Слезы безвыходности

Потом, видимо я уснул, если судить по тому, что меня принесли, ну я или же я сам не помня пришел в другое место. Я лежал на своей кровати. На душе аж теплее стало. Сказать честно, я удивился. Но я не хотел придавать большого значения тому, каким волшебным образом я тут очутился. Я просто был рад тому, что по крайней мере теперь я хоть немного чувствую себя безопасно. Моя комната всегда держит это в себе. Чувство охраненности и безопасности. Чувство что тут, меня никто не тронет и не обидит. Эта была еще одна причина по которой я часто здесь находился. Мне все ещё было больно и грустно. Перевернувшись на другую сторону, я уткнулся ноющим от ударов брата лицом в прохладную подушку и уснул. Через непродолжительное время от моего сна меня оторвали чьи то руки легонько терзающие меня за плечо. Я резко пробудился и опомнившись с испугом вскочил с кровати теперь находясь в сидячем положении на ней. Ласковый взгляд Лео одурамнил меня и мое тело будто само потянулось ему в объятия. Добрейше приняв мои ласки, Лео вскоре остранил меня в сторону и взгляд его тут же сменился тревожным и обеспокоеным. Его глубокие голубые глаза трепетно осматривали меня с головы до ног, но взгляд его был прикован как бы я сказал к моему лицу. Мне показалось это странным, но я толком и не знаю осталось ли там что то после удара кулаком. Потом лидер томно вздохнул и погладил меня по голове. Склонив голову пониже, что выглядело так, будто он очень устал , задал мне вопрос: — Где вы с Рафом вчера и сегодня гуляли? У тебя все тело в синяках.." — С каплей смешинки спросил меня тот, приподымая мою руку, чтобы якобы показать мне пример. Вспомнилось как за эту же руку меня крепко хватали , и сегодня , и вчера. Честно, я замялся и даже не знал что ответить. В голову полезли воспоминания заставив сморщится от отвращения. И честно , даже не знаю к кому из нас двоих. Я растерянно смотрел на Лео, пытаясь не показывать слез которые вот вот нагрянут. Первое же что пришло в мою голову это: — Падали много, бегали , прыгали,гуляли просто.» — Это очень неубедительно , однако моего собеседника все устроило , наверное... Глаза старшего брата ласково оглянули меня снова, прежде чем поцеловать в лоб и уйти, но перед тем как окончательно скрыться от моих глаз , четко и ясно сказал: — Нам на тренировку пора.» — И скрылся за деревянной дверью. Я все таки чувствовал в его теплом взгляде недоверие и злость, но я так и не понял за что и почему, что немного расстроило меня. Пытаясь встать с кровати я ахнул от боли. Сзади все так болело. Что он черт возьми сделал со мной.. Не желая идти на тренировку расстроеным от своих же собственных мыслей, я решил обдумать эту всю ситуацию попозже , честно , она меня даже не сильно волновала. После , я устало поплелся в додзё. Я не хотел заниматься боями от слова совсем, по крайней мере именно сейчас. Я хотел как можно скорее отдохнуть и ничего не чувствовать. В зале меня ожидали уже не очень довольные лица братьев, которые уже вовсю устали. Я так понял, что опоздал черт знает на сколько упражнений. Хотя от этого даже веселее стало, ведь растягивания — это последнее чего я желал. После окончания двух часовой пытки, вы даже не представляете как у меня все ныло от боли. Все синяки, растяжения и впрочем все что было получено сегодня. Уже желая как можно скорее смотаться, меня откуда то подозвал чужой голос. В нем я сразу узнал голос старшего брата Донни. Его голос сейчас был таким же, как у Лео, тревожным и озабоченым, но могу сказать, что он был намного намного спокойнее. — Пошли, обработаем тебе раны.» — Какие раны? Я не припомню что они у меня имелись, хотя, может синяки тоже считаются за них? Я толком и не заметил, как мы уже дошли до лаборатории, мысли взяли собой вверх.Брат, медленно подвел меня к стулу говоря садится. Я послушно так и сделал. Сев напротив меня, он начал замачивать вонючим, и едким спиртом кусок ваты, отчего по спине пробежали мурашки. Двери в лабораторию были закрыты. Это доставляло мне какое то спокойствие и чувство безопасности. Что рядом не будет лишних ушей и взглядов, хотя конечно обсуждать сейчас мы бы ничего не стали. Поднося к лицу Майки уже полностью пропитанную жидкостью ватку на остром и длинном пинцете, через который можно было даже увидеть отражение всей лаборатории, Донни спросил у младшего: — Кто тебя так?» — Его взгляд держал в себе волнение и переживание смешанное с раздражением, но к кому или к чему — было не понятно. Все что я в свою очередь мог ответить, неловко отводя взгляды, это лишь краткое «Никто». Зная себя, я бы мог оправдаться намного лучше, нежели сейчас, но время на то, чтобы ответить поджимало. Получив за такое «признание» лишь недоверчивый взгляд мне в глаза, я резко ощутил щиплющую боль в первую же секунду как моего лица прикоснулось что то мягкое, и что то едкое, прямо как спирт, которое впринципе им и было. Сморщившись от неприятного чувства, меня тут же погладили по голове, сказав мне «Потерпи немного». И к правде, мне стало немножко лучше, боль отдавала уже менее обостренным чувством. Иногда я поражался тому, какие чудеса творят слова моих братьев. Признаться насчет другого, сидеть было все еще больно, ведь впринципе сзади болело все что можно было выше колена. Пытаясь не показывать своего дискомфорта, в мой адрес тут же влетел следующий вопрос: — Где вы с Рафом гуляли вчера? Что делали?» — В ту же минуту я заподозрил тут замешаность Лео. Я на все сто процентов был удостоверен что он пошел и рассказал это братьям, а те, точнее один из них сейчас решил мне устроить допросы. Я не винил тут брата, на его месте я бы сделал тоже самое если бы мой младший брат отказывался говорить мне правду. Но Лео же не знает что я соврал, так..? И тут в груди снова засело то самое чувство. Страха, обиды и боли. От того как на меня смотрел сидящий предо мною Ди, меня будто захлестнуло эмоциями. На меня снова брызнула волна тревоги, которая накрыла меня до самого горла не давая возможности выговорить и двух слов. Спустя минуты две таких попыток вымолвить хоть словечко, старший брат лишь переживающе вздохнул решив прекратить задавать мне вопросы, видя что я не в силах ответить. Ну, или же просто не в попытке сказать правду. А вру я плохо. Очень. Донни, закончив обработку ушибов его младшего брата, напоследок поцеловал того в щеку, от чего Майки вздрогнул. Его это ненарочно удивило, но не привлекло особого внимания. Медленно встав со стула, он положил свою руку на панцирь младшего брата, давая понять что им нужно уйти из лаборатории. 'Я с трудом пытался встать. Все это долгое время пока я сидел на одном месте, сделало так, что теперь встать было почти невозможно. У меня так все болело, и отдавало сигналы мозгу о растерзающей боли почти что везде, что вчера поддавалось не единозначному разрешению к «использованию». Сейчас я больше молился о том, чтобы брат не обратил на это внимание. Молитвы были не услышаны, и будто специально Донни приспичило вопросительным взглядом посмотреть на меня так, как он обычно это делает. В моей голове сразу собрались всевозможные варианты последующих событий, но ни один не подходил. Коленки задрожали. Тут, ответ пришел сам за себя. Мой брат с таким же, как и было взглядом задал очень неприятный мне вопрос.: — У тебя что то болит, Майки?» — Сердце в пятки ушло от такого. Я спокойно выдохнул посмотрев на брата, стоявшего слева от меня. Когда я сидел, а он стоял, он казался мне намного больше чем уже был. У нас и так разница в росте нехилая, так я еще и на стуле. Я засматриваясь в стену, будто автомат, ответил четкое и быстрое «нет». Но я быстро выдался моим дрожащим голосом. Брат положил руку мне на плечо, как бы жестом указывая сесть обратно на стул, чего мне хотелось сейчас в последнюю очередь после того, как около минуты пытался с этого же стула встать. Сам Донни сел напротив меня, туда, где и сидел ранее. Меня охватило странное чувство чего то нехорошего, и я не знаю что он мне сейчас скажет, и честно, узнавать не хотелось.