Хиллер

      — Ещё один такой бой, и я не смогу тебя спасти, — Чонгук хмурится, перевязывая рану Тэхёна на руке. — Ты лишился брони в этот раз. В следующий тебе сломают шею, — он старается не смотреть своему чемпиону в глаза.       Ему всегда страшно высказывать что-то такое из-за их разницы в возрасте, в опыте, в статусе.       Тэхён шипит из-за боли. Чонгук спешит достать кроваво-алое зелье в хрустальном флаконе: так раны затянутся за считанные минуты.       — Если сломают шею, то ты вылечишь, — сквозь сжатые зубы произносит Тэхён.       У того перепачканное кровью и землёй лицо, смоляные волосы прилипли к мокрой шее и лбу. Меж густых бровей залегла морщинка, и цвет лица теперь болезненно- бледный, непривычный для глаз Чонгука. Тэхён сам по себе смуглый, и видеть у того на лице отсутствие цвета — дурной знак. Значит, тому слишком плохо.       Они устроились под раскидистым дубом. Тела противников Тэхёна уже стали пеплом, а души воинов вражеского государства уже отправлены на тот свет.       — Я могу лечить, а не воскрешать, — упрямо говорит Чонгук, протягивая Тэхёну зелье, которое тот жадно глотает.       Хуже всего не те раны, которые наносят единовременный вред, а те, которые отравляют организм постепенно. Сегодня Тэхён получил и такие тоже. Восстановиться после них — процесс небыстрый.       — Значит, тебе нужно учиться быстрее, — тот утирает губы тыльной стороной ладони.       Чонгук невольно смотрит на на́ручи Тэхёна. Сегодня они выдержали, хотя ему кажется, что уже давно нужно поменять их на что-то лучше.       — Я — не твой прошлый хиллер. Сколько мы вместе?       — Пять боёв, это пятый.       — Пять. А ты хочешь, чтобы я уже мог лечить сломанную шею? — вскидывается Чонгук. — Умел воскрешать? Я не хиллер высшего порядка, ещё вчера я просто вправлял сломанные пальцы, а сегодня уже спасаю тебя от яда…       — Ты недооцениваешь себя, — просто говорит Тэхён. — И недооцениваешь меня.       Тот тяжело поднимается, упираясь в ствол дерева, Чонгук видит, как Тэхёну больно. Чемпион пошатывается, и Чонгук порывается помочь, но тот сильной рукой отстраняет его. Даже раненый и избитый, Тэхён невероятно силен.       Чонгук тяжело вздыхает.       Он по жизни всегда был неудачником. В хиллеры попал со скрипом. Хотя все постоянно твердили, что с такой матерью, как у Чонгука, быть заурядным купцом или ремесленником — грех.       Его отец — легендарный чемпион, его мать — хиллер высшего порядка, а он… А он Чон Чонгук, неудачник, который вплоть до двадцати пяти лет так и не встретил своего чемпиона.       Так было до Тэхёна. Хотя и тут судьба с ним сыграла злую шутку. Пары должны заключать любовный союз. Так силы и чемпиона, и хиллера множатся. Ему же достался Тэхён. Ким Тэхён. Поистине легенда, только вот взял тот Чонгука лишь из нужды.       Когда хиллер чемпиона погибает — это всегда настоящее горе не только в общечеловеческом понимании. Это и невиданное горе для государства. Это значит, что чемпион становится уязвимым, найти второго хиллера, равного по силе прежнему, чтобы создать идеальную синергию — неслыханная редкость. Чонгук вообще о таком не слышал и не думал, что можно занять чьё-то место. Более того, он думал, что его чемпион — это красивая миледи, но Тэхён был первым и единственным желающим стать его чемпионом. Он согласился стать хиллером Тэхёна только лишь потому, что больше перспектив никаких не было.       На заверения преподавателей в том, что он худший из возможных вариантов, Тэхён лишь опасно сузил глаза и сказал: «Его. Другие не подходят».       Чонгук часто думает об этом дне. Больше всего его поразила уверенность Тэхёна, и он был рад стать наконец-то чьим-то, не быть бесхозным, никому не нужным, поэтому не спрашивал особо причин. Но теперь задаётся этим вопросом всё чаще и чаще.       Почему? Почему из всех талантливых — он?       Когда они приходят в город, заходят в первую ближайшую таверну поесть, Чонгук собирается с духом и заводит разговор. Тэхён уже выглядит лучше, по пути в следующий пункт назначения они нашли речку, и там Тэхён смыл с лица кровь, пот и грязь, хотя на них всё равно глазеют. Тэхён — один из чемпионов Элейского государства, это видно по снаряжению. Да и по Чонгуку. На них надеты отличительные знаки страны.       Им приносят еду, и Чонгук, после того как вгрызается в сочный кусок мяса, произносит как бы между прочим:       — Ты никогда не говорил, почему меня выбрал.       Тэхён поднимает взгляд от своей тарелки, смотрит внимательно.       — Это не очевидно?       — Для меня — нет.       — Ты был самым старшим из всех. Даже в паре с тобой у меня ощущение, что я работаю с ребенком, представь, каково бы мне было работать с кем-то лет восемнадцати-шестнадцати, — хмыкает тот.       — Но ведь многие из них очень сильные. Сильнее меня. Объективно сильнее.       — Ты, как я уже и говорил, недооцениваешь себя. И меня. Ты можешь стать сильнее. Тебе по силам стать хиллером высшего порядка, просто ты не хочешь идти до конца, — тот чуть склоняет набок голову и смотрит прямо в глаза Чонгука, отчего он смущается.       Этот разговор у них уже был.       — Прости, но я не успел воспылать к тебе чувствами за этот без малого месяц, — Чонгук ежится.       — В постели я не эгоист, — говорит Тэхён непринуждённо, а Чонгук давится элем, который успел отхлебнуть. — Просто предлагаю быстрый способ, — пожимает плечами Тэхён.       — Неужели только такой способ есть?       — Ты ведь хорошо учился. Должен знать, что именно в парах множится сила.       — Да, но ты говорил, что вы с твоим хиллером не были в отношениях…       — Не были, и он умер, если ты не забыл, — сухо говорит Тэхён. — Наших дружеских чувств не хватило.       — Как так получилось, что он… То есть, я думал, что хиллер умирает, и вслед за ним умирает чемпион…       — Мы можем друг без друга жить, это заблуждение, просто некоторые осознанно выбирают смерть. А он проявил ненужное благородство. Он видел, что я умираю, видел, что из меня выпивают душу, поэтому пожертвовал собой, за это я себя не прощу никогда. Я должен был защищать его, но вышло наоборот. Это я должен был погибнуть за него.       — Поэтому ты не хочешь быть моим другом? — вдруг понимает Чонгук.       — Поэтому я не могу быть твоим другом. Быть моим другом — не гарантирует твою безопасность. С Хосоком мы дружили с детства, у нас была глубокая прочная связь, а с тобой мы знакомы три недели. Пять боёв.       Чонгук тяжело вздыхает и откидывается на стуле.       В реальности всё оказалось не так, как в книжках. Более того, за это время с Тэхёном его силы и правда выросли, хотя они пока что никто друг другу, и Чонгук вообще плохо понимает, как они должны взаимодействовать, учитывая, что он не может к этому относиться так же просто, как Тэхён.

***

      Наверное, их первая встреча с Чонгуком пошла не совсем так, как Тэхён планировал. Наверное, ему следовало больше внимания обращать на то, какие у того способности. Но Тэхён думал не о том. Среди учеников семинарии Чонгук выделялся. Тот не был преподавателем и был слишком взрослым для ученика, но того всё равно ему представили как кандидата. Причём так, будто за Чонгука было стыдно.       Возможно, это было провидение. Судьба, быть может.       Думал тогда Тэхён вовсе не о способностях Чонгука, а о чёрных колдовских глазах. До сих пор он не может объяснить себе, чем было продиктовано странное желание сделать именно темноволосого черноглазого молодого парня своим хиллером.       Да, несомненно, возраст важен в его редком, во многом печальном случае. Но это не было решающим.       Возможно, это внутренние силы направили к Чонгуку.       Их первый бой прошёл ужасно. Чонгук паниковал, суетился и боялся, сбивая тем самым и самого Тэхёна. После битвы он на того сорвался, за что потом было стыдно. Сказал что-то хлесткое, будто из-за Чонгука они оба подохнут. Конечно, виноват был не Чонгук. Это он уже двадцать лет как бьётся за Элейское государство, это он старше, сильнее, опытнее, это он должен был понять, что Чонгук едва ли сможет в первый бой хотя бы половину того, что умел Хосок.       Через пару часов после битвы, когда схлынули все разрушительные в пылу драки чувства, Тэхён подошёл к Чонгуку, который старался будто и на глаза не показываться, отсиживаясь где-то у реки во время привала. Подошёл, потрогал мягкие блестящие локоны осторожно и сказал единственное, что пришло тогда в голову:       — Прости. Я был груб. Первый раз всегда страшно, — он поспешно убрал руку тогда.       Чонгук поднял на него непроглядно чёрные глаза, и Тэхён сразу понял — на него не злятся.       — Расскажешь про свой первый бой? Ты его хотя бы помнишь?       — Конечно, помню. Мой наставник всегда говорил, что первый бой, как первая любовь: запоминается на всю жизнь и оставляет глубокие шрамы.       Впереди у них короткий отдых, а после ещё пять боёв подряд. Жизнь чемпиона в служении государству.       — Почему мы взяли одну комнату на двоих? — спрашивает Чонгук, когда они поднимаются на второй этаж дома отдыха.       — Потому что тебе нужно ко мне привыкнуть.       — Да я… Вроде как, привык, — звучит это очень неубедительно.       — Не переживай, кровати у нас разные. Я собираюсь отмыться, а потом спать, — говорит Тэхён.       — Я не переживаю, — бубнит Чонгук.       Тэхён идёт впереди, не смотрит на того, но, судя по тону, Чонгук явно смущён.       Он этому не придает значения. Его очень вымотал сегодняшний день. Силы восстанавливаются теперь не так резво, как прежде.       Тэхён действительно просто хочет спать. Но для начала нужно смыть с себя все следы битвы и обработать раны как положено.       Они заходят в свою комнату.       — Тут одна ванная? — Чонгук осматривается внутри.       — Видимо, — Тэхён подходит к двери, толкает ту. — Я пойду первый, ты не против? — спрашивает он, оборачиваясь к Чонгуку.       — Нет, что ты. Тебе это явно нужнее, — видно, что Чонгуку неловко, будто тот не может найти себе место в этой небольшой комнате.       Тэхён снимает с себя всю амуницию. На нем много всего понавешано, включая оружие. Он скидывает с себя всё, а после принимается стягивать и одежду.       — Ты это здесь будешь делать? — спрашивает Чонгук.       — Стесняешься? — хмыкает Тэхён, отбрасывая рубаху.       — Нет, — уперто произносит Чонгук, отводя глаза. — Просто думал, ты не здесь будешь раздеваться.       — Да ладно, посмотри на меня, ты разве не видел раздетого мужчину ни разу?       — Если ты не заметил, — тот возвращает на него взгляд, — я сам… Мужчина, — тот теперь смотрит на Тэхёна будто слишком внимательно, встревоженно.       Чонгук резко подходит к нему, принимается ощупывать.       — Что такое? — не понимает Тэхён. — Я понимаю, что ты должен был оценить мою стать и красоту…       — Замолчи. Давно не заживают эти раны? — тот прижимает руку к его ребрам.       У Чонгука удивительно горячие руки, и смотрит тот теперь ему в глаза с явным беспокойством.       — Не знаю, — пожимает плечами Тэхён безразлично.       — Ты всегда так безответственно относишься к своему здоровью?       — Главное, что ты к нему ответственно относишься, — чуть улыбаясь, произносит Тэхён.       Чонгук не отходит, Чонгук его трогает, а ещё злится, но это мелочи.       — Почему ты не сказал? Немедленно мыться, вернешься, будем тебя лечить…       — Ты же понимаешь, — произносит Тэхён, когда уже уходит в ванную комнату, — что раны не заживают, потому что наша с тобой связь слаба?       — Понимаю, — кивает Чонгук, — поэтому когда ты вернёшься, будем её укреплять, — без тени улыбки произносит тот.       Этот ход мыслей Тэхёну нравится.

***

      — Ложись, — командует Чонгук, когда Тэхён выходит из ванной.       Он повинуется, даже ничего не говорит.       Да, Тэхён не этого ожидал, когда Чонгук сказал про укрепление связи. Возможно, совсем чуть-чуть, он надеялся на то, что Чонгук снимет с себя одежду, распустит тёмные косы и ляжет в приглашающую позу.       Но, увы, нет.       — Что это? — спрашивает Тэхён, указывая на множество разноцветных камней, лежащих на полотне на кровати.       — Это то, чем я собираюсь залечивать твои раны, — тот внимательно смотрит на камни, меняет местами.       — Серьезно? А зелье тебя уже не устраивает?       — Видишь это? — тот поднимает камень тёмно-красного цвета.       — Ну?       — Это кровавик. Он хорош против ран, которые наносят длительный урон. Вообще, я хочу проверить, какой из камней лучше будет на тебя действовать. Мы выберем, и я сделаю для тебя кольцо или подвеску, — задумчиво произносит Чонгук.       — Ну, приступай, — Тэхён чуть ли не с разбега ложится на кровать, хотя заботится, чтобы камни не слетели с края. — Исподнее надо снимать? — интересуется Тэхён.       Конечно, он понимает, что не нужно, но, возможно, ему совсем чуть-чуть хочется увидеть на красивом лице смущение. Его вид в одних штанах похоже Чонгука мало смутил или взбудоражил. А ему нужно, чтобы Чонгук хоть чуточку начал присматриваться к нему не как к собрату или коллеге.       — Нет, — просто говорит Чонгук.       Кажется, тому вообще дела нет до тела Тэхёна, только если это не касается ран.       — Лежи спокойно, — говорит Чонгук.       Тот выглядит очень серьёзным. Сосредоточенным. И, кажется, Чонгук вообще не обращает внимания на то, что Тэхён рассматривает лицо того. Чонгук меж тем выкладывает на его груди камни, а после кладет те на живот, меняет расположение.       Тэхёну нравится то, насколько Чонгук ответственно ко всему подходит. Ему нравится, что тот действительно хорошо разбирается в теории, осталось дело за малым: чтобы тот смог на практике всё так же хорошо применять. Правда, это всё ещё будет возможно лишь при одном условии: между ними должна появиться связь.       Тэхён внимательно смотрит на густые брови, которые Чонгук хмурит, на аккуратные губы нежного розового цвета, на небольшой шрам на щеке, на родинки, усыпающие гладкую кожу лица и, конечно, непроглядно чёрные глаза, в которых отражается теперь свечение камней.       Кажется, Тэхён слишком увлекся Чонгуком и пропустил момент, когда его энергия начала взаимодействовать с камнями.       — Интересно, — произносит Чонгук.       — Что?       — Тебе подходят многие из камней. Но, как я и говорил, кровавик нужен тебе больше всего. Его нельзя будет снимать, нужно всегда носить. Я сделаю для тебя подвеску.       — Хорошо, — просто соглашается Тэхён. — И что теперь?       — А, ну, да…       Ему на мгновение кажется, что у Чонгука розовеют щеки, но, возможно, это просто свет от камней. Тот убирает все камни с Тэхёна, кроме кровавика, вдруг принимается снимать с себя одежду и так же, как и Тэхён, остаётся в одном исподнем.       Тэхён хочет что-то сказать, возможно, сделать какую-то ремарку пошлую или же неуместно пошутить, но попросту не успевает. Чонгук ложится рядом на бок и обнимает его сильной рукой поперек живота.       Кажется, Тэхён не дышит.       Более того, Чонгук лбом прижимается к его плечу, и это ощущается приятно. Он чувствует, как Чонгук дышит, как обдает горячим дыханием его кожу.       До этого они жали друг другу руки. Не обнимались ни разу. Чонгук даже голову ни разу ему на плечо не положил. А тут целые объятия. Да ещё какие.       — Тебе не противно? — вдруг спрашивает Чонгук.       — Почему мне должно быть противно? — он искренне удивляется этому вопросу.       — Не знаю, просто… Я же могу говорить честно? — тот звучит слегка приглушённо.       — Конечно.       — Я думал, что мне будет. В смысле, думал, что если никогда не представлял мужчин, то мне будет противно даже обнимать тебя. Но мне не противно.       — Я польщён, — Тэхён искренне коротко смеётся. — Ты одно только лишь не учел, хиллер, — говорит он.       — Что?       — Ты не должен думать о каких-то мужчинах. Ты должен думать обо мне.       — Я только о тебе и думаю, я поседею раньше времени, если ты постоянно будешь биться так, как в последний раз, — сварливо замечает Чонгук.       — Переживаешь обо мне? — с улыбкой спрашивает Тэхён.       — Конечно. Ты ведь мой чемпион.       — М, понятно, — немного разочарованно произносит Тэхён. — Ну, ничего. Вот поглядишь, и скоро ты будешь говорить эту же фразу без приписки «чемпион».       — Прекрати. Ты торопишь события. Этого может никогда и не случиться.       — Если этого не случится, я умру. Но ты прав, может и не случится, — спокойно говорит Тэхён.       Он ждёт, что Чонгук что-то ещё скажет, но тот лишь сопит, повисает неловкая тишина, хотя надо сказать, что лежать так, когда Чонгук обнимает, очень приятно. К тому же, видимо, кровавик делает своё дело, потому что ему и правда лучше.

***

      Ему казалось, что он быстро и легко уснет. Но не получается. Боль совсем утихла, и это Тэхёна радует, но теплый Чонгук, сопящий под боком, совершенно не даёт расслабиться. Он думает о том больше, чем нужно. Вернее, ему и положено думать о своем хиллере, но Тэхён только в теории так легко рассуждает о том, что им нужно быть парой.       Когда внутри появились странные отголоски симпатии, он испугался. Страшно было, и когда выбрал Чонгука. Страшно и сейчас.       Тэхён обнимает Чонгука, и это кажется ему таким естественным. Смотреть на подрагивающие ото сна ресницы, на румянец на щеках, на смоляные длинные волосы, чуть растрепавшиеся, заплетённые в косы.       Да, конечно, Чонгук может похвастаться внешностью. Но больше Тэхёна поразило то, как тот за такой короткий срок продвинулся в своих умениях, более того, смог удивить своими знаниями, которые из смутной теории показал на практике.       Хосок признавал только зелья, не брал в расчет никакие камни, амулеты, хотя амуниция Тэхёна тоже никогда не была простой.       В теории всегда всё достаточно просто. Подумаешь: влюбиться в человека. Тэхён отгонял от себя эти мысли. Влюблённость, тем более такая, в которой всецело вверяешь себя человеку и человека себе, кажется огромной ответственностью, и Тэхёна пугает то, что он ощущает, глядя на спящего Чонгука.       Это не похоже на дружеские чувства. Это кажется чем-то большим, всеобъемлющим. А ещё его пугает то, что они знакомы слишком короткий срок, будто его душа ещё не успела подготовиться к такому поражению.       — Милуетесь? — Намджун всегда появляется бесшумно, проскальзывает туманом, а потом материализуется, чтобы застать в расплох.       — Тише, он спит, — шепчет Тэхён.       — Мальчишке трудно.       — Он — не мальчишка, ему двадцать пять. Это взрослый муж.       — По опыту — мальчишка. Поздний цветок, — пожимает плечами Намджун, доспехи того сияют в лунном свете, а глаза светятся сами по себе, давая понять, что перед Тэхёном не просто обычный чемпион, перед ним один из всеотцов.       — Что-то случилось? — переводит Тэхён тему, даже не думая вставать и нарушать покой Чонгука.       — Ну, почему сразу случилось? — Намджун не умеет играть какую-то роль, это похоже на слабые попытки.       По этому виду сразу понятно, что нечто требует его вмешательства.       — Завязывай, всеотец, — закатывает глаза Тэхён.       — Ты на меня сейчас глаза закатил?       — То, что ты всеотец, не отменяет того, что, когда мы были детьми, я легко надирал тебе задницу.       — Ладно, — отмахивается Намджун. — Совет отправил меня, чтобы я мягко передал распоряжение.       — Потому что они меня боятся?       — Потому что ты ставишь всех в неудобное положение. Не умеешь вежливо общаться, и всеотцы знают, что закон тебе не писан…       — Они злятся, что я не умер вслед за Хосоком? — едко замечает Тэхён.       — Они считают, что то, что ты решил взять себе нового хиллера — к лучшему. Переосмыслив ситуацию, они решили, что так у нас гораздо больше шансов победить. Конечно же, они не хотят терять такого чемпиона, как ты.       — Что за дело? — это всё он слышал и знает до последнего слова.       — Появился след Камня Гармонии, — серьёзно говорит Намджун.       Тэхён смотрит на того какое-то время, пытаясь понять, серьёзен ли Намджун, или же это опять какая-то попытка шутить.       — Ты сейчас серьезно?       — Серьезно. И нам нужно, чтобы вы с Чонгуком проверили, куда приведет этот след. Приведет ли он к самому реликту.       — Это ведь детская сказка, неужели всеотцы занимаются такой ерундой на советах?       — Посмотри, — Намджун достает из мешочка нечто.       Осколок.       Тот светится ярко, пульсирует энергией, Тэхён такое впервые видит. Он осторожно высвобождается из объятий Чонгука, подходит к Намджуну, неотрывно глядя на осколок камня.       — Я вверяю его вам, этот осколок должен привести вас. Он указывает на север, всеотцы думают, что не только мы можем искать Камень.       — Если осколок у всеотцов, то шавкам Варката ничего не светит. Ведь так?       — Нет. Не так, — с тяжестью в голосе произносит Намджун. — Варкатанцы используют свои знания, чтобы найти реликт, недостающий осколок они, скорее всего, просто заменят чем-то своим. Они с радостью подменят добро злом, и вряд ли будут милостивы перед нами.       — То есть, либо мы, либо они? — удручённо произносит Тэхён.       — Да, дело серьезное. Всеотцы верят, что если реликт вернётся к нам, то мы сможем прекратить войну, понимаешь?       Тэхён хмурится, отводит взгляд от осколка, чтобы взглянуть на Чонгука. Тёмные волосы того разметались по подушке, и меньше всего ему хочется втягивать того во всё это.       — Это тяжкое бремя, большая ответственность. Всеотцы понимают, что Чонгук ещё слаб?       — Ему придется стать сильнее, — непоколебимо говорит Намджун.       — Нет. Пусть они сами идут за реликтом.       — Всеотцы не вмешиваются в битвы, ты же знаешь. Всё должно быть…       — Да, всё должно быть по правилам, но разве варкатанцы не нарушают их постоянно? — он начинает злиться, переходя на громкий шепот. — Я не могу рисковать Чонгуком, не сейчас. Одиночные бои, да даже бои с тремя чемпионами Варката — это не так страшно, как неконтролируемый поход неизвестно куда. Неужели ты не понимаешь?       — Тэхён, у нас нет выхода, если бы время было, я бы дал тебе его.       — Нет, передай всеотцам, что пока Чонгук не пройдет хотя бы ещё с десяток…       — Мы согласны, — раздаётся рядом голос Чонгука, тот поднимается с постели, подходит к Тэхёну и Намджуну, — передайте всеотцам, что мы принимаемся за это задание, — Чонгук серьезно смотрит на Намджуна, который застывает на мгновение, а потом кивает.       — Как давно ты не спишь? — обращается он к Чонгуку.       — С тех пор, как ты сказал, что тут либо мы, либо они, — невозмутимо произносит Чонгук.       — Прекрасно, просто прекрасно, зачем ты вмешался? — он берет Чонгука под локоть, заглядывает в глаза, которые в этом полумраке напоминают черную гладь ночного озера.       — Потому что это наш долг, — упрямо говорит тот. — Если всеотцы говорят, что…       — Всеотцы… — Тэхён поворачивается в сторону Намджуна, но того уже и след простыл, растаял, словно туман. — Я накостыляю Намджуну при следующей же встрече, — шипит Тэхён.       — Это был Намджун? Всеотец Намджун? — широко распахивает глаза Чонгук.       — Да. Не впадай в истеричное благоговение, он даже обряд инициации с первого раза не прошел, — отмахивается Тэхён. — По твоей милости нам завтра утром выдвигаться в поход, — замечает он, поднимая осколок с письменного стола, разглядывая тот.       — Может, это судьба, — зевая, говорит Чонгук и ложится обратно в постель.       Тэхён смотрит на безмятежного хиллера, а потом в его голове проносится мысль, что возможно так и есть. Такая судьба.

***

      Чонгук смотрит вперёд, на широкую спину Ким Тэхёна. Тот в амуниции. Доспехи сияют, длинные волосы заплетены в косы. Он не знает, сколько уже они идут. Их ведёт осколок, через поля, леса, они давно уже вышли за пределы города и близлежащих поселений.       — Мы движемся строго на юг, так указывает осколок, — говорит Тэхён вдруг, оборачиваясь, нижняя половина лица скрыта маской, так что видно только лишь опасные глаза и высокий лоб.       — На юге полно варкатанцев, — произносит Чонгук. — Значит, они точно в поисках, ещё и на верном пути.       — Единственное место, о котором я могу подумать — это вулканическая пещера в Весгар-Тон, — говорит Тэхён.       — Там, где раньше был край гоблинов?       — Именно там.       Походы — это утомительно. Чонгук не жалуется, не задаёт вопросов, просто делает, как велит Тэхён. Ему меньше всего хочется того расстраивать. Он и без того вмешался и дал согласие на миссию, важность которой более чем велика. Ему кажется, что ещё целую вечность они идут по лесу, в полном молчании. Тяжело и говорить, и идти, когда ты очень устал. Чонгук слушает лесных зверей, птиц, шум листвы, как трескаются ветки под ногами. Смотрит на спину Тэхёна. Тот идёт вперёд, будто вообще не чувствует усталости. Чонгук понимает, что время уже близится к вечеру.       — Нужно устроить привал, — наконец говорит Тэхён, оборачиваясь.       — Ты устал? — удивляется Чонгук.       — Я — нет. Ты устал, — уверенно говорит тот. — Ты начал идти дальше от меня, шаги тяжелее.       Чонгук смущается, отводя взгляд.       — Знаешь, ты можешь говорить мне, если что-то не так. Я не изверг, — тот снимает маску с лица.       — Я знаю, просто миссия ведь важная.       — По щелчку пальцев мы ничего не найдём. Нужно отдохнуть, поесть. И устроиться на ночлег, — говорит Тэхён. — Разводить костер нельзя. Но ночи теплые.       — Да уж, хорошо, что не зима. Одной магией долго не согреешься.       — Всегда можно раздеться и греть друг друга, — спокойно замечает Тэхён, оглядывая местность.       — Что за глупости?       — Это не глупости, это метод выживания. В случае сильного холода, без доступа к теплу, нужно раздеться и греть друг друга своим теплом.       — Надеюсь, нам это никогда не понадобится.       Тэхён на это лишь смотрит, чуть щурясь, склонив голову набок. Будто совсем Чонгуку не верит.       — Я не к тому… То есть, это же опасно, — пытается объясниться он.       — То есть, в принципе, раздеваться со мной ты не против? — кажется взгляд Тэхёна становится ещё более пристальным.       — Может, мы лучше вон туда пойдем, на ту поляну? — он указывает пальцем за спину Тэхёна, пытаясь сменить тему.       — Можно и туда, — соглашается Тэхён. — Отдыхать придется по очереди. Будем будить друг друга, — тот идёт в сторону поляны, на которую указал Чонгук.       Когда они останавливаются на привал, Чонгук то и дело поглядывает на Тэхёна. В то время, как они облагораживают место, где будут спать, когда пьют и едят. При всём желании, он не может сказать, что Тэхён ему противен, нет. Не может. У Тэхёна красивое лицо по рамкам любого зрячего человека, ладная фигура, с мышцами, обкатанными боями, низкий, приятный уху голос. Но достаточно ли этого, чтобы влюбиться? Чонгук не знает.       Тэхён неплохо к нему относится. Единственное, что Чонгуку не нравится — это наплевательское отношение Тэхёна к собственному здоровью. Тот всегда бьётся так, будто Чонгук в состоянии воскрешать. Хотя, возможно, это своеобразное доверие.       — Ты думал когда-нибудь, что будешь делать, если война закончится?       Тэхён даже прекращает жевать, поднимает взгляд на Чонгука.       — С чего ты вдруг об этом заговорил?       — Просто. Мы ведь для этого отправились в эту миссию. Чтобы приблизить конец войны. Ты не думал никогда об этом? — Чонгуку правда интересно, отчасти потому, что конец войны кажется чем-то несбыточным.       — Думал. Хочу дом у моря, небольшой. Ловить рыбу или ходить на охоту, просто никуда не торопиться.       — Почему море? — удивляется Чонгук.       — Потому что в последний раз на море я был в детстве, до войны. Ты ведь не знаешь мирного времени, — с некоторой горечью в голосе произносит Тэхён.       — Я видел море только через оракул, на картах. Говорят, в морях опаснее всего.       — У варкатанцев хороший флот, — кивает Тэхён. — Но ты сказал неправильно, — усмехается Тэхён.       — Что именно?       — Не «если», а «когда». Когда война закончится.       — Мне кажется, что это что-то недостижимое. Нереальное. Такой порядок вещей. Элейцы всегда воюют с варкатанцами. И так, сколько я себя помню.       — Ты сам втянул нас в эту миссию, — Тэхён мягко толкает Чонгука в плечо, улыбаясь. — Значит, мы закончим это. Я не люблю полумер. Значит, надо делать во что бы то ни стало.       Чонгук усмехается, но после улыбка сползает с лица, он тупит взгляд в землю покрытую ярко-зелёной травой.       — Мне кажется, это опасно. Во всём нужен баланс.       — Ты говоришь, как всеотец Намджун, — Тэхён цокает. — Ладно, нужно отдыхать. Ложись. Потом поменяемся. Выдвигаемся рано утром.       Сейчас ночью практически и не темнеет, Чонгук и не заметил, что уже пришли сумерки. Белые ночи, с одной стороны, облегчат им путь, но, с другой стороны, это мешает уснуть. Хотя, сегодня Чонгук так вымотался, что отключается, едва устроившись в спальном мешке.

***

      Громкое «Чонгук» вырывает его из сновидений. Когда он открывает глаза, то видит над собой Тэхёна. Тот хмур, надевает на лицо маску.       — Варкатанцы, — коротко говорит тот.       Остатки сна тут же улетучиваются. Он поднимается, тоже натягивает маску.       — Где? — Чонгук решительно становится за Тэхёном, который смотрит в лесную чащу.       — Здесь, — просто говорит Тэхён.       И Чонгук видит, и до его ушей доходит боевой клич варкатанцев. Это не люди. Это давно обезображенные темной магией колдуны. Те выстраиваются шеренгой.       — Пятеро, — сдавленно говорит Чонгук.       — Бывало и хуже. Быстро, обнуляй, — командует Тэхён.       — Я ни разу не…       — Не сомневайся в себе, — тот оборачивается и смотрит Чонгуку прямо в глаза.       У того наготове два кинжала сай, и Чонгук понимает, Тэхён ринется в бой вне зависимости от того, успеет он сейчас наложить заклинание обнуления или нет. До сегодняшнего дня он лишь выучил, как правильно начертать это заклинание, и ни разу на практике оно у него не получалось.       — Хорошо, — судорожно выдыхая, произносит он.       Тэхён кивает, тут же кидается в сторону врага. Чонгук достаёт свою саю, принимаясь чертить в воздухе заклинание. К его удивлению, символы в воздухе начинают светиться. Это значит, что ему хватает сил. Боковым зрением он видит, что Тэхён атакует одного из варкатанцев, отражает удар другого. Он дописывает последний символ, доспехи варкатанцев, которые до этого светились жёлтым, больше не светятся. Значит, ему удалось обнулить магические способности тех. Конечно, временно, и это никак не мешает тем нападать на Тэхёна физически. Слышится звон клинков, сдавленные крики боли, потому что Тэхён неистов в бою. Быстр. А ещё у того в подчинении магия огня. В какой-то момент, когда у Тэхёна выбивают одну саю, он бьёт кулаком, и высвобождается ударная пламенная волна. Один из варкатанцев точно в нокауте. Но время обнуления заканчивается. Чонгук пробует ещё раз, но не получается. В панике в голову приходит лишь банальный барьер. Это он уже делал. Когда к Тэхёну пытаются применить отравляющее, он успевает выставить щит, отбить заклинание. В первую битву он вообще впал в ступор, будто забыл всё, чему учился, и хотя сегодня дела обстоят лучше, ему кажется, что силы неравные.       — Это всё?! — разъяренно выкрикивает Тэхён, когда один из варкатанцев пытается прорвать барьер, но получает лишь огненным от того в солнечное сплетение.       Чонгук замечал, что в боях Тэхён становится бешеным. Будто высвобождает всю ярость.       — Я вскрою твоему элейскому сучонку горло! — ревёт один из варкатанцев, пытаясь прорваться к Чонгуку.       Он пугается, отступая, но вспоминает, что ему нужно держать барьер.       Варкатанец не успевает, потому что Тэхён запрыгивает на врага сверху и будто в отместку вскрывает тому горло.       — Сомневаюсь, — выплёвывает тот. — Ты молодец, всего трое, Чонгук, — тот кидает на него быстрый взгляд, прежде чем вновь кинуться в бой.       И тут Чонгук теряет контроль. Поле исчезает.       — Тэхён! — выкрикивает он, и вместе с тем, как он тянется вперёд, будто подсознательно хочет притянуть того обратно, защитить, из его руки вырывается мощный поток энергии, который сбивает троих варкатанцев с ног.       Тэхён так и замирает в боевой стойке, оборачивается на Чонгука, а после вновь бежит вперёд, пользуясь замешательством врагов. Чонгук в неверии смотрит на свои руки. Он ни разу не использовал наступательную магию без заклинаний, Чонгук даже не думал, что способен на это.       Один из врагов пользуется магическим хлыстом, подсекает Тэхёна, сбивая с ног, остальные двое пытаются порубить того своими клинками, но тот уворачивается, катаясь по земле.       Чонгук пытается ещё раз сделать обнуление, но символы потухают, едва загоревшись. Тэхёну явно тяжело, Чонгук понимает, что хлыст высасывает из того магию, и без его помощи Тэхёну попросту не справиться.       — Варкатанские шавки, сюда! — выкрикивает он.       Один на это ведётся, порываясь Чонгука заколоть.       Он даже не уверен, что это сработает, но Чонгук вновь взмахивает рукой и снова чувствует, как на кончиках пальцев покалывает энергия. Молния. Молния отбрасывает варкатанца назад с такой мощью, что тот летит кувырком.       В следующую секунду, когда он смотрит на Тэхёна, тот достает саю из шеи одного из врагов и отпихивает от себя ногой другого. Чонгук вновь смотрит на свою руку, вокруг которой летают разряды молний. Те тут же исчезают, так же неожиданно, как и появились. Тэхён тяжело идёт к нему.       — Ты открыл свой новый талант, — тяжело произносит тот. — Но не смей больше перетягивать внимание на себя, — грозит тот пальцем.       Чонгук хочет возмутиться, но видит, как тот держится за бок.       — Что случилось? Где болит? — он хватает Тэхёна за плечи, смотрит с тревогой на то, как тот рукой зажимает рану, видно, как оттуда сочится кровь, пачкая латы и руку.       — Тебе лучше знать, хиллер, — тот усмехается.       — Это не смешно, гоблин тебя раздери, — почти шипит он, отводя Тэхёна обратно к их месту привала.       Он помогает Тэхёну присесть.       — Убирай, — командует он, имея в виду руку, которой Тэхён зажимает рану.       — Не смей больше никогда переманивать врага к себе, — сдавленно говорит Тэхён, но руку убирает, издавая глухой стон.       — Я не могу смотреть, когда на тебя нападают сразу трое, — хмурится Чонгук, осматривая сочащуюся рану.       Видимо, Тэхён получил ее, когда Чонгук не удержал контроль над барьером.       — А ты не смотри, лучше применяй заклинания. Ты понял меня? Неважно, сколько их. Ты — в стороне, делаешь свое дело. Ты — не чемпион. Ты и наступательную магию не обязан применять.       — Что значит «не обязан»? — он чувствует, как на него накатывает злость, в чём-то обида.       Он просто переживал.       — То и значит. Я — твои руки, понимаешь? Хочешь помочь — проследи, чтобы меня не покалечили, — тот шипит, когда Чонгук прикладывает к ране компресс с зельем.       — Ты запрещаешь мне развивать навык наступательной магии?       — Я запрещаю тебе бездумно поступать во время боя, — Тэхён смотрит ему прямо в глаза, и Чонгук не сказал бы, что тот злится. — Ты понимаешь, что если бы трюк не сработал, то…       — Но он сработал. Я почувствовал, что могу. Понимаешь? Впервые в жизни что-то могу. Что-то получилось, — перебивает того Чонгук.       — У тебя и до этого всё по-немногу получалось. С чего ты взял, что слабый или никчёмный? — тот вопросительно приподнимает бровь.       Чонгук так и замирает, не сумев выдать и слова, открывает и закрывает рот. Молча достает кроваво-красное зелье и даёт Тэхёну выпить.       — Я просто переживал, — задумчиво произносит Чонгук, глядя, как Тэхён пьет зелье.       Ему и правда до сих пор страшно и непривычно смотреть на то, как Тэхёну делают больно. Особенно когда враги больше по габаритам, хотя это далеко не показатель успеха в бою, Тэхён это много раз доказывал.       — Обо мне ты можешь не переживать, — отдавая Чонгуку стеклянный сосуд, говорит Тэхён. — Это я должен беспокоиться о твоей безопасности. Твое дело — применять заклинания и смотреть, чтобы после битвы я не подох.       — Не говори так о себе.       Эти слова, почему-то, неприятно режут слух. Будто Тэхён не человек, а и правда какой-то инструмент.       — Почему ты расстроился? — удивляется Тэхён.       — Я не отношусь к тебе так. Я не считаю тебя своими руками или каким-то оружием для достижения цели.       — А как относишься? — вдруг с интересом спрашивает Тэхён, и Чонгук, хоть не смотрит, боковым зрением замечает, какой у того пристальный взгляд сейчас, а ещё — чувствует.       — Не знаю, — честно говорит он. — Просто переживаю. И не хочу, чтобы тебе было больно.       — Сейчас мне довольно больно, — усмехается Тэхён.       Чонгук поспешно ослабляет натиск на рану Тэхёна, на которой компресс.       — Прости.       — Я хочу кое-что попробовать, — говорит вдруг Тэхён.       — Что? — Чонгук смотрит, пытаясь понять, что у того на уме. — Что ты делаешь? — брови будто сами удивлённо приподнимаются, когда Тэхён наклоняется вперёд, чуть морщится от боли в боку.       Тэхён не отвечает, лишь осторожно привлекает его за подбородок к себе, и теперь их лица оказываются слишком близко друг к другу, настолько, насколько ещё ни разу ни были.       — Только не пугайся, — шепчет Тэхён.       Сначала, когда Чонгук ощущает мягкое теплое касание чужих губ, он не понимает, правда ли это именно то, что происходит. Но до него медленно доходит с тем, как он сам робко пытается ответить на поцелуй, что это на самом деле. Тэхён целует его. До этого самого мгновения он не понимал, что бы почувствовал от подобной близости с Тэхёном, но сейчас — понимает.       Ему нравится.       Тэхён неторопливый, явно сдерживающий напор, свою силу, будто боится Чонгука напугать, но он сам обхватывает лицо Тэхёна, привстает на колени, чтобы было удобнее, чуть проталкивает язык на пробу и ощущает, как Тэхён делает то же самое. У него горят щеки. Слишком хорошо. Слишком приятно. Его начинает потряхивать. То ли от прилива чужой магической энергии, то ли просто от волнения.       В висках стучит «Тэхён — Тэхён — Тэхён». И сердце упрямо бьётся в этом ритме.       Тэхён ласково потирает пальцами его затылок и чувствительное место ниже ушей. Чонгук смелеет, и поцелуй становится глубже. Кажется, он сейчас вспыхнет, словно спичка, из-за смеси странных противоречивых эмоций.       Ему приятно, ему нравится, что это именно Тэхён, но сказать, что они влюблены так, как положено хиллеру и чемпиону, он не может. Это не похоже на великое чувство. Скорее, он успел привязаться, и правда очень переживает, и, да, Тэхён нравится ему физически, как оказалось. Просто он был слишком напуган и смятен, чтобы это понять.       — Не смей собой рисковать, обещай мне, — говорит Тэхён, отрываясь от губ Чонгука, прижимаясь лбом к его лбу.       Он слышит, как тот тяжело дышит, смотрит на закрытые веки с длинными ресницами, тоже пытается успокоиться.       — Я не смогу тебе этого пообещать, — говорит Чонгук честно. — Ты — не мой хозяин, я — не твой подопечный. Мы партнёры, Тэхён. Ты сам меня выбрал.       — Да уж, — усмехается Тэхён, — с характером себе под стать.

***

      — Тебе нужно чаще со мной целоваться, — выдает Тэхён на следующем привале.       Чонгук давится похлебкой, смотрит волком, утирая губы. Тэхёна это невозможно веселит.       — Это с чего ты такие выводы сделал? — наконец спрашивает тот.       — Моя рана очень быстро затянулась, — пожимает плечами Тэхён.       — То есть ты для этого полез целоваться?       — Я полез? — вскидывается Тэхён. — Вроде как, ты был очень даже не против, — выдает он.       — Я думал, что это был порыв чувств, а не расчет на что-то, — недовольно произносит Чонгук.       Тэхён замирает, глядя, как тот продолжает есть. Был ли у него какой-то расчет? Конечно же, не было. Он вообще иногда, а может, и слишком часто, сначала делает, а потом думает.       — Посмотри на меня, — Тэхён поднимается со своего места напротив, присаживается перед Чонгуком на корточки.       Тот упрямо ковыряет ложкой рагу из зайца. Номинально, это, конечно, не рагу, ну уж что получилось.       — Чонгук, — ещё раз повторяет он.       — Что? — тот всё же поднимает на него взгляд.       Чонгук смотрит своими нереально чёрными глазами ему чуть ли не в душу, и этот взгляд сейчас Тэхёну не нравится. Будто он Чонгука обидел.       — Я поцеловал тебя, потому что захотел. Понятно? Не потому что у меня был план пользоваться твоей силой. Тебе кажется, наверное, что я всё знаю и понимаю, но я дожил до тридцати пяти лет, и многое всё равно для меня впервые.       — Что, например? — тот смотрит теперь с интересом, а Тэхён вскользь глядит на розовые губы и вновь возвращается к чёрным колдовским глазам.       — Например, ты. Ты сразу привлек меня. Но ты должен понимать, что я, как и ты, не могу влюбиться по щелчку пальцев, будто это какое-то задание. Или миссия.       — А возможно, это никогда и не произойдёт, — хмурится Чонгук, и в эту секунду Тэхёну хочется как-то стереть это озадаченное выражение у того с лица.       — Дай нам время. Для меня всё это тоже непросто, — признается он.       — Ты впервые что-то такое мне говоришь. О себе, о своих чувствах.       — Я подумал, что ты должен знать, — он чуть улыбается.       — Ты когда-нибудь влюблялся? — вдруг спрашивает Чонгук.       — Думал, что влюблялся. Когда был юным. Потом было не до этого, — расплывчато отвечает он. — А ты?       — Я ждал суженую, — тот тупит взгляд, явно стесняясь сказанного.       — Прости, что испортил твои планы, — издает Тэхён смешок.       — Нет, в каком-то смысле я рад, что так случилось, не тому, что Хосок умер, а тому, что ты выбрал меня, — Чонгук вновь смотрит на него, и Тэхён ещё раз невольно засматривается на розовый бантик губ, затем на небольшой шрам на щеке, который выделяется на бледной, как оказалось, нежной коже.       — Я тоже рад, что ты со мной, — он поспешно поднимается, чтобы не наделать новых глупостей.       Хотя вряд ли Чонгук оттолкнет его. Между ними уже что-то происходит. Было бы глупо врать себе.       — Доедаем и выдвигаемся, — говорит он.       Они собираются, убирают следы своего пребывания. Тэхён достает осколок, чтобы убедиться, что путеводный луч не поменял свое направление, а после поспешно прячет тот в поясной карман.       — Кажется, становится жарче, — говорит Чонгук после часа пути.       Действительно, солнце поднимается, и чем оно выше, тем жарче, и даже кроны деревьев не спасают.       — Похоже, надвигается гроза, — говорит Тэхён. — Душно, не просто жарко, — объясняет он, оборачиваясь к Чонгуку.       — Не знаю, что хуже. Духота или дождь.       — От дождя хотя бы можно укрыться, — задумчиво говорит Тэхён, вновь поворачиваясь вперёд.       Будто в ответ на их мольбы через час они выходят к озеру.       — Нужно пополнить запасы воды, — у Чонгука будто второе дыхание открывается, тот скидывает всю свою ношу, берет фляги и подбегает к озеру.       Тэхён осматривается, прежде чем так же оставить сумку с вещами, подходит со своей флягой к кромке воды.       — Ты не знаешь, что это за озеро? — спрашивает Чонгук, набирая воду. — Тут никто не живёт? — тот явно имеет в виду духов озёр или водные народы.       — Раньше жили, теперь эти территории ближе к варкатанцам, чем к элейцам. Ты не заметил, что мы не встретили ни одной дриады, ни одного речного духа? Тут даже лесные эльфы не живут, хотя они свои территории покидают только в самых крайних случаях, — он задумчиво смотрит на лазурную, прозрачную, словно слеза, водную гладь озера.       Небо обманчиво чистое, солнечные лучи играют в кронах лиственных и вечнозелёных деревьев великанов. Тэхён всматривается вдаль. Горные хребты совсем близко, явственно виднеются. Величественные пики, устремлены вверх, словно башни темного замка.       — Тут удивительно красиво и спокойно, не верится, что где-то происходит что-то плохое, — говорит Чонгук, проводя рукой по воде. — Жарко, — произносит тот, зачерпывает руками кристально чистую воду и умывается. — Как хорошо…       — Есть время. Можно искупаться, — говорит Тэхён.       И правда, очень жарко. Хотя, он не уверен, из-за погоды или же из-за вида мокрых лица и шеи Чонгука, волосы тот тоже слегка намочил.       — Мы не выбиваемся из графика? — Чонгук смотрит снизу вверх, так как Тэхён уже набрал воду и просто стоит рядом.       — Нет, — говорит он, удивляясь, как хрипло звучит голос.       — Отлично, — радостно произносит Чонгук.       Тэхён поражается тому, с какой прытью тот принимается освобождаться от доспехов, отойдя от кромки воды подальше на каменистый берег. Он же возвращается к вещам, чтобы перенести их поближе, а когда возвращается, то понимает, что Чонгук не просто снимает верхнюю одежду.       Тот раздевается полностью.       Тэхён при всём желании не может отвести взгляд. А ещё не понимает, почему Чонгук не просит чего-то вроде «не смотри» или «не подглядывай». До этого момента он видел Чонгука лишь в исподнем. В рубахе и штанах. То есть все равно имел смутное представление о том, как Чонгук выглядит без одежды.       Чонгук стоит спиной и скидывает сначала тонкую сорочку, а после и исподние штаны.       — Гоблин меня раздери, — шипит Тэхён себе под нос.       Чонгук ни много ни мало просто идеально сложен. Он понимает, что стоит как истукан и пялится на то, как Чонгук принимается заходить в воду. Тэхён спохватывается и принимается раздеваться сам, понимая, что просто скользит взглядом по телу Чонгука от щиколоток, затем выше по стройным ногам, а после к ягодицам, к широкой спине, к шее и, наконец, по тёмным волосам заплетённым в тугую косу.       Либо Чонгуку настолько жарко, что тот забыл про стыд, либо тот намеренно Тэхёну демонстрирует себя. Во что верить, он не знает.       Кажется, он навсегда оставит в памяти этот образ. Образ того, как тонкий материал соскальзывает с крепких бедер, обнажая подтянутые ягодицы, образ того, как перекатываются под молочно-бледной кожей мышцы рук и спины, когда Чонгук убирает одежду в сторону.       Он в эти игры не умеет играть. Обычно Тэхён до смешного прямолинеен, с Чонгуком он осторожничает, потому что это Чонгук.       Некто особенный в его жизни. Меньше всего ему хочется того пугать, обижать. Разве что иногда нравится смущать, но похоже сегодня не этот день.       Он сам остаётся без одежды, поспешно кидая всё как попало, следит глазами, как Чонгук плавает, уходит под воду с головой, а после выныривает. Кристальные капли воды орошают тому лицо и грудь, тот убирает растрепавшиеся мокрые волосы с лица.       Тэхён медленно заходит в воду, не делая лишнего шума. Чонгук стоит к нему спиной и, кажется, никак не реагирует, просто нежится в прохладной воде.       — Так хорошо, — говорит тот вдруг.       Не ясно, Тэхёну или же сам себе.       — Очень хорошо, — говорит Тэхён достаточно громко, давая понять, что рядом.       Чонгук замирает. Тэхён этим пользуется, подбираясь вплотную сзади. Раньше он не особо замечал этого из-за доспехов, но он шире Чонгука в плечах, а ещё совсем чуть-чуть выше, при том, что тот сам по себе выглядит сильным.       Он делает то, что хотел сделать ещё в ту секунду, как Чонгук стянул рубаху. Хотел обхватить талию Чонгука, чтобы понять, сможет ли он полностью сомкнуть на ней ладони. Конечно, длины его пальцев не хватает, но, в целом, держать Чонгука за талию приятно. Когда его руки на ней смыкаются, Чонгук вздрагивает, но ничего не говорит. Тэхён чуть тянет того на себя, чтобы стоять как можно ближе.       — Ты специально? — Тэхён прижимается виском к мокрым волосам Чонгука, прикрывает невольно глаза из-за близости тёплого тела.       — Что? — звучит чуть сдавленно.       — Раздеваешься при мне, делаешь вид, что меня тут нет. Ты специально? Признавайся, — он обхватывает Чонгука уже не ладонями, а окольцовывает талию руками, заставляя того прижаться спиной к своей груди.       — Я слишком очевидный? — тот чуть поворачивается, так, что Тэхён может дотянуться до губ Чонгука своими.       — Я думал, что ты смущаешься, — тихо говорит Тэхён, понимая, что тянется к розовым манящим устам.       — Я смущаюсь. Но, возможно, мне интересно, к чему нас всё это приведет, гораздо больше…       Тот призывно открывает рот, высовывая яркий язык. Чонгук полностью переносит свой вес на Тэхёна и кладет свои руки поверх его рук. Перед таким Тэхён не может устоять, тут же вовлекая Чонгука в мокрый развязный поцелуй.       Это совсем не так, как было накануне. Не робкое пробное касание, нет. Чонгук осмелел, и вместе с тем смелеет и сам Тэхён, лаская языком язык, сминая губы, прижимая разгоряченное тело, которое не остужает даже озёрная вода, к себе как можно ближе.       Он чувствует, как заводится с тем, как движения языков и губ становятся всё неистовее, Тэхён принимается гладить грудь Чонгука, живот, ведёт рукой вниз, но Чонгук вдруг прерывает поцелуй и останавливает его движение, дергается, видимо, понимая, чего Тэхён хочет.       — Не нужно трогать мой… Моё мужское достоинство, — шепчет Чонгук ему прямо в губы.       Тэхён бы посмеялся, только у него к чертям сбилось дыхание, и сердце колотится, как у загнанного скакуна.       — Ты уверен? И это не мужское достоинство. Это чле…       — Я уверен, — перебивает Чонгук его поток похабных изречений.       — Тебе противно? — однако же Тэхён из объятий Чонгука не отпускает, вновь прижимается своим виском к виску того, а Чонгук, в свою очередь, вроде и не вырывается.       — Нет. Причина иная, — слышно смущение в голосе Чонгука.       — Какая?       — Если начнем, то это затянется надолго. А у нас миссия…       — И на что ты такой правильный на мою голову? — издает смешок Тэхён.       Чонгук не отвечает, высвобождается из его объятий и идёт на берег, Тэхён смотрит на сильную спину, а после на крепкие ягодицы, когда Чонгук оказывается на берегу. Тот явно намеренно не поворачивается лицом, чтобы не засветить свое мужское достоинство, но Тэхёну и этого хватает.       — Лучше уйди от греха подальше, иначе я нападу на тебя, как дикий кабан, — обречённо выдает Тэхён, затем слышится заливистый смех Чонгука, а после он ныряет с головой под воду, чтобы хоть немного остудиться.

***

      Весгар-Тон всё ближе. Чонгук замечает это по словно поблекшей природе. Чем они ближе к вулкану, тем меньше вокруг зелени, тем меньше животных. Но Чонгука не пугает это. Удивительно, но об их миссии он не переживает. Скорее, его душу наполняет другой трепет.       Он подпустил Тэхёна так близко. Не только к телу. Но и к душе. И при всех своих сомнениях и переживаниях, он не может сказать, что что-то не так. Кажется, Тэхён вызывает в нем не просто чувство симпатии. Это нечто большее, назвать это любовью он пока не рискнул бы, но это «что-то» вызывает странное предвкушение. Ожидание. Насколько близко Тэхён подпустит к себе? Что их ждёт?       В воде он чуть было не поддался искушению. И, по правде говоря, если бы не миссия и собственная неопытность, Чонгук бы позволил Тэхёну больше. Гораздо больше. Тэхён уже вызывает в нем сладостное томительное чувство, и сейчас, как никогда прежде, он замечает, насколько тот красив. Не просто в общечеловеческом понимании. А для него самого. Ему нравится хищный прищур карих глаз, полные губы, которые так приятно ласкать, длинные смоляные волосы, мощная шея, разворот плеч, сильные руки… Кажется, Чонгук смог оценить почти всё. Кроме той части, которая настойчиво упиралась ему в бедро, когда они стояли в воде. При воспоминании о горячем сильном теле, к которому его так крепко прижимали, у Чонгука приливает кровь к щекам, и он в очередной раз радуется, что Тэхён идёт впереди.       Произошедшее они не обсуждали, потому что Тэхён сосредоточился полностью на походе. Осколок стал пульсировать сильнее, явно сигнализируя, что они приближаются к искомому. Вулкан уже недалеко, и впереди неизвестность, но с Тэхёном он ничего не боится. В своем чемпионе он уверен на все сто процентов, осталось лишь стать соответствущим тому же уровню хиллером. И, кажется, Чонгук готов, как Тэхён вечно твердит, поверить в себя.       Наконец они выходят в долину.       — Почти пришли, — Тэхён оборачивается к Чонгуку.       — Да, — пожалуй, впервые до Чонгука доходит, где они и что их ждёт.       — Нужно держаться в тени, отряды варкатанцев могут сновать здесь. К вечеру будем уже в пещере.       — Тогда никаких остановок.       — Да, останавливаться сейчас нельзя, — решительно произносит Тэхён.       Чонгук не хочет думать, сколько они идут, он старается внимательно следить за тем, чтобы никто не засек их, местность в принципе открытая, и их доспехи и так словно бельмо на глазу, если визуально их ещё можно было бы принять издалека за служителей Варката, то магическую силу ищейки врага чуют безошибочно. Тем более силу Тэхёна, одного из тех, кто отправлял сотнями варкатанцев в другой мир.       Чем дальше они идут, тем отчётливее Чонгук ощущает энергию осколка, который будто резонирует с его силой.       — Ты не чувствуешь ничего?       — Ты про осколок? — догадывается Тэхён.       — Да. Как будто он реагирует. Мы и правда можем найти камень.       — Да, я ощущаю.       Вблизи то, что казалось огромным вулканом, оказывается монструозной громадиной, чёрной, над которой тучи чернеют, и всё живое вокруг действительно будто умерло.       — Гоблины отравили в своё время этот край, — мрачно говорит Тэхён. — Присягнули…       — Да, я знаю, что они присягнули Варкату.       Они стоят перед разломом, который и есть по сути вход в пещеру, в бывший город гоблинов. Те и правда в своё время решили перейти на сторону Варката, но не учли одного: они не стали союзниками, они стали рабами с подавленной волей, которых использовали будто инструменты в бою. Чонгук слышал, будто кто-то из гоблинов бежал, но где те прячутся, никто не имеет понятия.       Когда они заходят внутрь, Чонгук чертит заклинание, и в его руке появляется пламя, чтобы освещать путь. Тэхён останавливается, подходит и берет часть его света, будто это не Чонгука энергия, а их общая. Чонгук даже дёргается от неожиданности, но ничего не говорит, однако видит, что Тэхён чуть усмехается.       — Ты теперь принадлежишь мне, ровно настолько же, насколько и я тебе, — голос Тэхёна отражается от стен пещеры.       Тэхён смотрит с некоторой гордостью, выжидающе, словно достиг чего-то особенно важного. А у Чонгука почему-то опять горят щеки.       — Не время говорить о нас, когда мы в таком месте, — Чонгук отводит взгляд и обходит Тэхёна.       Он осматривается. Они в городе гоблинов. Покинутом, темном. Видны их сооружения, статуи, разрушенные дома. Чонгук и не подозревал, что всё настолько масштабно внутри.       — Осколок даёт понять, куда идти? — растерянно спрашивает Чонгук, понимая, что так можно плутать вечность.       — Да, пока прямо, — Тэхён держит осколок, который пульсирует, светится, указывая лучом направление. — Пойдем, но тихо, — шепотом произносит тот, прячет осколок, и Чонгук замечает настороженное хмурое выражение лица Тэхёна.       — Что-то не так? — шепотом спрашивает он.       — Есть неприятное ощущение. Знакомое, — Тэхён смотрит по сторонам, будто ищет что-то глазами, но после вновь переводит взгляд на Чонгука. — Неважно, пойдем, — на удивление Чонгука, тот протягивает ему руку.       Он мешкает пару мгновений, но берет руку Тэхёна в свою, и чувствует крепкую надёжную хватку.       — Мне очень не нравится это место, — просто говорит тот. — Не хочу, чтобы ты шел позади.       Они проходят вглубь города, и Чонгук то и дело обращает внимание на гротескные мрачные статуи, лепнину, дома.       — Нам туда, — говорит Тэхён, останавливаясь, вынимая осколок.       Дальше нет домов, нет статуй. Лишь темная каменистая пещера.       Воздух кажется густым, словно безжизненным, и Чонгук крепче сжимает руку Тэхёна. Внутри появляется странное, необъяснимое ощущение тревоги, хотя он не слышит ничего, не видит, тем не менее, что-то явно не так.       Они идут до тех пор, пока не показывается мост.       — Здесь светло, — удивляется Чонгук, замечая светящиеся факелы вдоль моста.       — Возможно, варкатанцы тут ходят.       — Нам нужно перейти через мост? — спрашивает Чонгук и гасит свое магическое пламя.       Тэхён делает то же самое и достает осколок.       — Странно, — хмурится Тэхён.       — Он никуда не указывает… Получается, мы на месте? — Чонгук смотрит то на осколок, то на Тэхёна.       — Либо так, либо это всё нас завело не туда, — задумчиво произносит Тэхён.       — Мы можем вернуться, и пров…       Слова Чонгука прерывает шум. Он слышит гомон голосов, которые отражаются от стен покинутого города. Кроме варкатанцев некому здесь находиться.       — Нужно что-то решать, — говорит Чонгук, растерянно глядя на осколок.       — Нельзя дать им заполучить осколок. Они явно уже поняли, что тут кто-то был. Они не могли не учуять.       — Нужно перейти через мост, спрятаться, выиграть время, — Чонгук хватает Тэхёна за руку, тот кивает, и они решительно идут в противоположную от гомона голосов сторону.       Мост огромен, и они срываются на бег, голоса становятся всё ближе. Сердце загнанно бьётся, Чонгук не знает, успели ли они или же нет. Тэхён дёргает его в сторону, и они прячутся в тени, за скалистым выступом.       — Если они пойдут сюда, выбора нет, мы примем бой, — произносит Тэхён.       — Мы не знаем, сколько их. А если их там человек двадцать?       — Мы не можем уйти неизвестно куда, осколок не показывает путь. Тихо, — Тэхён приставляет палец к своим губам, а после чуть выглядывает.       — Ищите, они не могли далеко уйти… — доносится низкое, хриплое.       — Что там? — тихо спрашивает Чонгук, понимая, что замкнутое пространство — одна из худших площадок для боя, он вглядывается в лицо Тэхёна, чуть подсвеченное факелами, пытаясь понять по выражению того, насколько всё плохо.       Тэхён ничего не говорит, лишь присаживается обратно, вниз, надевает маску.       — Что ты делаешь? Тэхён? — Чонгук хватает того под локоть, но тот будто не слышит. — Посмотри на меня, — он обхватывает лицо Тэхёна, пытаясь заглянуть в глаза.       — Не мешай, — просто говорит Тэхён, порываясь выйти из укрытия.       — Ты с ума сошел? — он дёргает того вниз. — Какой тролль тебя укусил?       — Там тот, кто убил Хосока, — глухо произносит Тэхён и вновь пытается выйти из тени.       — Стой, — Чонгук вновь заставляет того пригнуться. — Посмотри на меня ещё раз, — требует он.       На удивление Тэхён повинуется.       — Ты не пойдешь туда.       — Я пойду. И пойду один. Я не буду отсиживаться здесь, зная, что это отродье ходит, дышит, убивает наших собратьев дальше…       — Ты слышишь себя? Что ты сделаешь один? — он понимает, что это вряд ли вразумит Тэхёна.       Видно, сколько злости и скорби у того в глазах, как тот хмур, озлоблен.       — Я пойду один, потому что ещё одного хиллера терять я не хочу. Но это отродье я…       — Тэхён, ты сам говоришь, что из тебя чуть не выпили душу, Хосок отдал за тебя жизнь, это безрассудно. Не поступай так с ним. И не поступай так со мной.       — Ты выберешься и найдешь другого чемпиона, всё, — произносит Тэхён, глядя на него пустым взглядом.       — Другого? — кажется, у него сердце падает в желудок. — Не говори такого. Никогда больше, Тэхён, — он крепко держит того за руки. — Либо мы идём туда сейчас вдвоём, либо не идём вовсе. Я не брошу тебя одного.       — Нет.       — Я тебя не спрашиваю, — шипит Чонгук. — Не смей мне указывать. Ещё раз скажешь мне что-то про другого чемпиона, и, клянусь, я ударю в тебя молнией. Я не знаю, насколько тебе больно, но поступать безрассудно не время. Хочешь бой, значит, мы примем его. Но вместе, — он смотрит прямо Тэхёну в глаза, который слушает внимательно. — Ты сам говорил верить в тебя, в себя. Я верю.       Тот молчит, смотрит, будто что-то обдумывает, а после медленно кивает.       Похоже, они ввяжутся в бой. Неравный бой.       Они выходят из укрытия, Чонгук надевает свою маску, смотрит на Тэхёна, они обмениваются взглядами, тот кивает.       — Я не буду стоять позади. Я с тобой, плечом к плечу, — говорит Чонгук.       — Я уже понял, что больше слушаться ты не будешь, — говорит Тэхён с усмешкой в голосе.       Их замечают, и толпа варкатанцев рвется в их сторону, но их прерывает темная высокая фигура.       — Стоять. Они мои, — слышит Чонгук низкое.       Наверное, это впервые, когда он ощущает странное спокойствие, непоколебимость, уверенность в силах Тэхёна и в своих собственных. Почему, он и сам не знает.       Грозная фигура выходит вперёд, Тэхён и Чонгук идут навстречу. Чонгук понимает, что это не обычный боец. Этот варкатанец выше на голову всех остальных, облачён в черные шипастые доспехи, а лицо полностью скрыто за боевой маской, так, что не видно даже глаз, на них смотрит злобный оскал черепа. Чонгук видит ауру темной магии, которая расползается вокруг, у варкатанца в руках меч, который потрескивает от магической энергии, каждый раз, как тот играючи перекидывает тот из руки в руку. Ему кажется, что даже воздух наполняется ощущением ярости, и само присутствие этого варкатанца словно бросает тень на всё вокруг.       Тэхён и Чонгук становятся на расстоянии двух метров от варкатанца, прихвостни которого стоят позади того, словно благодарная публика, жаждущая хлеба и зрелищ. Их человек двадцать, и Чонгук видит, как недобро блестят у тех глаза, они явно хотят увидеть, как командир размажет их с Тэхёном.       — Я тебя помню, — сипит варкатанец, указывая на Тэхёна. — Нашел себе нового мальчика? Как думаешь, его спина так же хорошо сломается о моё колено, как и спина прошлого? — тот начинает утробно низко смеяться, этот мерзкий звук раскатами разносится по пещере, другие варкатанцы тоже смеются.       Тэхён ничего не говорит, только лишь перехватывает свои саи, становится в боевую позицию.       — Нам нужно познакомиться, маленький хиллер, ведь твой элейский дружок уже со мной знаком, сегодня тебя будет убивать Брахгут, кровавый князь Варката, — произносит варкатанец.       — Твоё имя мне не интересно, шавка Варката, принимай бой, — выплёвывает Чонгук, тут же принимаясь чертить заклинание, в эту же секунду оно срабатывает, и Тэхён, понимая это, первый кидается на врага.       — Я вырву твоему болтливому сучонку язык! — раздаётся озлобленное.       Обнуление, на удивление, работает сразу же, поэтому Тэхёну удается атаковать, запрыгнув сверху на Брахгута, ранить так, что брызжет кровь.       Однако же тот легко скидывает Тэхёна, и обнуление ломается. Быстрее, чем это было раньше.       Чонгук не был готов к этому, но Тэхён успевает отбить огненным ударом атаку врага. Он быстро соображает, выставляя щит, чтобы магические лучи, которыми Брахгут пытается сбить Тэхёна с ног, отскакивали.       Варкатанец чертит заклинание, и Чонгук замечает, как от кончиков пальцев того исходят чернильные щупальца тьмы, они распространяются, пытаясь добраться до Тэхёна, стремясь загнать того в ловушку, но Тэхён действует быстро, выдает залп огня прежде чем темнота добирается, сжигает остатки темной магии.       Чонгук ощущает прилив сил, чувствует, что может не просто держать барьер, он может атаковать. Он решает, что Брахгута нужно отвлечь. Чонгук по наитию делает ударное движение, целясь во врага. Молния вылетает, её зазубренные края рассекают воздух, освещая пещеру потусторонним ярким сиянием. Молния попадает ровно в голову, так, что Брахгут дёргается.       — Я уничтожу тебя! — ревёт варкатанец, наступая в сторону Чонгука, намереваясь атаковать мечом.       Но Чонгук отпрыгивает, и ровно в этот момент Тэхён загораживает его собой. Брахгут злится, принимаясь яростнее наступать на Тэхёна. Варкатанец подсекает того, сбивает с ног. Чонгук теряет контроль над защитным полем, и враг пользуется моментом.       Тьма оплетает Тэхёна, явно забирая силы, в то время как Брахгут будто набирает сил. Чонгук выпускает удар за ударом, но молнии теперь словно ослабевают, когда входят в поле варкатанца. Он вспоминает слова Тэхёна. Вспоминает всё, чему научился на практике. В первый раз заклинание всегда работает лучше.       Заряд магии. Нужно усилить магию Тэхёна.       — Тэхён, усиление! — выкрикивает он, рассекая своей саей воздух.       Символы загораются.       Тэхён сопротивляется тьме, выбирается из цепких лап. Чонгук делится своей магической силой, чувствуя, какое чудовищное давление сейчас оказывается на Тэхёна. Но тот справляется, вновь поднимаясь на ноги. Чонгук ощущает физически, как тому сейчас тяжело, насколько сильны тиски чужой темной магии.       Тэхён становится в боевую позицию.       — Я уничтожу тебя, — хрипло произносит тот.       — Я уже почти тебя выпил, — самодовольно произносит Брахгут.       Тэхён ничего не говорит. В следующее мгновение тот поднимает стену огня. Пламя танцует, извивается, создавая между ними барьер. Пространство трещит от энергии, Чонгук не видит, что с варкатанцем, но он чувствует, как давление темноты ослабло.       Стена огня понемногу ослабевает.       — Помоги мне оторвать ему голову, — поворачиваясь к Чонгуку, говорит Тэхён.       Сначала Чонгук не понимает, но когда тот берет с пояса хлыст, то до него доходит. Тэхён пускает хлыст в ход, подключая огонь. Хлыст, словно огненный змей оплетает шею варкатанца, и Чонгук тут же кладет руку поверх руки Тэхёна, пуская разряд молнии. Брахгут хватается двумя руками за хлыст, безуспешно пытаясь освободиться.       Они тянут хлыст на себя, пространство трещит, гудит, наэлектризовывается, вокруг них вспыхивает пламенный круг.       — Ещё, — командует Тэхён.       Чонгук использует все силы, которые у него есть, и физическую, и магическую. Наконец, Брахгут падает на колени, теряя равновесие.       — Ещё немного, — надсадно произносит Тэхён.       Тьма, которая расползалась до этого от варкатанца, словно растворяется. Ещё один рывок, и голова того отрывается, хлыст отлетает, и они падают из-за той силы, с которой тянули.       Чонгук больно прикладывается спиной, тяжело дышать, тело будто не слушается, Тэхён рядом, кажется, в не лучшем состоянии. Когда он пытается подняться, то бросает взгляд сначала на обезглавленное тело, затем на варкатанцев, которые словно застыли в неверии.       Тэхён поднимается, помогает встать Чонгуку. Проходит ещё пару мгновений, и враги, будто оправившись от шока, принимаются кричать, бегут в их сторону.       — Гоблин меня раздери, — шипит Тэхён, вставая в боевую стойку.       Чонгук тоже готовится морально, но в следующую секунду он ощущает толчки под ногами, мост трясется. До варкатанцев это быстро доходит, те тут же останавливаются, бегут назад.       — Видимо, пещера не выдержала столько магической энергии, — громко говорит Тэхён, хватая Чонгука под руку. — Бежим.       Они бегут в противоположную сторону, туда, где прятались, но мост сотрясается, сверху начинают падать камни, всё будто разваливается и сыпется. Они бегут недостаточно быстро. До другой стороны ещё метров двести. Тэхён очень крепко перехватывает руку Чонгука, это последнее внятное ощущение, которое он чувствует, перед тем как понять, что земля окончательно уходит из-под ног. Чонгук лишь стискивает руку Тэхёна сильнее. Они не успели.

***

      Глаза открыть получается не с первого раза, веки кажутся неподъемно тяжёлыми. В голове тут же прокручиваются все последние события. Бой на мосту. Чонгук. Как они оторвали Брахгуту голову, и как начал рушиться мост. А ещё Тэхён понимает, что облегчения от убийства того, кто погубил Хосока, у него нет. Вокруг кромешная тьма, он с трудом садится, ощущая под собой твердь. Зажигает пламя в руке, стягивает маску.       — Чонгук, — зовёт он.       Тэхён осматривается. Чонгук лежит без сознания в паре метров, он тут же в панике подбирается к тому, проверяет пульс, стаскивает с того защитную маску.       — Пожалуйста, пожалуйста, Чонгук, — шепчет он.       Сердце Чонгука бьётся.       — Чонгук, очнись, — зовёт он.       Тот хмурится, мычит и, наконец, открывает глаза.       — Мы где? — спрашивает тот, осоловело глядя на Тэхёна снизу вверх.       — Слава богам, — облегчённо выдыхает Тэхён.       Он помогает Чонгуку подняться. У него у самого всё тело ломит, будто от лихорадки, мышцы саднят, и, кажется, он поранил руку.       — Я без понятия, где мы, — говорит Тэхён. — Чудо, что мы вообще живы. Как ты?       — Нормально, — растерянно произносит Чонгук. — Ты в порядке? Осколок у тебя? — спрашивает тот с тревогой.       — Бывало и хуже, — говорит Тэхён.       — Нужно осмотреть тебя…       Тэхён поспешно достает осколок. Камень светится, как и прежде, но не указывает никуда.       — Он не показывает путь, потому что вы на месте, — раздаётся за их спинами.       Сначала Тэхён думает, что ослышался. Но когда они оба оборачиваются, то он понимает, что либо бредит, либо они умерли, либо что-то третье.       — На вас элейская одежда, — замечает Чонгук, глядя на того, кто стоит перед ними с факелом.       — Потому что он элеец, — хрипло говорит Тэхён. — Был элейцем, — ему кажется, что это всё какой-то странный сон.       — Что? — не понимает Чонгук.       — Наверное, Тэхён рассказывал обо мне. Меня зовут Хосок, — тот тепло улыбается, глядя Тэхёну прямо в глаза.       — Какого тролля здесь происходит?! — взрывается Тэхён. — Кто ты такой? Это варкатанские происки? Залез ко мне в голову?       — Такой же вспыльчивый, — усмехается Хосок. — Вы здесь не просто так. Я ждал вас. Пройдем, я всё объясню.       Тэхён помогает Чонгуку подняться. Хосок уходит туда, откуда пришел.       — Пойдем, — говорит Чонгук, дёргая Тэхёна за локоть.       Ему на мгновение кажется, что ноги приросли к земле, но тело вопреки опасениям слушается.       — Это не может быть Хосок. Хосок умер, — говорит Тэхён, сверля спину того, кто идёт впереди.       — Я знал, что тебе будет тяжело принять правду, — раздаётся голос Хосока.       — Какую правду? Я оплакал тебя. Я видел, как ты отправился к верховным богам.       — Ты думаешь, что после смерти ничего нет, правда? — тот оборачивается, чуть усмехается.       Такой же, каким Тэхён запомнил того в последний их поход. Длинные тёмные волосы в пучке, доспехи, сабля в ножнах.       — Я тебе не верю. Кем бы ты ни был…       — А Чонгук верит, правда, Чонгук?       — Я не… Я не знаю, — растерянно произносит Чонгук.       — Не бойся, я не займу вновь твое место, — усмехается тот, глядя на Чонгука.       Чем дальше они идут, тем больше факелов появляется.       — Вы бы разбились, если бы я вас не спас, — произносит Хосок. — Когда я умер, верховные боги поведали мне, что на ваших плечах миссия. Меня вернули в обмен на то, что я буду хранить артефакт.       — Тогда почему было не вернуть артефакт всеотцам? — спрашивает Чонгук.       — Я должен передать осколки тому, кому они велели. Вы должны были проделать этот путь.       Они входят в пантеон, Тэхён осматривает высокие стены, колонны, круглую залу.       — Хорошо, если ты Хосок, если ты не глупое видение, то ответь мне на один вопрос…       — Тэхён, если он может залезать тебе в голову, как ты думаешь, то он может дать ответ на любой вопрос, — разводит руками Чонгук.       — Я всё равно попробую, — говорит Тэхён. — За что меня наказал наш ментор на первом курсе?       — Тебя наказывали кучу раз, — усмехается Хосок.       — Самый первый раз, — с нажимом произносит Тэхён.       — За то, что ты сжёг ему волосы случайным контрударом, — усмехается Хосок.       Тэхён смотрит на спокойного, улыбающегося друга, затем на Чонгука, который явно в замешательстве. Он медленно подходит, словно боится спугнуть свой собственный плод воображения.       Тэхён хватает друга за плечи и понимает, что тот материальный, теплый, живой.       — Это ты, — произносит он сдавленно.       Одна из самых его больших потерь в жизни восполнилась будто по щелчку пальцев. В горле появляется ком.       — Почему ты не сообщил никак? — он прижимает друга к себе.       — У богов есть четкое понимание, как и что должно происходить, — произносит тот, обнимая Тэхёна в ответ, похлопывая по спине.       Он с трудом выпускает друга из объятий, чувствуя, как глаза обжигают слезы, которые он быстро смахивает.       — Что ещё входило в планы богов? — интересуется Чонгук.       — Входило то, что ты должен был набраться сил, — произносит Хосок мягко. — Тебе по судьбе быть с Тэхёном. Быть его спутником, его хиллером. А я должен был охранять то, что осталось от Камня Гармонии. Один осколок у вас. Ещё пять у меня.       — По легенде его разбили на семь частей, — хмурится Чонгук.       Хосок поднимает руку ладонью вверх, и в воздухе появляются светящиеся осколки такие же, как и тот, что у Тэхёна.       — Всё так, — кивает Хосок. — В этом и причина того, что вы здесь. Прости, Тэхён, — говорит тот мягко, — но осколки должны быть у Чонгука, — тот подходит к Чонгуку и протягивает те.       Чонгук смотрит завороженно, принимает их.       — Столько силы, — шепчет тот.       Яркий свет пульсирующей энергии отражается от глаз Чонгука, словно сияние звёзд.       — Проводник силы именно ты, Чонгук. Тэхён — твой инструмент.       — Тэхён просто мой, — слегка раздражённо произносит Чонгук, кидая на Хосока взгляд.       — Возможно, я не так выразился, — в замешательстве произносит Хосок.       — Мне нужно отдать Чонгуку осколок? — спрашивает Тэхён, на что Хосок кивает.       Осколки вдруг притягиваются друг к другу, соединяясь в единое целое, но Тэхён замечает, что одного кусочка не хватает.       — Чонгук, ты наверняка заметил, как твои силы возросли, — замечает Хосок. — Это не только из-за того, что вы с Тэхёном стали близки, это и из-за близости к осколку тоже. Тебе предначертано распоряжаться камнем. И вы должны забрать последний осколок. Только так можно прекратить войну. У вас всё получится, если вы будете вместе. Вдвоём.       — Где последний осколок? — спрашивает Тэхён.       — Он в Варкате. Вам нужно забрать его у генерала.       — У разрушителя миров, то есть? — хмыкает Тэхён.       — Да, — кивает Хосок. — А теперь ступайте к всеотцам. Я выведу вас, а после мне нужно поговорить с верховными богами.       — Они отпустят тебя теперь? — Тэхён кладет руку на плечо Хосока.       — Я не знаю, — говорит Хосок.       — Если нет, то я надеру им их божественные задницы, — шипит Тэхён.       — Я передам им, — усмехается Хосок, тот идёт вперед, через залу, в тёмный коридор.       — Здесь я вас оставлю, — говорит Хосок через пару минут.       Тот сам подходит к Тэхёну, крепко обнимает, вновь похлопывая по спине.       — Увидимся, — говорит он Тэхёну. — Спасибо, что бережешь этого дуралея, — обращается Хосок к Чонгуку.       Чонгук усмехается и сдержанно кивает.       — Следуйте за путеводным лучом.       Тэхён смотрит сначала на камень в руке Чонгука, затем оборачивается, чтобы ещё раз взглянуть на Хосока, но того и след простыл.       — Наверняка, если мы пойдем назад, то никакого пантеона не будет, — замечает Чонгук.       — Хитрожопые боги, — качает головой Тэхён. — Пойдем отсюда, — он берет руку Чонгука в свою, чувствует ответную крепкую хватку.       Они идут за лучом в кромешной темноте до тех пор, пока вдали не показывается свет. Под конец они бегут, чтобы быстрее покинуть мрачную вулканическую пещеру.       На улице ярко светит солнце, оно непривычно бьёт по глазам, и они прикрывают лицо руками. Тэхён моргает, пытаясь привыкнуть к дневному свету. Когда наконец глаза привыкают, он смотрит на Чонгука, затем на себя. Они все в пыли.       — Хреново выглядишь, — замечает Чонгук, тоже осматривая Тэхёна.       — Ты тоже, — говорит Тэхён.       Они молча смотрят друг на друга ещё пару секунд, а затем у Чонгука на лице появляется улыбка. Они оба начинают смеяться, словно всё напряжение, страх, сомнения выходят с этим смехом.       Чонгук утыкается лбом Тэхёну в грудь, продолжая сотрясаться от смеха.       — На самом деле, ты прекрасен, хоть и чумазый, — отсмеиваясь, произносит Тэхён. — А ещё ты сказал, что я твой.       — Потому что это так, — Чонгук поднимает взгляд на Тэхёна, а он, в свою очередь, того обнимает. — В одно мгновение мне стало очень страшно. Страшно, когда ты захотел идти в бой один. Я не хочу представлять свою жизнь без тебя. Я хочу знать про твои годы в академии, про все шалости, про вас с Хосоком, про твоих родителей, хочу знать, где ты родился и о чём ещё мечтал, кроме домика на море…       Внутри Тэхёна растекается тепло, он целует Чонгука в лоб, а тот ластится, прикрывая глаза.       — Пойдем домой, — говорит Тэхён. — На обратном пути я успею рассказать тебе всё. В обмен на поцелуи, конечно же, — они вновь берутся за руки.       — Ну, конечно же, после того как отмоемся, — издает смешок Чонгук.       Они идут обратно. Впереди лежит долина, леса и путь домой. Путь домой, куда они вернутся уже не просто чемпионом и хиллером, а единым целым.