Мое зеленоглазое совершенство

Северус вырывал глаза у трех случайных учеников каждый учебный год. Аккурат в конце сезона. Поначалу никто не видел системы в этих исчезновениях, но спустя время весь Хогвартс замирал, когда заканчивался ноябрь, февраль и май. Северус отточил за многие годы мастерство вырывания глаз. Сделать аккуратный надрез конъюнктивы между веками и глазным яблоком, поддеть скальпелем, ловко вытащить из глазницы, отрезать нерв и сосуды, протереть салфеткой. Северус никогда не хранил эти глаза. Они были неидеальны. Другое дело лилины. Снейп с заботой вытаскивал из формалина прекрасные очи Эванс и вставлял в вычищенные глазницы учеников. Так он представлял, какими были бы их дети. Ученики были обездвижены Остолбенеем — Северус отточил мастерство и этого заклинания, теперь жертвы не двигались дольше, до часа. А потом Северус топил тела в Черном озере, пока во владениях была луна. Лили после того случая нашел Хагрид. Великан охал и ахал, даже достал арбалет. Эванс стонала, и лишь ее грудь могла шевелиться в рваных вдохах и выдохах. Великан доставил девушку в лазарет. Там ей повязали марлю на пустые глазницы с запекшейся кровью, которую, когда раны зажили, сменила широкая атласная лента изумрудного цвета. Джеймс не отвернулся от девушки и пообещал ей, что они никогда не расстанутся и поженятся, когда Поттер закончит учебу. Лили, увы, доучиться не смогла, ее отправили домой, где она томно сидела у окна — без возможности взглянуть на сад на заднем дворе — и слушала, как матушка читала ей вслух письма от Джеймса. А после диктовала ответы. Так они и переписывались полтора года, а потом Джеймс сделал Лили предложение. Северус же, окончив Хогвартс, стал похищать беспризорных детей из Лютного и пытался найти идеал их с Лили возможного ребенка.

***

Джеймс аккуратно заносит Лили в их спальню и кладет на кровать. На глазницах — белая шелковая лента, в рыжих локонах — фата, на веснушчатых плечах — бретельки свадебного платья, которые Джеймс с любовью стаскивает, и вниз, оголяя маленькую аккуратную грудь с нежно-персиковыми сосками овальной формы. Северус в своей лаборатории положил исхудалое тельце девчушки на кушетку и взялся за скальпель. Оттянув нижнее веко, он сделал аккуратный, точный надрез. Потекла кровь, которую Северус тут же промочил ватным тампоном на пинцете. Снейп продолжал вести инструментом вокруг глазного яблока, периодически убирая кровь. Джеймс покрывает поцелуями маленький животик под пупком и спускается вниз, к трусикам. Лоно Лили влажное от желания своего теперь уже мужа. Она вожделела его, хотела, чтобы его губы были везде, изучили каждый изгиб, каждую складочку. Джеймс стаскивает хлопковое белье с бабочками и целует рыжий пушок на лобке. Спускается вниз, среди волосинок находит клитор и всасывает его, играя своим языком. Лили изгибается в экстазе, мурашки бегают по ее спине, живот непроизвольно втягивается, а пальцы на ногах сжимаются. С губ слетают стоны. Веки девчушки дергаются от боли, глазницы забиты ватками, пропитавшимися густой кровью. Северус поглядывает на настенные часы. Скоро будет пора ужинать. Тут у ребенка прорезается голос, и она начинает орать и рыдать. Слез нет, только обильные зеленые сопли — у девчушки явно был гайморит. Северус даже не скривился, лишь бросил полог тишины на кушетку. Девочка вся тряслась от адской боли, голову словно пронзили вилы, а вместо света она — пугающая, неизвестная темнота. А в темноте все страхи оживают. Северус бросает еще одно оглушающее. Пора приступать к примерке. Лили кричит от наслаждения, когда ее втрахивают в кровать. Влажные ладони Джеймса впиваются в ее бедра, вонзаясь ногтями в кожу и оставляя следы-полумесяцы. Мягкая подушка становится неудобной из-за затекшей шеи, скатавшаяся простынь не очень приятно елозит под спиной и задницей. Но все это затмевает наполненность в лоне. Член у Джеймса хоть и небольшой, зато толстый, двигается рвано и с воздухом выходит из вагины, чтобы вновь со шлепком войти до основания. Лили не видит возлюбленного, зато ощущает его каждой клеточкой своего тела. Стоны, хрипы, вздохи. И все — доказательство их совместимости. Северус вытаскивает ватные тампоны из глазниц и с нежностью вставляет в них лилины глаза. Отходит, внимательно изучает взглядом, морщит нос. Девчонка страшная — высокий лоб, нос картошкой, тонкие губы. Нет, Лили не могла породить такое уродство. Снейп со злым рыком поджимает губы и хмурит брови. Вытаскивает изумруды и кладет обратно в формалин. Лили со стоном кончает. Северус кидает Аваду в девчушку. Лили обмякает на постели, Джеймс плюхается рядом и награждает жену влажным чмоком. Северус идет ужинать.

***

Война с Волдемортом вовсю шла. Лили на сносях, Джеймс носится из отдела в отдел, чтобы получить пособие для матери-инвалида. В один из вечеров, когда за окном хмарь и хтонь, к ним заваливаются двое. Дамблдор и Муди. Первый — в фиолетовой мантии со звездами, второй облокачивается на трость и постукивает протезом на месте ноги. — Что-то случилось? — поправляет очки Джеймс и вопросительно смотрит на незваных гостей. — М-м, — протянул Альбус, растягивая время, которое и так было не резиновое, — прозвучало пророчество. И в нем сказано, что победить Волдеморта сможет только ребенок, родившийся, м-м, как раз в конце этого месяца. И у нас два кандидата на роль Избранного. Ваш ребенок и ребенок Лонгботтомов. — К чему вы клоните? — нахмурился Джеймс, от нервов начав также постукивать ногой по дощатому полу. — М-м, — погладил бороду Альбус, — поймите, это шанс для вашего ребенка. Ну и для вас, конечно, тоже. Вы станете легендами. Каждый волшебник будет знать и без того великую фамилию Поттер. — Уф, — выдохнул Джеймс. Лили сидела у окна, сложив ладони на большом животе, и слушала. Джеймс продолжил: — Все дело в том, что нам не дают пособие. Мы собираемся уехать в Америку. Там будет безопаснее и для Лили, и для сына. — М-м, — Дамблдор приторно улыбнулся, — у вас будут несметные богатства, если вы согласитесь. Этому миру нужен герой. — Альбус, — поджал губы Джеймс, — ни мне, ни моей семье не нужны какие-то там богатства. Я хочу лишь защитить свою семью. Поэтому вам придется идти к Лонгботтомам. Они люди из Ордена, и, думаю, роль Избранного их сыну подойдет как нельзя лучше, чем нам. — Джеймс, — облизнул губы Дамблдор, — ты не понимаешь, от чего отказываешься… — Альбус! — встрял Аластор, — ты что, не видишь, что мальчишке плевать на благо страны! Он — предатель! Вон, смотри, бежит спотыкается, лишь бы свалить! — Попрошу покинуть мой дом, — сдержанно проговорил Джеймс, — незамедлительно, будьте так любезны. — Что ж, м-м, — протянул Альбус, — тогда не смеем вас задерживать, вам еще надо собрать все вещи… Альбус окинул взглядом сумки, которые стояли в комнате. Аластор фыркнул и похромал к выходу. — Всего наилучшего, Джеймс, — кивнул Альбус, — Лили. Свидимся. И двое покинули Годрикову впадину так же тихо, как и вошли в нее. Джеймс облегченно выдохнул и посмотрел на часы. Отлично, через полчаса их карета с фестралами прибудет, и они отправятся в Америку.

***

— Это был шикарный секс, — протянул мужчина, развалившись в кровати, — а как ты отсасываешь, м-м-м-м, просто невероятно. — Я рад, что тебе понравилось, — Гарри безразлично застегивал пуговицы на рубашке. Гарри Поттер. Примерный сын, хороший ученик. Было лишь одно «но». А именно — он спал со своим учителем по Трансфигурации. Тому — под сорок, он был всего лишь отдушиной в жизни Гарри. Хороший секс, и ничего более. Гарри любил мужчин постарше. До нынешнего любовника он спал с предыдущим учителем. Один раз их даже застукали, после чего того уволили, а Гарри сделали выговор и пообещали, что если такое повторится — он вылетит из школы. Но Поттера это не остановило от нового романа с уже другим учителем. — Когда повтори-и-а-ам? — зевнул профессор. — Я приду к тебе завтра, — Гарри натянул брюки и застегнул ремень. Движения были скованны, ибо в заднице жгло от недавнего секса. Профессор встал с кровати и, обнаженный, подошел к Гарри, притягивая к себе и покрывая поцелуями оголенную шею. Гарри безразлично смотрел на дверь, желая поскорее уйти. После секса он, как обычно, чувствовал отвращение к своей личной секс-игрушке в лице профессора. Гарри отлично видел, как ручка на двери резко повернулась, и в комнату влетели люди. Чертова директриса и ее зам. Оба что-то кричали, размахивая руками. Голый профессор отпрыгнул от Гарри и прикрылся руками. — Я знала! — кричала директриса, — я знала, что вы спите! Какой позор для школы! Мистер Пайотт, вы уволены! Поттер! Ты исключен! Я уже написала твоему отцу, он лично заберет тебя из школы! Срам! Стыд! Учитель и ученик, да еще и оба мужчины! Фу! Гарри передернул плечами и усмехнулся. — Тогда я пошел собирать свои вещи, — юноша направился к выходу. — Будь так добр, — кивнула директриса и поморщилась, когда Гарри прошел мимо нее, задев плечом. Наконец-то он свалит из этой поганой школы.

***

Дамблдор сидел в кресле качалке и вязал ярко-оранжевые носки, когда в кабинет постучались и вошли. — О! — улыбнулся сквозь длинную бороду Альбус, — Северус, ты пришел. — Вы что-то хотели, директор? — спросил Снейп, оглядывая столь знакомый кабинет: и, как всегда, можно было подметить что-то новое в помещении. — Да, — заерзал в кресле Дамблдор и отложил начатый носок, — дело в том, что к нам скоро прибудет новый ученик из Америки. — И вы решили мне об этом сказать? — повел носом Северус. — М-м, — погладил бороду Альбус, — дело в том, что это не просто ученик… — Не томите, директор, — Северус никогда не любил, когда Дамблдор тянул Мерлина за бороду, а делал он это весьма виртуозно. — М-м, он очень сложный представитель своего возраста, — улыбнулся Дамблдор, — ему семнадцать, осталось доучиться всего год, но его исключили из Ильверморни, так как он, м-м, спал со своим профессором. — Я не удивлен, — передернул плечами Северус, — нынче молодежь тянет на молодых учительниц. — Он спал с мужчиной, — улыбнулся Дамблдор. — Вот как, — безразлично. — Да, — закивал Дамблдор, — и я хочу, чтобы ты его проконтролировал. Сам знаешь, у нас молодой учитель ЗоТИ, не хотелось бы, чтобы между ними пробежала интрижка. — Почему я? — передернул плечами Северус. — О, я думаю, тебя заинтересует этот мальчик, — хитро улыбнулся Дамблдор, — его зовут Гарри Поттер… Он сын Лили. Сердце Снейпа на секунду рухнуло куда-то вниз. Но он быстро собрался. Лили. Его прекрасная Лили, чьи изумруды сейчас плавали в формалине у него в спальне. — Кхм, что ж, — голос Северуса на мгновение дрогнул, что не скрылось от Дамблдора, — я прослежу за мальчишкой. — Он должен приехать сегодня вечером. Встреть его, пожалуйста. — Хорошо, директор. Это все? — Да, — кивнул Дамблдор, — можешь идти. И Снейп, переполненный смесью любопытства и тоски, покинул кабинет. Дамблдор, напевая под нос незамысловатую мелодию, взялся за носок.

***

Морозный ноябрьский воздух паром выходил изо рта. Под ногами хрустел первый снег. Северус шагал в сторону перрона, куда должен был уже прийти поезд с новым учеником. Сын Лили… Интересно, как много у него от снейповской любви? Какие у него… глаза? Северус увидел фигуру с чемоданом, что переминалась с ноги ногу, стоя к нему спиной. Северус замедлил шаг. Что-то внутри кричало подлететь, развернуть и заглянуть в глаза. Увидеть, чьи они: Поттера или Лили. — Гарри Поттер? — полуспросил-полупозвал юношу Северус, остановившись рядом. Гарри, вздрогнув от неожиданности, развернулся и изучающе осмотрел незнакомца. Они стояли под фонарем и падающим снегом. — Вы профессор Снейп? — задумчиво спросил Гарри. Северус промолчал, пожирая взглядом юношу. Тот смело посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд черных глубин впился в гаррины изумрудные омуты. Северус был потрясен. Он забыл даже моргать, рвано дышал, утопая в этих глазах. Неужели я ему так понравился, подумалось Гарри. Он улыбнулся и протянул руку, что обычно делал, когда решался пофлиртовать с учителем. — Да, я Гарри, будем знакомы? — Северус продолжал пялиться прямо в глаза Поттера. Тот немного поежился. Странный он, подумалось Гарри, но был в нем какой-то шарм. «Я затащу его в постель быстрее, чем растает снег», — подумал Гарри. «Я вырву эти невероятные глаза», — решил Северус. Снег усилился. Часы на станции пробили восемь.