Боль никогда не уйдёт.

Се Лянь не любил препираться с людьми, считая это занятием бессмысленным и тщетным. И сейчас женщина, рыдающая над телом своего мертвого сына — сына, кстати сказать, оказавшегося злобным духом — осыпала проклятиями спустившееся к смертным божество. «Что ж, трать своё время на это невежество», — беззвучно промолвил принц, смахнув со своего меча пепел исчезающего трупа. Он развернулся и направился к окраине деревни, подавив в себе глупый, давно отмерший импульс — добродушно улыбнуться ей на прощание и пожелать всего наилучшего. Вернувшись в Призрачный город, Се Лянь замер перед черными воротами, охваченный тягучим, пустым раздумьем: переступить порог или же вернуться на небеса, в свои столь же безжизненные чертоги. — Ваше Высочество, не стойте на пороге. Я ждал вас. Голос прозвучал грубо,холодно, будто бы без малейшей тени тепла. Названный так лишь усмехнулся в ответ и сделал шаг вперёд. Сколько прошло времени? Двести лет? Триста? Он никогда не думал, что сойдёт с ума подобно своему Владыке, но теперь понимал — причина в силе. Когда осознаёшь, что способен на всё, это кружит голову, разъедая душу изнутри. Ему больше не нужно быть «хорошим» для людей. Их поклонение, их слёзы, их мольбы — всё это бесполезный шум в глазах божества, уставшего от вечности. Владыку он низверг с одним лишь Хуа Чэном, без храмов, без толп подданных. Так что больше никто ему не нужен. Лишь один. Один преданный демон. «Идти бок о бок с ним… приятно. И пусть глаза всей нечисти полны печали. Ведь знают все они,что он здесь главный. Весь мир— он здесь, лишь для него. И даже если хлынет дождь, Он не затмит сиянья звёзд». Когда они оказались в покоях, Хуа Чэн подошёл к Сяньлэ сзади и крепко сжал в капкане своих рук, вырвав у принца короткий, невольный вздох. Се Лянь усмехнулся и отклонил голову, подставляя шею поцелуям, что граничили с укусами. Его пальцы сами потянулись к серебряному кольцу на шее демона. Он стал водить по нему подушечками пальцев, а затем сжал — не чтобы сломать, нет, пока нет, — а чтобы вновь ощутить его предел прочности. С каждым разом казалось, что от подобного движения оно рассыплется в прах, но оно оставалось на месте, холодным и нерушимым. — Ты ведь ненавидишь меня, да? — полушепотом спросил Се Лянь, не прекращая крутить роковое кольцо. Хватка на его талии ослабла,и ладонь демона легла на живот принца, начав медленно, почти бесцельно скользить вверх-вниз. —Я никогда не возненавижу Гэгэ. Разве что… Белое Бедствие, — голос Хуа Чэна прозвучал прямо у его уха, демон вдыхал запах его волос. —Если я стану им… у меня ведь тоже появится прах? Я смогу умереть, верно? — Се Лянь положил свою руку сверху, прижал ладонь демона к себе, будто предупреждая: не отвлекай меня от этих тёмных мыслей. После короткой паузы Сань Лан ответил,и в его голосе прозвучала самодовольная усмешка: —Разумеется, Ваше Высочество. Он давно знал, о чём думает его принц. Тот даже не пытался это скрывать. —И ты умрёшь… вместе со мной? — в обычно печальном и усталом голосе Се Ляня прорвалась тонкая нить неподдельного удивления. —Разумеется, — без малейшего промедления откликнулся Сань Лан. — Без вас мне нет нужды в вечности. Кивнув, Се Лянь неожиданно для себя самого усмехнулся и крепко, до хруста, сжал кольцо в кулаке. Послышался едва уловимый, сухой треск, и между его пальцами показалась тонкая струйка тёмного пепла. Сначала это пугало.Теперь же — лишь завораживало и разжигало любопытство. Как долго ещё эта игрушка будет выдерживать его руки? — Я люблю тебя… Наверное. Я уже и не помню, как это, — прошептал принц задумчиво и очень тихо, глядя в пустоту перед собой. Хуа Чэн в ответ лишь крепче прижал его к себе,словно ничего не произошло. Словно не его жизнью только что играли, словно у него в запасе есть ещё несколько таких же жизней. Он поцеловал принца в макушку, и его ответ был простым и глухим: «Я знаю». Неизвестно, когда наступит конец их истории. Но сейчас они просто здесь. И просто ждут рассвета, который не несёт для них ничего, кроме продолжения этого же дня.