Однажды в Роттердаме

Запах цветущей сирени чувствовался даже на большом расстоянии. До ушей доносились звуки чириканья птичек, а в глаза светили лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, отражая зеленый цвет листьев. Амели думала, что попала в рай, никак иначе. Вокруг все было таким красивым, завораживающим, что аж дух захватывало. Она шагала меж массивными многолетними деревьями, проходила сквозь кустарники с неизвестными ягодами, что так привлекательно выглядели и словно манили девушку, чтобы та съела их. Впервые за долгое время, Амели действительно чувствовала умиротворение, словно наконец нашла то, что способно подарить ей покой, словно находилась там, где ей всегда было суждено. Девушка шла по бесконечным садам этого неизвестного, такого прекрасного места, но в какой-то момент резко остановилась, прислушиваясь к странному, потустороннему звуку, что доносился бог знает откуда. Она обернулась и решила пойти в сторону звука, и с каждым шагом все больше и больше приближалась к нему, узнавая в нем свой рингтон. Амели еще никогда раньше настолько сильно не раздражала мелодия, что воспроизводилась, когда девушке кто-то звонил. С великим трудом разлепив сонные глаза и потерев их рукой, она оглянулась и поняла, что за окном темно и утро еще даже не успело наступить, а лежащая рядом Эмма мирно посапывала, никак не реагируя на звуки извне. Какой же уставший от жизни человек, решил названивать ей в такое время? Дотянувшись до комода, на котором лежал телефон, она прищурилась от обжигающего сетчатку глаза света и еле как разглядела на экране звонок от Йоста. «Какого хрена?» — пронеслось в ее голове, после чего брюнетка все же решила ответить, не желая того, чтобы Эмма, так не любящая того, чтобы ее будили (особенно в пол пятого утра), проснулась и прокляла подругу. — Я даже здороваться в такое время не буду. Что случилось? — пробормотала Делапорт все еще хриплым после сна голосом. — Ты забыла? Мы же договорились встретить рассвет на крыше, — послышался очень даже бодрый (поэтому и раздражающий) голос Йоста, по ту сторону трубки, — Давай, просыпайся, у нас еще есть полчаса. Амели пыталась понять, в какой момент своей жизни она так согрешила, что теперь вынуждена вставать с теплой, мягкой и уютной постели, где она чувствовала себя просто превосходно и не желала покидать ее пределы как минимум еще ближайшие шесть часов, и идти на крышу, встречать рассвет. Она еще никогда ранее не наблюдала за восходом солнца по одной единственной, вполне весомой и предсказуемой причине - девушка ценила свой сон и ставила время, отведенное на него выше всего остального. Ведь поспать - это святое, как вообще можно было пожертвовать сном ради чего-то, помимо полета на отдых, конечно же. — Я задушу тебя, клянусь. Bordel de merde,*— напоследок проговорила брюнетка, вешая трубку и нехотя вставая с кровати, будто являлась средневековой ведьмой и собиралась идти на главную площадь города для публичной экзекуции. Вот тебе и добро утро. Ей понадобилось недолгих десять минут, чтобы справиться с водными процедурами, одеться и причесаться. Ничего кроме любимых широких джинс синего цвета и белой толстовки она не нашла, потому и надела на себя первое попавшееся в руки, зачесав при этом вьющиеся волосы в тугой невысокий хвост. Выходя из дома, она открыла холодильник в поисках чего-то съестного, и не нашла там абсолютно ничего, что можно было бы взять с собой и с досадой закрыла дверцу холодильника, покидая пределы квартиры, предварительно открыв дверь подъезда доя Йоста, ждущего внизу. Она была слегка расстроена тем, что так и не поела ничего, ведь именно завтрак являлся для нее основой трапезой за весь день и без него, девушка просто не могла обходиться, ей было физически тяжело что-либо делать на голодный желудок. Около трех минут француженка ждала лифт, который поехал на самый верхний этаж, тот самый, куда она и направлялась и наконец дойдя до места назначения, девушка заметила знакомую худую фигуру, облокотившуюся о перила. Услышав скрип отварившейся двери, молодой человек обернулся, обнаруживая пришедшую Амели. Она выглядела словно заспанный котенок, который еще немного и упал бы с закрытыми глазами, проваливаясь в сон обратно и ему подумалось, насколько же очаровательной была эта девушка. Такая красивая и настоящая, ей совсем не нужно было притворяться кем-то другим, особенно рядом с ним, ведь она ощущала себя достаточно комфортно. Делапорт подошла ближе к Йосту, который раскрыл широко руки для объятий и как ему показалось, ничего особо не соображая и все еще пребывая в сонном состоянии, прижалась к нему, обнимая в ответ. — Доброе утро, — произнес рэпер и указал жестом на два стула, приглашая ее присесть, — Я знал, что ты не успеешь позавтракать и не хотел оставлять тебя голодной. С этими словами, светловолосый протянул француженке бумажный пакет, в котором лежал круассан, сохранивший свою теплоту, несмотря на то, сколько времени прошло с момента его приготовления. Девушка с удивлением приняла пакет с рук знакомого и благодарно взглянула на него: — Спасибо, не думала, что ты подумаешь об этом. Ее и вправду удивляло то, как Йост продумывал абсолютно все, замечал любые мелочи, касающиеся ее и старался сделать всё для того чтобы угодить ей. Ни один парень в ее жизни еще не был настолько внимательным и заботливым по отношению к ней и это заставляло в ее сердце зарождаться приятному теплому чувству, которое появлялось при каждой малейшей мысли о нем. — Конечно, не такие, как во Франции, но думаю тоже ничего, — неловко запустил пальцы в волосы на затылке парень, что было его частой привычкой. — Ты еще не пробовал тех круассанов, которые я готовлю сама, — улыбка тронула лицо брюнетки, когда она откусила кусочек печеного, — Очень даже недурно. Где ты их нашел в это время, все же закрыто? — Я знаю одно место, которое работает круглосуточно. После информации о твоих кулинарных способностях, я теперь просто мечтаю попробовать круассанов твоего приготовления. Амели смущенно улыбнулась, покачав головой. У себя дома, она зачастую брала задачу готовки еды на себя и занималась этим с большим удовольствием. В последние два года, конечно, свободного времени у нее было не очень много по причине учебы, но она старалась как можно чаще проводить часы на горячо любимой кухне. Как ни странно, но приготовление различных блюд, интересных десертов, тортов и пирогов успокаивали девушку, давая хоть ненадолго отвлечься от собственных гнетущих мыслей. — Если у нас это когда-нибудь получится, то почему нет. Я люблю готовить. — А что еще ты любишь? — поинтересовался блондин, уперев челюсть о ладонь и глядя на профиль Амели, в то время как сама кареглазая высматривала что-то вдали, в темном городе, где солнце еще даже не успело взойти, — Я хочу знать, к примеру, какой твой любимый цвет? Глупее диалога она себе и вообразить не могла. Глядя на Йоста, нельзя было сказать, что он на самом деле является очень мягким и добрым парнем, скорее наоборот, его внешность, что выделяла нидерландца из толпы, создавала впечатление, будто он был максимально безрассудным, взбалмошным и быть может даже черствым молодым человеком. Их первая встреча показалась Амели довольно противоречивой, ведь тогда она увидела именно эту сторону Йоста - парня, которому было плевать на окружающих и которого волновало только то, какую девушку он проводит до своей постели. Но то, каким он оказался на самом деле удивляло ее, все его поступки, все слова, сказанные в ее адрес удивляли ее и заставляли верить в то, что Йост вполне хороший парень, с котором просто случилось много плохого. — Красный и может быть синий, — пожала она плечами. — Дай-ка подумать, а твой любимый сериал? — Это сложно, — задумалась девушка, пытаясь вспомнить все просмотренные ею сериалы за все время, — «Друзья», «Игра престолов» и «Теория большого взрыва». На самом деле их больше, просто сейчас в голову пришли только эти. — Заметано, значит посмотрим их вместе, — уже строил в голове планы Йост, почему-то не учитывая того факта, что Амели улетит через два дня в родную Францию и они возможно больше никогда не увидятся, — Ты единственный ребенок в семье? От этого вопроса настроение девушки резко ухудшилось, будто в солнечную и ясную погоду на небе вдруг появились грозовые облака, закрывая собой весь свет. Делапорт всеми силам старалась не вспоминать эту тему из прошлого, которая была слишком болезненной для нее, которая все еще являлась неприятным напоминанием того, какой же отвратительной сестрой она являлась и заставляла каждый раз думать о том, что если бы она тогда поступила так, как ей сказали, то ничего не произошло бы. — Уже да, — девушка перевела взгляд в сторону, не желая того, чтобы блондин видел ее поникшее выражение лица, — У меня была старшая сестра - Жюли, она умерла пять лет назад, попав в автоткатострофу. Помню как в тот чертов день, она должна была поехать загород к подруге на день рождения, долго отпрашивалась у мамы, которая была сильно против этого, говорила мол «знаю я ваши эти вечеринки, собираетесь кучка пьяных подростков в одном доме и перестаете контролировать свои действия». Жюли поругалась с мамой, сильно поругалась и убежала из дома, но… но так и не доехала до подруги. Машину, в которой она была, сбил грузовик и Жюли умерла на месте. Мне было пятнадцать, а ей девятнадцать, а теперь… теперь я старше нее. Если бы я только послушала тогда маму и попыталась бы уговорить ее не ехать, может быть она сейчас была бы жива. По щеке француженки скатилась одинокая слеза, которую в ту же секунду аккуратно вытер Йост, касаясь пальцем веснушчатой щеки Амели и привлекая ее внимание к себе. В ее глазах не было ничего кроме безграничной боли и чувства вины и в следующую минуту она словно устав держать все в себе, решила дать волю слезам. Настоящим, самым искренним и горьким. Никто другой не мог ее понять сейчас, как Йост, который также пережил потерю близких людей. Он придвинулся ближе и расположив руки на плечах девушки, притянул ее к себе, прижав к груди и гладя ее темные волосы в успокаивающем жесте. Видеть то, какой морально сломанной является на самом деле эта девушка, было неимоверно больно. Парень почувствовал укол совести за то, что задал неуместный вопрос не подумав и послужил причиной слез Амели. — Ты ничего не могла сделать, поверь мне. Люди не способны вмешиваться в судьбы других людей, как бы этого не хотелось. Даже если бы ты поговорила с ней тогда, она все равно поехала бы и это все равно случилось бы. Это было ее судьбой, Амели и мне кажется, она бы не хотела того, чтобы ты до конца жизни винила себя в ее смерти. Делапорт впервые за эти годы услышала те слова, в которых так сильно нуждалась. Никому помимо своей матери она раньше не говорила о том, что чувствует вину за смерть сестры, считает, что она могла бы спасти ее, предотвратить этот ужасный случай, но женщина тогда ничего не сказала своей уже единственной дочери, смерив ее неприятным взглядом, от которого по спине пошел холодок. Амели в тот день поняла, что вина действительно лежит на ее плечах и что она не должна никому больше рассказывать об этом. Но сейчас, ей захотелось поделиться с Йостом тем, что мучало ее все эти пять лет, захотелось открыться ему, показать, что она доверяет ему, ведь она действительно доверяла ему, как бы странно это не было. — Спасибо, Йост, — проговорила она, немного отстраняясь и вытирая остатки слез с щек, — И прости, что устроила здесь всемирный потоп. — Не нужно извиняться за свои чувства. Мое плечо всегда готово к твоим слезам, если понадобиться, — тепло улыбнулся парень, глядя в глаза брюнетки. Холодная ладонь Амели накрыла руку Йоста, что покоилась на ее щеке и мягко поглаживала, сжимая ту. Она набралась смелости и взглянула прямо в его глаза, ясные как летний день, чистые как лесной ручей, цвета воды в океане, что тянуло в свои глубины, не оставляя ни единого шанса на спасение. Ей подумалось, что она еще ни разу не встречала столь прекрасных глаз, завораживающих своей красотой. — T’as d’beaux yeux, tu sais*. Девушка не знала, чем она руководствовалась в этот момент, но что-то щелкнуло в ее голове и Амели потянулась к аккуратным губам Йоста, отдающим алым оттенком и оставила на них мимолетный поцелуй, после чего резко отстранилась, чувствуя, как стыд накрывает ее с ног до головы, заставляя ее щеки покрыться румянцем и запылать обжигающим огнем от осознания того, что она только что сделала. — Прости, я не дол… Но договорить свою фразу ей так и не удалось, ведь светловолосый парень находившейся на непозволительной близости от нее, притянул Амели к себе, располагая обе холодные ладони на ее щеках, создавая контраст между температурой и затянул девушку в чувственный поцелуй, сминая по очереди то верхнюю, то нижнюю губу. С самой первой встречи в клубе он мечтал о том, чтобы попробовать на вкус манящие пухлые губы француженки, подкрашенные вишневой помадой и сейчас он наконец мог исполнить свое желание. Ладонь Амели оказалась на затылке парня и от ощущения ее длинных пальцев в его светлых волосах окончательно срывало крышу. Йост поменял угол поцелуя, углубляя его и чуть покусывая нижнюю губу француженки, от которой у рэпера по коже шли мурашки, а сердце было готово отплясывать чечетку при каждом взгляде шоколадных глаз в его сторону. Девушка первой разорвала довольно продолжительный поцелуй, касаясь кончиком своего носа его и не спешила отстраняться от нидерландца, чувствуя на своем лице его обжигающее дыхание. — Je suis amoureuse de toi*, — шепотом проговорила она, проводя большим пальцем по его нижней губе, пока блондин наблюдал за действиями девушки и казалось не дышал совсем. Молодые люди настолько сильно увлеклись друг другом, что совсем позабыли о том, что пришли наблюдать за рассветом. Солнце потихоньку вставало из за горизонта и начинало освещать Роттердам, город, ставший чем-то большим нежели просто порт на юге Нидерландов, чем-то особенным и важным, для них обоих. Йост взял маленькую ладошку Амели в свою и некрепко сжимая ее, проговорил: — Я хочу встречать с тобой каждый новый день. Хоть это скорее всего было невозможным, учитывая то, что им обоим в скором времени придется попрощаться навсегда, возвращаясь в свои родные города и в привычную их жизнь, но им обоим хотелось навсегда остаться в этом моменте, остановить время, оттянуть его как можно дольше, наслаждаясь обществом друг друга и не знать никогда разлуки. Хотелось остаться здесь и не уезжать никуда, и плевать, что где-то там, за границами их собственного мира, была другая реальность, самая что ни есть настоящая, та, которая ждала их с нетерпением, та, что разбивала все мечты молодых людей быть вместе. — Я тоже. Даже если я знаю, что этого больше не будет.