Здравствуй, я из другого мира!

1

Она смотрит на своё отражение, как и каждое утро, и ненавидит лицо, отражающееся в ванном зеркале. Собственное лицо. Глаза. Нос. Рот. Щёки. Кому-то это может показаться странным. Как может не нравиться своё же лицо? Кому-то — смешным. Что за глупости, ненавидеть собственное лицо? Но для неё, её лицо — трагедия всей жизни, длящаяся столько, насколько хватало памяти. На её пальцах, как и каждое утро, плотная тотальная основа оттенка крем-брюле, на раковине — открытая пудреница. В раскрытой косметичке ещё с десяток различных косметических средств: основа под макияж, консилер, праймер, различные тени с румянами, туши, карандаши для бровей, подводки для глаз. И всё это она использует каждый день. — Тина, давай быстрее! Голос матери из-за закрытой двери звучит приглушенно, но Тина знает, что времени у неё действительно мало. Раз мама звала её, перекрикивая телевизор, скворчащую сковороду и закипающий чайник, значит, она уже опаздывала на завтрак. И всё же… Ей нужно закончить макияж. Тина может сколько угодно наносить на щёку слои тотального средства, стараясь скрыть винного оттенка пятно, словно ожог, опоясывающий всю её щёку, но скрыть этого врождённого уродства она не может, как не пытается. Пятно не пропадает. Не исчезает. Скрывай не скрывай, а чужие взгляды всё равно цепляются за её щёку. Поэтому, решив однажды, что если скрыть пятно не удаётся, то нужно акцентировать внимание людей не на щеке, а на глазах, Тина принимается рисовать брови. После удлиняет ресницы чёрной тушью, наносит на веки тёмные тени и подводит глаза чёрной подводкой. — Тина! — Да иду я! — раздражённо кричит девушка в ответ, стерев с пальцев остатки косметики влажной салфеткой. И вновь оглядывает в зеркале своё лицо, кривит губы и ощущает, как в носу начинает щекотать обида на весь мир. За что ей это досталось? Почему именно ей? Почему не кому-то другому? Какой-нибудь другой девчонке? Пусть однокласснице, или кому-то из соседнего подъезда. Или вообще абсолютно незнакомому ей человеку. Почему именно она родилась с таким отвратительным лицом? — ТИНА! И таким отвратительным именем. На кухне громко работает телевизор. Ведущий новостного канала рассказывает о том, что случилось в мире за прошедшую ночь, в углу экрана — время, ещё даже нет восьми. Тина здоровается с отцом. Игнорирует перемазанного в клубничном варенье младшего брата и занимает своё место за столом. — Сколько можно тебя звать? — спрашивает у Тины мать, ставя перед дочерью её завтрак. — Уже всё остыло. Ничего не остыло. Мама как всегда преувеличивает. Тина смотрит на блестящую яичницу-глазунью, скрюченные сосиски-осьминожки, растекающийся в собственном соку алый помидор. Протягивает руку к нарезанному на деревянной доске белому хлебу и, отрывая от кусочка мякиш, макает его в тягучий желток. — Фу!.. Какая гадость!.. — младший брат кривит губы так же, как и сама Тина недавно, глядевшая в своё отражение. — Мама, она это специально делает! Знает же, что мне не нравится! Тина с ещё большим упоением макает новый кусок хлеба в желток и демонстративно засовывает его в свой рот, причмокивая и облизывая губы. — МА-А-АМ! — А ну оба умолкли! Мать Тины угрожающе взмахивает лопаткой, жир с неё капает на пол. А после укоризненно смотрит на мужа: — А ты чего молчишь? Мужчина отвлекается от чтения новостей в планшете, переводит взгляд с одного ребёнка на другого, и ожидаемо произносит имя дочери: — Тина?.. — А что я? Я ничего. Девушка убирает за ухо чёрную прядь, и смотрит на брата. Тот доволен тем, что взрослые встали на его сторону. Перед ним тарелка с рисовой кашей и кружка пахнущего шоколадом какао. Тина чувствует, как неприятно начинает сосать под ложечкой. — Я тоже хочу, — говорит она матери, кивая на напиток брата. В её чашке всё ещё пусто, а на лице матери появляется виноватое выражение. — Только не говори, что больше нет. — Прости, последнюю ложку ему заварила. Зайдём в магазин на обратном пути и купим новое. — На обратном пути?.. — повторяет Тина. Обратный путь — это воскресенье после полудня, а сейчас только утро пятницы. И какао Тина хочет именно сейчас, а не после полудня воскресенья. Почему бы матери было не разделить последнюю ложку между обоими детьми? Почему последняя ложка досталась именно младшему? Ответ на эти вопросы прост — брату Тины всегда достаётся всё самоё лучшее. Ведь из них двоих младший — именно он. Иногда Тина задумывается, почему она родилась первой? Почему не она младший ребёнок в семье? Родись она позже, возможно, то и лицо у неё было бы, как у брата — без изъянов. А после в её голове рождается другая мысль: «Что, если бы брат родился первым?» Он бы родился с этим пятном на щеке? Возможно, что да. Возможно, что это несчастье в любом случае должно было постигнуть первого родившегося в их семье ребёнка. А раз так, почему бы первым было не родиться брату? Он ведь мальчик, подумаешь, родился бы с некрасивым лицом. — Точно не хочешь приехать после уроков? — спрашивает у неё мать, заметно успокоившись. Возможно, и в самом деле чувствует себя виноватой за то, что вечером забыла купить банку нового какао. Тина на её вопрос лишь качает головой. Ещё чего! Одно дело ехать на дачу на отцовской машине в мягком сиденье и кондиционером, и совсем другое в ржавой электричке, в толпе дачников, недовольных тем, что у них есть дачи и каждую пятницу весной, летом и осенью им необходимо на эти дачи ездить. — Будем со Светкой на выходных к экзаменам готовиться, — говорит Тина и чешет кончик носа. Врёт. Со Светкой, своей первой подругой, Тина не общается уже года три. Но матери об этом Тина не сказала. Как не сказала и о причинах разрушения их дружбы. — Ма-а-ам, — младший тянет гласную «а» и щуря глаза, смотрит на сестру, — Тина все выходные будет смотреть свои сериалы. Она не будет учиться! В его голосе слышны задорные нотки, в глазах цвета свежей зелени — карамельные блики озорства. Ему кажется, что он самый умный. Что никто кроме него не знает, чем именно Тина будет заниматься дома на выходных в отсутствие взрослых. — Я приеду в воскресенье и проверю, что она там в задачниках нарешала, — обещает мама Тины. И Тина решает не заострять на этой теме внимание родителей. Конечно же она не собирается учиться. В середине апреля, когда снег остаётся разве что на газоне в парковых зонах да вдоль дорог, учиться подросткам совершенно не хочется. Им хочется гулять без шапок, нараспашку, променяв тяжёлые зимние сапоги на белые кроссовки, и радоваться возвращению тепла. Какие там задачи по математике? ​

2

После того как родители и младший брат ушли, у Тины остаётся минут пятнадцать до выхода из дома. Школа стоит во дворе — идти до неё от силы две-три минуты. Пять, если идти нога за ногу. Так что Тина — ученица одиннадцатого класса, могла выходить из дома минут за десять до начала занятий. Иными словами, спешить ей было некуда. Допив свой чай, Тина оставляет посуду в раковине, смотрит на тарелки с кружками и решает, что помоет всё, когда вернётся домой с уроков. Или вечером, когда посуды накопится побольше. Или завтра с утра… В крайнем случае, решает Тина, помоет в воскресенье. Родители вернутся только после обеда и не узнают, что она прожила с грязной посудой в раковине все выходные. Тина замечает у плиты оставленный матерью телефон и усмехается. «А ещё меня вороной называет». Мама у Тины та ещё растеряша, но об этом знаю только домочадцы. Сколько ключей и банковских карт она потеряла за прошедший год? А сколько раз оставляла в общественном транспорте сумку? Для офисных коллег её мама пример для подражания: трудолюбивая, усидчивая и внимательная начальница своего отдела. Но в обыденной жизни, как говорит отец Тины, если бы она не вышла за него замуж, то однажды и себя бы где-нибудь потеряла. Мама Тины на такое злится, но в тайне, как кажется Тине, с супругом согласна. «Напишу, что телефон здесь, чтоб не волновались». Тина быстро печатает сообщение отцу и отправляет его, но эсэмэска не уходит. Загорается оповещение о недоставленном письме. «Это ещё что за новости? Денег на счету что ли нет?» Тина проверяет счёт — баланс в плюсе. Пробует отправить сообщение ещё раз, но у неё опять ничего не получается. Пожимая плечами, девушка кладёт телефон на место и возвращается в ванную. Там, напротив большого, почти во всю стену зеркала, она смотрит на себя и не знает, что ещё сделать, чтобы выглядеть посимпатичнее? И так вроде бы сделала всё, на что была способна. И всё же… — Баба Яга и та симпатичнее будет, — тихо бубнит сама себе Тина, рассматривая своё отражение. В принципе, если бы не расползшееся по её щеке пятно, то выглядит Тина вполне себе обычно. Тривиально. Довольно обыденно. В её внешности нет ничего, что могло бы заставить других девчонок завидовать — ни больших глаз, ни длинных ресниц. Губы не такие уж полные, как хотелось бы, ямочек на щеках нет. Нос, на её собственный придирчивый взгляд, непропорционально большой, хотя мама говорит Тине, что это она всё выдумывает и нос у неё совершенно нормальный. Может, так оно и есть. На взгляд мамы. А ещё у Тины чёрные, ниже лопаток волосы. Настолько чёрные и блестящие, что до сих пор некоторые одноклассницы в шутку — в шутку ли — обвиняют её в том, что она их, волосы, красит. Но если бы Тина их красила, она бы этого не скрывала. Какой в этом смысл? Иногда Тина ловит себя на мысли о том, что одноклассницы говорят о ней как об обманщице специально. Только вот зачем? От размышлений Тину отвлекает разлившаяся по квартире трель соловья — звук дверного звонка. «Заметили, что телефон забыли», — думает она, выходя из ванной. Звонок повторяется снова. — Иду я!.. Не глядя в глазок, Тина открывает дверь. Она уверена, что родители послали за телефоном брата. — И как далеко вы успели отъехать? — спрашивает Тина, не глядя на того, кто стоит по другую сторону двери. Она возвращается на кухню, берёт телефон. Смотрит на экран, который при её взгляде активируется. Тина проводит по стеклу пальцем, заходит в сообщения. Её эсэмэска так и не отправлена. Она удаляет её и возвращается в коридор. — Скажи маме, что она ворона, — произносит Тина со смехом. И замирает, глядя на того, кто продолжает стоять у входной двери, переступив порог их квартиры. И почему мысль о том, что её младший брат — роста в котором один метр и тридцать шесть сантиметров — попросту не мог достать до дверного звонка? Стоящий в коридоре человек — не её брат. Не мать. И не отец. Девушка в ярко-розовом костюме-комбинезоне, как у маляра или другого рабочего, поворачивает к Тине голову и смотрит на неё взглядом зелёных глаз с карамельными бликами. Такими же глазами, как у брата Тины. Такими же глазами, как и у самой Тины. У девушки такие же, как у Тины чёрные блестящие волосы. Только короткие, зализанные к верху, как у мальчишки. А ещё у неё такое же, как и у Тины, пятно на щеке. Такой же формы, такого же яркого винного оттенка. — Эй, — зовёт Тину девушка. И Тина слышит собственный голос. А потом у неё в ушах начинаю бить барабаны, мир вокруг начинает вертеться и наступает темнота. ​

3

Тина приходит в себя в своей комнате. Открывает глаза и долго вглядывается в свой потолок, в свою люстру, в свой потолочный плинтус. В комнате пахнет её духами — лёгким ароматом зелёного чая. Знакомые разноцветные блики оконного «ветерка» — музыкальной подвески, «зайчиками» скачут на противоположной от окна стене. Обои в мелкий цветочек Тине тоже знакомы. — Очухалась?.. Тина слышит вопрос, заданный её же голосом, и в её висках стучит барабанная дробь. Как такое возможно? У неё галлюцинации? Неужели утечка газа? Но ведь газа в их доме нет. Эта мысль отрезвляет. — Эй, так очухалась или нет? — вновь спрашивают у неё. Уже чуть раздражённей. Тина поворачивает голову на голос и видит себя, сидящую за рабочим столом в углу. Или не себя? Девушка в ярко-розовом комбинезоне откладывает в сторону их семейную фотографию, которую до этого момента по всей видимости разглядывала, и пристально смотрит на Тину. И хмурится. Ярко-розовый цвет её комбинезона режет глаза, но на удивление Тины, девушке этот оттенок очень идёт. — Не думала, что увидев меня, ты грохнешься в обморок, — заявляет девушка, крутясь на стуле. — И тебе бы похудеть слегка — тяжеленая кошмар просто!.. Хорошо тебя, видать, мама кормит. Тина чувствует, как начинают пылать от смущения щёки и уши — она и так знает, что за зиму набрала несколько лишних килограммов. Настолько лишних, что джинсы, купленные осенью на распродаже, еле-еле застёгиваются на её животе. А девушка, с таким же, как и у Тины лицом, определённо весит меньше самой Тины — её лицо несколько уже, подбородок острее. — Ты кто такая? — задаёт Тина вопрос, приподнимаясь на локтях. — Почему выглядишь как я? — Как ты?.. Девушка усмехается. А щёки Тины пылают пуще прежнего. Ей кажется, что девушка опять собирается сказать что-то об её лишнем весе. — А может это ты выглядишь как я? — Как это?.. — Ну… может я — неповторимый оригинал, а ты лишь моя бракованная копия? Девушка высокомерно вздёргивает острый подбородок и ждёт, что на это ответит Тина. — Почему бракованная?.. — То есть к копии претензий нет? — Девушка дует на спавшую на лоб короткую чёрную прядь. — Кажется, ты ещё туго соображаешь, поэтому не буду грузить твою голову заумными шутками. — Какими ещё шутками? — Тина чувствует, как страх начинает отступать. Она принимает сидячее положение и опускает ноги на пол. — Кто ты такая? И почему выглядишь так же, как и я? У тебя даже пятно на лице такое же!.. Тина указывает пальцем на незнакомку, а девушка дотрагивается до своего лица, словно проверяет, действительно ли на её щеке что-то есть. И задаёт вопрос: — А ты как думаешь, кто я такая? — Кто?.. Тина задумывается над ответом и неуверенно выдаёт: — Доппельгангер? — Доппель?.. Что?.. Нет!.. Девушка корчит недовольное лицо. А после смеётся, довольно громко. — И как тебе такое в голову только пришло? А что ещё могло прийти в голову Тине? — Но если ты не мой злобный двойник, — говорит Тина, — то кто ты? — Злобный?.. А почему это я должна быть злобной? И вообще, доппельгангеры!.. Ах, забудь-забудь!.. Мы уходим в дебри, из которых потом не выберемся. Короче, выдохни, я не твой двойник. — Тогда?.. Я — твой? — Что? Нет! Я же пошутила. — Девушка хмурится и вновь кривит лицо. — Так, ладно, давай начнём с самого начала. Забудь всё, что я тебе до этого говорила, договорились?.. Девушка берёт со стола Тины автоматическую ручку и щёлкает на ней кнопкой, пародируя сцену из известного Тине фильма. А после встаёт со стула и, расправляя складки на штанинах комбинезона, протягивает Тине ладонь для рукопожатия: — Значит так! Меня зовут Тина! И я, это ты, но только из другого мира!.. Будем знакомы!