Благодаря тебе я захотел жить

Пока в школе не было Огая, жизнь Чуи была спокойной: без главного заводилы никто не решался язвить. И вот, спустя месяц после инцидента с презентацией, Юто вернулся, но другой. Весь задор куда-то пропал; парень был тихим и хмурым, словно туча. — Что с тобой, Юто? — приятели одарили брюнета беспокойными взглядами. — Ничего. Просто не выспался. — Эй, Юто, смотри: Накахара и Осаму опять шепчутся, — одноклассница ткнула его в спину ручкой и указала на последнюю парту у окна. — Они так все время общались, пока тебя не было, — подхватил ее сосед по парте. — Кажется, у нас появился новый шип. — Отстаньте от них, — произнес Огай, чем вызвал у компании шок. — Что? — Юто, ты не заболел? — Мы все время его травили, почему сейчас ты говоришь прекратить? — Да, почему? — Я... Эм... Мне надоело. Так что просто больше не трогайте их. Ребята были в явном недоумении, но спорить не стали. — Э-э... Хорошо. — Ладно. — Как скажешь, Юто. *** — Какой-то Огай странный сегодня, — бормотал Чуя себе под нос по дороге домой. — Молчал все время... — О! Смотри, кошка! — Дазай указал на пушистый комок под лавкой. — Чуя, давай ее покормим! Накахара лишь закатил глаза, а шатен подбежал к кошке и, схватив ее, понес к другу. — Смотри, какая она милашка! Ой, это он! — Ты долбанулся? А если укусит?! — Я его развеселить пытаюсь, а он даже улыбнуться не может! — Дазай надул губы.— Ну ты только погляди, какой он хорошенький! Какой пушистый! — Мне собаки больше нравятся, — Накахара сильнее натянул капюшон и пошел дальше, смотря в тротуар. — Эй, Чуя, подожди! — Осаму побежал за рыжиком и, догнав того, прижал к себе. — Поймал! — Что ты творишь?! Отстань! — Чуя вырвался из хватки одноклассника, сильно отдавив ему ногу. — Ай! Больно! Ну вот зачем надо было... — Замолчи! — Накахара вдруг увидел перед своим подъездом знакомую машину и резко потянул за руку шатена, уводя прочь. — Эй, куда мы... — Подальше отсюда. *** Шли парни долго. И молча. Дазай был ошарашен не столько происходящим, сколько тем, что его запястье сжимали пальцы Чуи. Сердце колотилось, как бешеное. Осаму непонимающе глядел на рыжий затылок, боясь что-либо сказать. Еще сильнее распахнулись карие глаза, увидев родную тропинку к озеру, еле заметную среди деревьев. Ребята сели на берегу. — Теперь ты объяснишь, что происходит и зачем мы пришли сюда? — наконец нарушил молчание шатен. — Не хотел с отцом сталкиваться. — С отцом? Но как ты его увидел? Мы же далеко стояли. — Машину узнал. — Чуя, слушай... А что у тебя с отцом? Я имею в виду, почему ты так не хочешь с ним общаться? — Тебе действительно интересно знать? — Чуя приподнял бровь. — Да. — Ну тогда слушай.

***

У меня с отцом были очень хорошие отношения. Лучше, чем с мамой. Вообще с ними обоими отношения в детстве были лучше, чем сейчас. Отец всегда меня поддерживал. Помогал мне с уроками, защищал с спорах с мамой — много чего делал. Он встречал меня после уроков, и мы шли гулять. А по пятницам мы ходили в кафе(ну, то, в котором мы с тобой были). Меня там с детства знали. И имбирный раф я брал, потому что тогда мы вместе его пили. (Чуя тяжело вздохнул и, закрыв глаза, откинул голову назад) Когда меня начали травить, я твердо решил, что не скажу отцу. Он бы точно пошел разбираться. Зная Огая, от этого было бы еще хуже. Отец узнал о травле случайно. В тот день Огай и Тачихара в очередной раз высмеивали мои стихи. Я выбежал за ними в школьный двор, где меня всегда ждал отец. Он застал уже конец этой сцены, когда я искал блокнот в кустах. Я попытался соврать, сказать, что все нормально, но под его обеспокоенным взглядом не смог. Я все ему рассказал. Маме было все равно, а вот отец... Я еле остановил его рвение пойти и разобраться. Я запомнил тот диалог на всю жизнь. — Моего сына травят, а я должен сидеть в стороне? — Пап, я... Я просто не хочу напрягать тебя... — Напрягать? Чуя, я твой отец! Мне никогда не будет трудно помочь тебе! («Ну да, не трудно...» — Накахара взглянул на водную гладь) В один день все переменилось. В седьмом классе мне нравилась девочка из параллели. Я как сейчас помню: у нее были короткие розовые волосы, и она всегда с одной стороны делала маленький пучок. А глаза на солнце так красиво отливали фиолетовым... Я краснел каждый раз, когда она мне улыбалась. Я очень боялся признаться ей. Однажды я наконец решился позвать ее погулять. Я догнал ее после уроков. — Юан! Подожди! — А? Ты Накахара, кажется? — Да. — Ты что-то хотел? Я почувствовал, как мои ноги задрожали и подкосились. Мне стало трудно дышать, щеки предательски порозовели, я опустил глаза в пол. — Я-я хотел спросить... Ты... Ты бы хотела... Ты бы хотела п-погулять... Со мной?.. И в этот момент послышался голос Огая: — Кого я вижу! Накахара! Ты что, с девчонкой общаешься? А мы думали, ты по парням! Он и его компашка засмеялись. — Замолчите. — А я что-то не так сказал? Хотя тебе не о чем переживать. Чудачка-Юан тебя поймет и простит, если ты вдруг изменишь ей с каким-нибудь красавчиком. Я сжал руки в кулаки и обернулся. — Перестань нести чушь. — Ой, да ладно тебе. Нашелся верный пес. — Да Юан ему первая изменит. Сбежит от него с другим, — подхватил кто-то из ребят. — Или с другой. Они смеялись, а мне вот было не до смеха. Я, конечно, слышал, что про Юан ходят глупые слухи, но это было уже слишком. — Заберите свои слова назад. — Повтори. — Ты прекрасно слышал, что я сказал, Огай. — Ребят, вы слышите, что-то жужжит? Ой, это же наш коротышка затявкал! Как там погодка снизу? — Заткнись! — Что ты говоришь? Твой голос настолько тихий, что я ничего не слышу! — Я сказал: заткнись! Я не выдержал и ударил его по лицу. И так точно и сильно, что у него пошла кровь из носа. — Ты... Ты что сделал?! — Если я еще раз услышу от тебя оскорбления в сторону Юан... — я замахнулся, чтобы ударить второй раз, но... — Что здесь происходит?! — мимо проходила Йосано-сан. Огай воспользовался моментом, чтобы выставить меня виноватым. — Йсано-сан! Накахара ударил меня! — Накахара? — она приподняла бровь. А мне стало настолько страшно и стыдно, что я опустил голову и не мог сказать ни слова. За меня вступилась Юан: — Йосано-сан! Накахара защитил меня! Огай и его друзья оскорбляли меня! — О, боже мой... — учительница потерла переносицу. — Значит, так: вы трое, к директору. Огай и Накахара, родителей в школу. — Накахара, ну как так? Такой прилежный ученик... — сетовала директриса. А я даже головы поднять не мог. В конечном счёте меня и Огая отстранили от занятий на две недели. Дома меня ждала взбучка от мамы: — Чуя, это что сейчас было?! — Ты сама все слышала... — Ты хоть знаешь, что отец этого мальчика — босс твоего отца?! — Но он... — Мне не важно! А если из-за этого папу уволят?! Ты об этом подумал?! — Милая, ну что ты так злишься? Чуя ведь за девочку заступился, — папа встал на мою сторону. — А если ты лишишься работы?! Кто будет за школу платить?! Я со своей копеечной зарплатой?! — Не такая уж и плохая у тебя зарплата, мам. — Ты мои деньги не считай! И вообще: ты наказан! Завтра я заберу твой компьютер! А то из-за стрелялок своих уже в школе драться начал! — Но, мам... — Уйди к себе в комнату с глаз моих! — Милая, не слишком ли? Остального разговора я не слышал. И не хотел слышать. С того дня родители стали часто ссориться. Через некоторое время папу уволили. Он обещал найти работу, но вместо этого стал выпивать по выходным и просто по вечерам. А в один день... — Все! Мне надоело! Я подаю на развод! Лучше уж совсем без мужа, чем с таким, как ты! — Я услышал крики мамы с кухни. На следующий день папа уехал. А я остался с мамой, по словам которой «из меня выйдет куда больше толку, если я буду жить с ней, нежели с таким безответственным алкоголиком, как отец». Я каждый день писал и звонил ему. Первое время все было хорошо, мы разговаривали, иногда даже гуляли. Но потом... Он стал отвечать все меньше и меньше. А если и отвечал, то коротко: «Сынок, извини, занят», «Прости, сынок, работа» и тому подобные отговорки. А после вообще перестал выходить на связь.

***

— Мне было... Больно. Обидно. Грустно, — говорил Чуя тихо. Голубые глаза заблестели. Казалось, слезы вот-вот потекут из них. «Нет. Не реви, не будь слабым. Нельзя. Я не могу заплакать перед ним», — рыжик зажмурился на несколько секунд и помотал головой. Дазай, который все это время внимательно слушал Накахару, ничего не сказал, лишь повернулся к озеру и бросил туда камень. Чуя распахнул глаза и посмотрел на шатена, затем на круги на воде, опять на шатена... Около минуты он просто переводил взгляд то туда, то сюда. Накахара запрокинул голову и вздохнул. «Можно». И, будто по щелчку, слезы потекли по его щекам. Парень прижал колени к груди и опустил на них голову. Некоторое время стояла тишина, в которой слышалось лишь прерывистое дыхание рыжика. Осаму не смотрел на друга, ничего не говорил, но и не уходил. Он просто был рядом. Возможно, ему очень хотелось сказать что-то или обнять голубоглазого, но он не делал этого. Ему казалось, что сейчас не тот момент, когда это нужно. «Еще рано». Оба потеряли счёт времени и не заметили, как начал алеть горизонт. Чуя встал к травы. — Я п-пойду, — сдавленно произнёс он и зашагал прочь. — Чуя! — шатен почти догнал его, но вовремя одернул себя. — Что? — голубоглазый остановился. — Н-нет, ничего. Увидимся в школе.