Слезы безвыходности

Тот день, не отличался от всех остальных. Скучных и серых. Но этот день будет самым незабываемым. Что уж поделать, если нечем заняться? Все, что уже было переделано и сделано 15 раз за день, больше не доставляло должного наслаждения. Так думали все, не только он. День был жарким и назойливым. Солнце на поверхности пекло до потери пульса, однако, на счастье рептилий те переживали это легче, нежели люди. Ночь была не менее жаркой, однако имелся прохладный ветерок, который раз за разом не прекращая вызывал мурашки по всему телу, стоило лишь тому подуть. Майки от нагнетающей скуки, вышел погулять. Он уже и не знает какой это раз за день, становилось труднее и труднее считать. Что толку то сидеть дома? Крыши, улицы, дома. Все одно и тоже, знакомое и запомнившееся на всю, как казалось жизнь. Запомнились уже все завороты, закоулки, подворотни и трубы на крышах. Майки даже сумел запомнить где какого цвета находится дом, за все время пока гулял под ослепительной луной, но в тумане темноты цвета различались намного труднее, чем под таким же ослепительным солнцем. К счастью, на сегодняшний день ему составили компанию. Рыжик был особо рад пойти прыгать по крышам с Рафом, и тот сегодня тоже не был против. Ночные фонари светили в лица, лишь еще сильнее разоряя улыбку на веснушчатом подростке. Рафаэль сегодня выглядел тихим и странным. Оба сидели на краю крыши, весело болтая о всем и о всяком переедая пицце. Никогда, ну, или же редко когда Майки был так открыт со старшим братом, и речь о брате идущим вторым по старшинству. Никогда он не видел в нем такого. Такого Рафа. Язык будто сам рвался рассказать всего да побольше, а тело само склонялось в объятия, которые после, на радость младшего свершились. Два тела крепко сжались, прижимая друг друга поближе. Когда все-таки приятное, трепетное и мимолетное чувство прошло, оба снова сели наслаждаясь ночным видом на город. Тихим, затуманенным и родным городом. В груди засело какое то чувство. Любовь, верность, доверие. Хоть раньше Майки не хуже чем сейчас открывался темпераменту, то сейчас можно было заявить, что тот буквально излаживает душу. Все еще поддерживая разгоряченные речи, младший почувствовал на своей ноге ладонь брата. Крепкую и холодную, по спине прошлись мурашки доходя до самой макушки. Сидевший рядом собеседник не прерывая рассказ, медленно и плавно поглаживал бедро и ногу. Это немного напрягло. По мере разговора рука так же плавно, иногда сжимая гладила ногу чуть выше колена где то на ляжке. Это слегка испугало. С непониманием смотря на двигающуюся руку, плечи вздрогнули, а по спине прошлась дрожь. — Давай вернёмся домой."—не торопясь предложил младший. Голос дрогнул. Чувства распирали изнутри, какие конкретно, он и сам не знал, что что то сейчас его слегка беспокоило. Когда на его предложение ответили взаимностью, оба молча направились до дома. Спустившись с крыши по лестнице к люку канализации, Майк ощутил на своей руке чью то чужую. Брат крепко и властно схватил того за запястье не позволяя уйти. Сердце заколотилось, а тело охватил страх не давая возможности выровнять дыхание сбитое испугом. — Что то случилось?» — Речь его казалась спокойной, доброй и нежной, однако в голове пробежалось несколько десятков мыслей, которые все больше и больше ухудшали этот как казалось, хороший вечер с братом. — Просто пойдем домой. Нас заждались.» — Это звучало не менее странно, а рука до сих пор крепко сжимала детское запястье. Неожиданно и кажется даже резко, щеки ощутили жар и какое то странное тепло. Губы старшего брата прикоснулись к разгоряченным веснушчатым щекам. Это было очень даже мило, братья часто целовали того в щеку или в макушку, но очарование постепенно заменялось отвращением по мере того, как вторая рука, которая была освобождена от «должности» держания чужой руки, дотягивалась до затылка, обхватывая его ладонью. Оторвавшись от светлой щеки, губы потянулись в другое направление. Сказать что Майки было страшно, это ничего не сказать. Не в попытке что то ответить, тот просто молча отвечал и принимал на себя приливы нежности брата, если это можно было так назвать. Хлеще всего страх охватил все тело, когда голову с задней стороны толкали все ближе и ближе к лицу собеседника. Хотелось отвернуться, убежать, отказаться, но не осмелившись сделать ничего из трёх просто соизволил прикоснуться к своим теплым губам. Вскоре все прекратилось будто и не начиналось. Оба как и в начале, просто стояли около люка. Брат просто молча открыл его, зазывая идти за ним. Будучи в состоянии шока, недопонимания и апатии, тот даже не думая, сам спустился в след за братом. Идя по темному, завораживающему тоннелю, мысли будто выветривались утопая в этих самых котокомбах, вытекая в воду. Так хотелось спросить у брата что да почему, зачем и для чего, но разум не позволял, будто блокируя возможность разговаривать. Почему то хотелось скрыться и никому не показываться, исчезнуть на пару минут. Голова сама обернулась в сторону брата, что тот сразу заметил. Он все это время смотрел на него? Каждое движение и действие все больше нагоняло расстеряность, и любопытство. Снова рука. Снова он взял его за руку. Хватка была уже не настолько крепка и жестка, даже наоборот, была нежной и ласковой. Продолжая быстрый шаг, второй вдруг остановился. Майки резко дрогнул, обернувшись на остановившегося брата. Он просто стоял, после чего настолько неожиданно, насколько остановился идти, дернул младшего за руку притягивая к себе. Боль в суставе свела челюсть, а плечо неистовой силой заныло, будто его только что не дёрнули, а беспощадно вырвали. Болезненный стон сорвался с губ. Руку крепко держали не желая отпускать. Хотелось бы вообще узнать что происходит, но как только челюсть припустилась чтобы вымолвить слово, но в этот же момент его грубо толкнули в стену. Благо, она была не так далеко, и пришлось отделаться лишь болючим ударом по панцирю. В этот момент все словно в тумане, в темном и густом, ничего не было видно и ничего не было понятно. Старшая черепаха не церемонясь прижала Майки правой рукой за плечо, а сам пустил поцелуй. Прижатая жертва всеми силами пыталась вырваться и убежать, но как на зло, в тот же момент между ногами пропихнули колено, не разрешая отстраняться в сторону ни на миллиметр. Губы брата обжигающе целовали чужие, проникая языком с каждой секундой глубже и глубже. На глазах выступили горячие слезы, безшумно капая на щеки, и стекая по шее и груди. Ожидалось все, но не это. Особенно от старшего и, может не самого, но любимого брата. Прошло еще пару минут до того как это прекратилось. Слезы оставили от себя лишь красные дорожки по местам, где стекали. Прижав младшему рот, темперамент тихо, но угрожающе приказал, что если тот расскажет кому либо о том, что происходило сейчас и сегодня, то тот обязательно узнает об этом и станет позором семьи. Рафаэль так уверенно доказывал и убеждал что тому никто не поверит, что глаза застелила белая пелена слез мешая видеть. Может и к лучшему. Ведь именно сейчас он хотел видеть что угодно, но не старшего брата. Всхлипывая, Майки лишь желал скорее бы прибежать домой в объятия Лео или Донни. Все что угодно, но сейчас его не волновало ничего, кроме того как придти туда, где чужие руки не будут трогать его без разрешения.