Наглый.

Шабановские холодные руки ведут по оголенным рёбрам, вызывая дрожь во всем теле. Он целует мягко, языком проходясь по губам, зубам и в принципе по всему рту. Колю всё устраивает, честно, но есть одно но. Они в чужой квартире, на балконе. И в этой же квартире находятся их друзья, а такая перспектива Ромадова вообще никак не устраивала. – Макс, – Младший взгляд поднимает, как будто спрашивая о том, что случилось. – не думаешь, что это слишком? – Кис, они бухие в хламину, им нет до этого дела, не переживай. – А мне есть. – Во взгляде отражается непонимание. – Макс, ты слишком наглый. Нет, мне всё нравится, но это же неправильно. – То есть продолжать ты не хочешь? – Хочу, но точно не в квартире Дениса на его балконе. – Фактически, балкон он же по сути не в квартире... – Макс. – Хорошо-хорошо, тогда я даже пальцем к тебе не притронусь, пока ты сам не попросишь.

***

В тот момент Коля воспринял это не больше чем очередную шутку, но когда Шабанов сам ушёл спать на диван в гостиной, что-то явно заставило восприятие пошатнуться. Когда утром за завтраком Макс просто расспрашивал Ромадова о том, что снилось или о планах на день, восприятие начало меняться. Это уже не казалось такой уж и шуткой. Не смотря на то, что Стинт в момент обещания был пьян он точно осознавал всё происходящее и нарушать ничего не спешил. Когда, уходя по делам, Шабанов на прощание просто отделался словами, Коля понял суть происходящего. Макса на самом деле задела та фигня про наглость. Лида не считал младшего уж очень наглым, вообще нет. Просто в тот момент Шабанов на самом деле переборщил. Не в плане того, что Коле были неприятны его прикосновения или ещё что-то, а в плане того, что поступок был бы на самом деле некрасивым. И Ромадов знает, что даже если Стинт осознал свою неправоту, то всё равно продолжит держать слово. Потому что Макс – упёртый баран.

***

Первые три дня проходят нормально. Коля мирится с тем, что утром не получает мягких поцелуев в губы или шею, а Макс мириться с тем, что у его парня есть терпение. Не то чтобы они до этого ежедневно занимались сексом, но хотя-бы какой-то тактильный контакт у них был. Сейчас же он сошёл на нет, не было абсолютно ничего, что, кстати, не особо нравилось им двоим. В остальном всё было прежним, они также разговаривали и проводили время вместе, только как на первом свидании, боясь притронуться к друг другу. Четвёртый и пятый день проходят тяжелее, оба весь день дома, находясь в постоянном контакте. Проходят тяжелее, потому что постоянно обсуждая что-то, Коля всё чаще залипает на чужое тело или на чужие губы. Странно осознавать то, что Стинтово обещание переросло в состязание на большую выдержку. Просто потому что Шабанов злился, а Лида со спокойствием ждал, пока у младшего сорвёт башню от долгого бездействия. В шестой и седьмой день оба разъехались по делам, а по вечерам стримили. Поэтому думать о чем-то другом даже не хотелось, чисто из-за усталости. Разговаривать на эту тему они даже не начинали. Почему? Оба сами не знали. Видимо, проверить у кого из них более сильная выдержка казалось интересной идеей. В начале второй недели Ромадов решает, что хватит всего этого. Надо просто сесть и поговорить. Только проблема в том, что у Шабанова сегодня опять какие-то дела. – Может я с тобой сгоняю? А то в последнее время у тебя так много дел. – Коля на самом деле переживает за состояние Макса. Ну потому что не хотелось бы, чтобы он выгорел от количества работы, о которой он слышит очень часто в течении как минимум недели. – Да не надо, с Ильёй побыстрее закончим и отдохну. Что-то подсказывает Лиде, что трека или нет, или он написан уже очень давно. Потому что есть странность в поведении Шабанова. Как будто бы что-то ненатуральное, наигранное.

***

– Але, Илья, привет! – Привет, Колян, что, как сам? Чего звонишь так рано? – Да я отлично. Вот спросить хотел, Макс всё про ваш трек совместный рассказывает, что там по нему? Не записали ещё? – Ты рофлишь? Или те Макс ещё не рассказывал? Мы ещё две недели назад записали всё, но пока встретиться не можем, чтобы согласовать. Могу тебе скинуть, но там всё ещё не совсем гладко. – О, было бы классно. Спасибо, Денису привет. – Окей, сейчас скину. Картинка в голове Ромадова складывается воедино. Не было никаких дел и сейчас тоже нет. Стинт уезжал просто для того, чтобы не сорваться и не онулировать свое обещание.

Личный чат Lida и Stintik :

Lida : Ты же у Ильи на студии, да? Я просто рядом тут, зайти хочу чекнуть чо вы хоть делаете там

Stintik :

Кис, ну скоро выйдет уже, послушаешь

Не до записано ещё

Нет смысла заезжать

Lida : Макс, имей совесть Вы с Ильёй ещё две недели назад всё записали

Stintik :

?

Lida : Да мне Илья скинул демку Спрашивал как мне Удивился ещё, что ты ничего не показал

Stintik :

Блять

Прости

Lida : Знаешь, я готов забить на всё Если ты прямо сейчас вернёшься домой И трахнешь меня

Stintik :

Ну знаешь, теперь мне не хочется

Тебе вроде бы и самому дрочится неплохо

Да?

Lida : Пожалуйста, Макс И я не дрочил вообще-то

Stintik :

Только если в ванной

Слушая мои гс

Или мне показалось?

Lida : Ладно, было Но это не приносит столько удовольствия, сколько приносят твои действия Прошу

***

Шабанов домой возвращается быстро, уже, через пять минут после окончания переписки. Дверь открыта и он спокойно заходит. Коля наверняка ждёт его в комнате и поэтому Макс снимает с себя обувь и куртку, быстрым шагом направляясь туда. – Быстро, ты под дверью сидел что-ли? – Почти. Ромадов глаза широко распахивает от удивления и сказать что-то хочет, но его резко целуют, не давая опомниться. Всё такие же холодные руки лезут под домашнюю футболку, оглаживая ребра. Наконец-то на теле начинают ощущаться родные поглаживания. Макс отстроняется, губами мажа по скуле и целуя невесомо. – Знал бы ты, как я скучал по твоим прикосновениям. – куда-то в Шабановские волосы говорит Лида, вдыхая родной запах ягодного шампуня. Макс тем временем шею выцеловывает, пару отметин оставляя, от чего Коля скулит тихо. Футболки с обоих слетают чуть ли не одновременно. Ромадов на руки откидывается, свое тело под ласки подставляя, выгибаясь. Макс поцелуями всё ниже спускается с ярко-выраженных ключиц до низа живота, слыша всё более громкие, несдержанные стоны. Коля за волосы на себя тянет, целует рвано и дыхание восстанавливает. – Знаешь, я бы сказал, что наглый ты, а не я. – Ну ты же так не говоришь, а молчание знак согласия. – Охуевший, – Шабанов больно за волосы тянет, длинную шею обнажая. Языком татуировку обводит, кадык вылизывает и всхлипы довольные слышит. Корни волос массирует слабо, ещё больше удовольствия принося. Макс давно уже знает, что Коле нравится любой контакт с волосами и даже если сильно тянуть их, то ему это только удовольствие принесёт. Приоткрытые губы старшего манят поцеловать, но Стинт целовать не хочет, хочет Ромадова помучить ещё совсем самую малость. Приближаясь, легко кусает нижнюю губу, а потом верхнюю, заставляя сглотнуть напряжённо. Языком внутрь рта проникает с чужим сплетаясь и целует наконец-то. Коля в поцелуй имя чужое выстанывает дрожаще. От возбуждения ноги сами по себе потрясываются и Шабанов замечает это, улыбаясь довольно. – Лыбится он, – Стинт, взгляда не отрывая, к чужому возбуждению колено подставляет, немного надавливая. – Козлина, блять. – Последнее растворяется в комнате с рваным стоном. Хочется голову назад откинуть, чтобы не видеть взгляда этого прожигающего, но Ромадова останавливают. – На меня смотри, парень козлины. У Коли пошатывается рассудок, когда он внимательно за Шабановым наблюдает. То как его длинные пальцы аккуратно и не торопясь стягивают домашние клетчатые штаны и белье вместе с ними, то как с собой тоже самое проделывает. То как Макс свои пальцы в рот погружая, посасывает их, а потом, уже влажными пальцами касается члена блондина. Стон получается жалобным, с вхлипом. И по щеке стекает слеза, не от боли, а от того, что Лиде слишком хорошо. – Сука, Макс. – Кис, знаешь, тебе идут слезы. – Извращенец. Шабанов заботливо гладит по волосам и Колю на мягкий матрас роняет. Нависает сверху и целует лениво, в этот момент пару пальцев ко входу подставляя. Коля резко простанывает от неожиданного действия и бёдрами вперёд подаётся, сильнее на пальцы насаживаясь. Макс от такого ухмыляется с чуть слышным смешком и темп быстрее делает. Пальцы вынимает, быстро их на свой член заменяя, а Коля только сильнее ноги раздвигает от приятных ощущений. – Как ты хорошо меня принимаешь, как хорошо стонешь подо мной, шлюшка. – Коля мычит, соглашаясь. Шабанов видит, как у Лиды дыхание более частым становится, лицо краснеет несильно, а бедрами он двигаться старается ещё быстрее. Скоро кончит. Стинт сам себе обещает, что издевается над ним в последний раз. Темп делает сбитым, то замедляется сильно, то быстрее начинает двигаться, а Ромадова по бедру несильно ударяет, заставляя перестать самодельничать. Последний стонет громко, тянуще и пару слез пускает, на Шабанова смотря умоляюще. – Макс, пожалуйста. – младший темп очень сильно замедляет, на старшего с вопросом смотря. – Блять, дай кончить, прошу. – последние фразы скулежом изо рта выходят от пары резких толчков. А Стинту крышу рвёт от такого вида Ромадова, он бы открыл музей, посвящённый Коле, потому что он невыносимо красив в такие моменты. Темп быстрее становится, вырывая несдержанные стоны вперемешку со своим именем. Лида кончает быстро, с высоким стоном. Шабанов почти сразу за ним и Колю в лоб целует, рядом ложась.