Бабочка

Теплые янтарные лучи, уходящего на покой светила, скользили по поникшей, после продолжительного ливня, траве, что под весом кристальных округлых капель прогибалась все ниже и ниже к влажной земле. Сверху на зелёных листьях, на самых их кончиках собиралась оставшаяся дождевая вода и небольшими каплями опускалась вниз пропуская сквозь себя пучки света, кой преображались в цвета. Серые тучи расцепились из плотных объятий и плавно плывя по небу, как по морской глади, постепенно рассасывались в закатных постельных тонах небес открывая все больше видов на их бескрайние просторы и красоты, которое рисовало Солнце, как искусный художник знающий толк в своем деле. Раскинувшаяся на долгие километры лесная чаща резко прервалась асфальтированной дорогой, что дальше тянулась до небольшого городка с пустующими улицами. Его жители не особо спешили покидать свои уютные квартиры из-за своебразного беспорядка, что оставила после себя несколько часовая непогода, залившая кристальной водой улицы; грозным ветром с громким воем разбросала ветки от мала до велика, перегрождая в некоторых местах пути проезда и пешеходной дороги; оставила после себя хорошо ощутимый холод взбудоражив мурашки пробежаться по коже, а пальцы чуть дрогнувшей руки сжать крепче ручку входной двери и с громким хлопком закрыть ее от греха подальше, заперев изнутри. Балконы начиная со вторых этажей многоэтажных зданий в большинстве своем пустовали, поскольку особо стойких не сказать, что было и много, а если и были, то те, кто имеет пристрастие к сигаретам. Тем ни мороз, ни зной не страшен, когда глушит желание набрать легкие никотиновым дымом и из дома выгоняют не курящие, что не хотят травиться выдыхаемым раком легких в дымовой форме. Были ещё и романтики, та только долго не простояли, замерзали и уходили греться в тёплой постели, когда же простые ценители дождя и вдыхаемого запаха озона после него задерживались на подольше с кружкой кофе глядя на уходящую в новый день дарящей свет и тепло звезду. Так, на балконе последнего четвёртого этажа самого дальнего здания в свете золотых лучей, стояла мужская фигура облокотившись о перила наблюдал, с керамической кружкой горячего чая в руках, вдали закат. Седые пряди волос у корней и золотые, отдающие жаром Солнца, от середины и до кончиков развивались на легком ветру, цвет кожи смуглый, на лице с правой стороны был ожог и черный провал вместо глаза, который по всей видимости отсутствовал. Второй был здоров, но выцветшего серого цвета нежели голубого, кой был когда-то раньше, а на переносице располагались очки, обычные для для корректировки зрения. Одета особа в темно-серый плащ без капюшона, бледно-красный джемпер, черные перчатки и такого же окраса брюки с высокими сапогами. Мужчина стоял не шевелясь посещая свои глубокие мысли о предстоящем и не свершившемся будущем, что расцветали подобно бутону розы, стоило только тому подумать о нелегком прошлом удушенного сотними вопросами и загадками, ответы на которые хотелось бы знать. Тут глубокие раздумия прервало пролетевшее что-то перед глазами. Что-то очень маленькое и грандиозное. Вернувшись в реальность обладатель плаща осмотрелся, а после замер поняв, что его гость сидит на его тыльной стороне ладони. Это была бабочка принадлежащая семейству парусников, а виду «Парусник Улисс». Ее крылья имели ярко насыщенный синий цвет и по их краю шла широкая кайма черного окраса. Насекомое перебирая своими тоненькими лапками в итоге остановилось на середине кисти руки и замерло в выжидании. Подняв руку с чешуекрылой на уровень своего лица мужчина стал ее рассматривать поворачивая то вправо то влево и хмыкнув согнал бабочку продолжая наблюдать за закатом, та только она оказалась настырной и села уже на его плечо отказываясь слетать. Тот же в свою очередь удивившись целеустремлености насекомого лишь хрипло вздохнул уже не смея трогать ее. — Какая настырная, – фыркнул человек закатив единственный глаз, поставил на перила пустую кружку, – видимо повредила себе нерв, при котором работает такая вещь как «Инстинкт самосохранения». Объяснил для себя же он позволив синекрылой перекочевать на кончик его пальца, где устроившись поудобнее бабочка, будто ручная, стала спокойно сидеть не слетая. Это поведение не свойственно насекомому его все больше поражало и теперь заинтересовавшись ею стал досконально рассматривать до мелочей, но кроме имеющего не особо приятные ассоциации синего цвета он ничего не находил. — И не улетает ведь... Откуда ж ты такая взялась, а? – усмешка сорвалась с его уст, а чешуекрылая лишь спустилась к нему в ладонь и села на самую ее середину. Как давно мужчина стал разговаривать с неразумными существами? Сам уже не помнит. Бывает заседиться в своей комнате и под вой собственных мыслей начнет разговаривать с пустотой неизвестно к кому обращаясь. Дети давно выросли и некое одиночество в душе просто давит, заставляя того говорить с кем или чем угодно лишь бы не присутствовала тишина, что возбуждает мысли на новые теории случившегося уже много лет назад выискивания причины почему это случилось и для чего все это было нужно. – Вовсе не боится... Ты не из робкого десятка, верно? Хотя, по тебе это видно... Брата моего покойного напоминаешь... Царство ему небесное... Надеюсь он сейчас в лучшем месте, потому что не хотелось бы мне пересечься с ним в Аду после смерти, поскольку на место в Раю я не претендую. Хотя и Нюкему там не место, но все же... Обладатель плаща замолчал глянув на насекомое, что все также не шолохнувшись сидело в его руке будто выслушивая, пока тот изливал свою душу в монологе в одну сторону разговаривая с насекомым так, будто с человеком. «Поехавший» — сказали бы случайные окружающие, что могли увидеть эту неоднозначную картину, не знающие какого тому приходиться жить в одиночку, когда тебя разрывает от знания такого, о чем говорить нельзя иначе заработаешь путевку в весёлый дом и прозвище психа на остаток дней. Когда дети, которых он приютил, были еще маленькими ему не удавалось даже на мгновение уйти в мысли, поскольку чада всегда были активны, а с ними и отец, отчего все силы и планы уходили на их благополучие, а сейчас у них свои семьи, работа. Они редко навещают его, созваниваются не часто, отчего у Техника появилось много свободного времени, чтобы задуматься о нераскрытых тайнах и сокрытых ответов на множество вопросов, которые он так безуспешно пытался объяснить себе, снова и снова заходя в тупик из которого не идет не одна новая внятная дорога, что и представляет собой ответ. — Да, версия которую я убил метким выстрелом в голову не была настолько сильно грешна, как Нюкем из уже не свершившегося будущего... Но его имя настолько запятналось в нехорошем свете в моих воспоминаниях, что не то что пересекаться с ним мне не охота, но и лишний раз вспоминать. К сожалению в последнее время мне это не удаётся, что странно, ведь после появления в прошлом я как закопал его в глухом лесу, так и не задумывался о нем, а сейчас... Возможно меня так глушит одиночество и печаль об утерянных днях, когда я наконец смог жить относительно нормально. Не редко вспоминаю ту четвёрку бывших маньяков, что попали под мою опеку, но теперь это не свершиться; детей Нюкема, которые уже не дождутся любящего их родителя, кой вытащит их из-под опеки хронических алкоголиков и матери с гиперопекой, а некоторые и вовсе не родятся на свет; его робота, который был создан общими нашими с ним усилиями, а теперь он просто фантазия; то как я дал его чадам суперспособности, кой теперь простая сказка; как дал голос его собаке — забавная глупость... Все это всплывает в моей голове чёткой картинкой перед моим уже единственным глазом навевая некоторую грусть, – печально вздохнул он, – я не жалуюсь на свою нынешнюю жизнь. Да в ней были трудности, но и в той временной линии я тоже прошел не малый путь, а сейчас счастлив. Чувствуя свободу в груди, хоть и с тяжёлым грузом на плечах. Я счастлив, что смог побороть все то, что звалилось на меня из-за последствий измененного времени и не жалею об этом. Столько ошибок исправил и скольким не дал свершиться... Выдохнув обладатель плаща облокотился об перила, кой под ним чуть пошатнулись и кружка на них сместилась на край, что тот предпочел не заметить. На улице никого нет, на кого она может грохнуться? — Но все равно меня не оставляет в покое попытки понять мотивы Никиты... Что он хотел этим добиться? Что хотел доказать? Зачем ему нужно было создавать машину времени уничтожив чуть ли не весь город? Он не был злодеем, а отнюдь наоборот даже героем. Про Ульяновск я хорошо запомнил. Та и в Ивлево он достаточно хорошо жил. Мы не враждовали, даже казалось уже помирились тогда. У него устаканилась жизнь, стала протекать спокойной рекой... Что ж ему не хватало, отчего он слетел с катушек и потянул за собой детей? – смотря на бабочку технический будто ожидал ответов от нее, словно был крепко убедежден в том, что ей известно все, о чем неизвестно ему. – Я просто не могу понять... Сколько не ломаю голову, все подхожу к одной и той же развязке — вопросов больше чем самих ответов, которые также не дали никаких плодов! Опустив синекрылую на перила мужчина стал ходить вдоль балкона вперёд-назад убрав руки за спину. Повисло напряжение от молчания, что повлекло за собой появление тишины бьющей отбойным молотком по мозгам. Единственное, что спасало от ее удушения, так это негромкое шарканье шагов, в котором она утопала, теряясь где-то на дне средь водорослей затвения и песков смуты. Через минут пятнадцать не скончаемой ходьбы и неразборчивого шёпота Техник остановился, выпрямился и запрокинув голову назад прикрыл глаза тяжко вздыхая. — Видимо не дано мне узнать ответы. Уж точно не в этой жизни... — Нюкем! – раздался звонкий и достаточно громкий голос снизу, что эхом прошелся по округе. Подойдя к перилам, по которым вновь скользнула кружка уже вися на волоске от падения бывший злодей увидел внизу стоящую фигуру похожего с ним лица. Это был он же, только из прошлого, в которое ступила его нога. Техник из прошлого не особо отличался от того: те же седые волосы у корней; те же выцветшие глаза, только у него оба на месте; те же очки. Лишь отличалась одежда. Версия чуть помладше носила кофейный плащ, ярко-красный свитер, чёрные штаны, белые перчатки и берцы. Через плечо была накинута сумка, лямку которой мужчина придетживал одной рукой. — Что? – откликнулся на имя покойного брата технически глядя на того. На самом деле Техник давно не использует собственное имя, а живет под паспортными данными своего клона украв, как когда-то в прошлом, его жизнь. Он буквально уже позабыл, что является таким же техническим гением, как и Техник из прошлого, которого он смог изменить зная куда надавить. — Я там одну лабораторию заброшенную нашел! Не против со мной сходить? – не боясь того, что его могут услышать говорил мужчина. — Да-да-да, ори громче, – передразнил его называный «Нюкем» мягко улыбнувшись. — Ой-ой-ой, наш Никитка струсил? — Даже не начинай.... — Ладно-ладно... Так ты со мной? – с надеждой спросил инженер младший, стоящий под окнами старшей версии. — Разумеется! Только сейчас спущусь и пойдем! Оживившись Техник вышел с балкона явно позабыв о бабочке, которая недавно выслушивала его сохраняя тайну своим молчанием. Хлопок балконной двери и насекомое снесло ветровой волной, но вовремя сумев справиться в управлением она чуть повисев в воздухе наблюдая за тем, как технический вылетел из своей квартиры пулей, захлопнув дверь квартиры и по громким шагам быстро стал спускаться по лестнице вниз. Села чешуекрылая на край кружки, создав финальный перевес и та покачнувшись упала. К счастью насекомое смогло покинуть керамическое изделие прежде, чем то упав разбила об угол чьего-то балкона край, что теперь имел заострённый выступ и полетела именно направленным им вниз дальше, к вышедшему из-под козырька Технику не подозревающего о том, что это последний раз, когда он видит этот свет и разговаривает со своей копией, которая стала ему ближе брата.