Я съем твою душу на завтрак 18+

Суета, вызванная подготовкой к мероприятию, захватила жизнь внутри дома «Мрачной Ночи». Домоправитель, главный охотник клана и глава вампирской семьи Адзе Адамс отдавал распоряжения своим подчиненным, то и дело приносящим и уносящим коробки с украшениями с чердака. Работа замерла при виде вошедших в прихожую Чика и его спутницу. Одни вампиры застыли в недовольстве, вторые увидели в Мари соблазнительную закуску, а третьи поспешили удалиться. Над головами возвышался потолок, напоминавший тяжелое темное ночное небо. Изнутри холл освещал мягкий голубой свет, затрагивающий коричневые дубовые полы, угольные, изрезанные завитками стеновые панели и струившиеся вдоль них сухие буро-зеленые лианы, что спускались из подвесных керамических горшков. Чикаго проследил за взглядом Мари. Она рассматривала огромную картину – портрет семьи Адамс, на который натыкаешься, как только входишь в дом. Семейство состояло из пяти вампиров: Адзе, его жены Нум, их сына Эша, матери Нум – Мун Краффт и отца Мун – Владлена Краффта. Стрельнув молниями в сторону Марии и Чикаго, широкоплечий русоволосый мужчина, одетый в белый пуловер и джинсы, хлопнул в ладони, призывая вампиров не отвлекаться и вернуться к делу. Через вырез кофты, облегающей накаченное тело, на груди просматривалась часть татуировки, похожей на крылья. Адзе привидел двух вампирш, шатающихся без дела. Девушки перешептывались, как и все, поглядывая в сторону пришедших. Сквозь шепот слух Чика уловил: «Чикаго привел своего человека. Я слышала, девчушка что-то типа второго Бенджамина». «А я слышала, она его неприкосновенная любовница!» – нашептала брюнетка. «На территории ведь запрещено!» – вытаращившись, покосилась вторая сплетница. – Рошель и Флер, вы почему все еще здесь?! Разве вы не должны вместе с другими готовить зал в «Багровой Заре»?! – Зачем там нужна наша помощь, если в «Багровой Заре» во всю орудует Белладонна? – лениво протянула Флер. – Используя магию, Белладонна вообще могла бы подготовить особняк и зал в одиночку, – закивав, как болванчик, подхватила Рошель. – К тому, что эту честь доверили нам, а не чародеям! – рассвирепел Адзе. – Проявите хоть каплю уважения к вампирской расе или будете часами слушать лекции господина Краффта. Флер и Рошель сжались в два комка отчаяния под давлением своего домоправителя. Чикаго надоело слушать разборки, и он прочистил горло, чтобы заговорить, однако на лестнице показался парень с коробкой в руках. Одет он был куда утончённее своего отца. Перила лестницы заполняли фигуры стаи черных деревянных воронов. – Вот это поворот! – завидев Марию, Эш схватился за одного из них. Темная вьющаяся челка практически закрывала ему глаза. – Человек в нашем доме... – чистокровный вампир переглянулся со своим отцом и затем переметнулся к Чику. – Чем обязаны такому счастью или несчастью? – Я бы сказал, недоразумению. – Чикаго необязательно было читать мысли Мари, чтобы знать, что прямо сейчас она готова ударить его. Хорошо, что рядом с другими вампирами она разумно помалкивала. – Хватит трепаться! – прервал беседу Адзе. – Эш, забирай Рошель и Флер и немедленно присоединяйтесь к остальным в «Багровой Заре». Как только закончу здесь, переберусь к вам. – О, не стоит, отец... – скорчил досадливую рожицу Эш. – И захватите еще коробки у двери. Осторожнее, там сервиз! – настороженно предупредил Адзе. Эш проворчал что-то невразумительное, но все равно послушал отца и поплелся с девушками к выходу. – Похоже, подготовка к ночи активно продвигается, – констатировал Чик, когда Адзе неодобрительно стал посматривать на Марию, та ему в этом отнюдь не уступала. – Мне было поручено проверить, все ли идет как надо. – Я отлично справляюсь со своей задачей, – собрано ответил Адамс. – Здесь все в полном порядке. Чикаго приготовился увести Мари, и тогда Адзе обронил строгое предупреждение: – Не приводи девчонку. Это бал вампиров, а не людей. Остановившись, Чик соединил свою ладонь с ладонью Марии. Подняв их «замок» вверх, он обернулся и, несильно укусив их переплетенные пальцы, послал Адзе ледяную ухмылку. – Она мое «все включено». Как ты правильно заметил, это бал вампиров, выходит, все для нас. Мне будет очень тоскливо, если я останусь без своей игрушки. А если грустно мне, боюсь, станет грустно всем, поэтому не смей мне указывать, Адамс. Ты на своих правах, я на своих. Продолжай заниматься своими делами. Махнув хмурому Адзе, Чикаго покинул с Марией дом полный охотников. – Тебе обязательно слюнявить мою руку при каждом удобном случае? – негодующе буркнула Мари. Ее попытка выпутаться из его ладони, вызвала у Чика смешок. – Если вопрос не риторический, то ответ на него категоричное «да». Нам осталось проверить подготовку в «Багровой Заре» и на этом можно закончить наши похождения, –Чикаго сдавил пальцы Марии, не планируя отпускать. – Пусть другие шепчутся сколько угодно, но, как я упоминал раньше, «Багровая Заря» пристанище поехавших головорезов. Так что будет лучше, если на время, что мы проведем там, ты приклеишься ко мне. Спорить Мари не стала. «Заболела что-ли?» Фасад дома «Багровой Зари» и могущественную статую дракона возле него украшали теплые огни гирлянды. Вход в особняк устилало множество алых роз. С каждым разом, что Чикаго моргал, их становилось все больше и больше. Виной тому являлась чародейка, которую они нашли на заднем дворе. Она самодовольно улыбнулась Чику и Мари и взрастила новые розы. – Рада вас видеть вновь. – Само собой, – без лишних раздумий ответил Нильсен-Майерс. – Как я понимаю, ты скоро покончишь с украшением снаружи, а как обстоят дела внутри? – Загляни и сам узнаешь, – отвлеклась Белладонна. – Почти все готово. Тебе понравится. Чикаго равнодушно хмыкнул. – Не желаю портить себе впечатление. По правде говоря, он просто не хотел лишний раз тащить Суарес в самый «темный» дом. Чик рассчитывал по возможности избежать конфликтов до бала. – Кажется, мы не успели познакомиться поближе, – теперь она обратилась к Марии. Та была насторожена, но с изумлением успевала рассматривать убранство. Вероятно, преимущественно охотницу завораживали чары, которые исходили тусклым фиолетовым светом из ладоней Бронвэн. – Я прошу прощения за твое бесцеремонное похищение. – Это правильно, – дала холодный ответ Мари и прибавила: – Будет неплохо, если подобное более не повторится. Чародейка одарила ее учтивой ухмылкой. Видимо, Белладонне пришелся по вкусу нрав Марии. – А передо мной извиниться не желаешь? – вклинился Чикаго. Белладонна фыркнула. – Может, в другой раз, – крайне выразительно пообещала она, понимая, что предлагает совсем не те «извинения» что подразумевал Чик. Однако Чикаго смотрел не на чародейку, а на охотницу. Услышав о предложении Бронвэн, ее губ коснулась еле заметная усмешка. Мария поймала на себе изучающий взгляд Чикаго и посмотрела так, будто взяла его на слабо. – Может, – невозмутимо ответил Чикаго Белладонне, глядя в глаза Мари, в которых искрились огонь и лед. По возвращению в особняк «Пылающего Заката» Миллард позвал их в общий зал. На журнальном столике стояла большая серебристая коробка, перевязанная красным бантом, а под бантом скрывалась записка. – Коробка буквально возникла из воздуха, – воодушевленно сообщил Кац и тактично оставил Марию и Чикаго в гостиной вдвоем. На записке было аккуратно и тонко выведено: «Для Марии». Чик передал письмо ошарашенной Мари. Развернув листок, она зачитала вслух: «Мария, Еще раз прими мои извинения. Надеюсь, ты наденешь это платье на бал. Я подумала, изумрудный придется тебе к лицу. C наилучшими пожеланиями, Белладонна». – Это очень странно, – пробормотала Мария себе под нос. Расправившись с бантом, она сняла крышку. В глубокой коробке лежало сложенное шелковое изумрудное платье. – Какова вероятность, что оно отравлено? – не прикасаясь к нему, подозрительно полюбопытствовала Суарес. – На тебе и проверим, – Чикаго оголил клыки, и Мари пихнула его в бок. – Ах ты гиена! Первым же померяешь! – зашипела Мария, на что Чик, состроил на уровне ее лица печальную мину и, нагло улыбнувшись, ущипнул охотницу за нос. После того, как Мария, ворча, отделалась от него, он достал платье, что оказалось очень даже ничего. Белладонна всегда имела неплохой вкус. – Красивое, – прокомментировала Мари, скорее всего, обдумывая, принимать подарок или нет. – Оно не отравлено, я бы почувствовал, поскольку магия чародеев и само вампирское создание крепко связаны. Подобные заклинания не могут быть незаметны для вампиров. Да и такие жесты, – Чикаго прикинул платье к Марии, – в стиле Белладонны. Это означает, что ты ей понравилась. – Миленько, – отрешенно прокомментировала Мари и, приподняв брови, многозначительнее обозначила: – По всей видимости, ты ей тоже нравишься. – Безусловно. Я с ней спал. – Это я поняла, – в ее голосе послышалась насмешка и, забрав у Чика платье, она повернулась к нему спиной и принялась его складывать. – Позволь спросить, с кем из девушек ты не спал? – Конкретно из этого дома? – уточнил Чикаго. Этот разговор принимал очень забавный оборот. Увидев, как Мари издевается над платьем, Чик не выдержал и встал за ней почти вплотную. – Мария, ну кто так вещи складывает? – он обратно выхватил платье. – Не нравится, укладывай сам, – пробурчала она. – Хотя бы из этого, –отвечая на предыдущий вопрос, Мари кратко рассмеялась. Так уж вышло, что пока Чикаго пытался бережно сложить ткань, Мари очутилась в ловушке его рук. – Ты считаешься? – Нет, – кажется, ее весьма удивил этот вопрос. – Хм, – плутовато усмехнулся Чикаго. Его молчание выдалось уж очень осязаемым для них обоих. Не оборачиваясь, Мария оживилась: – Серьезно? Даже с Виенной, которая тебя явно недолюбливает? – Это произошло еще до моего прибытия в клан, – поведал Чик и, задумав ради собственного развлечения, вывести Мари на эмоции, склонился над ее ухом и низким голосом, практически перейдя на шепот, сказал: – А что такое? Хочешь, чтобы твоя копилка сожалений стала копилкой приятных вложений? Его губы задевали ее волнистые волосы, очаровательно пахнущие все тем же долбаным, преследующим его жасмином и персиком. Мария обернулась и, смущенно уставившись на Чикаго, задрала подбородок. Их губы находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Только вот это было напускное смущение. Вдруг ее взгляд переменился с робкого на дерзкий. Мари приблизилась к губам Чика так, что соприкасалась с ними своими: – Чикаго, – он мог ощущать жар ее дыхания на своих устах, – иди, поиграй с чувствами кого-нибудь еще. Мне это неинтересно, – надменно ухмыльнувшись, Мария c не слабой небрежностью похлопала его по щеке. Нильсен-Майерс выпрямился во весь рост, до сих пор чувствуя прикосновение Марии на своих губах. Наглый кот было решил, что мышка попала в его ловушку, а на деле сам угодил в ее мышеловку. «Поразительно», – мысленно отметил Чикаго. Мария, как ни в чем не бывало, подняла коробку с платьем. – Платье прекрасно, но я не нахожу привлекательным блистать на вампирском балу. Чикаго подозревал, что Мари захочет отказаться от платья, и тогда предложил: – А если мы будем блистать всем назло? На лице Марии отразилась заинтересованность, а губы дрогнули в пламени азарта. – Надеюсь, большинство ослепнет. «Надеюсь, это пламя нас освободит».