Огни Пенаконии

      — Умеешь водить?       Чуть вздернутая бровь с потрохами выдает удивление, прикрытое равнодушием в голосе.       — Чему ты удивляешься, Дань Хэн? – уголки губ Блэйда дергаются, образуя кривую усмешку на лице. Он галантно открывает пассажирскую дверь, рукой указывая на кресло. — Прошу.       Дань Хэн мнется всего с пару секунд, переводя взгляд с водителя на машину. В голове пролетает невысказанное «к черту», и он садится. Спешно пристегивается, пытается расслабиться, пока устраивается в кресле удобнее.       Усмешка на лице Блэйда растет. Обратно в машину он не торопится. Достает из кармана пачку, выуживает из неё сигарету. Белый дым вздымается в небо, когда он прикуривает, нарочито медленно выдыхает.       Своеобразный ритуал перед тем, как совершить самый глупый поступок из всех, что он совершал в своей новой жизни.       Ночная прохлада заставляет поежиться, когда водительская дверь открывается. Блэйд усаживается, сразу заводит двигатель, наплевав на меры безопасности. Пускай о них лучше подумает попутчик.       Небоскребы Пенаконии проносятся за окном, сменяют друг друга, оставляя за собой лишь шлейф света ярких вывесок.       — Куда мы? – срывается с языка, когда пейзажи за окном перестают привлекать.       — Музыку?       Дань Хэн вздыхает будто бы устало, бровь вновь вопросительно вздергивается, — Ладно.       Незнакомая мелодия разливается по салону. Краски города уже надоедают.       — Ответишь?       — Неопределенность… надоело. Хочется прояснить.       Загадочные фразы Блэйда тоже надоедают. Дань Хэн переводит на него взгляд, надеясь уловить ответы, которые, быть может, написаны в выражении его лица. Но на нём лишь холодная отстраненность и какая-то задумчивость.       Казалось бы, огни Пенаконии бесконечны, светят из любого угла. Но в тихом проулке, куда они свернули, лишь одиноко светит экранчик телевизора с витрины маленького магазина. Транслируют старую мелодраму.       — Ну? Зачем мы здесь?       — Дань Хэн, не спрашивай меня ни о чем. Не сегодня.       В голове всплывает новый рой вопросов, которые хочется задать в ответ и на это. Дань Хэн разворачивается, уже было открывая рот, да так и застывает. Нервно сглатывает.       Лицо Блэйда оказывается совсем-совсем рядом. Тот смотрит пристально, своими алыми глазами будто бы прожечь внутри дыру пытаясь. Завораживает.       Легкий щелчок ремня безопасности эхом раздается между ними.       На деле, между ними раздается много всего. Неопределенность, недосказанность, ненависть, притяжение – все это витает в воздухе, искрится, стягивается в одно.       Тихое «хочу проверить» разбивает тишину.       Холодные губы Блэйда касаются мягких губ Дань Хэна. Целомудренно, не давят, будто бы так, что и вовсе неощутимо. Дыхание замирает у обоих.       Второе за ночь «к черту» проносится в мыслях, когда пальцы Дань Хэна уверенно притягивают чужое лицо ближе, когда губы по-настоящему впиваются в те, что напротив. Со стороны Блэйда слетает вздох-смешок, когда его руки легко сжимают талию и перетягивают Дань Хэна на колени.       Экранчик маленького телевизора за витриной все еще транслирует старую мелодраму, в которой герои воссоединяются после долгой разлуки.