Голос мой не жди..

Четыре года иногда бывают безумно долгими. Особенно когда все эти годы идëт страшная война. Федя сидит за столом дома, ждëт. Ждал четыре года. И ждал достаточно. Николай Гоголь, его возлюбленный, был забран на войну ещë четыре года назад. А Фëдор не смог. Его просто не взяли из-за слабого здоровья, как бы он не рвался пойти вместе с любимым, лишь бы не оставлять его одного, лишь бы не остаться одному тут, в запустелом и прохладном домишке. Но сегодня день особенный. Гоголь приезжает домой. Совсем недавно он отправил ему последнее письмо, в котором писал, что дело идëт к концу войны. Единый народный дух сломил злодеев. Сломил ужасающую деятельность фашистов. Достоевский приготовил всë к приходу Коли. Накрыл стол, разложив скромные угощения, чай, да ломтики чëрного хлеба. По деревянной двери проносится стук крепкого кулака. Фëдор вздрогнул и подлетел к двери. Отворил еë. Увидел на пороге высокого мужчину. До ужаса знакомого. — Иван! — радостно сверкнул аметистовыми глазами по сравнению с гостем маленький и хрупкий брюнет. Иван Гончаров — давний друг Фëдора и Николая, который их и свëл, их отношения и скрывал. Оба парня были ему благодарны и уважали за всë, что он для них сделал. — Федя, здравствуй, — мягко улыбнулся ему парень. — Он.. Он позже подойдëт, Федь. Пройдëм пока? Брюнет, как было заметно, расстроился, но отошëл от двери и через пару секунд закрыл еë за вошедшим Гончаровым. Вскоре оба оказались за столом. — Чаю будешь? Молока? Хлеба бери, сладости. Специально на них копил. — Прости, Федь.. Аппетита нет. — А что так? Устал же ведь? Как ты хоть? Как вы? Как Коля? — стал заливать его вопросами Достоевский. — У меня всë хорошо. Я и правда ужасно устал. Сейчас бы прямо так до зимы спать завалился. А Коля.. От чего-то сердце сжалось, не позволяя дышать полной грудью. Почему такое странное ощущение? Кажись, ему страшно. Неужели Гоголь ранен? Или.. Нет, Гончаров сказал, что он скоро придëт. Он не может быть мëртв. Он жив, здоровëхонек. Внезапно Иван потянулся к рядом лежащей потрëпанной сумке и стал рыться в ней. — Прости, Федь, я не хотел вот так, с порога говорить.. Иди сюда. Фëдор, насторожившись, встал с деревянной табуреточки и предстал перед Гончаровым. Тут же мужчина аккуратно вложил в хрупкие руки аккуратно сложенную одежду. Одежду Гоголя, в которой он в тот день уехал. На ней лежала его резинка, которой парень обычно заплетал свою забавную косу. И чëрно-белая фотография счастливого Коли. Он улыбается, улыбается своему Феде. Этой нежной улыбкой он освещал каждый его день, разукрашивал красками самых ярких цветов, которые он только видел. Но эти мысли стали незначимыми, когда он осознал. Осознал, что это значит. Ваня отдал не колины вещи. Он отдал память о нëм. Юноша пошатнулся, после чего упал на колени. Его лицо побледнело ещë сильнее, чем есть на самом деле. Глаза стали мокрыми, веки потяжелели. Вот так рушатся надежды, мечты? Раскалывается на тысячи мелких осколков весь мир. И ничего уже не соберëшь. Ведь единственный, кто и сможет собрать, так это Коля. Но его больше нет. Он не зайдëт в этот дом, не возьмëт возлюбленного на руки, не назовëт его ласково ангелочком. Фëдор более не почувствует его тëплых объятий, горячих поцелуев, не услышит заботливых слов о любви до гроба. Гоголь даже не скажет, как скучал, как хотел к нему, домой. Николай исчез из его жизни навсегда. И даже не попрощался.. Он подарил ложную надежду, сказав, что однажды вернëтся, что однажды они снова смогут быть вместе и уже никакая война не разделит их. И без Коли мир Фëдора — ничто. Его жизнь не имеет значения, если в ней нет этого забавного, любимого и любящего шута. И ему больше нет места на этой земле, оберегаемой Господом, без того, с кем его дальнейший жизненный путь не имеет смысла.