Хроники Ханаби

      Как бы извиняясь, Ханзо глядел на Ханаби. Она же, в свою очередь, взгляда его выдержать не смогла. Только не когда он держал на руках её заклятую соперницу. Ханаби отвернулась и удобнее устроилась в тени большого и на редкость уродливого камня. Тока, ласково поправив кимоно сестры, примостилась рядом. Не прошло и нескольких минут, как обе сестры, лишившись последних сил погрузились в крепкий сон без сновидений.       Кагура не ощущала неловкости от столь близкого контакта с полюбившимся Ханаби мужчиной. Волшебница думала исключительно о ритуале, который ей вот-вот предстояло провести. Дрожащей от волнения рукой, она сжимала свиток мастера Сэймей. Спрятанный за пазуху, он заставлял ткань её кимоно топорщиться. Кагура думала достать его и прочитать ещё раз, но скоро поняла, что это ни к чему — каждое слово из наследия мастера она уже знала наизусть.       Руки Ханзо оставались на закрытых одеждой частях её тела, лишнего он себе не позволял. Заложник проклятия торопился на вершину, не жалея сил. Он чувствовал, что Ханекаге жесткой хваткой вцепился в его разум. Голодный демон не давал забыть о себе ни на минуту. Навязчивое желание отправиться в Великий город пока удавалось перебарывать. Давно Ханзо так паршиво себя не чувствовал. Давно он не вспоминал о своей человечности и не перекрывал бесконечный поток человеческой крови.       Чужие навязчивые идеи Ханзо упорно и пока успешно перебивал собственными размышлениями. Он думал о близости цели, о своих планах, о том как завершится наконец его тягостная и безрадостная жизнь… Но почему-то среди мыслей о смерти постоянно возникало лицо Ханаби. Девушки, что за столь короткое время смогла скрасить его существование и подарить невиданное ранее, невозможное чувство лёгкости, любопытства и тяги к познанию нового. Она будто подарила ему частичку себя.       Непрошенные крамольные мысли о возможности жизни с этой удивительной девушкой из клана Алых снова и снова появлялись в измученном сознании Ханзо. Казалось, что у них даже может что-то получится, но тяжкий груз собственных преступлений раз за разом топил все его надежды, желания и мечты. Алая Тень не оставит в покое помогавших ему людей, и уж точно не позволит ему остаться в живых. Монстру, предателю, демону нет места на этой земле.       План Ханзо можно было коротко обозначить одним словом — избавление. Он состоял в том, чтобы избавиться от проклятия Ханекаге, избавить от бесконечных страданий Первого и, в конце концов, избавиться от них самому. Он не собирался перекладывать ношу собственного убийства на кого-то другого и уж точно не собирался сдаваться на радость сынам ночи. Удостоиться чести убить сильнейшего ниндзя мог только сам сильнейший ниндзя. Ему оставалось лишь убедить девушек рассказать в деревне, что это именно они одолели монстра-предателя. Однако, как это сделать — для него оставалось загадкой. Нет, Тока и Кагура, вероятно, поддержали бы его план, но Ханаби…       Сердце отступника сжалось от тоски по жизни, которой у него никогда не будет. Тягостный ком из сожалений завязался тугим узлом в его горле. Кто же знал, что его простое развлечение в итоге так далеко зайдёт?       Взгляд Ханзо опустился на задумчивую и сосредоточенную на собственных переживаниях Кагуру. Девушка сидела на его руках уверенно и так естественно, что это даже удивляло. И кто мог сделать для неё такую близость обыденной и привычной? Не иначе как Хаябуса, что под разными предлогами носил её на руках.       — «Надо было просто похитить её», — подумалось вдруг Ханзо. Убеждением или муками и измором, но добросердечная Кагура помогла бы ему в его непростой цели. — «Насколько же всё тогда было бы проще».

***

      Самая высокая точка речной долины Кадиа встретила умопомрачительной живой зеленостью. Высокие верхушки пышных изумрудно-зелёных деревьев казались здесь такими же инородными, как и вода, чьё отдалённое журчание дразнило уставших путников. Прохладный, но нежный, ласковый, как прикосновение матери, ветерок подарил чувство покоя. Ханзо показалось, что он впервые за долгое время может вдохнуть полной грудью. Сладкий покой наполнил новыми силами и Кагуру. Девушка решила, что достаточно восстановилась и дальше пошла сама.       Лестница закончилась, ступенек больше не было, однако сквозь буйство зелёных красок дальше вела извилистая каменная дорожка. Не монолитная, а скорее мозаичная, сотканная из множества мелких камешков. Множество других дорог, точно ветви от дерева, отделялись от неё и устремлялись во все стороны.       Странно было осознавать, что они сейчас находились над самым небом. Непривычно было взирать на пушистое полотно облаков сверху вниз. Они надёжно скрывали под собой почти всю долину. Не виделось отсюда ни земли, ни большей части лестницы. Ханаби осталась где-то далеко внизу, скрытая от взора Ханзо.       — «Как она там?» — думал он. — «Переживает ли обо мне так же, как я — о ней?» — и тут же почти со злостью одёрнул себя.       Кулаки сжались добела от беспомощной ярости. Ну от чего же она завладела всеми его мыслями? Так безрассудно и глупо переживать о ком-то другом, когда в ближайший час должна решиться твоя собственная судьба!       Странностей в поведении Ханзо Кагура не заметила. Она стояла чуть поодаль от него и разглядывала свиток. На небольшой карте она искала ориентиры, по которым можно было бы найти путь к Алтарю Дракона, месту, где в священном танце соединяются земная и небесная тверди.       То и дело оглядываясь по сторонам, Кагура шла вперёд. Ей было несколько неуютно от того, что роли переменились, и теперь она из ведомой сделалась ведущей. Ей казалось, что она недостаточно быстра, недостаточно внимательна и что что-нибудь точно пойдёт не так. Руки её крепко сжимали наследие мастера Сэймэй. Один лишь этот свиток дарил ей сейчас уверенность.       Всюду кругом, среди буйно разросшихся широколистных кустарников и ветвистых деревьев, виднелись крыши маленьких, но крепких на вид домиков. Их покатые крыши, покрытые пылью, и стены, поросшие лозами дикого винограда, ясно давали понять, что человека это место не знало уже очень давно. Даже дорожка по которой они сейчас шли — и та поросла травой.       Загадку запустения этого места Кагура решила оставить на потом. Карта из свитка привела её по скрипучему и ненадёжному на вид деревянному мосту. Он зеленовато-коричневой, подгнившей дугой перекинулся через круглое озеро. Кувшинки и рогоз прятали очертания берега. Бодрое журчание намекало, что вода здесь не стоячая, но за крупными листьями каких-то неизвестных, совсем экзотических для глаз Кагуры растений, невозможно было разглядеть откуда и куда течёт ручей. Поверхность воды лукаво сияла в лучах закатного солнца. Это место не собиралось так просто раскрывать все свои секреты чужакам.       Внезапный треск и резкая пропажа опоры заставила сердце Кагуры пропустить удар. Она почувствовала, что летит вниз, но шедший прямо по пятам Ханзо вовремя подхватил её. Сделал он это быстро, даже грубо — поймал за плечи, да прямо так и поставил на уцелевшую часть моста, словно девушка ничего не весила.       — Спасибо. — Кивнула она приходя в себя.       Лишние мысли улетучились после этой неожиданной встряски. Кагура шла быстро, но теперь смотрела под ноги и была готова в любую секунду воспользоваться магией, чтобы при необходимости избежать подобной ситуации. В прочем, это было лишним. Остаток моста хоть и оказался устрашающе скрипучим, но уверенно выдержал вес шедших людей.       Бросая быстрый взгляд на озеро, Ханзо подумал, что теперь, спустя столько времени, знает как выглядит источник того тухлого мелкого пруда в Великом городе. На берегу которого, не беспокоясь ни о чём, однажды так мило сидел он вместе с Ханаби…       Вновь и вновь сознание играло с ним свою злую шутку и возвращало его к мыслям о ней. Чем ближе становилась его цель, тем всё чётче виделся ему скорый конец собственной жизни. То, что принималось им ранее как должное, теперь вызывало внутри какой-то тягостный протест. Противоречия, сотканные из желаний и ждущей его действительности, рвали на части его израненную душу. Ханекаге продолжал нашёптывать, требуя утолить бесконечную жажду крови. Всё это сводило с ума. Ханзо ускорился и даже не заметил, что своим широким шагом почти наступал на пятки Кагуре, пытающейся подсмотреть в свитке дорогу.       Наконец, они пришли к месту столь необычному, что не увидь они его своими собственными глазами, то, вероятно, и не поверили бы в его существование. Несмотря на поглотившее здесь всё запустение, открывшаяся перед ними поляна выглядела не просто хорошо сохранившейся, но даже ухоженной.       Лес прекращался внезапно и резко, точно упёршись в невидимую стену. Толстые ветви деревьев изгибались и кланялись в немом благоговении перед священным алтарём. Тропа обрывалась так же внезапно. Словно отсечённый серпом, заканчивался здесь и бурьян.       Поляна представляла собой идеально ровный круг. С одной стороны её ограждала от окружающих стена густого леса, а с другой — ничего. Крутой обрыв без намёка на ограждение защищал алтарь дракона от незваных гостей бесконечной, бескрайней пустотой. С этой стороны вершины облака расступались, открывая вид на долину. Она казалась совсем маленькой, и всё-таки от вида захватывало дух. Не было того, что могло бы укрыться от безмолвного надзора вершины мира. Далёкие леса и близкие пустоши разноцветными пятнами устилали бескрайние просторы. Многочисленные реки голубыми лентами извивались до самого горизонта.       Повинуясь неожиданно, порыву Кагура разулась, как это делают при входе в дом. Короткая и мягкая трава, какую можно видеть только в ухоженных дворах богатых господ, нежно защекотала уставшие девичьи ноги. Не переставая осматриваться, девушка двинулась вперёд.       Что-то острое под ногой заставило Кагуру вернуться к тому, что находится непосредственно рядом с ней. На земле, выложенный из тёмных поблёскивающих на солнце острых камней, был выложен застывший вне времени образ Тёмного дракона. Его великая и могучая фигура извивалась то ли в танце, то ли в бесконечной борьбе с такой же величественной и внушающей трепет фигурой Великого дракона. Светлые камешки лежали один к одному так ровно, что казалось, будто изначально образ был целым и только потом какой-то безумец в приступе неведомого кощунства раскрошил его на мелкие кусочки.       Конечно же, эти камешки никогда не были единым целым. Рука неизвестного мастера украсила искусной работой далёкую от глаз простых смертных поляну.       — «Интересно, сколько человек видело это великолепие?» — Подумалось вдруг Кагуре, но она, припоминая количество видимых по пути сюда крыш, ответила себе сама, — «навряд ли больше пары сотен».       Ханзо искусство совершенно не интересовало. Как только он увидел цель своего пути, то перестал обращать внимание на что либо другое. Образы драконов закручивались гипнотической спиралью кругом заветного возвышения. Широкий чёрно-белый диск инь-ян сиял в золотых лучах заходящего солнца. Он манил к себе, как заветный оазис — жаждущего, как яркий огонь — мотылька.       Холодная, как могильная плита, поверхность цельного камня никак не отреагировала на Ханзо. Он немедленно взошёл на алтарь. Опьянённый близостью цели, он больше не думал ни о чём. Предвкушение тонкими иголочками покалывало все тело, будоража кровь и дурманя разум. Он обернулся к Кагуре, глянул на неё хищно, с жадностью и нетерпением.       — «Почему она всё ещё не начала?» — крутилось у него на языке, но такую грубость он сказать не посмел. Подумал, что глупо без цели крутиться на месте, оглядывая поляну, подобных которой сотни, но ничего не сказал. Весь мир его сузился до точки. До той самой, где находился он. Именно здесь и именно сейчас должна навеки измениться его судьба.       Странное безумие на секунду озарившее его лицо, заставило волшебницу на несколько секунд замереть. Впервые за долгое время она почувствовала угрозу, нависшую над нею опасность. Она даже не сразу смогла собраться с мыслями, чтобы кивнуть в ответ на самый простой вопрос со стороны Ханзо:       — Мы начинаем?