Часть 9
16 декабря 2024 г., 22:03
В воздухе чувствовался аромат недавно скошенной травы, что смешивался с сладким запахом розовых кустов. Утреннее солнце приятно припекало. Пациенты неспешно прогуливались по узким тропинкам больничного двора.
В ожидание доктора, Тео сидел на кованной скамейке. Его взгляд был устремлён к матери, сидящей на такой же скамейке под раскидистым дубом. Она улыбалась Демьену, который пытался поймать маленькую голубую бабочку. Сын смеялся, и его звонкий голос разносился по двору. Мужчина решил оставить их наедине. Бабушка и внук давно не виделись и ужасно соскучились друг по другу.
Мама выглядела спокойной и удовлетворённой, на лице не осталось ни капли безумия, что он видел в прошлый раз. Но Тео боялся, что это лишь временное улучшение. Только недавно, она не узнавала ни его, ни Демьена. До полного выздоровления было ещё далеко, если оно вообще было возможным.
Сцена, развернувшаяся перед ним, грела сердце. Было приятно видеть, как два самых дорогих для него человека наслаждаются этим тёплым великолепным днём. Конечно, он боялся, что этот момент может исчезнуть так же быстро, как появился, но сейчас, глядя на свою мать и сына, он старался насладиться этими мгновениями, зная, что они могут быть недолговечными.
Доктор Эндрюс появился так внезапно, что Теодор вздрогнул.
— Мистер Нотт, — он протянул ему ладонь для приветствия.
Тео пожал ему руку в ответ.
— Как у нас дела? — начал он сразу, — вижу, что гораздо лучше?
Вздохнув, доктор почесал затылок:
— Определённо, лучше, чем было, но, — он внимательно посмотрел на своего собеседника, — не хочу вам врать, всё не настолько хорошо, как может показаться на первый взгляд.
Внутри поднялась волна отчаяния. Это совсем не то, что Тео ожидал услышать. Взгляд его невольно обратился к матери.
— Увы, — начал доктор, осторожно подбирая слова, — ситуация гораздо сложнее, чем мы предполагали. Мы провели ряд обследований, и результаты неутешительны. Ваша мать нуждается в постоянном лечении и уходе в специализированном учреждении.
Теодор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал, что проблема существует, но надеялся, что это временно, что однажды всё станет на свои места. Теперь же слова доктора звучали как приговор.
— Дело в том, что ранее проводимое лечение было направлено исключительно на подавление острых симптомов, — продолжал доктор, внимательно следя за реакцией мужчины. — К сожалению, это привело к тому, что основное заболевание осталось незамеченным. Тревога и напряжение накапливались внутри вашей матери, пока не достигли критического уровня. Сейчас мы имеем дело с последствиями этого накопления.
Тео вспомнил все те моменты, когда мать казалась вполне здоровой, счастливой, полной жизни. Но теперь, оглядываясь назад, он понял, что это были лишь временные улучшения, маскирующие истинную глубину проблемы.
— Постоянное наблюдение и регулярное лечение необходимы, чтобы стабилизировать её состояние, — заключил доктор, слегка наклоняясь вперёд. — Только так мы сможем предотвратить дальнейшее ухудшение и обеспечить ей достойное качество жизни.
Доктор Эндрю с жалостью посмотрел на Тео и произнёс:
— Буду с вами честен, Теодор. Ей нужно было наблюдаться у врачей все эти годы. А вы обращались ко мне... только в моменты обострений. Мы упустили очень много времени.
Слова доктора эхом отдавались в голове мужчины. Он чувствовал себя опустошённым. Это его вина…он всегда занимался исключительно своими проблемами. Думая, что всё, что происходит с его матерью разрешится само собой.
На одном из белоснежных шезлонгов, лежала взрослая женщина, стройная и грациозная. Глаза её закрыты, а губы слегка приоткрыты в лёгкой улыбке. Она наслаждалась теплом летнего дня, позволяя солнцу ласково касаться её лица и рук.
Рядом с ней, на другом шезлонге, расположилась старая домовая эльфийка. Её миниатюрное тело было укутано в лёгкую ткань. Она тоже закрывала глаза, подставляя своё старенькое тельце солнечным лучам. Время от времени эльфийка открывала глаза и бросала быстрый взгляд на хозяйку, проверяя, всё ли в порядке.
Он подошёл ближе, мать одарила его тёплой улыбкой.
— Как ты? — спросил он, легонько поцеловав её в висок.
— Пытаюсь отдыхать. — пожав плечами, ответила мама.
Он кивнул в ответ, думая, чем бы ему сегодня заняться. Тео часто бродил по коридорам незнакомого дома, чувствуя себя ужасно потерянным. С каждым днём, он всё больше понимал, как же ему одиноко в чужом поместье. Сколько времени он должен будет провести тут, без возможности вернуться домой? Без возможности увидеть своих друзей. Он часто думал о Пэнси. Интересно...как она? Что думает о его внезапном исчезновении? Тео не мог ей писать, таковы были условия мистера ДеГармо. Они с мамой не должны были никому сообщать о своём местоположении. Мужчина, давший им приют в своём доме был местным чиновником, и ему не нужны были лишние проблемы.
Внезапно, кто-то окатил его холодной водой . Тео вздрогнул и обернулся, с удивлением обнаружив, что это была Шанталь. И как же он не заметил её сразу? Видимо был слишком погружён в собственные размышления.
Она смеялась, её мокрые волосы прилипли к спине, а капли воды сверкали на коже, словно маленькие бриллианты.
— Прыгай сюда, — весело предложила она, делая приглашающий жест рукой.
Тео колебался, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Шанталь выглядела особенно привлекательной сегодня: её фигура, очерченная облегающим купальником, казалась ещё более изящной и соблазнительной на фоне прозрачной голубой воды.
— Нет…я хотел прогуляться, — сказал он, кивнув в сторону сада.
Мать и Торри были совсем рядом, и как бы Тео не хотелось принять столь заманчивое предложение, он совсем не хотел оказаться в неловкой ситуации.
Девушка, пожав плечами, ответила:
— Что ж, тогда я с тобой.
Она легко выбралась из бассейна. Вода стекала с её тела, оставляя влажные следы на гладкой коже. Юноша попытался скрыть свой интерес, но не смог удержаться и украдкой посмотрел на неё, когда она подходила к шезлонгу, чтобы взять халат. Её движения были мягкими и плавными, как у кошки. Он застыл, наблюдая за каждым её движением. Сердце его учащённо забилось, а дыхание стало прерывистым.
Когда она наконец повернулась к нему, он поспешно отвёл взгляд, стараясь выглядеть равнодушным.
— Идём? — спросила Шанталь, предлагая Тео свою ладонь.
Юноша с удивлением посмотрел на подругу. Но руку всё же дал, не решаясь ей отказать. Её ладонь, тонкая и тёплая обвила его пальцы с такой непринуждённостью, будто держать Тео за руку для Шанталь было обычным делом.
— И чего ты такой зажатый? — спросила она его, когда они прогуливались вдоль розовых кустов.
Тео пожал плечами. Вообще-то сам он себя таким не считал. Обычно он смущал девушек своим беспардонным поведением. Но уверенность его новой подруги всё время заставала его врасплох. Она была смелее Тео, как бы сложно ему не было это признавать.
— С чего это я зажатый? — недовольно спросил юноша.
На что спутница неопределённо пожала плечами:
— Выглядишь так, будто боишься меня.
— Просто не могу понять, чего ты от меня хочешь, — он внимательно посмотрел на подругу, — иногда мне кажется, что ты считаешь меня просто глупым ребёнком, а иногда...
— Иногда что? — она хитро улыбнулась, — иногда кажется, что я пытаюсь соблазнить тебя?
— Вроде того, — старался не смотреть на неё, дабы не выдать волнения.
От её слов Тео стало ещё более неловко. Он раньше не сталкивался с подобным. Это было слишком прямолинейно, и он к такому не привык. Шанталь всегда вела себя непринужденно, ее манеры были легкими и естественными, будто она вовсе не замечала границ, которые обычно существуют между людьми. Да, Тео называл её подругой…формально. На деле же они были мало знакомы. Но девушка совершенно Тео не смущалась и вела себя так, будто они знакомы сто лет.
— Я не считаю тебя ребёнком, Тео...совсем не считаю.
Юноша был слегка удивлён таким внезапным вниманием к своей персоне. Да, спору нет, он всегда пользовался успехом у противоположного пола, но...тут было что-то иное. Ведь всего несколько лет назад Шанталь считала его лишь глупым мальчишкой. Тео видел это в её поведении. Ему хотелось понять, что она задумала? Играет с ним, дабы потешить своё самолюбие? Или же он и в самом деле был ей симпатичен? Сейчас- то, он не имел ничего общего с тем скромным ребёнком, только вступившим в пубертат. Шанталь тогда была уже довольно взрослой...и впрочем её можно было понять. Тео не мог тогда её заинтересовать. А сейчас, выходит, заинтересовал? Хоть его сердце и было уже занято другой девушкой, ему ужасно льстила мысль о том, что он вызывает у кого-то эмоции. Тем более у кого-то столь привлекательного.
Их шаги по усыпанным гравием дорожкам звучали размеренно и спокойно. Они болтали о всякой ерунде, и Тео на время забыл о смущении.
Однако внезапно впереди показалась фигура мужчины. Это был зять девушки, муж её старшей сестры. Тот самый, что привёл их с мамой в этот дом. Он шёл прямо навстречу им, медленно и уверенно.
Когда они приблизились друг к другу, мужчина остановился, пристально взглянув на них. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченное из камня. Губы сжаты в тонкую линию, глаза холодны и оценивающие. Приветствие прозвучало коротко и сухо:
— Здравствуйте.
— Добрый день, — ответил Тео. Его спутница предпочла промолчать.
Мужчина прошёл мимо, оставив за собой ощущение лёгкой неловкости. Девушка отпустила руку Тео. Её дыхание участилось, а на лице появилась тень беспокойства. Казалось, что этот короткий момент встречи с родственником изменил её настроение.
Они продолжили идти дальше, но разговор больше не клеился. Каждый шаг казался чуть тяжелее предыдущего, а молчание между ними становилось всё гуще. Наконец, Шанталь остановилась и тихо произнесла:
— Мне нужно вернуться домой... Извини, я чувствую себя неважно.
Глядя на её бледное лицо, Тео понял, что ничего не сможет сделать, чтобы вернуть ту лёгкость, которая была между ними ещё недавно. Она ушла, оставив его одного среди теней сада, где солнце уже начало прятаться за горизонтом.
Мужчина понял, что раньше многое упускал. Чужие эмоции казались ему чем-то абстрактным, трудноуловимым. Он часто замечал лишь внешние проявления, но редко проникал глубже. Ему казалось, что достаточно видеть реакцию человека, чтобы понимать его состояние. Но теперь он осознавал, насколько поверхностным было такое восприятие. Он не распознал тогда, что происходило с Шанталь. Также он наивно думал, что его мать не заливается горькими слезами на его глазах, значит, с ней всё в порядке. Чувство вины охватило Тео. Им пришлось полностью изменить свою жизнь и в её состоянии скорее всего это было очень нелегко. А смерть отца? Что она чувствовала по этому поводу? Радость? Облегчение? Сожаление? Он ни разу её об этом не спросил, потому что боялся начать этот разговор. Ему легче было просто абстрагироваться, сделать вид, что ничего не происходит.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что многое могло быть иначе, если бы он проявлял больше внимания. Его мучила мысль о том, что он мог бы помочь ей раньше, когда ещё было время. Но вместо этого он жил в своём мире, погружённый в собственные интересы и амбиции. Молодость, эгоизм…это затмевало его способность видеть на самом деле важные вещи.
***
Гермиона сидела на старой деревянной скамье, укрытая пледом. Мягкий свет закатного солнца падал на её лицо. придавая ему тёплые, золотистые оттенки. Волосы, собранные в небрежный пучок, слегка выбивались из причёски. Ей нравилось возвращаться сюда, в родительский дом…Здесь она могла забыть о делах и обязанностях, что давили на неё тяжёлым грузом изо дня в день. Веранда, окружённая цветами и зеленью, была её любимым местом. Она любила сидеть здесь часами, читать книги, мечтать или просто смотреть вдаль. Она часто думала о Роне в последнее время, её немного пугало то, что она чувствует. Нет, она всё ещё любила его, но ждала его уже не с таким нетерпением,. Ей приятно было побыть одной и всё обдумать. Ещё недавно она считала, что жить без него не может. А когда у неё появилась возможность побыть наедине с собой, она начала в этом сомневаться. Гермиона всегда считала себя лидером в их отношениях, той, кто принимает решения и ведёт их обоих вперёд. Но трудности, что настигли их, сделали её слабее, заставили искать утешения и поддержки в Роне. Правда она так и не получила того, чего искала… Ей не нравилось ощущение, будто она потеряла контроль над собой, что её сила и уверенность ушли на второй план. Загоревшийся свет в доме напротив заставил Гермиону отвлечься от тревожных мыслей. Она была тут с самого утра и не могла не заметить, что Ноттов целый день не было дома. Кажется, они вернулись…стоит ли ей уйти? Странно, но женщина не хотела быть замеченной, но и одновременно желала этого. Это было странное чувство. Как бы трудно не было признаться себе в этом, им с Теодором всегда было неплохо вместе. В те дни, когда они много проводили время друг с другом, ей казалось, что они стали очень близки. Связанными чем-то большим, чем просто симпатия. Она доверяла ему, делилась своими самыми сокровенными мыслями, зная, что он поймёт и поддержит. Но всё изменилось в тот момент, когда он признался ей в своих чувствах. И это всё испортило. Всё разрушилось в один миг. Она не хотела больше врать себе, говоря, что ничего не испытывала. Этого просто было недостаточно. Кому-то может показаться, что всё просто. Что всегда нужно следовать зову сердца. Но Гермиона всегда была слишком ответственной, чтобы бросаться в омут с головой. Она была связана с обещаниями, от которых зависели её отношения с очень многими людьми. И что бы она не чувствовала в тот момент, она бы никогда не поступила бы необдуманно. Вдруг раздался звонкий звук мобильного. Гермиона потянулась к телефону, лежавшему на скамейке рядом с ней. Экран светился именем человека, которого она не ожидала увидеть…это был домашний номер её соседки…той самой, что сдавала дом Ноттам. — Алло? — произнесла она тихо, почти шепотом. Неужели он увидел её? Знает, что она здесь? На другом конце провода послышался знакомый голос: — Привет, Грейнджер, не занята? — голос Теодора показался женщине каким-то усталым и печальным. — Эм…нет, — немного поразмыслив, ответила Гермиона. — Я обещал позвонить… — Ты на кухне? — перебила его она. — Да…а что такое? — Посмотри в окно. Шторы окрылись и Гермиона увидела его силуэт в окне. Она помахала ему, после чего услышала в трубке короткие гудки. Тео направлялся прямо к ней. Руки начали слегка дрожать, и она сжала их в кулаки, стараясь успокоиться. Казалось, всё вокруг замерло. Время будто замедлилось до тех пор, пока он не оказался всего в нескольких шагах от неё. Она встретилась с ним взглядом. В глазах его читалось то же напряжение, что и у неё. — Присядешь? — спросила Гермиона, указав на свободное место рядом с собой. Его глаза широко раскрылись, а брови взлетели вверх, выражая неподдельное изумление. Он отрицательно покачал головой. Нотт остановился напротив, облокотившись о перила. — Привет, — немного прокашлявшись, произнёс он. — Привет, — поджав губы ответила Гермиона, — может чаю? — Нет…благодарю, — Теодор отрицательно покачал головой. — Всё-таки решился? — Да, думаю пора. Женщина почувствовала, как напряжение внутри неё постепенно начинает спадать, когда они перешли к обсуждению обустройства Демьена в школе. Это помогло ей сосредоточиться на чём-то практичном и важном, отвлекаясь от собственных эмоций. Разговор шёл плавно, почти без пауз, и она начала ощущать себя спокойнее. Когда они наконец согласовали дату первого визита в школу, она ощутила лёгкое облегчение. Ей всё-таки удалось на время преодолеть неловкость, которая возникла, как только Теодор оказался здесь. — Тебе необязательно идти со мной, — сказал мужчина. — Нет, я должна, — возразила Гермиона, — вдруг что-то пойдёт не так… — Вдруг я что-то сделаю не так? — ухмыльнувшись, спросил Тео. — Я совсем не это имела ввиду, — смутилась женщина. Тео рассмеялся: — Брось, Грейнджер…ты боишься, что я накосячу, и хочешь всё проконтролировать. Лицо Гермионы мгновенно покраснело. Взгляд её метался между полом и собеседником, избегая прямого контакта глаз, чтобы не видеть его реакцию. — Я не против, — он пожал плечами, — я ведь и правда могу всё испортить. Облегчённо выдохнув, Гермиона улыбнулась. — Ты же знаешь, для меня никогда не было проблемой делать то, что ты говоришь, — он засмеялся. Гермиона посмотрела на него, и её сердце дрогнуло. Он снова это сделал…как тогда, когда они мыли посуду на кухне её родителей. Теодор опять рушил стену, что была между ними. Тем самым напомнив ей, что они не были чужими…что нужно перестать притворяться. Та нейтральность в общении, которую они установили, встретившись спустя много лет у кабинета Гарри, начала трещать по швам. Гермиона боялась, что если позволит себе расслабиться хоть на мгновение, то откроется перед ним…и всё закончится также, как и в прошлый раз. Но в то же время она поняла, как скучала по нему…как ей не хватало этой странной дружбы. В памяти всплыли моменты, когда он говорил с ней, слушал её, интересовался её мнением. И ведь правда, проблемой для него это никогда не было. Тео никогда не пытался возвыситься над ней, всегда видел в ней равного себе человека. И не соревновался с ней так, как это делал Рон. Гермиона смутилась из-за собственных мыслей. Разве правильно сравнивать своего супруга с кем-то? Она понимала, что должна прекратить об этом думать. Заглушить свои эмоции. Но это было чертовски сложно… — Где родители? — мужчина решил сменить тему. Вероятно, заметив неловкость, которую Гермиона испытывала. — В доме, — ответила она, — я хотела побыть одна. — Ясно, — сказал он тихо, — я пойду? Гермиона пожала плечами: — Да…я как раз тоже собиралась уходить. — Тебя проводить? — внезапно спросил Тео, вгоняя Гермиону в оцепенение. — Я только заберу свои вещи. Она знала, что должна была отказаться, но что-то внутри неё подтолкнуло принять приглашение. Гермиона корила себя за слабость, за то, что позволила ему вновь войти в её жизнь.***
Улица была почти пустой, лишь редкие прохожие спешили домой, не обращая внимания на двоих людей, идущих рядом. Тео шёл медленно, стараясь продлить эти последние минуты с ней. Грейнджер же, как всегда, казалась лёгкой и непринуждённой, её шаги были уверенными и спокойными. Он посмотрел на неё украдкой.
Её неаккуратная причёска, которую она собрала, вероятно, за несколько секунд, не заботясь о том, как это выглядит со стороны, придавала ей вид той беззаботной юной девушки, которой Грейнджер была много лет назад. Тогда она была открытой и искренней…встретив её в Министерстве много лет спустя, Тео думал, что больше никогда не увидит ту Гермиону…что она осталась в прошлом. Но сейчас Грейнджер, широко улыбаясь, рассказывала ему о какой-то глупости, приключившейся с ней на работе. Не было больше отстранённости…не было напускной вежливости. Она снова показывала ту самую сторону своей души, которая привлекала его больше всего. Её домашняя одежда, такая простая и уютная, казалась ему гораздо более привлекательной, чем любой строгий костюм, который она носила на работе. Этот образ вызывал в нём тёплые воспоминания о юности, когда они просто наслаждались обществом друг друга, не думая о том, кем должны быть. Они дошли до точки аппарации. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Тео стоял неподвижно, его взгляд был прикован к Гермионе. Он хотел хоть что-то сказать, но слова застряли в горле. Прохладный вечерний воздух приятно обдувал его лицо. Он хотел бы остаться здесь навсегда, просто стоять рядом с ней. Она тоже молчала, её глаза смотрели куда-то вдаль. — Встретимся тут, как и договаривались? — спросила Грейнджер. — Да…— Тео хотел найти причину, чтобы задержать её хотя бы ненадолго, но в голову ничего не приходило. Кажется, она и сама не особо спешила домой. — Как мама? — снова задала этот вопрос. — Уже узнаёт нас. — ответил Теодор, избегая других неприятных подробностей. Гермиона кивнула. — Уже хорошо, — лёгкая улыбка коснулась её губ. Тео сунул руку в карман куртки. Пальцы нащупали пачку сигарет и зажигалку. Он вытащил их наружу, не отрывая взгляда от Грейнджер. Руки немного дрожали, когда он извлек одну сигарету и поднёс её ко рту. Зажигалка щелкнула, пламя осветило его лицо на мгновение. — А тебе совсем дома не сидится? — спросил он, — не все родители могут похвастаться такими частыми визитами взрослой дочери. Гермиона неопределённо пожала плечами: — Всё лучше, чем быть одной…да и мне нравится дома, пока Рона нет использую возможность провести больше времени с родителями. Рон…как же его раздражало это имя. Тео абсолютно ничего не хотел о нём слышать. Он пытался скрыть свою реакцию, стараясь оставаться спокойным снаружи, но внутри кипел гнев. Ревность была подобна яду, отравляющему его разум. — Замёрзла? — спросил он, видя, как Грейнджер слегка трясётся. — Всё в порядке, — она отрицательно замотала головой. Затушив окурок подошвой ботинка, Нотт начал снимать куртку. — Что ты делаешь? — запротестовала Гермиона, — не нужно. Не приняв её возражений, Тео протянул ей куртку. И Грейнджер больше ничего не оставалось, как покорно принять её. Когда Гермиона надела её, Тео почувствовал, как перехватило дыхание. Осознание того, что на ней была его одежда опьяняла его, вызывая странное, но приятное головокружение. Он смотрел на Грейнджер, не в силах оторвать глаз. Его ладони вспотели, а ноги стали ватными. Он хотел протянуть руку, коснуться её лица…но вместо этого он лишь крепко сжал пальцы в кулаки, удерживая себя от необдуманных поступков. — Спасибо, — поблагодарила она, — не нужно было…правда. Он смотрел на неё и думал о том, что готов отдать ей не только куртку, но и всё, что у него есть. И пусть она сейчас принадлежит другому, в эту секунду...это мгновение принадлежало только Тео. — Мне пора, — произнесла почти шёпотом. Он закивал, не в силах произнести ни звука. Грейнджер исчезла с громким хлопком, а Тео стался стоять на месте. Закинув новую сигарету в рот, Теодор неспешно побрёл к дому. Этим вечером его ждало ещё одно важное событие. Он должен был попрощаться с бывшим напарником.***
Патрик тяжело вздохнул, посмотрев на теперь уже бывшего напарника. — Жаль, что тебя переводят... не думал, что так быстро всё закончится. — Говоришь, будто моя подружка, — усмехнувшись ответил Тео. — А я ведь только привык к твоей вечно недовольной физиономии…кто знает, что ждёт меня в этот раз. — Навряд ли это будет кто-то хуже меня, — попытался пошутить Теодор. Они подняли рюмки и громко чокнулись. Тео выпил стакан залпом, жидкость неприятно обожгла горло, и он закашлял. Сегодня он решил напиться…он давно этого не делал, но пришло время…слишком многое навалилось на него в последнее время. Второй и третий стакан не заставили себя долго ждать. И вот Тео уже чувствовал, как пол и потолок меняются местами. Музыка играла тихо, создавая фон для его мыслей, которые кружились вокруг одного…единственного образа. Её лицо, её голос, её смех - всё это всплывало в его сознании. Глаза, полные тепла, смотрели на него с такой нежностью, что он едва удержался, чтобы не сказать ей правду - что он до сих пор любит её. Тео рассмеялся про себя. Сказать ей? Он и себе то с трудом мог в этом признаться. Алкоголь ослабил его внутренние барьеры. В голову лезли отчаянные мысли. Он снова должен что-то сделать…попробовать ещё раз - навязчивая мысль становилась всё более настойчивой. Глубокий вдох, ещё один глоток, и он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Может быть, стоит рискнуть? — Эй Тео, — Патрик толкнул его в плечо, не позволив Нотту окончательно сойти с ума, — смотри кого увидел, — он указал пальцев в другой конец бара. Там, среди шума и суеты, Тео заметил две знакомые фигуры. То были те самые девушки, с которыми они с Патриком недавно ходили на двойное свидание. Девушки же, похоже, не заметили их. Они оживленно болтали между собой, попивая коктейли. — Если я попрошу не звать их, ты же меня послушаешь, верно? — нахмурившись спросил Тео. — Неа, — Ухмыльнувшись, Патрик направился в другой конец бара. Нотт отвернулся и попросил бармена налить ещё стаканчик. Когда девушки подошли к стойке, мужчина ощутил лёгкое напряжение. Ему не очень хотелось, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Бармен поставил перед ним новый стакан виски, и Нотт сразу схватил его, сделав большой глоток. Он смотрел в сторону, не желая встречаться с ними взглядом, но чувствовал, как их взгляды направлены на него. — Поздоровайтесь, девочки, — сказал Патрик, пытаясь разрядить обстановку. Тео услышал голос спутницы своего друга, а блондинка всё же решила промолчать. Наверняка она была обижена на Тео. Он легонько поднял ладонь вверх в приветственном жесте, не отрываясь от стакана и не смотря на присутствующих. Когда гостьи заняли свободные места, Нотт продолжал молчать, делая вид, что увлечен содержимым своего стакана. — И зачем нас сюда позвали, если так не рады видеть? — раздражённо произнесла Венди. — Не правда, я очень даже рад, — запротестовал Патрик. Тео понял в чём было дело. Его бывшему напарнику ужасно понравилась та брюнетка. Нотт не запомнил её имени. Но после выходки Тео на прошлом свидании, они обе не желали видеть бывших кавалеров. И на что только этот юнец надеется? Тео не будет ему помогать. Венди и даром ему не сдалась…какой бы красивой она не была. В глубине души он испытывал лёгкую грусть, ведь сначала Нотт действительно надеялся, что то свидание приведёт к чему-то. Но реальность оказалась иной. Встреча с Грейнджер всё перечеркнула. Теперь её образ ни на секунду не покидал его измученный разум. Но разве Венди виновата в этом? Она вовсе не заслуживала такого холодного обращения. Девушка не сделала ничего плохого. Напротив, вела себя приветливо и дружелюбно. По сути, она была заложницей этой неоднозначной ситуации. Напарник поднялся из-за стола и пригласил другую девушку на танец, оставив их вдвоём. Этот момент стал своеобразным толчком для мужчины. Он взял себя в руки и решил, что должен быть хотя бы вежливым. Почему бы не провести оставшееся время приятно, если уж обстоятельства сложились таким образом? Подавив внутреннюю тревогу, он повернулся к девушке и посмотрел ей прямо в глаза: — Прости, сегодня я немного не в духе, — ухмыльнувшись произнёс он. — Впрочем, как и всегда, — недовольно ответила девушка. — Ну уж нет…неправда. Вы не можете знать, каким я бываю всегда, — ответил Тео, осушив очередной стакан. — Мы снова на «вы»? — Её тон был ужасно холоден. — Как хочешь, — Тео пожал плечами. Нотт продолжал пить. Он чувствовал, как горячее пьянящее тепло заполняло каждую клеточку его тела. Теодор больше себя не контролировал. Он не совсем понимал, что происходит вокруг. Видел обеспокоенное лицо собеседницы. Она гладила его по плечу, одарив сочувствующим взглядом. А он, наплевав на все правила, рассказывал ей самое сокровенное, то что обычно привык держать в себе. Ему казалось, будто каждая фраза, вырвавшаяся наружу, приносила облегчение. Он говорил о том, что раньше прятал глубоко внутри себя, боясь осуждения или непонимания. Но теперь страх исчез, уступив место жажде быть услышанным.
