*
1 ноября 2024 г., 17:10
Драко оглядел свой маггловский наряд, заранее проклиная себя за то, что согласился на всю эту авантюру. Нет, не просто согласился. Он сам вызвался в ней участвовать! По собственной вине угодил в ловушку и теперь стоял не где-нибудь, а посреди площади в Годриковой впадине прямо перед монументом самому Гарри-будь-он-неладен-Поттеру, пока его сердце неистово колотилось.
Едва завидев вдалеке женскую фигуру, он тут же решил, что ожидание того стоило.
Драко весь горел: его бледная кожа едва переносила палящее июньское солнце.
— Неужели нельзя было выбрать другое место для встречи? — поинтересовался он. — Не очень-то люблю быть в тени Поттера.
— И тебе доброе утро, — рассмеялась Гермиона. — Я бы выбрала церковь святого Иеронима, но решила, что для встречи больше подойдёт площадь, а не место битвы с Дельфи.
Нет уж, Мерлин упаси, церковь была совсем неподходящим местом, но вовсе не по той причине, которую упомянула Грейнджер. Желудок сделал сальто, будто Драко снова стал чёртовым подростком, а не серьёзным мужчиной сорока четырёх лет, предложившим встречу ведьме, которую знал почти всю свою жизнь: ему казалось, что в животе летают пикси или что он порядочно выпил бодрящего зелья.
— И этих раздумий можно было бы избежать, выбери ты любой другой рынок, — заметил Драко, пока они шли по узкой дороге вдоль домиков с соломенными крышами. — Из всех мест в Англии ты выбрала именно этот?!
— Я нечасто бываю в Годриковой впадине, — заметила Гермиона, — но мне показалось, что будет здорово, если мы купим еду к завтрашнему застолью именно здесь. Как считаешь?
Драко, сказать по правде, не мог думать ни о чём, кроме их встречи, не говоря уже о завтрашнем дне. Завтра наступит июль, а это значит, что из Хогвартса вернутся студенты: новоиспечённые выпускники — Скорпиус, Роза и Альбус — меньше, чем через сутки в последний раз проплывут по Чёрному озеру, символически завершая свой школьный путь, — то, чего их родители были лишены в силу обстоятельств. Драко казалось, что только вчера он впервые провожал Скорпиуса на Хогвартс-экспресс.
Много воды утекло с тех пор, но чего Драко точно не мог себе представить, так это что окажется в Годриковой впадине — по собственной воле! — с Гермионой Грейнджер, чтобы вместе пойти на овощной рынок. Пресвятой Салазар, и почему только он не смог удержать свой рот на замке и предложил составить ей компанию?
«Потому что я последний дурачина, вот почему», — заключил про себя Драко. Распоследний кретин, которому отчаянно нравилось проводить время с Грейнджер, потому что никогда раньше ему не выпадало такой возможности: остаться только вдвоём. Без семейки Поттеров, без детей и уж тем более Уизли.
Драко бросил быстрый взгляд на левую руку Гермионы. Отсутствие кольца на её безымянном пальце вдруг добавило куда больше красок дню, чем следовало бы, пусть она и не носила его уже пару лет.
Но сегодня он не будет об этом думать. И не только сегодня. С той самой истории с маховиком времени Гермиона стала неотъемлемой и довольно приятной частью его жизни, особенно с тех пор, как Скорпиус и Альбус начали встречаться. Сегодня они будут просто родителями, которые покупают продукты к выпускному своих отпрысков.
В уединении маггловского рынка никто не таращился на бывшего Пожирателя смерти в компании министра магии. Вдоль улицы тянулись узорчатые тканые навесы, которые решительно не сочетались друг с другом. Драко только слышал о рынках, но никогда не бывал на них раньше. Он старался ничем не выдать себя, пока рассматривал полные снеди корзины с картонными ценниками.
— Нам нужен план, — заявила Грейнджер, проходя мимо стола, уставленного разными сортами сыра. — Для начала пройдёмся разок и выберем продавцов с наилучшим соотношением цены и качества.
Драко не смог сдержать смешок: Грейнджер неизменно планировала всё с невообразимой дотошностью. Почему покупка продуктов должна стать исключением?
Он сам, однако, был её полной противоположностью: едва завидев симпатичные зелёные яблоки, Драко решил, что они вполне подойдут, чтобы утихомирить его бурчащий от голода желудок.
Выбрав особенно отполированное яблоко с самой верхушки, он щёлкнул зажимом для денег и протянул яркую маггловскую купюру торговцу.
— Без сдачи.
Судя по количеству раз, которое тот поблагодарил его, это была весьма внушительная сумма.
— Пожалуй, расплачиваться за продукты буду я, — заявила Грейнджер, когда они отошли к другой палатке. — Только если ты не собирался заплатить почти пять галлеонов за одно яблоко?
Драко с удовольствием откусил кусочек.
— Не самые бездарно потраченные пять галлеонов в моей жизни. — Хитрая улыбка тронула уголки его губ. — Но я так понимаю, что ты просто хочешь быть главной?
— Не то чтобы хочу, — возразила Гермиона. — Это просто предложение, основанное на том факте, что у меня во всём этом куда больше опыта, а значит, мне это больше по плечу.
— То есть считаешь меня невеждой и думаешь, что мной нужно покомандовать?
Она покраснела, но не стала отпираться. Они уже давно выяснили, что Гермиона любила руководить, а Драко никогда особенно и не возражал. По крайней мере, он не мог такого припомнить. Прошло больше трёх лет с их последнего визита в Годрикову впадину, а он до сих пор втайне наслаждался тем, что Гермиона Грейнджер им помыкала: было что-то обезоруживающе привлекательное в том, как она излучала уверенность каждым жестом и словом.
Не просто привлекательное, нет.
Восхитительное?
Не то чтобы восхищение Гермионой смягчало его положение. Она была матерью Розы. Крёстной Альбуса. И всё же подобные мысли возникали в его голове каждый раз, когда они сталкивались на протяжении последних нескольких месяцев.
— Давай уговор? — предложила Грейнджер, привлекая внимание Драко (будто он думал о чём-то, кроме неё). — Ты выберешь что-нибудь для гарнира, так что дело найдётся каждому.
Драко снова ухмыльнулся.
— Уверена, что сможешь доверить мне такую важную задачу?
— Я паршиво готовлю и не люблю придумывать меню, так что это будет одолжением с твоей стороны, — призналась Гермиона в редком проявлении своего несовершенства. — Мне не просто так доверили только покупку продуктов. С тех пор, как я потерпела неудачу с крестовыми булочками на Пасху, Молли и близко не подпускает меня к кухне. Если выберешь что-то не то, будешь держать ответ перед ней.
— Неудача с крестовыми булочками? — с интересом уколол Драко. — Расскажешь подробности?
Грейнджер тяжело вздохнула.
— Скажу так: когда меня выставили за дверь кухни, там будто взорвалась бутылочка «Волшебной зимушки Уизли».
Хотел бы Драко на это посмотреть.
Почти полчаса они бродили по рынку и присматривались к продуктам, и ещё целых десять минут Грейнджер потратила на размышления, какие из продавцов заслуживают её внимания. Они вернулись к палатке почти в середине рынка: Грейнджер принюхивалась к помидорам, из которых миссис Уизли собиралась приготовить лазанью. Драко между тем размышлял, что выбрать в качестве гарнира. В доме Малфоев нечасто подавали лазанью, так откуда ему было знать, что к ней подойдёт?
Вдруг его озарила идея: он заметил продолговатые зелёные плоды в плетёной корзине.
— Гермиона, что скажешь насчёт цукини?
Она отвлеклась от тщательного осмотра помидоров и подняла взгляд.
Драко совсем не планировал называть её по имени, пусть это было и не впервые. Иногда ему нравилось произносить его: сказать имя вслух. Посмотреть на её реакцию. Обычно Гермиона не возражала. Но она удивлённо смотрела на него.
Потом хихикнула.
— Как ты их назвал?
Дьявольщина. Он-то думал, что она так удивилась тому, что он обратился к ней по имени.
— Цукини.
— Это же кабачки.
— Это одно и то же, Грейнджер, — заявил Драко прежде, чем она смогла ему возразить. — Так называла их моя няня-американка, и слово просто прижилось.
Гермиона рассмеялась:
— Может, ты ещё и режешь сконы крест-накрест как панкейки? Или украшаешь их черникой на американский манер?
Драко взял с прилавка упаковку черники, только чтобы подразнить Грейнджер: он будет есть всё, что только сочтёт нужным.
Пока продавец подсчитывал стоимость их покупок, Драко поспешил сообщить, что они взяли шесть килограммов помидоров, упаковку черники и девять штук цукини.
— Вы про кабачки?
Грейнджер не смогла сдержать смех, протягивая купюру продавцу.
— Просто чтоб ты знала, я всю жизнь говорил «цукини», — пожаловался Драко, пока Грейнджер убирала продукты в тканевую сумку, зачарованную заклинанием незримого расширения. Она только собралась было повесить её на плечо, но Драко взял сумку сам.
Гермиона улыбнулась, и вся его решительность тут же испарилась.
— Раз уж мы взялись за дело всерьёз, отныне я буду пользоваться только научным названием! Вид — тыква обыкновенная, подвид — кабачок.
Разрази его гром, и почему только этот спор казался ему милым? Мерлин всемогущий, Драко уже и вспомнить не мог, когда в последний раз он хотел назвать хоть что-то милым! Это было много лет назад.
Незнакомое чувство поселилось в груди.
Драко посмотрел на свою левую руку, на безымянном пальце которой всё ещё было обручальное кольцо. Астория умерла почти пять лет назад, а он так и не снял его. Кольцо стало такой же частью него самого, как и воспоминания о ней. Но с каждым днём Драко всё больше хотел впустить в свою жизнь кого-то нового, чтобы разделить все радости и горести.
А может, даже кого-то из старых знакомых.
Он оглянулся на Гермиону, и на душе потеплело. Грейнджер бормотала что-то себе под нос, проверяя список покупок. На ней были джинсы и блузка без рукавов: прямо сейчас перед ним стояла обычная женщина, а не самая могущественная ведьма во всей магической Британии. И всё же она изучала список с той же тщательностью, с какой подходила к своим министерским обязанностям: тёплые карие глаза внимательно скользили по строчкам, а нос сосредоточенно наморщился.
Чёрт побери, даже такая мелочь была милой!
— Ещё нам нужен болгарский перец, чеснок и стручковая фасоль, — объявила Грейнджер, убирая список в карман. — А тебе нужно что-то ещё кроме тыквы обыкновенной, подвид — кабачок?
Любой на его месте не устоял бы от её игривого тона и искрящихся глаз, но Драко держал лицо.
— Может, пармезан? Как думаешь, он тут есть?
Гермиона засмеялась, и настроение Драко снова улучшилось.
— Боюсь, тебе придётся довольствоваться самым обычным второсортным грана падано, как и всем нам, простым смертным.
Драко содрогнулся от отвращения.
— Раз ничего другого не остаётся.
По мере того как поднималось солнце, толпа редела, и утренняя суета на рынке сходила на нет. Они купили всё, что было необходимо: Драко показалось, что время пролетело слишком быстро. Их покупки едва ли заняли больше часа. Грейнджер отметила последний пункт в списке выполненным, но когда протянула руку к сумке, Драко сжал её крепче.
— Не хочешь пообедать?
Пообедать?! Он что, и впрямь предложил обед? Время едва перевалило за одиннадцать, не говоря уже о том, что расписание Грейнджер было крайне плотным. Наверняка всё её воскресенье расписано до самого вечера.
Она коротко улыбнулась.
— Знаешь, это отличная идея.
Настроение Драко вновь улучшилось.
***
Драко пожалел о своём решении в ту же секунду. Обед начался как обычно: они сидели вместе на террасе небольшого бара. В меню не было ничего примечательного, но Драко и не возражал: его желудок так сжимался от волнения, что он едва ли смог бы впихнуть в себя хоть кусочек. Зря он сел так, что ему открылся вид на злополучную церковь. Просто восхитительно. Драко изо всех сил старался не думать о ночи, когда случилась битва. Два старых друга просто собрались пообедать вместе. Не стоило поощрять мысли, которые то и дело проникали в его голову. Даже когда им подали блюда, Драко всё ещё не мог перестать удивляться, что сидит наедине с Гермионой Грейнджер. — Трудно даже представить, что ребята уже закончили школу, правда? Дети. Да, дети всегда были отличной темой для разговора. — И каково это — знать, что на этот раз Малфой победил Грейнджер? — Грейнджер-Уизли. — Да-да, — признал свою оплошность Драко, в глубине души желая избежать любых ассоциаций с её бывшим мужем. — Кто бы мог подумать двадцать лет тому назад, что наши дети будут старостами школы? — Уж точно не Трелони, — едва сдержала смешок Гермиона. — Но мне кажется, что это было неизбежно, едва эти двое ступили на порог Хогвартса. Роза хотела быть старостой с того самого момента, как проявилась её магия. — Видимо, в этом она вся в мать, — усмехнулся Драко. — Если закрыть глаза на то, что я так и не стала старостой. — Ты сама отказалась. — Год тогда выдался паршивым. — Ты заслуживала этого куда больше. Его внезапное признание повисло в воздухе, а вместе с ним и всё, о чём он промолчал. Драко стал старостой школы на последнем курсе, который Гермиона пропустила и смогла наверстать только после победы. Холодок пробежал по спине Драко, когда Гермиона ничего не ответила. Война закончилась четверть века назад, но что, если ворошить прошлое было всё-таки слишком рано? Прошло несколько мгновений, пока Гермиона не отложила приборы, с любопытством глядя на Драко. — Ты никогда не думал, каково было бы стать старостами вместе? Вопрос застал Драко врасплох. — Если бы не было никакой войны, — добавила Гермиона, — и мы были просто студентами. — Только не говори, что Министерство обнаружило ещё один неучтённый маховик времени, — сострил Драко, но шутка показалась несмешной даже ему самому. — Чисто гипотетически, — пожала плечами Гермиона. — Наверняка ты хоть раз задумывался об этом. Чёрт бы побрал её проницательность. Весь седьмой курс Драко только и размышлял о том, какой бы была его жизнь в параллельной реальности: в той, где на его руке не появилась Тёмная метка, а Волан-де-морт никогда не воскресал. Но после случая с маховиком времени Драко твёрдо запомнил, что параллельные реальности лучше оставить в покое. Он кашлянул, думать забыв о еде. — Я стал тем, кем есть сейчас, только из-за моего прошлого и всех ошибок, что совершил. Даже не случись войны, едва ли наши отношения изменились бы во время седьмого курса в какой-нибудь другой жизни. Я осознал все свои ошибки, только когда стало слишком поздно. И выучил все уроки только потому, что Астория… Его голос сорвался. Даже думать о жизни без неё было трудно. Она освещала ему путь в кромешной тьме, стала маяком, который помог вернуться домой из тумана сожалений и боли, что грозился навсегда оставить его блуждать на окраине жизни. Скорпиус сказал, что Драко из другой реальности признался ему: Астория была его путеводной звездой. Драко перевёл взгляд на платиновое кольцо гоблинской работы. Он почувствовал, что Гермиона тоже смотрит на него. — Я принимаю своё прошлое, хоть и не горжусь им, — он говорил медленно, но твёрдо. — Единственное, что мне остаётся — пытаться жить дальше. Он провёл большим пальцем по холодному ободку кольца. Повисла тишина. — Это должно быть трудно. Драко поднял взгляд и заметил, что Гермиона не сводила глаз с его безымянного пальца левой руки. — Сейчас стало легче, — он сложил руки на коленях. — В первый год… я не знал, куда себя деть. И я, и Скорпиус, мы просто горевали. Мне было никак не достучаться до него. Если бы не Альбус, даже не знаю, чем бы всё закончилось. Снова воцарилось молчание. — А ты? Тебе есть, на кого положиться? — У меня есть Скорпиус. Единственный член семьи, который остался у Драко. — Но ведь он не был дома большую часть года, — Гермиона возразила: не со злым умыслом, а подчеркивая факт, о котором Драко не нужно было напоминать. — А после выпускного будет появляться ещё реже. Ещё одно обстоятельство, о котором Драко прекрасно знал. Всё внутри него сжалось. — Я уже привык быть один. Гермиона удивлённо, даже ошарашенно смотрела на него. — Но ты ведь не один, — возразила она. — Как минимум, у тебя есть я. Если бы Драко ел, то обязательно поперхнулся бы. Удивление, вероятно, было написано на его лице, потому что щёки Гермионы немедленно залило ярким румянцем. — То есть, я надеюсь, ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня, — она вся стала пунцовой. — Я бы не пошла сегодня, если бы не хотела провести время вместе с тобой, Драко. Грудь словно сдавило кольцом, которое даже не думало ослабевать. Гермиона не впервые назвала его по имени, она обращалась к нему так уже долгие годы. Но то, как звучало его имя сейчас — ласково, серьёзно, — было в новинку. От её признания все стены, что он так тщательно выстраивал, начали дрожать и рушиться. Драко набрался смелости и спросил: — Неужели это официальное признание, что Гермионе Грейнджер нравится Драко Малфой? Чёрт. Он не хотел, чтобы вопрос прозвучал так прямо. Так игриво. Это было чересчур. Но каким-то чудом Гермиона не возмутилась. Она сдерживала смех, её нежные губы растянулись в улыбке. — Раз я смирилась с тем, что ты неправильно называешь кабачки, видимо, ты и впрямь мне нравишься. Сердце пропустило удар, пока Драко старался не делать никаких поспешных выводов. Что значит её «нравится»? Только в платоническом мы-только-друзья смысле или он мог рассчитывать на что-то большее? Прямо сейчас Драко был рад любому варианту, но всё-таки в глубине души точно знал, какой бы из них предпочёл. Вдруг раздалась мелодичная трель, которая прервала их разговор. Гермиона посерьёзнела и достала из кармана маггловский телефон. Она извинилась и поднялась с места, чтобы ответить на звонок. Церковь святого Иеронима снова замаячила перед Драко. Неужели это здание будет сводить его с ума весь день напролёт? Гермиона вернулась через несколько минут. Она выглядела взволнованной. — Мне пора, — быстро сказала она, перебирая пальцами по экрану. Драко поднялся вслед за ней. — Всё в порядке? — Срочное дело в Министерстве. Она убрала телефон в карман и наклонилась за сумкой с покупками, но Драко предупредил её жест. — Не волнуйся, — сказал он. — Я сам всё отнесу. Гермиона вздохнула с облегчением. — Ты очень выручишь меня, — она сделала глоток воды и быстро поцеловала его в щёку. — До завтра. Его сердце стучало так быстро, что шум пульсирующей крови отдавался в ушах ещё несколько секунд после того, как Гермиона ушла. Она никогда раньше его не целовала. Драко провёл ладонью по щеке там, где несколько мгновений назад Гермиона коснулась его губами. Он всё ещё не привык к ощущению кожи после того, как сбрил свою бородку пару месяцев тому назад. Оно того стоило: когда Гермиона увидела его без неё, то просияла от удивления и удовольствия. Не то чтобы его сподвигли на это её слова о том, что ей не особенно нравится растительность на лице. Во имя Мерлина, кого он пытался обмануть? Конечно, он сделал это только для неё. Драко не стал доедать свою порцию или даже ждать счёта, просто оставил одну из маггловских банкнот, которая с лихвой покрывала их обед, и вышел из бара. Он не мог отвести глаз от церкви, пока шёл до точки аппарации. Воспоминания о той ночи ожили в нём: три с половиной года тому назад в его собственной жизни и сорок три года назад в той, другой реальности. В этих стенах Драко впервые почувствовал искру чего-то большего, когда говорил с Гермионой. Он сбросил все маски, волнуясь о Скорпиусе и не зная, сработает ли их план, чтобы остановить Дельфи, и даже не подозревая, насколько искренен был тогда с Гермионой. Ему в самом деле нравилось, что Грейнджер им командовала. Ему просто нравилось быть рядом с ней. Тогда все эти мысли казались лишь фантазией. Ерундой. Она была замужем. Но теперь всё изменилось. Вернувшись в поместье из Норы, Драко задумчиво покручивал на пальце обручальное кольцо. Прошло уже пять лет, и ему нужно было жить дальше.***
На платформе 9 ¾ стоял шум и гвалт. Дети играли в догонялки, снуя в толпе, пока их родители выглядывали, не показался ли на горизонте красный паровоз. Драко стоял поодаль, облокотившись на кирпичную колонну. Он посмотрел на часы своего деда Абраксаса и уже в который раз перевёл взгляд на толпу вокруг. До прибытия поезда осталось три минуты, а Грейнджер всё ещё не было. Гермионы? Или Грейнджер? Ведьмы, которая поцеловала его вчера и не выходила у него из головы с тех самых пор? Мерлин подери, Драко не знал, как называть её даже в собственных мыслях. — Слышал, ты ходил вчера на рынок вместе с Гермионой. Драко тяжело вздохнул: только этого ему не хватало прямо сейчас. Он повернулся к Поттеру, сложив руки на груди. — Ты хотел сказать спасибо за то, что я купил продукты на ужин, который будешь есть в том числе и ты? — Да… То есть спасибо за это, конечно, — ответил Гарри. — Но мне любопытно, почему ты пошёл вместе с ней. Драко начал терять терпение. — А с каких это пор нельзя просто любить свежие овощи? Я с удовольствием съел яблоко, которое купил. Хотя чернике не помешало бы полежать ещё пару дней, чтобы дозреть. — И ты пошёл только из-за этого? Одного яблока? — Брови Гарри взлетели так высоко, что их стало не видно за встрёпанной, как и всегда, чёлкой. — Вовсе не ради компании? — Понятия не имею, о чём ты, — холодно ответил Драко. Они оба знали, что это была чистой воды ложь. Хотя в школьные годы Поттер не блистал умом, к неудовольствию Драко, годы в Аврорате не прошли для него зря. Поттер тяжело вздохнул: — Послушай, Драко, — он снял очки и потёр стёкла о рукав рубашки, — много воды утекло за последние несколько лет. Наши сыновья встречаются, и я очень сомневаюсь, что в обозримом будущем ты исчезнешь из моей жизни. Скорпиус делает Альбуса очень счастливым, а для меня это самое главное. — Он снова надел очки. — Так что если есть ещё кто-то в моём окружении, кого бы ты мог сделать счастливее… Просто знай, что я совсем не буду возражать. Драко, должно быть, ослышался — может, это вообще был подставной Гарри, кто-то другой под Оборотным — потому что Поттер ни за что бы не одобрил любую симпатию, которую Драко Малфой мог чисто гипотетически испытывать к Гермионе Грейнджер. Если только Поттер не знал чего-то, что не знал сам Драко. — Что она тебе рассказала?.. Поттер открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг раздался оглушительный свист. Паровоз показался вдали, и толпа вокруг Гарри и Драко зашевелилась, стремясь подойти ближе к нему. Драко собирался повторить свой вопрос, жадно желая услышать ответ, как вдруг перед ним возникла Грейнджер: с копной кудрявых волос, восхитительно порозовевшими губами и просто умопомрачительно очаровательная. — Ох, слава Мерлину, я успела. — Гермиона поцеловала Гарри в знак приветствия. — Только закончила встречу с министром Германии. Драко она не поцеловала. Он постарался справиться с разочарованием, вознеся молчаливые благодарности всем высшим силам, которые заставили Поттера извиниться и убраться подальше, оставив Драко и Гермиону наедине. Драко отказывался признать, что в этом есть хоть малейшая заслуга Поттера. Зазевавшийся волшебник едва не врезался в Драко, и он спрятал руки в карманы. — Решила все вчерашние дела? — Почти, — ответила Гермиона. — Я попросила Этель отложить любые встречи до завтра. — Вот как. Уверена, что магическая Британия не рухнет за это время? Она звонко рассмеялась. — Это необходимый риск, увы. Не могла пропустить встречу с детьми. — Её губы тронула улыбка. — И кое с кем ещё. В её взгляде притаились хитрые искорки, которые Драко чуть было не упустил из виду. Может, это просто игра света? В груди снова зародилось тепло. Милостивая Цирцея, ему это не просто привиделось. Но прежде чем Драко успел ответить, паровоз с ужасным скрежетом остановился на платформе. Они, как и все на станции, обернулись к прибывшему Хогвартс-экспрессу. Студенты в вагонах собирали свои вещи, и Драко впервые за день отвлёкся от размышлений о Гермионе. Он вот-вот увидит своего сына: такого взрослого, уже выпускника. Гермиона и Драко протиснулись через толпу туда, где Поттер, Джинни и Рон стояли почти в самом начале платформы. Студенты поспешили в объятия родных, наперебой рассказывая о приключениях их учебного года. Драко почувствовал, как тепло разливается в груди от гордости за Скорпиуса, когда тот показался в толпе. Он был точной его копией: высокий, худощавый, с горбинкой на носу и светлыми волосами. Любой, кто поставил бы отцовство Драко под сомнение, вызвал бы лишь смех всей волшебной Британии. Но черты лица Скорпиуса были мягче и куда больше напоминали Асторию, особенно его улыбка. Скорпиус подбежал к Драко и крепко сжал его в объятиях. Драко никогда не обнимал так Люциуса: твёрдо запомнил, что это «не по-малфоевски». Но после того, как Драко чуть не потерял своего сына, ему больше не было до этих предрассудков никакого дела. Он просто хотел, чтобы сын знал, как сильно его любят. — Поздравляю, — отстранившись, произнёс Драко. Скорпиус весь сиял. — Спасибо, пап, — он ухмыльнулся и снял с мантии значок старосты. — Кажется, мне это больше не понадобится. Все семьи вокруг них обнимались и наперебой обсуждали что-то: не были исключением и Поттеры с Грейнджер-Уизли. Скорпиус не терял время зря и пустился рассказывать о прошедшем учебном годе, пока они шли по платформе. — Я, конечно, не попал в команду по квиддичу, но и так было ясно, что этому не бывать. Видимо, Малфой Бесстрашный не относится ко всякому там спорту. Но ты мне только дай перо и какой-нибудь экзамен, вот там я наберу очков! Не хочу сглазить, но я уверен, что сдал вообще все ЖАБА на отлично! И буду первым Малфоем, кто получит отлично за ЖАБА по маггловедению. Я уже представляю, как… Вдруг Скорпиус сменил тему. — Давно ты снял кольцо? Мерлинова борода, и пяти минут не прошло, как он заметил! Драко дотронулся до непривычно оголённой кожи. На одном из пальцев левой руки больше не было кольца. Он напрягся. — Не очень. Скорпиус рассматривал его руку, и Драко смутился. Может, ему стоило тщательнее всё обдумать? Не снимать кольцо именно сегодня или сначала обсудить это с сыном? Все волнения улеглись, когда Драко заметил, что в выражении лица Скорпиуса совсем не было тревоги или злости. Он улыбался. — Раз ты так решил. Драко вздохнул с облегчением. Он и впрямь принял это решение. На самом деле он был давно готов к нему, а снять кольцо всего лишь означало сделать последний шаг. Драко неосознанно посмотрел влево, туда, где стояла Гермиона. Горячая волна прокатилась по всему его телу. — Значит, встречаешься с кем-то? Его будто окатили холодной водой. — Что, прости? — Ты встречаешься с кем-то? — повторил Скорпиус. — Нет, ни с кем, — заверил Драко сына. Он столько раз представлял себе этот разговор, но даже вообразить не мог, что тот произойдёт на платформе 9 ¾. — Я просто снял кольцо, вот и всё. Скорпиус изогнул бровь, его губы тронула лёгкая усмешка. — Но ты бы хотел, да? Проклятие! Они должны были говорить о Скорпиусе, а не о Драко и его несуществующей личной жизни! — Расскажи мне про ЖАБА? — попытался сменить тему разговора Драко. — Как прошёл экзамен по Зельеварению? Наверняка получишь превосходно? — Пап. — Какое зелье было в задании? Некоторые из тех, что входят в экзамен, довольно сложно варить. — Па… — Когда я сдавал экзамены, мне попалось… — Пап! Разумеется, сына было не так просто обвести вокруг пальца. Его упорство только усиливалось с годами: Скорпиус решительно отказывался менять тему разговора, пока Драко не ответит ему. Драко пристально смотрел на сына, жадно ловя каждую его эмоцию. — Как ты отнесёшься к тому, что я начну… с кем-то встречаться? Драко не планировал спрашивать об этом, но он бы солгал, скажи, что не думал об этой затее хотя бы с десяток раз за последние сутки. Он готовился к худшему, и совершенно зря. — Пап, — тихо начал Скорпиус. — Ты нормально отнёсся к тому, что мне нравятся парни. Не колебался ни минуты, когда узнал, что я встречаюсь с Поттером. Только напомнил, что хочешь, чтобы я был счастлив, — он ободряюще улыбнулся. — Мама бы хотела для тебя того же. — Но ты? — снова спросил Драко. — Что скажешь ты? Скорпиус пожал плечами. — Я и так знал, что это случится, так что если волнуешься насчёт моего мнения, то совершенно зря, — он сделал паузу и хитрые искорки блеснули во взгляде. — К тому же мне нравится Гермиона. Драко чуть не споткнулся на ровном месте. — А Гермиона здесь при чём? Скорпиус рассмеялся: — Ты не так хорошо скрываешься, пап. Дьявольщина. Раз Скорпиус всё понял, ни разу не приехав домой за год, то как давно поняли все остальные? Будь оно всё проклято, наверняка и Поттер сунул в это свой нос. Значит, и Гермиона знала тоже?.. — Не то чтобы это плохо, — добавил Скорпиус. — Я не особенно скрывал свои чувства к Альбусу, хотя сначала и не мог в них разобраться. Может, это обычная для Малфоев штука? — он снова пожал плечами. — В общем, если она тебе правда нравится, то стоит попробовать. Драко не знал, что на это ответить, но то, как сжалось что-то в груди, лишь служило подтверждением его желаний. — Уверен? — Настроен положительно, как протон! — просиял Скорпиус, весьма гордый очередной, вероятно, маггловской отсылкой, которую он ввернул в разговор. — Я думаю, что вы будете отличной парой. И если ты вдруг не заметил… — он ухмыльнулся шире, — Гермиона почти не сводила с тебя глаз на платформе.***
Драко стоило уделить больше внимания Скорпиусу, но близость Гермионы так вскружила ему голову, что мысли то и дело возвращались к ней. Порой Драко удивлялся, почему Распределяющая шляпа отправила сына на Слизерин, но когда тот с улыбкой предложил занять место напротив и по счастливой случайности прямо рядом с Гермионой, все вопросы отпали сами собой. Во дворик Норы вынесли стол, который удлинили с помощью магии. На нём уместились пять больших форм с лазаньей, четыре миски салата, три подноса запечённой стручковой фасоли и две тарелки овоща-который-нельзя-называть. Драко приходилось прикладывать усилия, чтобы не выдать себя за трапезой: он слушал рассказы трёх выпускников, обсуждал результаты последних игр квиддича с Джинни, изо всех сил игнорировал весьма говорящие взгляды Поттера. Ничего из этого не помогало надолго. Будто охваченный чарами, каждые пару минут Драко то и дело переводил взгляд на Грейнджер. К его огромному неудовольствию, с того самого момента, как он оказался во дворе этого необычной формы и только чудом держащегося вертикально дома, они с Гермионой не перекинулись и парой слов, потому что им никак не удавалось остаться наедине. Вокруг толпилось больше рыжеволосых представителей семьи Уизли, чем было возможно сосчитать, и это не давало Драко ни малейшего шанса выкроить хоть минутку времени вдвоём. Он и сам не знал толком, что именно хотел сказать Гермионе; знал только, что хотел сделать это лично и подальше от всех родственников её бывшего мужа. Ещё хотя бы пять минут бессмысленной светской болтовни, и Драко просто разлетится на куски от бешенства. Когда в сумерках начали появляться светлячки, дети наконец встали из-за стола, чтобы опробовать новинки «Всевозможных вредилок Уизли». Драко не стал терять ни секунды. — Грейнджер, на минутку? Он проигнорировал весьма выразительно поднятую бровь Поттера-старшего: это не составило никакого труда, потому что от его слов Грейнджер просияла, и Драко не мог думать больше ни о чём другом. — Конечно. Они пошли вдоль пруда к пристройкам. Луна освещала их путь. Драко постоянно касался безымянного пальца, на котором больше не было кольца: он убрал его в карман. Теперь, когда они остались наедине с Гермионой, все слова, которые Драко так тщательно повторял про себя снова и снова во время ужина, вдруг начисто испарились из головы. Как вообще можно невзначай упомянуть, что больше не носишь обручальное кольцо, чтобы это не звучало чересчур самоуверенно? Под громкое кваканье лягушек вокруг они шли по шуршащим камушкам на дорожках сада. С каждым шагом они всё дальше уходили от любопытных глаз, но Драко всё не мог решиться начать разговор. — Лазанья вышла неплохая, да? Её вопрос смешался со звуками природы и приглушёнными разговорами друзей и родных. Драко почувствовал, как напряжение покидает его. Не нужно было всё так тщательно обдумывать: он мог просто поговорить с Грейнджер. Гермионой. Самый обычный разговор двух взрослых людей. А если кольцо придётся к слову, он обязательно о нём расскажет. Ему было не занимать терпения. Драко улыбнулся: — Я не так часто ем лазанью, чтобы мне было с чем сравнить, но я должен сделать комплимент тому, кто выбирал помидоры для соуса. Вышло восхитительно. Гермиона улыбнулась ему в ответ. — Я обязательно передам, что все усилия были не зря. Гермиона села на скамейку на краю сада, и Драко сел рядом с ней, но не так близко, как ему хотелось бы. Он едва мог сдержаться, чтобы не дотронуться до неё — проверить, что она скажет, если совсем случайно его ладонь окажется рядом с её, пальцы ненароком накроют руку, — но не стал: не хотел, чтобы она именно так увидела, что он снял кольцо. — Мне понравилась вчерашняя прогулка, — нарушил тишину Драко, не решившись коснуться её. — Должен признать, что у походов на рынок есть свои плюсы. Гермиона прыснула: — И какие же? — Во-первых, отменно свежие продукты, — заявил Драко, потому что он действительно ценил качество. — Ещё, пожалуй, приемлемые цены, если только не забывать о курсе галлеонов к фунтам. — Сердце колотилось в груди, а в ушах шумела кровь, пока он собирался произнести следующее предложение. — Но самое приятное — это твоя компания. Ни за какие деньги Драко не признался бы в этом Поттеру, пусть тот и был целиком и полностью прав в своих предположениях. Он вовсе не планировал растерять остатки самоуважения. Но не имело никакого смысла скрывать свои чувства от Гермионы: он хотел, чтобы она знала о них. И Мерлин его раздери, но честность определенно того стоила: Гермиона опустила взгляд, а её щеки тут же покрылись ярким румянцем. — Мне совсем не хотелось так внезапно прерываться за обедом, — призналась она, посмотрев на него. — Мне тоже очень нравится твоя компания, Драко. Он был готов весь остаток жизни слушать, как она зовёт его по имени, ведь ничто не могло сравниться с этим. Драко хотел слышать его каждый день, а лучше каждый раз, который ему только выпадет. Например, когда он сморозит дурацкую шутку, а Гермиона в притворном раздражении шлёпнет его по руке. Когда она вернётся домой после тяжёлого дня в Министерстве и, не успев выйти из камина, позовёт его, чтобы рассказать о чьей-то феноменальной глупости. Когда она неизбежно разозлится на него из-за какой-нибудь ерунды и станет звать по фамилии и только после долгих уговоров снова вернётся к имени. И — помоги ему Мерлин! — Драко хотел слышать, как его имя срывается с её губ в тишине их спальни, когда они останутся только вдвоём; как Гермиона произносит его имя между полными жажды стонами и нетерпеливыми вздохами, когда он толкается в неё, а она просит ещё, и он с удовольствием делает именно так, как она хочет. К чёрту терпение, он слишком долго ждал. — Я снял кольцо. Гермиона изумлённо уставилась на него, и Драко засомневался, что когда-нибудь забудет это выражение её лица. Она смотрела на него во все глаза, недоверчиво приоткрыв рот, но в её взгляде теплилось что-то ещё. Надежда. Сердце Драко бешено гнало кровь по венам. Он вытащил левую руку из кармана так, что на неё падал лунный свет, в котором было видно: на безымянном пальце больше ничего нет. — Решил, что время пришло, — добавил он, с волнением потирая руку о бедро. — После нашего вчерашнего разговора я понял… что готов полюбить снова. Повисла тишина. Драко не торопился, зная, что Гермионе нужно осознать сказанное и то, о чём он промолчал в надежде, что она сама всё поймёт. — Даже не представляю, как ты справился, — ответила Гермиона спустя несколько невыносимо долгих минут. — Смерть супруги и близко не сравнится с тем, чтобы остаться друзьями с тем, с кем прожил двадцать лет. Но когда Альбус и Скорпиус рассказали о параллельных реальностях, я несколько месяцев не могла отделаться от ощущения, что во мне что-то изменилось. Сама идея, что в каждой вселенной мы с Роном должны были быть вместе… это казалось неправильным. Будто я никогда не допускала даже мысли о том, что есть тот, кто подошёл бы мне больше. Сердце Драко пропустило удар. — Подошёл бы больше? — Кто-то более близкий по духу. Тот, кто бросал бы мне вызов, как это никогда не удавалось Рону. Кто не сдавался бы под моим напором. — Её щёки вновь залились румянцем, и Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу. — Может, мы с тобой не подошли бы друг другу, когда были моложе, но за прошедшие годы мы оба порядочно изменились. И я поняла, что в разные периоды жизни нормально хотеть совершенно разного от отношений. Если бы на Драко наслали чары левитации, те не оказали бы ровным счётом никакого эффекта, потому что он уже и так парил над землёй. Он смотрел на Гермиону — её небрежно разметавшиеся кудри, приоткрытые порозовевшие губы — и больше всего хотел запутаться пальцами в этих локонах и наконец коснуться её губ. Каких бы вызовов она ни ждала, Драко был готов к ним всем. Они уже преодолели множество трудностей в жизни, так что значила ещё парочка, если справиться с ними означало получить второй шанс полюбить? Вместе с Гермионой Драко было всё по плечу. Вспышка возбуждения жаркой волной прокатилась по телу; он не мог отвести взгляда и наклонился к её лицу, его сердце бешено стучало, полное жажды исполнить все самые смелые желания, как вдруг краем глаза Драко заметил кое-что, от чего замер на месте. Он отстранился, чтобы присмотреться получше, но ошибки быть не могло. — Это что, помидоры? — он уставился на крепкие стебли, увешанные спелыми плодами, прямо посреди огорода Молли Уизли. Внимание Драко привлекли усыпанные небольшими жёлтыми цветами побеги. — И цукини? — Это же кабачки. Драко снова повернулся к Гермионе. — Даже не начинай, ведьма! Она широко улыбалась ему, пока Драко вспоминал, как вообще оказался на рынке в Годриковой впадине. Как он совершенно случайно столкнулся с Гермионой в одном из ресторанчиков Косого переулка, где та обычно обедала, как она вскользь рассказала о планах купить продукты к ужину и совсем не удивилась тому, что Драко предложил пойти вместе с ней… Всё вдруг встало на свои места. — Ты вообще не планировала покупать продукты на рынке. Ты всё подстроила, потому что знала, что я предложу пойти вместе! — Я же говорила, что просто подумала, как было бы здорово купить продукты к ужину именно в Годриковой впадине, — сказала Гермиона, улыбаясь еще шире. — Но ты прав, у походов на рынок есть свои положительные стороны. — А я-то думал, что перехитрил тебя, — рассмеялся Драко. — Мы друг друга стоим, — сказала Гермиона, сдержав рвущийся смешок. — Должна признаться, когда кое-кто загадочным образом сбрил козлиную бородку после того, как я невзначай упомянула, что не люблю растительность на лице, мне стало любопытно, что ещё я могу заставить тебя сделать? Конечно, только если ты действительно захочешь присоединиться ко мне. Драко поднял бровь, улыбка никак не сходила с его губ. — Уверена, что не хотела просто мной покомандовать? — Если я правильно помню, ты признался, что тебе понравилось. — Как и ещё множество вещей в тебе. Гермиона поджала губы, и Драко, наконец, решился. Он потянулся и заправил локон ей за ухо, по его телу то и дело пробегали искорки желания, готовые вот-вот вспыхнуть каждый раз, когда кончики пальцев скользили по её коже. Они сидели совсем близко, колено Гермионы касалось его собственного. Драко дотронулся до её скулы, погладил щёку. Их прошлое и всё, что было в нём — плохое, хорошее, всякое — случилось, чтобы сейчас Гермиона смотрела на него, в ожидании приоткрыв рот, чтобы кровь бешено бежала по венам и чтобы они наконец столкнулись в нежном, торопливом поцелуе. Драко прижал Гермиону за талию крепче к себе, стал целовать глубже, не в силах оторваться от нежных губ. Ничто не могло сравниться с этими чувствами, будто сама магия внутри него разгоралась ярче с каждой секундой этой восхитительной близости. Ещё приятнее была разве что мысль о том, что это далеко не единственный их поцелуй. Драко хотел стать подходящей для Гермионы парой. Он был готов на всё, лишь бы она всегда оставалась в его объятиях. В первый раз за пять лет он верил, что его ждёт любовь. — Пап! Гермиона! Миссис Уизли собирается резать… Они тут же отпрянули друг от друга, но Скорпиус уже заметил их. Они и слова не успели вымолвить, как тот попятился назад, широко ухмыляясь от открывшегося ему зрелища. — А вообще, не обращайте внимания! Он одобрительно показал два больших пальца отцу и тут же помчался в сторону Норы. Когда-нибудь этот мальчишка доведёт его. Как только Скорпиус скрылся из виду, Гермиона уткнулась лбом в грудь Драко, едва сдерживая нервный смех. — Не так я представляла себе, что об этом узнают наши дети. — И я тоже, — признался Драко и поцеловал Гермиону в макушку. — Я бы хотел сказать, что Скорпиус будет держать язык за зубами, но, кажется, они с Розой уже обсудили наши с тобой потенциальные отношения, так что не всё так просто. — Поэтому я ставлю на то, что чуть меньше, чем через час, об этом узнают все, — Гермиона подняла взгляд и положила голову Драко на плечо. — В семье Уизли новости разлетаются со скоростью света. Драко переплёл их пальцы. — Думаешь, это будет проблемой? — Вовсе нет, — она посмотрела на него из-под ресниц, её тёплый взгляд проникал в самую душу. — Разве что нам предстоит пара неловких разговоров. Гарри уже несколько недель так и эдак намекал, что всё знает, но Рон — совсем другая история. Драко хмыкнул. — Да уж, мечта любого мужчины — в день первого поцелуя выяснять отношения с твоим бывшим, — он покачал головой. — Если разговора не избежать, можем договориться кое о чём? Гермиона посмотрела на Драко с напускным возмущением, но он не смутился. — Будто ты ожидала чего-то другого от слизеринца? — Он крепче сжал её ладонь в своей. — Одно я тебе обещаю точно, я буду настоящим паинькой с Уизли, если пообещаешь мне увидеться в воскресенье. — Вот как? — Гермиона сжала губы, едва удерживая так и рвущуюся улыбку. — И что же ты задумал? — В Уилтшире недавно открылся рынок, и мне нужна компания, чтобы я не потратил ненароком пять галлеонов на одно яблоко. Гермиона прыснула и быстро поцеловала Драко ещё раз. — За этим, Драко Малфой, я присмотрю с превеликим удовольствием. Пока они шли обратно к дому, он никак не мог перестать удивляться, насколько естественным казалось то, что Грейнджер держит его за руку: они и впрямь подходили друг другу. Драко разжал ладонь, пока их не увидели, решив насладиться последними минутами спокойствия перед тем, как их секрет перестанет быть таковым. Но он твёрдо решил, что в воскресенье не отпустит её руку ни на минуту, ведь это было самой приятной частью их совместного похода на рынок.
