лягушонок

— Это что? — Авантюрин прищурился, разглядывая свёрток в руках Келуса. Время было пять утра, и нежданный гость на пороге, нежно прижимающий к груди завёрнутое в мягкую пелёнку - явно живое - существо, не способствовал радушному приёму. Авантюрин только-только умудрился задремать после бессонной ночи... Келуса хотелось придушить.  Но он не мог душить свой любовный интерес, как бы не чесались руки и не болела голова.  Келус, проигнорировав очевидное недовольство, перешагнул порог квартиры, слегка оттеснив плечом. Свёрток довольно мемекнул, когда он прижал его к груди сильнее.  Авантюрин поперхнулся.  — Ты принёс мне в дом козу? — спросил он с нарастающим отчаянием. Келус тащил в его квартиру всякий хлам стабильно с тех пор, как впервые оказался здесь. Возможно, это было стратегической ошибкой: безделушки и мусор множились, котожеле притеснялись и по ночам стенали, врезаясь в новообретенный фикус, явно притащенный с помойки, Авантюрин сам ругался сквозь зубы, замечая небрежно брошенную книгу там, где её не должно было быть.  Впрочем, все сетования забывались, когда Келус приходил снова и улыбался так светло и искренне, что у Авантюрин спирало в груди. Келус о нём заботился: неумело, грубовато, по-своему, как умел, иногда прислушиваясь, иногда умело находя лазейку, чтобы настоять на своём.  Это подкупало.  Но коза в его квартире явно переходила все границы дозволенного.  Келус плюхнулся на кровать прямо в уличной одежде — Авантюрин мысленно умер несколько раз, представляя, как перед работой придётся заносить шёлковые простыни в прачечную, — похлопал рядом с собой, а потом погладил свёрток (с, вероятно, козой) по боку. Авантюрин предполагал, что там должен быть бок.  — Иди сюда, давай, — позвал Келус, когда он, скрестив руки на груди, остался стоять. — Это не коза, это лучше.  Из пелёнок раздалось протяжное сонное 'ме-е-е', явно означающее согласие. Авантюрину показалось, что Келус его обманывает (хотя тот ещё ни разу не дал повода усомниться в нём), но, осторожно ступая по ворсистому ковру, всё же сел рядом.  Келус был тёплый, от него пахло мылом и одуванчиками; из-за этого потянуло в сон: лёгкая томность сковала тело, сделало его ватным, податливым. Авантюрин пару раз медленно моргнул и протёр глаза тыльной стороной ладони.  Что-то тут точно было не так. Келус действовал на него успокаивающе, но не настолько. Тот с интересом посмотрел на него, кивнул сам себе: — Работает, — и ещё усерднее стал наглаживать бок сквозь пелёнку.  Ну вот. Только жертвой эксперимента в собственной квартире в пять утра не хватало стать.  Авантюрин сжал переносицу: — Молись всем богам и Эонам, чтобы это была обычная коза, Келус. — Это не коза, — упрямо повторил Келус. — Это клыкопир. — Кто? — глупо переспросил Авантюрин. — Клы-ко-пир, — по слогам произнёс Келус, с насмешливой ласковостью глядя на него. — Ты много работаешь и мало спишь, если спишь вообще. Клыкопир поможет стабилизировать сон; он питается меморией, так что, мне кажется, тебе подойдет. Келус развернул неплотно запелёнатую ткань, и Авантюрин уставился на нежно-розовый пятачок. Клыкопир, не разлепляя глаз, мемекнул — хотя его внешний вид наводил на совершенно другую ассоциацию, повёл ушками: одно из них было прижато пелёнкой, и Келус, подув на вытянутый носик, вытащил его, ногтем поглаживая бархатную кожу. — Он мягкий и тактильный, — улыбнулся он. — Его нужно просто обнять, чтобы почувствовать себя сонным. Ну, по тебе видно.  Авантюрин, чувствующий подступающую дрёму, повёл плечами; пижамная рубашка сползла, оголяя грудь, и Келус не преминул воспользоваться возможностью. Ловко вытащив несопротивляющегося клыкопира из ставшей ненужной пелёнки, он сунул его в вырез — Авантюрин, опешив, придержал пухлое тельце скорее из инстинкта. — Вот, процесс запущен, теперь ложись. Подталкиваемый Келусом, который умудрился схватить его за щиколотку, чтобы подтянуть его ноги на кровать, Авантюрин, приятно придавленный чужим весом, довольно быстро оказался укрытым простынёй и зарытым в подушки.  — Так-то лучше. Обними его покрепче и наслаждайся качественным сном. Сны, кстати, прилагаются: надеюсь, твои переживания не связаны с битвами. Авантюрин бы предпочёл обнять Келуса: почему-то казалось, что с ним эффект будет ничуть не хуже. Но клыкопир согревал грудь теплом, которое расползалось по всему телу, и он перехватил его, прижимая к себе достаточно сильно, чтобы почувствовать равномерное горячее дыхание и стук маленького сердечка. — Откуда ты его вообще взял? — вяло поинтересовался Авантюрин, борясь с накатывающим сном. — Выкрал у госпожи Линши, — потупился Келус, стоя подле изголовья. — Я мог бы попросить, но краденного получить было быстрее. Надеюсь, она не разозлится. Засыпай давай, уже носом клюёшь. — А ты? Уйдёшь? — Нет, не уйду. Буду рядом, пока ты не проснёшься, ладно? Авантюрин еле заметно кивнул: — Можешь лечь со мной. Кровать большая. Келус мягко засмеялся, наклонился и потрепал его по волосам: — Я подумаю. Спокойной ночи, Рини. Авантюрин закрыл глаза и провалился в сон, не успев пожелать спокойного сна в ответ. Ему не обязательно было знать, что Келусу ещё предстояло отключить все будильники, накормить котожеле и выдержать непростой, но нужный разговор с госпожой Яшмой, выбивая для него отгул. Ведь выкрасть клыкопира было тем немногим из огромного списка того, что Келус хотел сделать для Авантюрина.