Их было трое

      Он пришел в себя рывком. Охватил взглядом просторное помещение, с ужасом обнаружил маленькое обмякшее тело под ним, запах крови и чего-то мерзкого на самом краю сознания. Анетерес мгновенно перекатился в сторону, одновременно пытаясь нащупать у себя под подушкой нож.       Сознание расстраивается, показывая картинку. То он-Алмаз — на последнем задании бросается грудью на брошенную сверху гранату, то он-Анетерес — альфа правящего дома, берёт в свою постель течного омегу.       Тело, с которого он скатился, беззвучно подалось следом, и Алмаз с ужасом увидел, в каком месте они скреплены. А под худенькими бёдрами растекалась лужа крови.       Здоровенный, больше похожий на дубину член выскользнул из крохотного тела. Алмаза вывернуло. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что именно он сделал. Он изнасиловал человека!!!       — Врача! — заорал он в голос, теряя звуки в незнакомом, чуть мурчащем языке.       Алмаз перехватил здоровую вазу, которая стояла у кровати, и, не обращая внимания на её размер и тяжесть, с силой бросил её в сторону дверей.       — Врача! Мать вашу! Немедленно! — Он не замечал, как коверкает звуки и путает слова.       Сам Алмаз судорожно вспоминал всё про первую помощь пострадавшим. А в голове бессмысленно тукало: «Не помню! Ничего не помню! Соберись, Алмаз!» — рявкнул он сам на себя.       Неизвестный ещё дышал. Совсем тихо, еле слышно. Вот только кровь не останавливалась.       «Это же внутреннее кровотечение. Его не остановить так просто», — думал Алмаз, внутри нарастала паника. Перед глазами двоилось, Алмаз видел то свои привычные человеческие пальцы, то чужие, больше похожие на кошачьи, из-под которых то и дело вылезали острые длинные когти, а ему надо было хотя бы временно передавить крупные артерии, чтобы дождаться помощи.       За дверями поднимался шум.       Алмаз снова бросил взгляд на пострадавшего. Пушистый с торчащими по-кошачьи ушами «нечеловек» в его постели оказался даже не девочкой, а мальчиком. Вид на крохотный пенис и безволосые яички скрутил новым отвращением к себе.       Алмаз знал, что он — самый настоящий зверь: жёсткий, быстрый, следующий своим инстинктам, поэтому и держал себя в узде, на самом строгом ошейнике собственной воли.        Давным-давно старичок-психиатр, освидетельствовав его после очередной драки, в которой он в первый раз кого-то убил, но смог представить всё как несчастный случай, презрительно сказал:       — Решили не напрягаться, молодой человек, убить же так просто, намного проще, чем возиться с живыми…       Беседа была долгой, а в конце психиатр невесело улыбнулся: «Вам решать, юноша, кем быть. Поддаться инстинктам и стать животным или остаться человеком. Удерживать себя на краю всю жизнь, ни на мгновение не ослабляя внутреннего стержня, сложно. Из маньяков получаются великолепные управленцы, безэмоциональные, рациональные до мозга костей, но искушение силой и властью, бесконечным могуществом над хрупкими и слабыми людишками слишком сильно. Внутренняя злость и досада подтачивает изнутри. И они не выдерживают, ломаются. Искушение будет каждый день, и вам придется жить с этим! Редкое испытание веры и духа, куда там монахам-сподвижникам».       Тогда он сделал свой выбор.       «Алмаз — значит стойкий!» — вот и всё, что он ответил доктору.       Сделав выбор, он следовал ему, с его яростью и силой было два пути: в бандиты или в военные. Он выбрал спецназ. И в самые сложные моменты, когда близкие и не очень люди испытывали его терпение, повторял как мантру: «Алмаз — значит стойкий!» Он позволял себе отдаваться инстинктам только во время самых страшных боёв.       Видимо, здешний Алмаз не смог удержаться, пошёл на поводу внутреннего зверя и сам стал им.       Двери, наконец, приоткрылись, и в комнату скользнул невысокий полноватый «нечеловек». Он опасливо втянул воздух и замялся около порога.       — Да чтоб вас! Шевелитесь! — Рявкнул спецназовец. Если бы он мог зажигать огонь глазами, давно бы испепелил всё вокруг, — умрёт же!       Мальчишка под руками всё ещё дышал, что было удивительным, человек бы давно умер от такой кровопотери.       — Эрл позволит?       От пухлого представителя кошачьих пахло травами и чем-то неприятным так, что хотелось чихать.       В голове пронеслось, что это «бета». Алмаз застыл в оторопи, примеряя знакомое слово на ситуацию.       Пусть он и не очень внимательно следил за литературой, но появление триединого мира заметил. Мысль продолжилась: «Если это-бета, то парнишка в постели — омега, а сам он-альфа. Вот дела! Внутри заворочалась довольное: «Да, я — Анетерес — альфа».       Алмаз малость ошалел: и от необычных мыслей, и от четкого присутствия кого-то второго внутри.       Бета, не обращая ни на что внимания, положил руки на маленькие бёдра мальчика. Под его ладонями загорелось маленькое солнышко. Алмазу захотелось протереть глаза, он мысленно воскликнул: «Это что, магия? Только магии мне для полного комплекта не хватает».       — Ваш эрсу будет жить, энглар смог вовремя остановиться.       Мозг перевёл на знакомые понятия:       — Ваш омега будет жить, альфа смог вовремя остановиться.       «Настоящий герой. Вовремя остановился, не затрахал до смерти», — Алмаза снова затошнило, но он постарался взять себя в руки и спросил:       — Когда он придет в себя?       — Эрсу потерял слишком много крови…       — Сделайте переливание.       И так большие глаза беты распахнулись ещё шире. Алмаз напрягся: «У них не делали переливаний крови? Если магия есть, то придумать полую трубку с иглой на раз плюнуть».       Анетерес в сознании зашевелился — и в голове Алмаза появились новые сведения: сделать переливание омеге было можно, только по местным законам он сразу же становился ему кровным братом. Мальчишка был наложником, причём, судя по расцветке, из низших, а станет братом владыке. «Не бывать этому!» — ярость альфы вскипела в крови, и из пальцев опять полезли когти.       «Вырву или обрежу под корень, — мгновенно сатанея, подумал Алмаз. — Альфа не посчитал мальчишку недостойным, когда в постель тащил, и про грязную кровь наложника не вспомнил, теперь опомнился, урод лицемерный».       Бета был вежлив и осторожно подбирал слова, Алмаз внимательно слушал. Он сумел понять из запутанных объяснений, что у переливания крови были ограничения. Больше допрашивать начавшего нервничать лекаря Алмаз не стал, он позволил унести омегу, поменять себе постель, вытереть пол, который испачкал, и наконец-то остался один.       Только теперь он смог внимательно осмотреться: спальня хоть и просторная, но была скудно обставлена, солидная и тяжелая кровать спокойно вмещала четырех человек, вдоль стен стояли овальные, напоминающие небольшие вытянутые бочки сундуки, на полу валялась шкура. У окна стоял небольшой стол, а на стенах висели подставки, в них можно было воткнуть факел. «Но теперь у них достаточно бет», — подкинула информацию память Анетереса: «Те умели делать магические светильники: большие круглые матовые шары, напоминающие жемчужины». Память его включалась неожиданно, и это злило. Алмаз не спешил разбираться с подселенцем, в углу комнаты он заметил зеркало, подошел к нему, бросил взгляд и закаменел.       Он больше не был человеком. Из зеркала на него смотрел огромный мощный антропоморфный коша́к, больше всего напоминающий Тай Лунга из старого мультфильма «КунгФу Панда». Острые стоячие уши, морда — назвать это лицом язык не поворачивался — была не такой хищной, как в мультике. У него даже губы были, немного шерсти на лице, но спина…       Плечи, внешняя сторона предплечий были покрыты короткой черной густой шерстью, которая, как настойчиво напоминал Анетерес, на самом деле имела легкий муарово-серебристый рисунок, что хорошо был виден на солнце. Такой окрас был большой редкостью, и Анетерес беззастенчиво им гордился. Антрацитово-черные когти вылезли сами, только сейчас Алмаз смог во всех подробностях рассмотреть их длину и остроту. Во рту нашлось четыре клыка — настоящий хищник. Голова закружилась, Алмаз вернулся к кровати и сел, до него медленно дошло.       Это не у него подселенец в голове, это он сам неизвестно как попал в чужое тело. Сознание хозяина тела сохранилось и теперь, по какой-то нелепой случайности, их тут двое.       Анетерес разделял его злость и недоумение, и если бы у них обоих были тела, они могли бы решить этот спор дракой — сильнейший получает всё, но ни Алмаз, ни Анетерес понятия не имели как разделиться, а значит, надо как-то приспосабливаться.       Итак, что они имеют:       Их расу, похожих на леопардов кошако́в, называют эрлды. Есть беты и омеги — эрсу. Он альфа, то есть энглар. Родителей у него нет, он сирота. Оставшаяся часть его стаи служит в его армии или прислуживает в крепости. Он всего добился сам, своей силой и яростью, ничем другим кроме боёв не занимаясь с семи лет. Теперь он достиг вершины этого мира, он — эрл провинции, выше только Владыка. Алмаз же должен стоять на страже границ их территорий, на которые то нападают наглые кочевники, то лезут дикие северяне. Владыка даровал ему Крепость Красных Скал, у него есть преданный ему отряд альф, которых он сам обучал, находил им амуницию и даже платил что-то вроде жалования. Повелитель ему симпатизирует и даже признал их родство. Боги явно благоволили этому альфе. Во время серьезного ранения Анетерес поделился с Владыкой своей кровью, так безродный энглар-сирота стал стал братом самому могущественному существу этих территорий.       Алмаз потёр лицо, прислушиваясь к себе. Причин для попадания он не видел. Анетерес был силён и могущественен, его жизнь была идеальной, и не понятно, зачем в такое тело закидывать спецназовца, даже если предположить, что в попаданиях есть высший смысл или божественный замысел. Анетерес считал, что причиной появления в его теле Алмаза стал криво проведенный ритуал — ну, да, здесь же есть магия, а значит и колдуны-недоучки, которые могли такое провернуть. Слишком многим Анетерес мешал…       Так что в жизни альфы было всего лишь две проблемы: наёмные убийцы, которые не дают ему покоя ни днём, ни ночью, и жесточайший недотрах.       Последние лет десять Анетерес из кожи вон рвался, чтобы стать лучшим, не до омег ему было, сейчас же у него в гареме двадцать младших мужей!       Алмаз хотел побиться головой о стену, он не гей, никогда не интересовался парнями в этом смысле, но женщин здесь вообще нет. Так что или секс с мальчиками, то есть с омегами, или воздержание. Еще и размеры его орудия не дают нормально заниматься сексом с хрупкими юными и невинными омежками. Трое уже погибли во время течки, четвертого спас Алмаз.       Алмаз запустил руки в волосы. Ощущения были непривычными: вместо коротко-стриженного жёсткого ёжика была пушистая шерсть. Он не понимал, что делать. Разделиться они не могли, а искать непонятных колдунов и пить их снадобья… Он не готов так рисковать, да и умирать не хотелось. Алмаз уже умирал, ему не понравилось.       Но долго мучиться мыслями ему не дали, сильное тело просило движения, Алмаз встал, сделав несколько ударов и выпадов. Пластичность явно улучшилась, да и растяжка тоже.       — Деваться некуда, будем жить и жить хорошо, плевать на всё, побуду кошако́м, может ещё и понравится, — решил он наконец.