День

Свет. Утренний свет. Первое, что заметил Гриффит в Гатсе, был свет. Не тёплый и не обжигающий его светлую кожу, не солнечные лучи это были, нет. Это был свет, отраженный в его мече. Мече Гатса. Меч, как и его хозяин, был несуразен: огромен, слишком тяжёл, чтобы простой воин мог с ним управиться, но Гатс... Никогда и не был обычным. Гриффит останавливает его атаку одним лишь взмахом руки. Наступает полдень, но свет в глазах Гриффита, свет, отраженный в мече Гатса, не угасает. Да, он становится мягче, как притупляется сталь, как острые камни круглеют под потоком горной воды; притупляется и желание быть выше, стать сильнее, стать достойным своего королевства... Гриффит вдруг понимает: теперь он хочет на равных. Хочет видеть того, кто смог бы стоять не за его плечами и идти вперёд по его приказу, он хочет видеть того, кто стоит рядом не как друг, не как товарищ, как душа. Душа, принявшая его, понявшая его идеи и не желающая отступать просто так. Луч солнца падает на меч Гатса. Улыбка Гриффита блестит ярче, чем солнце. Наступает закат. Солнце опускается в колыбельную леса, оставляя красное марево и вечернюю духоту. Вода, отражая небосвод, красная, как кровь, и больше не похожа на те светлые лучи, которые так сильно не любила светлая кожа. Гриффит смотрит на свою бедную, израненную руку. В руке ключ от всех тайн, его единственное спасение, такое же красное как вода под ногами, как небо над головой, а Гатс... Гатс бежит к нему без меча. Свету больше негде отражаться.