Пионерская крыша

**На следующее утро** Ваня лежал уткнувшись лицом в стену, прокручивая в голове поцелуй снова и снова. К счастью, никто не заметил его ночной побег. Ваня сел, и взглянул на часы. Стрелки сменяли друг друга, показывая время с тихим тиканием. «Семь двадцать"-Прозвучало в мыслях. Через.. Сорок минут начинаются уроки. Ваня встал в с кровати, и неохотно начал собираться. Первые солнечные лучи освещали комнату. Ваня подхватил левой рукой школьный рюкзак и поставил кго на деревянный стул, который стоял рядом со столом. Он взял несколько учебников со стола, и швырнул их в рюкзак. Потом схватил со стула белую рубашку, на которой еще чуть-чуть оставался кровавый след, огненный галстук и штаны. В обстановке, которая так и манила лечь и поспать, Ваня переоделся и упал спиной на твердую кровать. Прикрыв глаза, в голове вспыхнули фантазии о том, что Ваня с Даней снова на крыше. Целуются. В фантазиях Ваня лежал, умирая от эмоций с поцелуев Дани, который водит своими нежными губами по шее Вани... Тем временем в соседней квартире: Даня сидел за кухонным столом, доедая бутерброд с колбасой. Мысли заполняли каждый милиметр головы. Мысли и фантазии о Ване. Он целовал каждый милиметр Вани, медленно раздевая его. Уф, ну и пошлые у них мысли... «Все, хватит лежать.». Ваня встал с кровати, снова посмотрев на часы. 7:40. Взяв со стула школьный рюкзак, Ваня пошел к входной двери. Обулся. Вышел. Закрыл дверь. Подошел к соседней двери и постучал. Тут уже вышел Даня. —Доброе утро.—Отрезал Ваня, справившись с мыслями. —Доброе, доброе..—Ответил Даня. Они полшли в школу. В траве трепетали кузнечики, и сверкала роса. На асфальте местами еще были лужи. Они зашли в класс. Снова сели на свои места. Всё повторилось, точь-в-точь как вчера. Все дети сели, и начали что-то на биологическом языке. Продуценты, Редуценты... Тычинки, Пестики... В общем, скукота. Пережив биологию, Даня пошел в столовую, а Ваня пошел на следующий урок. Не дойдя до кабинета, Ванн перегородил путь женская физиономия. —Хах, что, наш рыжик от легкого удара в обморок падает? —Отстань, одноклеточная амеба. В Ванину сторону полетела рука, что бы дать пощечину. За секунду до удара Ваня присел и решил. Решил, что хватит это терпеть. Как только рука Кати пролетела над Ваней, он выпрямился и резко дал ей ту пощечину, которую должна была дать ему Катя. Мерзкая улыбка пропала с лица Кати. —Совсем страх потерял? Ване прилетел жеский подзатыльник. Завязалась драка. Вокруг них столпились другие пионеры и кричали их имена, болея за них. Сквозь толпу начали пробираться пионер-вожатая. Ваня ее не знал —Ребята! —прокричала вожатая, подойдя к Ване и Кате, которые вцепились друг другу в волосы, и Катя душила Ваню галстуком. За ней шел Даня. —Что вы тут устроили?! —Она расцепила их—Вы же пионеры! Она сказала Дане и Алисе, что бы те взяли своих дружкоа, что бы те не подрались снова. Даня крепко схватил Ваню за запястье, и увел в сторону, громко говоря «Ай-ай Ваня, как так..». Часть Ваниных волос была немного вырвана, а из носа немного шла кровь. А у Кати на руке остался синяк, и была разбита губа. Но как только они отошли подальше, он развернул Ваню к себе лицом и сказал: —Молодец! Круто ты ее! —На лице Вани проявилась легкая улыбка. Он держал руку под носом, что бы кровь не капала. Даня и Ваня пошли в туалет, промыть кровь. После попыток остановить кровь, Даня и Ваня пошли на следующий урок, который идет минут 7... Войдя в кабинет, они извинились. Еще перед тем, как учитель отсчитал их по полной. Наконец-то учитель разрешил им пройти на места. Они сели, и молча достали учебник, тетрадь, и всю вот эту хрень. *** Уже стоя между дверей квартир, Даня и Ваня обнялись, и вошли каждый в свою квартиру. —Ваня! —Послышался голос отца. Ваня его не любил, он плохо относился к Ване.—Мне тут одна птичка на ушко напела, что ты сегодня подрался в школе. Так еще и с девчонкой! Руки! Ваня сразу понял, чего хочет отец. Что бы не разозлить отца еще сильнее, Ваня дрожащими руками закатал рукава. Судя по всему, мамы дома не было. Отец снял ремень, и хлестанул несколько раз сына по предплечью.. Руки тряслись. С каждым ударом кровь хлестала сильнее. Он зажмурился. Из голубых глаз потекли слезы. Ване было плохо. Морально. Ему не вериться, что это его отец. Этот человек просто не мог быть его отцом. Нет. —Плаксу выростил! —После этих слов Ване по рукам прилетело пару еще более сильных ударов ремнем. —Свободен.—С неким удовольствием в голосе отрезал отец. Ваня молча ушел в свою комнату, в попытках успокоиться. Он сел на пол, оперевшись спиной в кровать, и поджав колени к груди. Он любил так сидеть. Они договорились с Даней снова устроить «ночной побег». Из предплечья текла кровь, вместе с болью. Слава богу, сегодня пятница, и никто в школе увидит, что происходит у него дома.. Немного успокоившись, он сел делать уроки. Несколько капель крови упали в тетрадь. Пока Ваня делал уроки, на улице стемнело. Тем временем Даня уже сделал уроки, и просто сидел, скучая, и рассматривая ковер на стене. Он ждал, пока прийдет назначеное время, что бы погулять с Ваней. Ваня тоже хотел поскорее погулять, а не сидеть в этих 4-х стенах. Ваня опосался выходить из комнаты. Мать была на ночной смене (она работала на ресепшене в гостинице), а общаться с отцом он не хотел от слова совсем. Точнее, Ваня даже не считал его отцом. Вот, отец лег спать. Время подошло. Ваня накинул сверху на домашнюю одежду спротивные штаны и олимпос. Затем провернул вчерашний трюк: прыжок из окна. В этот раз это было больнее, но терпимо. Через пару минут подошел и Даня. Единым решением они решили сначала погулять по району, а потом снова на крышу. Редкие фонари освещали ночную улицу. Воздух после вчерашнего дождя был еще влажным и тяжелым. Луна помогала фонарям освещать улицу. Деревья кидали свои тени на дорогу. Темно-рыжие волосы прикрывали глаза, из которых буквально час назад слезы текли ручьём. А окровавленные руки закрывал олимпос. В кустах что-то зашуршало. Даня не заметил, а Ваня сделал вид, что ему все равно. Резко Ване под ноги кинулось что-то. Что-то черное, с двумя ядовито-яркими глазами... Фух, всего-лишь кошка.. Ваня споткнулся об нее, и упал. Инстинктивно подставив руки. Руки соскальнули в мокрого асфальта, и хорошенько проехали по нему. Только что зажившие руки снова стали кровоточить. Немного. Ваня сделал вид, что ему вообще до фонаря, и ему вообще не больно. —Вань, ты как?—Даня протянул руку видя, что его товарищ валяется как инвалид. —Нормально..—Ухватившись за руку, Ваня встал, стараясь не показывать ни крови, ни боли.—Пойдем на крышу?.. Они пошли на крышу. Сели на те же места, только чуть поближе друг к другу. Ваня почувствовал, что из только что содранной руки течет "ручеёк". Тут только дурак не догадается, что это кровь. Капелька крови показалась из-под рукава. Ваня попытался незаметно вытереть ее об штаны. —Вань, это что такое?—Его заметили..—Ты ж вроде не сильно упал.. —Ааа.. Это..—Нет, правду ему говорить не стоит.. —Покажи руки. —Нет! Даня резко схватил сразу два запястья Вани одной рукой, а второй рукой держал Ваню, что бы тот не сопротивлялся. —Отпусти!.. Дане было все равно. Он больше переживал за друга.. Кое-как, сквозь сопротивления, Даня закатывает рукава до локтя. —Ееее...—Одно из худших предположений Дани оправдались. Ваня уже практически не сопротивлялся. Перед бледно-кариеми глазами предстала картина: руки, все в крови и ранах. Где нет ран-там синяки. И как на это реагировать?.. —Вань, тебя..—Сказать, что Даня был в шоках-ничего не сказать—Папа бьет..? —Нет..—Поняв, что уже не оправдаться, Ваня не сопротивлялся, а просто висел в воздухе, повиснув на руках. Холодный ночной воздух окатил кровавую рану, из-за чего стало еще больнее. Ване всегда было тяжело сдерживать эмоции, но сейчас особенно. Ваня отвернул лицо, что бы Даня не видел его лицо. Из голубых глаз снова покатились слезы. Даня заметил эти слезы боли. Он обнял его, прижав Ваню к себе. Из голубых глаз текли слезы, без возможности остановиться. А Данина кофта впистывала соленую воду, шедшую из глаз любимого человека. Как только Ваня чуть успокоился, он поднял голову, и промямлил, смотря прямо в душу: —Дань.. Я т..тебя.. —И я тебя).. После желаемого ответа, Ваня растворил Данины губы в поцелуе, задыхаясь от собственных слез. Хоть и слезы, все еще немного шедшие из глаз, были солеными, поцелуй был сладким...