Так говорит судьба

      Юная тонкая девица покорила герцога с первого взгляда. Увидев ее, он не захотел уже никакой другой. Эта девушка с медными лоснящимися волосами, скромно глядящая в пол, произвела на него неизгладимое впечатление. Она всего раз поклонилась, сверкнула изумрудами глаз, и Лето тут же сдался.       Эта женщина не так проста, как ей хочется показаться, сразу понял герцог и тут же пожелал разгадать ее секрет.       Однако выбрать ее не позволил советник. Никто не вмешивался в отношения герцога с наложницами, но отчего-то его уговаривали не связываться с Джессикой.       Герцогу пришлось довериться совету. Никто просто так не смел вставить слово поперек. Значит, дело было серьезным. Может, она была подослана другим домом, чтобы охмурить его и заполучить власть. Планы в планах, внутри которых еще планы, — вот реальность любого правителя испокон веков. Даже друзья в один миг могли обратиться врагами, поэтому самым преданным приходилось доверять. Во-первых, они меньше всего были подверженны чужому влиянию, а во-вторых, чтобы никто не догадывался о том, что герцог всегда настороже.       Каждый при доме герцога пытался выторговать себе местечко потеплее да побогаче. Все вокруг строили козни, сами попадались в собственные сети и избавлялись от более слабых. Лето прекрасно это понимал и не хотел попасться на простую уловку. Поэтому, когда советник отговаривал его от связи с Джессикой, герцог понял, что ему нужна именно эта женщина и больше никто.       Она словно услышала его мысли, потому что вечером, несмотря на строжайший запрет, герцог услышал стук в дверь своих покоев.       Джессика была прекрасна в полупрозрачном платье из чистейшего шелка, влажная после ванной, но неизменно красивая, словно выточенная из камня древняя статуя — без единого изъяна. Ее волосы в темноте переливались черным золотом, глаза — два маленьких огонька — игриво рассматривающие озадаченного герцога.       — Как ты прошла сюда? — спросил герцог, ведь всюду охрана. И мышь бы не проскочила сюда.       — Я просто попросилась, — заверила она, и герцог все понял. Она — ведьма. Рыжая ведьма из Бене Гессерит. Воспользовалась голосом и подчинила охрану своей воле, заставила их пропустить себя.       Талантливая женщина. Таких нужно держать поближе к себе.       Герцог улыбнулся, притворяясь глупым влюбленным мужчинкой, поддался на ту игру, которую затеяла ведьма-бенегессеритка.       Джессика подошла ближе, осторожно подбираясь к герцогу, ощупывая рамки дозволенного, пробуя, как близко сможет подобраться к нему. Как настоящая аристократка, она приближалась по-кошачьи мягко, плавно, становясь все красивее в его глазах.       Она так и манила к себе, и герцог позволил себе маленькую слабость — позволил ей подобраться к нему так близко, как никакая другая наложница еще не смела.       Он обнял ее, трепетно прижался к ее губам своими, и она толкнула его на постель, забираясь сверху.       Лето отодвинулся дальше от края, подобрался к своим подушкам, откидываясь на них.       Джессика стянула с себя почти ничего не скрывающий шелк, становясь еще красивее в темноте ночи. Ее бледная кожа казалась белым пятном в комнате герцога, и ему понравилось то, что он увидел.       Герцог позволил ей навалиться на него, касаться тела, ждал, пока она отвлечется хоть на миг, чтобы напасть.       Дыхание сбивалось, огромная комната сужалась до пространства кровати, где Лето взял Джессику, упиваясь ее юностью и красотой.       В миг, когда она меньше всего этого ждала, Герцог вытащил из-под подушки клинок, опрокинул Джессику на спину и прижал лезвие к ее горлу.       — Думаешь я не понимаю, чего ты хочешь добиться, ведьма?       Зеленые глаза сверкнули неподдельным ужасом, но она тут же вернула самообладание, спокойно принимая свое поражение.       Она помолчала с мгновение, обдумывала, что сказать, как все эти ведьмы, и только потом заговорила.       — Вы очень наблюдательны, герцог Лето, — проговорила она. — Я действительно из Бене Гессерит, и очень расстроена тем, что вы выбрали не меня. Поэтому решила взять все в свои руки и показать, что я точно лучше той женщины. Я безоружна, вы же видите.       — Вы и ваш орден опасны сами по себе, — выплюнул герцог, но напор ослабил. Лезвие клинка оставило тонкую красную полоску на белой шее, но не порезал нежной кожи.       — Это правда. Поэтому не лучше ли нам быть союзниками, а не врагами? — сказала Джессика, слегка улыбнувшись.       Словесный поединок длился недолго. Клинок куда-то исчез, а ведьма-бенегессеритка еще до рассвета была признана новой наложницей.