Родной дом

Ливень прошёлся по улице, оставшиеся капли на окнах автобуса тому доказательства. Семён пытался отдышаться, еле как успев на автобус, и по быстрому сел на любое попавшееся место, чем вызвал негодующие взгляды бабушек, которые "и так пожили своё время" - подумал парень-студент. Впрочем, судьба чужих людей его не особо волновала: он, отсидевший четыре пары, ехал домой в родительский тёплый дом, где мама уже приготовила для своего любимого сынули вкусный борщ. – "Закрой же свою пасть, малолетний овощ" – сказал у себя в голове Семён в ответ на визг младенца. Он уже проклял преподавателей в колледже, теперь он проклинает пассажиров автобуса. Студент надел наушники, дабы не слышать весь его окружающий мир, включил какую-то зарубежную песню и закрыл глаза. Недосып из-за компьютерных игр до трёх часов ночи дал о себе знать только тогда, когда парень уже начал клониться в сторону женщины, сидевшей рядом с ним. Мысли в голове становились всё страннее и страннее, смешивались друг с другом и разъединялись, пока и вовсе не пропали. Семён врезался лицом в переднее место - слишком резко затормозил автобус. – Да блять! – выкрикнул он, с яростью выпучив глаза, готовый уже на то, чтобы поругаться с водителем за резкие остановки, а после передавать агрессию на других пассажиров за то, что кто-то громко говорит, не так посмотрел на него и так далее. Но вместо освещённого салона увидел только.. темноту? На несколько секунд он подумал, что ослеп, но после пришло осознание, что тут дело вовсе не в его зрении. Пошарив по карману, он взял в руки телефон, нажал на кнопку фонарика и автобус на немного осветился. И тут Семён понял ещё одно: никого из людей нет. Будто все ушли, без спешки, без волнения. – Пранк, что ли?.. – удивился студент, оборачивающийся в поисках скрытых камер с растерянной улыбкой на лице. – Это... смешно? Да, смешно, ха-ха, теперь можете выходить. Прошла минута, пока он не додумался, что света нет ни только в автобусе: везде, скорее всего по всему городу или, не дай Бог, по всей планете. В спешке он вышел на улицу, посмотрел на небо. Нет ни луны, ни звёзд: чёрное пелено заволокло небо. Это не тучи, это определённо что-то другое, что-то страшное и непонятное. Сердце начало бешено биться, чуть ли не уходя в пятки, а дыхание становилось всё чаще. Мысли о розыгрыше вмиг прекратились, вместо них была пустая голова, без дум. Семён осветил остановку и понял, что до дома ему осталось пройти десять минут. – А как же мама? – сказал он, раскрыв глаза на название остановки, и побежал. Побежал, почти не освещая себе путь, руки тряслись от волнения и адреналина. Кто знает, что может скрываться в этой темноте, особенно тогда, когда ты полностью один в этом мире? Он оглядывался по сторонам и назад, молясь о том, чтобы ничего не побежало за ним, чтобы просто увидеть свою мать, которая заботливо приготовила для него суп, и будет увлечённо слушать его истории о том, что нового произошло в колледже. Трясущимися руками он достаёт ключи и открывает дверь. – Мама, мамуля, прошу тебя.. Парень открывает дверь, прищуривая глаза и закрывая их рукой от света. Его квартира единственное, что светит в этом тёмном мире. – Сынок, ты? – доносится такой ласковый и родной голос. Тот голос, который Семён узнает из тысячи голосов: голос его матери. Он проходит в кухню, не снимая обувь, и нежно обнимает свою кровинушку, свою мамулю. В эти объятия он вложил все свои эмоции, всю свою душу и чувства, а также все свои волнения в тот период. – Ты чего, Сём? Обувь снимай, да кушай. – женщина начала накладывать горячий борщ в тарелку. Парень жадно начинает его есть, красные капли с супа попадают на его толстовку, на стол. Он ест, его рот полон крови, красные капли с его отрезанного участка бедра падают на его толстовку, на стол. Парень доедает свою плоть, а после принимается за отрезание уже руки. Он слишком голоден, чтобы думать о боли, слишком не в себе, чтобы думать о последствиях. – Спасибо, мамуль, было очень вкусно. – сказал Семён, закрывая глаза и умирая. В своём родном доме, где не горел свет, где не было его матери.