Букет подсолнухов

      Утро у Нигеля выдалось смутным, как будто с похмелья. Казалось, всё что произошло вчера было сном, и вот иллюзия рассеялась, пришла пора возвращаться в реальность.       Нигель много рассуждал о том, что чувствует. Неужели он правда испытывает такое к парню? Неужели. Он никак не мог поверить, раньше ведь он встречался с девушками. Не просто встречался, девчонок, с которыми можно было опробовать все прелести безрассудных подростковых отношений, Нигель сменил достаточно.Ни с одной из них, правда, он не был дольше пары месяцев, но это же не важно, так? Просто не нашлась «та самая», да и не было потребности её искать, женится ж не скоро.       Это все было неправильным. Родители уже представили «своему сонечку» план будущего с успешным окончанием университета, заботливой женой и 3мя детьми. И туда уж точно никак не вписывается, школьный хулиган, который, как назло, невероятно привлекал.       Всё это очень путало: ещё вчера вечером, там, рядом с Саки, всё было кристально ясным, словно зимнее небо, а сейчас же его заволокло тучами сомнений и тревог.

«І що, я справді кохаю? Кохання. Не можу ж я закохатися в хлопця… І що, теперь типу разом, «поки смерть не розлучить»? Як же батьки відреагують? Це неправильно, зовсім неправильно! Але як же було добре в обіймах цього придурка. А поцілунок. Блять! Як би я хотів повторити це! Прокляття! Ні, ні, ні, ні. Ніякої любові немає, просто потяг. Якоесь дуже дивне жаданне. Я з цим впораюся.

      Саки же дурманило чувство эйфории. Кажется вот, наконец-то всё пойдет гладко. Он тоже думал о том, что на его странные наклонности скажет мать, как отреагирует общество. Саки не особо разбирался, чем именно являются эти чувства. Любовь это, или ещё что. Он просто знал, что хочет быть вместе, а всем кто против, он начистит ебальники, и пусть они попробуют ещё что сказать против.       Выглянув в окно, Нигель увидел брюнета, что ждал его внизу. Это удивило. Значит, всё по-старому? На душе стало теплее. Он по быстрому кривовато завязал галстук и, пропуская одну ступеньку, сбежал вниз.                   Остановившись на секунду перед дверью, Нигель пригладил рукой волосы и вышел на улицу. Он тут же встретился с теплым взглядом Саки. Его карие глаза блестели, словно лучи закатного солнца, прорезающие сосновый лес, а на лице расплылась глупая улыбка. –Утречка, хромосом! –поздоровался Саки. –Здаров, зомби. –Ну шо, погнали?       По дороге к школе Саки рассказывал Нигелю какую-то очень интересную историю, но тот совсем не вслушивался. Не то чтобы было неинтересно, просто голову занимало совсем другое. Нигель подумал, что вот они придут сейчас в школу, а там опять эти люди, сующие нос, куда не следует, шепчущиеся девчонки. Не хотелось сейчас так быстро давать им новый повод для сплетен. От мыслей об этом по спине пробежал неприятный холодок, а во рту Нигеля появился кислый привкус, как будто он только что лизнул батарейку. В школу определённо идти не хотелось. Не сегодня. И, перебив друга, Нигель выпалил. –Може нахрен цю школу?! Давай прогуляемо? –Давай, и куда пойдем? –Підемо вчити тебе стріляти! –На этот раз надеюсь будешь целить в мишень? –Завалісь! –буркнул Нигель и добавил: –Пішли назад, пістолет то я не брав з собою.       Коротышка быстро повернулся на пятках и засеменил в сторону дома. Вслед за ним отправился и Саки, идя чуть позади и держа руки в карманах. –Я думал ты всегда при оружии: зажигалку тоскаешь, нож тоскаешь, а тут «не взял».       Нигель, не поворачиваясь к другу, показал ему за спину средний палец в ответ на подкол.       Добравшись до дома пришлось разрабатывать план, как же залезть внутрь, чтобы родители не спалили.Казалось бы, Нигелю разрешали всё, но это было далеко не так. Его и правда можно было считать избалованным и излюбленным, так это выглядело со стороны. На самом же деле, вся эта любовь проявлялась в основном материально, а о каком-нибудь взаимопонимании и речи не могло быть. Родители Нигеля никогда искренне не интересовались, как у него дела, что его интересует, что он чувствует. Если бы родители узнали хоть о малой части его проделок, Нигелю пришлось бы совсем не сладко.       Посмотрев на окно второго этажа, Нигель оказался в растерянности. Высоко. Так просто не залезть. Он никогда таким не занимался. Нет, конечно влазить куда нибудь по кирпичной стене с выбоинами или по дереву с ветвями он практиковал. Но тут совсем другая ситуация. Недалеко от окна было дерево, но, как назло, с уж очень ровным стволом. –Бля, Нигель, ты как провернуть эту хуйню собираешься? –Як небудзь! В тебе немає мотузки? –Откуда, чел? –Я ебу? Ну вдруг.       Тут взгляд упал на бельевую верёвку, которая так кстати выглядывала из-за забора с соседского участка. Саки уже подумывал остановить Нигеля, когда тот направился перелазить на чужой двор, и предложить заняться чем нибудь другим, но потом передумал. Все таки Нигеля бесполезно переубеждать, если он загорелся идеей, то не откажется от нее, пока не выполнит, либо пока не потерпит сокрушительный провал. Тем временем Нигель уже материализовался рядом с веревкой в руках. Парень туго связял концы веревки вместе, сложил вдвое, чтобы тонкая веревка была покрепче, и скрутил, оставив только 2 петли по бокам. –Ось, дивись! –хвастаясь, произнёс Нигель и подошёл к дереву.       Парень всунул ноги в петли на верёвке и начал взбираться по дереву, по-медвежьи обхватив его руками и ногами, опираясь на верёвку, что цеплялась за кору. –Ты где такому научился? а? –восторженно спросил Саки. –У фільмі бачив. В армії і не таке знадобиться, вчуся потроху, –продолжая взбираться, прикладывая немалые усилия, ответил Нигель. –В армии? И когда ж ты туда собрался? –Як коли? Останній рік же вчимося: як випущуся, так відразу.       Говорил последние слова Нигель уже поднявшись до высоты своего окна, пытаясь открыть форточку и пролезть внутрь. Чтобы не съехать вниз, приходилось действовать одной рукой–выходило плохо, казалось, почти дотянулся–и вторая рука уже готова была отпустить ствол дерева, но вот первая соскользнула с рамы окна — и, не успев удержаться, Нигель съехал вниз, содрав себе все руки и испортив одежду.Саки тут же метнулся к дереву, чтобы споймать друга, но не успел. –Блять! Сукаа. –проскулил от боли Нигель, сидя на земле. –Ты в норме? –обеспокоенно спросил Саки.       Нигель тут же пришел в себя, не показывая, что ему больно. –Так, все супер!       Нигель хотел попробовать ещё раз, но тут уже Саки насильно остановил его и оттянул от дерева. –Ага, вижу как всё супер. Хрен с ним! В следующий раз постреляем, оставь ты хуйню эту. Пошли раны тебе зализывать, а то опять потом ныть будешь, как когда за колючую проволоку цепанулся!       Нигель застыдился упомянутого эпизода, смирился и успокоился. И правда ведь было такое, уж очень беспокоился парень, что занесёт себе болячку какую, а в особенности –столбняк. На самом деле, тогда он такую панику развел, что уже готов был верить, что правда заразился и непременно умрёт.       Саки приобнял Нигеля, положив руку ему на плечо, и повел до ближайшей аптеки. Там парень купил зелёнки и кое-как упросил мелкого дать обработать ссадины. Сначала Нигель выворачивался, как уж на сковороде, но в итоге сдался. –Ёпт, щиплет! –дернувшись, вскрикнул Нигель. –Ну а хуль ты хотел? Не рыпайся!       Не в первый раз он вот так вот сидит, пока Саки обрабатывает ему раны: их Нигель получал часто из-за своей импульсивности и неосторожности. Такая забота была приятна Нигелю, хотя наврядли он когда нибудь признался об этом вслух. Вот и сейчас, глядя на друга, сконцентрированно обрабатывающего ссадины, и на то, как изящно обрамляют бледное лицо непослушные угольные пряди, Нигель непроизвольно залился краской, будто спелое яблочко. –Пойдем лучше в другое место, –сказал Саки, убрав в карман пузырёк зелёнки. –Добре.       Этим местом оказалось старое водохранилище на окраине города. Его Саки обнаружил, когда бродил один, во время бойкота Нигеля. Вместо того, чтобы идти домой, Саки все равно выбирал шататься по окрестностям, даже если в одиночку. Так и поразмышлять можно было, да и лучше чем сидеть в четырёх стенах, четырёх очень пыльных стенах.       Водохранилище выглядело как маленькое озерцо, частично уже заболоченное. Почти весь бережок зарос камышом и рогозом, и эти заросли уходили ещё как минимум на метра 2 внутрь водоёма. Тишина, вокруг ни души, слышен только шелест травы и разливистое кваканье лягушек. –Прикинь, тут типа, аномалия. Камыши рано созрели! –А ти біолог чи що? –не придавая особого значения новой информации, ответил Нигель. –Ща я тебе за базар такой нахлестаю! Защищайся, придурок! — вырвав ближайший камыш и направив его на друга, как будто это был меч, произнёс Саки. –Це ще хто кому нахлестає! –с не меньшей решимостью ответил Нигель, повторив действия друга.       Между друзьями завязалась самая настоящая дуэль. Сначала парни пытались отыгрывать фехтовальщиков, действуя осторожно и нанося точечные удары, но вскоре все правила сошли на нет. Спустя пару минут Нигель и Саки старались любым способом задеть соперника камышом, без разбору выкидывая вперёд руку, и сразу же отступая, чтобы не быть задетым самому. Спустя пару смененых камышей, всё вокруг было покрыто пухом, словно сейчас, в середине мая внезапно выпал снег.       Истрепав очередной камыш, Саки было потянулся за следующим, но вдруг поскользнулся и упал в воду. –Хаха, все, це победа! –Ладно, ладно.       Саки поднялся и вылез из воды, весь облепленный пухом, словно мокрый цыплёнок. –Ну пиздец, как теперь домой идти.–выжимая кофту, сказал Саки. –Пішли до мене, головастік. Простирнем тобі одяг, а то тіною пахнути будеш. –Ага, а после тебя лавандой.       И вот спустя пол часа парни сидели на полу в комнате Нигеля, рядом с кроватью. Родители были недовольны тем, в каком виде заявились парни, но решили промолчать. Пока одежда Саки была в стирке, Нигель дал ему свою одежду, которая, правда, была маловата. Тёмную комнату освещал только экран телевизора с каким-то 16-битным файтингом. –Мразота, опять победил! –возмущался Нигель. –Я че виноват, что у тя реакция заторможенная, тебя так ни в какую армию не возьмут! –А вот и возьмут!       Саки выдержал паузу и, отложив джойстик, спросил уже серьёзным тоном. –Ты правда после школы съебёшь? –Чел, це ж мрія моя типо. Батьки звичайно думають, що я чудово сдам экзамены, в унік який-небудь успішний поступлю, але ніхера. Ніхера я не сдам, я ж неуч. Ми з тобою уже ось майже весь останній рік проебланілі, як проебланілі і всі попередні.       Тут Саки задумался о будущем. Действительно, скоро конец года, они выпустятся из школы, и что дальше? Он не строил никаких планов, просто жил, как живётся, но тут вдруг почувствовал тревогу, словно выбили землю из-под ног: Нигель уже определился, у него уже есть «будущее», а сам Саки вообще понятия не имеет, как жить дальше. Неужели Нигель правда его оставит, неужели всё что между ними ничего большего, чем просто интрижка?       Сегодня было невероятно здорово провести день как обычно, дурачась, подкалывая друг друга, находится рядом. Вроде бы всё хорошо, но всё это время Саки не покидало странное ощущение неопределённости. А теперь появилось ещё больше сомнений: есть ли у них общее «будущее»? Они ведь так и не объяснились друг перед другом. –Слушай, как ты думаешь, что будет с «нами»? Что вообще сейчас с «нами»?       Вопрос неприятно уколол. Не хотелось сейчас разбираться в этом. Нигель всё же не знал: а может ли быть у них что-то серьёзное? Нет, конечно, он не отрекался от своих чувств к Саки, но «отношения» с парнем никак не вписывались в его прежнюю картину мира. Единственный вариант образовать ячейку общества: найти девушку и жениться, другого не дано. А эти чувства к лучшему другу просто наваждение. Что-то абсолютно новое и пугающее своей неизвестностью. –Не знаю, можем ли бути «вместе» типо… –А че мешает то. –Та все нахуй! Батьки що скажуть, люди що говорити будуть. Раптом, як від прокажених шарахатися будуть. Я не хочу такого.–Нигель говорил, отвернувшись в сторону, чтобы не смотреть в глаза Саки: было бы слишком больно разглядеть в них разочарование. –Значит стыдишься? –Ничего не стыжусь! –сказав эти слова, Нигель залез на Саки, поместив его ноги между своими, и, проведя рукой по его шее, заигрывающе прошептал на ухо.–Доказать?       Нигель уже потянулся за поцелуем, но Саки отодвинул его, взяв за плечи. –Нет, я не об этом говорю.–тяжело вздохнув и запрокинув назад голову, сказал Саки.       Саки было горько от того, что Нигель в очередной раз превращает серьёзный диалог в какой-то фарс. Вот и сейчас, вместо нормального диалога, он выбирает самый дерзкий вариант, словно в дурацкой эроге. Может в игре подобное и сработало бы, но они в реальной жизни, и вопрос не решится сам собой после волшебной любовной катсцены.       Нигель слез с друга и сидел рядом, теребя рукой ворс ковра. Тишина была отравляющей, словно из комнаты выкачали весь кислород. –Пробач…–тихо проговорил Нигель и посмотрел на лицо Саки: на носу того всё ещё красовался пластырь.–За нос пробач. и за то, что веду себя как уебок…       Парни остались в тишине,которую нарушало только глухое жужжание телевизора. Нигель робко потянулся к руке Саки, но осёкся, понял, что испортил всё. Странно, но почему-то рядом с Саки весь его напускно-агрессивный образ смягчался, и он оставался только на вид колючим — на самом же деле был мягким, словно лапка молодой ели. –Хочешь, я тебе на скрипці сиграю? –Так она ж без струны, –заметил Саки, словно именно это смутило его в этой просьбе. –І хуй с ней. Я і так впораюся. –Ну валяй.       Нигель поднялся и пошёл за скрипкой. Держа в руках хрупкий инструмент, он легонько подёргал струны, покрутил колки на грифе, и,наконец, когда звучание удовлетворило его, положил скрипку на плечо. Нигель повел смычком по струне, сначала осторожно, потом сильнее. Сыграв стандартную проверку настройки, парень перешёл к музыкальной импровизации.       От непривычки струны впивались в пальцы, отдавая приятным жжением. Парень уже очень давно не играл, и даже не думал что когда-нибудь вообще ещё раз будет делать это. Но сейчас этот оставшийся в голове навык был очень кстати. Нигель все ещё не был готов сказать те самые 3 слова.       Пальцы слегка заторможенно перемещались по струнам, то зажимая, то вновь отпуская их. От волнения и отсутствия практики парень задевал иногда соседнюю струну. Нигель не играл чего-то конкретного, это была просто вариация из музыкальных приемов, вроде лесенок по гамме, но между всем этим четко выделялось повторение четырёх нот: соль си фа# ми. «На языке музыки это является признанием в любви», –сказал как-то учитель по музыкальной литературе на одном из уроков. Почему-то именно это запомнилось Нигелю, никакие оперы, менуэты, концерты, симфонии, никакие композиторы и их «преинтереснейшая» жизнь не остались в памяти. Но эти 4 ноты… Сейчас этими 4мя нотами он мог признаться Саки в чувствах, не сказав ни слова. Он понимал, что врядли такое «тихое» признание окажется принятым, откуда же Саки было знать о значении этих нот… Зато для него самого всё наконец прояснялось, тучи рассеивались.       Сердце Нигеля излучало любовь, и эта любовь разливаясь по телу, переходила на струны, заставляя их звинеть и наполнять гулким звуком всю комнату.

«Та плювати, що він хлопець»

Соль си фа# ми

«Мені ні з ким не було так весело»

Соль си фа# ми

«Ніхто про мене так не піклувався, як він»

Соль си фа# ми

«Я ні про кого не хочу піклуватися, кроме него»

Соль си фа# ми

«Хочу тримати його холодні руки»

Соль си фа# ми

«Хочу дивитися в його очі»

Соль си фа# ми

«Хочу цілувати його губи»

Соль си фа# ми

«Я зізнаюся батькам»

Соль си фа# ми

«Я хочу провести своє блядське життя бок о бок саме з цим придурком!»

СОЛЬ СИ ФА# МИ