поезд казань-москва

зима в его жизнь вторгся как то незаметно. не было такого, типа "боже, он так резко начал делать все это!". валера и не понял, как это все произошло, вахит просто был рядом, почти всю жизнь. с того момента, как они были скорлупой, или вот с того самого, когда им по тринадцать, а кащей только готовился выйти в членство "старших", а может, с того, как валера первый раз разбил ему нос. сейчас валера думает, что бить надо было в голову. желательно себе и по виску. ну потому что это — зашквар. то, как рука вахита все время невесомо лежит на его спине, пока никто не видит, то, как он жмется плечом ближе и как сам валера норовится обнять невзначай — зашквар, мамка не поймёт, а пацаны тем более. но то, как они целуются, сидя на валериной кровати, переходят грани "ровных пацанов" каждые вторник и четверг, когда оба родителя туркина в ночную смену — вводит турбо в исступление. зима же, в своём привычном состоянии картавого похуизма смотрит на это все с тормознутым выражением лица и покуривая сигаретку. вахит понял то, что валерка нужен больше и ближе обычных кентов через полтора года после первого удара от туркина, а потому просто был всегда рядом, немой тенью, потому что турбо подпускал, а зима не ограничивался. сейчас же, стоя в качалке и смотря в точку где-то возле турбо, зима конкретно залип, будто спал с открытыми глазами, надоели они ему все, щас бы с валеркой в кровати полежать, ей богу. плохо то, что костяшки саднят и поясницу по старчески ломит. надо бы бабушке позвонить, а лучше съездить.. — в четверг в москву поедем, шапку отрабатывать. — вахит аж вздрогнул и вышел из раздумий о том, нужно ли покупать домой хлеб и когда лучше пойти встречать мамку с работы, глазами нервно ища взгляд турбо. нашёл. смотрит проникновенно, общаясь на ментальном уровне, начиная конкретно пилить незаметными эмоциями на лице, мол, "ты куда, щегол, собрался, четверг, так-то занят. у нас." турбо покосился глазами на старшего адидаса, а потом снова встретился с выпученными глазами вахита. ухмыльнулся на то, как зима закатил глаза и опять обнял его за шею, выходя из качалки и там уже закуривая одну на двоих. потому что у зимы в кармане пачка полупустая большую часть времени, а турбо скурил их в первые восемь часов после покупки. в четверг, утро которого они провели дома у зимы в его кровати, отправились в москву ночным рейсом. зима помогал располагаться маратику с андреем и попутно беседовал с адидасом о несамостоятельности нынешнего поколения, мол, "а вот в наше время..!" и громко смеялись, отчего выходили недовольные люди и туда-сюда сновала проводница, гоняя их и пытающуюся курить шпану в туалете. вахит возвращается в купе, которое они делили с валерой, и по привычке опускает руку в кудрявую копну, пока достает что то со своей верхней полки. туркин встаёт рядом, не оставляя между ними и сантиметра и тянется в привычный правый боковой карман спортивной сумки вахита, чтобы выудить оттуда пачку сигарет и спички. — я курить. — турбо прижимается к губам скривившегося а-ля "снова роешься в моей сумке, сучонок", вахиту, быстро целуя. купейная дверь не защелкнута, потому что поезд ещё стоит и у них могут появиться соседи, а ещё, зайди адидас разведать, пойдёт ли кто на перекур, или, как они расположились и застань их в обычном состоянии тет-а-тет.. вопросов было бы много. валерка улыбается широко и радостно, собираясь открывать дверь. интересно, чему он улыбался? тому, что спёр сигареты и бежал на перекур, или, что после стольких часов смог снова вахита поцеловать? поезд трогается и парней немного ведёт, отчего зима бьётся головой об верхнюю полку, а турбо задевает плечом дверной проем. вахит сидит на нижней полке, смотря в окно на мелькающие составы, сопки и сугробы. туркин возвращается через десять минут, довольный, как кот, объевшийся сметаны. — валерка, двери закрой. тяжёлая ручка двери щёлкает, оповещая о закрытии. у турбо потерянный вид на эту просьбу, он смотрит, пытаясь понять, но, порываясь спросить, был заткнут наглым поцелуем. стремительно развивающимся, с зарытыми в его волосы пальцами зимы и сплетающимися языками. валера делает шаг вперёд, придерживая тощее тело и кладёт вахита на нижнюю полку не разрывая поцелуя. турбо целуется самозабвенно, потому что знает, что большего ему не ждать, а потому, торопится насладиться хотя бы поцелуем при закрытой двери и без назойливых мелких со старшими. вахит расстегивает замок на его кофте и холодными руками пробирается к шее, одной рукой спускаясь вниз, оглаживает напрягшийся торс. турбо отрывается от губ зимы, целует где-то под челюстью и упирается лбом в его плечо. — вахит, прекрати. — не-а, валерка, — подрагивающими пальцами зима распутывает узел на спортивных штанах туркина. — будь братом, сделай то, что умеешь. нырни в левый карман. валера отрывается от парня, встав и начав копошиться в сумке, что так и лежала на верхней полке. турбо накрыло осознание, что это все был план с самого начала. в левом кармашке покоился презерватив и ждал своего часа. взяв бумажную упаковку и оставив на столе, турбо вновь припал к шее вахита, мокро её целуя. знать то, что их в любой момент могут потревожить неожиданно важным делом, заставляло оставлять больше поцелуев, двигаться быстрее и резче, будто им снова по шестнадцать и они в первый раз, пьяные в хлам, решили проверить, скрипит ли кровать зимы при поступательных движениях. шорох накрахмаленных простыней, лёгкий холод в купе, мелькающие огни станций, а также турбо, трогающий там, где точно нельзя, раскатывающий презерватив по члену и красиво выглядящий в отблесках рыжих фонарей. валера целует снова, одной рукой путешествуя по телу, а второй напрявляет смазанный лишь слюной член внутрь. зима не удерживается от резкого всхлипа и тянется за поцелуем, снова путая свои пальцы в кудрявых волосах валеры, который делает последний толчок и полностью оказывается внутри. зима снова простанывает, остро реагируя на первые толчки. — я могу сразу весь универсам позвать на тебя посмотреть в самом блядском для старшего виде. ты слишком громкий.— турбо шикает на вахита, грозно смотря и останавливаясь. зима от каждого движения бьётся коленом об стену — туркин знал, что все это плохая идея. — ты можешь.. просто.. — договорить зиме не дали, резко меняя позу. вахит лежит на животе и медленно умирает, пока турбо зажимает ему рот и продолжает вгонять свой член под новым углом. движения становятся рваными, размашистыми и глубокими, уже навстречу друг другу, обоим будто бьёт обухом по голове, чувствуется скорый, стремительно приближающийся оргазм, который настигнет резко и накроет горячей волной. от нетерпения валера оставляет горячие и мокрые поцелуи по спине, второй рукой по-хамски сжимая бедро и правую ягодицу. зима кончает первым, уклоняясь от держащей рот руки и закусывает подушку, тихонько промычав. турбо остаётся лишь пару смазанных толчков, чтобы удовольствие накрыло и его тоже. зима вертится пару раз, уже в своей футболке и трусах, пока валера сидит и думает, лечь ли спать или пойти закурить до полного счастья, но ему прилетает острой коленкой по позвоночнику и теперь настал его черёд играть в гляделки. — никто не слышал. а если да, то это их проблемы. пойдёшь курить? вахит предлагает поступить по умному, а валерка не дурак отказываться. в тамбуре они находят адидаса старшего, в алкоголичке и спортивках, щарящего по карманам за спичками. они втроём курят молча, только зима с турбо периодически переглядываются и лыбы давят, чересчур ванильные. вова понял, что это только их дело.