In the end

      Империя Клевер. Молодые амбициозные ребята, желающие защитить родной дом от грядущей опасности, самозабвенно тренируются, используя все имеющиеся возможности.       Годы идут. Короли сменяют Королей, меняется культура, люди… магия. Юлиус всем сердцем желал равенства, равноправия и отсутствия какой-либо дискриминации. Удалось исполнить лишь первое, и то с оговоркой: нынешнее поколение стало использовать оружие с впитанной в него маной, а не гримуар. Ведь с мечом, пистолетом, стреляющим сгустками магии его хозяина, или каким-нибудь копьём на руках сражаться куда быстрее и эффективней, нежели бормотать заклинания и надеяться, что они помогут.       Гримуары у большинства пылятся на полках, забытые и никому не нужные. Четырёхлистники и в былые времена оставались редкостью, а сейчас Юлиус вот уже который год не может встретить владельца подобного гримуара. О пятилистнике и вовсе говорить не стоит, после Асты не было человека с ним и вряд ли когда-нибудь будет.       Одним из самых глубоких разочарований стало наблюдение за тем, как магические талисманы стали инструментом для упрощения повседневной рутины. Абсурдность доходила до того, что во многих домах некогда редкие талисманы применялись для самой обычной уборки или просто-напросто висели на стене в виде украшений. С помощью других люди общаются между собой, болтают часами напролёт и, находясь в хорошем расположении духа, не замечают потраченного впустую времени.       Вместо газет теперь в каждом доме красуется среднего размера атрибут, проецирующий ведущего новостей, задачу которого и объяснять нет смысла.       Юлиус не может точно сказать, эволюция происходит с человечеством или же деградация. «Наверное, — думает он, опёршись на поручни и сверху вниз глядя на зелёную молодёжь, — и то, и другое».       — Мастер Юлиус. — Проходящие мимо рыцари отдают привычным жестом честь, и это, пожалуй, единственное, что осталось неизменным.        Юлиус тяжёлым взглядом провожает их, отмолчавшись, и замечает, как те начинают ускорять шаг. Добрая, почти отцовская улыбка давно померкла на молодом лице.       Время не щадило никого. После похорон Ями, Уильяма и остальных капитанов давно распавшихся, но до сих пор дорогих сердцу отрядов можно на пальцах сосчитать, сколько раз Юлиус искренне улыбался.       С момента победы над Люциусом прошло девяносто восемь лет. История стала забываться: вместо Короля магов сильнейшего человека называют «Первым». Не очень остроумно, но даже такое звание оказывает огромное влияние на молодёжь.       И всё-таки Король магов не то же самое, что и Первый. У Юлиуса была власть, политическое влияние и авторитет у народа гораздо больший, чем Первый имеет в настоящее время. Люди каждый год празднуют победу над демонами из Пикового королевства. Юно унаследовал титул Короля и правил едва ли не до самой смерти. К счастью или сожалению, королевство Пик так и осталось королевством.       — Я с таким эльфом вчера кувыркался, прикинь. Он сначала был весь из себя такой холодный и недоступный, — со смехом тарабанит мальчишка лет девятнадцати, бахвалясь перед друзьями. День приближается к концу, и многие уже заканчивают тренировки. — Думаю ещё на одну свиданку его пригласить.       — Неужто зацепил? — Девчонка того же возраста издевательски улыбается. — Это тебя-то? Какой он у тебя по счёту? Пятый?       — Да какая разница?       — Ты просто помешался на них, фетишист недоделанный.       Эльфы, кстати, после заключения мирного соглашения, спустя пару десятков лет стали выходить из леса. Расплодились, ничего не скажешь. И всё благодаря… Сердце почти незаметно пропускает удар. Всего один.       В памяти всплывает неприятная картина сидящего на могиле Ванджанса омеги, чьи мокрые от дождя плечи дрожали не то от холода, не то от несдержанных слёз. Юлиус рад, что Патри тогда не повернулся к нему, хотя и знал о присутствии. Запах дождя смешался с горьким цитрусом и укоренился в памяти на долгие годы.       Время не щадило никого.       Совсем скоро начнутся экзаменационные бои, после которых бойцов будут отбирать в пронумерованные отряды. Первый, естественно, самый элитный, и по пирамиде вниз до пятнадцатого. Появились отряды для ближнего и дальнего боя, парочка для целителей и ещё один для авангарда. Последний добавили недавно, когда по Империи разнеслась молва о предстоящей войне за территорию где-то на севере. Юлиус не вдавался в подробности. Военная или какая-либо другая политика ему не интересна. Ему сейчас в принципе мало что интересно. В его обязанности входит поиск лучших из лучших, которыми сильнейшие из сильнейших будут заниматься лично. Забавно получается.       — Неужели никто не нравится? — Возле уха раздаётся глубокий баритон.        Ещё один забавный факт: его почти друга зовут Марсель, сокращённо Марс. Альфа с голубыми длинными волосами и зелёными глазами. К Марксу или его ближайшим родственникам никакого отношения не имеет. Боец дальнего боя с магией ветра. Сплющив сгусток ветра до пшеничного зёрнышка, получает смертоносное орудие, которому очень сложно противостоять. При попадании не оставляет следов, кроме сквозной раны. Удивительный парень с необычным умением и очень ценный для нынешнего правителя. Сам по себе он тихий, нелюдимый и довольно одинокий. Быть может, из-за последнего они и стали вести некое подобие дружбы.       — Природные типы магии мало что может затмить. — Юлиус отвечает тихо, скучающе. — Двигаются они хорошо, но в бою отточенные на тренировках движения далеко не всегда помогут. Тебе стоит почаще устраивать спарринги с другими отрядами и, может, самому показать пример.       — Не шути так. — Губы Марселя растягиваются в усмешке. — Знаешь же, я ненавижу драться на публике. — Глаза следят за своими бойцами. — Ну а по поводу спаррингов ты прав. Мы на совещании уже потолковали об этом и отправили эльфийской академии письмо с подобного рода предложением.       Когда Юлиус говорил, что эльфы расплодились, он именно это и имел в виду. Благотворительный фонд построил им целую академию, где те могли обучаться и жить одновременно. Официально Патри является одним из руководящих лиц, но на деле его там видели от силы пару раз.       Надеется ли он, что после согласия Патри придёт посмотреть на дружеские спарринги? Отчасти. Ещё будучи лидером «Глаза белой ночи», он опекал своих последователей, поддерживал их, как не должен был, отчего те остались преданными и благодарными ему даже после всего, что случилось потом. Юлиус просто не верит, что Патри не соизволит взглянуть на свой народ в деле.       — К слову, Лилиан загорелась идеей сразиться там с кем-нибудь сильным. Или же бросить вызов. Там уж как пойдёт.       Спустя три дня пришло согласие, а ещё через неделю на имперской арене собрались в общем и целом около сотни человек и эльфов. Сидя вместе со зрителями, Юлиус вполне осознанно осматривался по сторонам в надежде найти одного-единственного омегу, что был способен понять его. Можно сказать, они связаны общим горем, и, наверное, поэтому Юлиус с таким трепетом ожидает встречи.       Когда шея устаёт от постоянных поворотов, а ведущий уже объявляет начало первого боя, прежде объяснив схему, по которой отбирались участники, и порядок выступающих, рядом тихо и незаметно присаживается тот, чей аромат с прошлой встречи приобрёл сладкие одурманивающие нотки. В то же мгновение Юлиус сталкивается с удивлёнными глазами Марса, лениво стоящего на арене около стены.       — У твоих соплеменников всё такой же внушающий объём маны.        Те выглядят уверенными в себе. Парень, что вышел к центру, не обделён привлекательной внешностью: короткие светлые прилизанные назад волосы, бледная кожа, тёмные глаза, заострённые уши и большой объём маны, который неплохо было бы использовать в натуральном виде. Но дурные современные методы не обошли их стороной. К сожалению.       — Толку-то от него, — бурчит Патри, буравя взглядом слишком уж самодовольного Градиаса.        И вот на лице Юлиуса первая искренняя улыбка. Сейчас ему на вид не больше тридцати пяти, поэтому иногда он замечает на себе интерес со стороны омег. А если учесть, что личность его довольно знаменитая по понятным причинам, смотрят на него чаще, чем хотелось бы. Это он к тому, что народ на трибунах прибавляется, а затылок не железный, его и прожечь могут такими темпами.        — Не прошло и полугода с нашей прошлой встречи, бывший Король магов.       — И я рад тебя видеть. — Юлиус поворачивается к нему и усмехается. — Будешь болеть за своих?       — Не-а. — Патри отзеркаливает усмешку, но в ответ не смотрит. — Хочу спустить их с небес на землю. И почему все помешались на этих железячках?       Ну, хоть кто-то думает так же.       — Думаю, так проще. У подавляющего большинства объём маны одинаковый, а типы магии могут быть несовместимы в битве. — Новахроно задумчиво следит за движениями участников. Слишком наигранно. Они словно пришли на кружок актёрского мастерства и теперь пытаются повторить выученный текст перед всей Империей. — Вероятно, чтобы хоть немного уравнять шансы на победу.       — А вы там их только теории учите? О какой битве идёт речь, когда они двигаться не умеют?       — Тише, тише, — шикает Юлиус, а в душе́ во всю веселится. Искажённое в отвращении лицо Патри неописуемо, но на его всплески реагируют сидящие по соседству прихожане. — Нужно же им как-то набираться опыта. Не будь таким жестоким.       — Ой, только не говори мне, что в их возрасте ты был таким же самоуверенным дилетантом.       — Суть не в этом. И ты, и я, мы были другими, жили в разное время и воспитывались иначе. Нет совершенно ничего удивительного в происходящем — лишь новый этап эволюции.       — Который вскоре полностью искоренит последние отблески прошлого.       — Вероятно, так оно и будет.       Диалог прервался так же быстро, как и начался. Проходит пять, десять минут. Юлиус теперь едва сдерживает вырывающийся наружу смех и в невинном жесте поддержки гладит спину склонившегося с жалобным стоном Патри. Тот облокотился на колени, сгорбился, прикрыл затылок руками и вслушался в лязг сталкивающихся мечей. Даже сквозь шёпот и переговоры людей он слышит громкие шорохи подошв о сухую твёрдую землю. Слишком много лишних движений, слишком медленные удары, слишком напряжённые мышцы. Неужели тренировки в академии настолько плохи?       Взмахнув мечом, Градиас пускает ударную волну, приправленную магией льда, отчего та становится острее и опаснее, но человек уворачивается, шепчет заклинание и вместе с тем нападает, обрушив небольшой шквал водяных стрел, что врезались в наскоро слепленную ледяную стену и распались на множество негодных капель. Если бы мальчишка уделял больше времени изучению собственного гримуара и магии в целом, а не мастерству владения холодным оружием, то смог бы с помощью этих самых капель атаковать противника с ещё большей скоростью и силой. А так потратил ману зря и в итоге остался в проигрыше. Вода оказалась слабее льда.       Конец поединка Патри всё-таки досмотрел, пока внутренности сжимались, а спина горела от дружеских прикосновений. В ожидании следующего боя Юлиус забыл убрать руку, а Патри в свою очередь старался не думать об этом. Сейчас альфа выглядел как во времена правления своего предшественника — двадцать седьмого Короля магов, — то бишь на десять лет моложе, если забыть о том, что некоторое время тот был подростком.       — И из какого такого места вылезла столь гордая улыбка?        Недовольный шёпот омеги доносится до Юлиуса. Острый как бритва взгляд режет Градиаса на мелкие кусочки, а тот, словно почувствовав, вздрагивает. Улыбка парня быстро меркнет, тело каменеет, и он торопливо покидает арену под громкие овации.       Гордыня ещё никого до добра не довела.       Во втором раунде столкнулись эльфийка с магией камня и девушка с ветром. Как оказалось, не все забили на изучение магии. Часть студентов по желанию улучшает собственные способности в свободное от учёбы время.       Несмотря на явное преимущество летящих глыб и сотворённых не самым удачным образом големов, Мелисса - вспомнил одну из лучших студенток Юлиус - смогла создать вокруг себя ветряной барьер и, более того, расчленила каменных великанов одного за другим. В сравнении со скоростью ветра они до жути медленные, но прилетевшее копьё, выбранное эльфийкой перед началом, остудило пыл и заставило отступить. Риада, так зовут оппонентку, сотворила каменные мечи и атаковала в лоб, успешно разрубая и уворачиваясь от приближающихся вихрей.       Этот бой приятно удивил, а за ним пошла цепная реакция, и в последних раундах у них с Патри даже возникла дискуссия. Он ожидаемо оказался старообрядцем и ни в какую не хотел соглашаться с эффективностью использования комбинации орудий, созданных из металла, и магии.       — Патри, — вздыхает Юлиус, — у тебя четырёхлистный гримуар в придачу с неизмеримой маной и демоническим светом. Никакое копьё, меч или катана не сделают тебя ещё сильнее, только помешают, но в случае этих ребят такой метод увеличит их шансы на победу с сильным противником. Ты слишком радикален в своих взглядах.       — Они просто ищут обходные пути, более лёгкие и быстрые по времени. Много ума не надо, чтобы научиться махать мечом, применив от силы одно заклинание и используя его повсеместно. Кроме идиотских ударных волн, они толком ничего не умеют: ветряной щит устоял только потому, что големы едва на ногах держались. Те камешки размером с кулак — просто позорище. Водяные стрелы были слишком медленными и толстыми, и я почти уверен, что, достигни они цели, вмиг потеряли бы форму. Щит изо льда был полон дыр, мальчишка не смог закончить его, хотя времени было достаточно. Единственное, мне понравился тот парень с кастетами. Он тренирует тело и удачно синхронизирует его с врождённой магией усиления, благодаря чему вырывается вперёд быстрее остальных. Это ты слишком мягок в своих взглядах. Радикализм здесь ни при чём, не надо делать из меня невесть кого.       — Я не делаю из тебя невесть кого, я…        Он осекается, когда Патри внезапно поворачивает голову в сторону, и, следуя его примеру, замечает бредущего к ним мужчину с засунутыми в карманы ладонями. На первый взгляд Патри подумал, что он художник: русые кудрявые волосы, доходящие до плеч, карие глаза, небольшая тонкая вертикальная бородка и добрая харизматичная улыбка. Наверняка тот ещё сердцеед.       — Загадочная же ты всё-таки личность, Юлиус, — кивает мужчина в знак приветствия и переводит внимание на омегу. Улыбка его приобретает иные оттенки. — Надеюсь, у вас свидание?              — Не угадал. — Смотря то на незнакомого человека, то на Юлиуса, Патри начинает ощущать некоторое напряжение между ними. Неужто не ладят? — Ради чего пришёл?       — Совет капитанов собирается вместе с Его Императорским Величеством.       — И?       — И он хочет, чтобы ты тоже присутствовал.       Интересно. Они явно что-то не поделили, а подобное совсем не в стиле бывшего Короля магов.       — Для чего?       — Там и узнаешь.       В считаные минуты Патри остаётся сидеть на месте в одиночестве и лёгком замешательстве. Юлиус ушёл с мужчиной, попросив напоследок дождаться его, но спустя даже двадцать минут не вернулся. Поединки без задорных комментариев стали надоедать. Патри часто менял позы, глядел на зрителей, выискивал среди них эльфов, полуэльфов и тяжело вздыхал.       Вечером того же дня, когда прихожане разошлись, Патри недолго всматривался в опустевшую арену с отстранённым видом. Юлиус так и не вернулся. Встал, размял затёкшие ноги, недовольно поворчал на отсиженную пятую точку и быстрым шагом направился к выходу. Отлично посидели, ничего не скажешь. Он пришёл-то сюда, только чтобы скрасить надоевшую тоску, насладиться зрелищем и мило поболтать со старым знакомым. Последнего оказалось критически мало.       В настоящее время не только люди, даже эльфы стали чужими для него. Фана и Ветто заняты друг другом, Рия тоже нашёл себе спутницу, а он… Неважно. Под натиском соплеменников он дал согласие эльфам покидать лес независимо от обстоятельств и времени, после чего спустя недолгое время покинул пост лидера. На его место пришёл другой: молодой амбициозный парень, поменявший существовавшие стандарты, после которых дом перестал быть таковым для очень и очень многих. Эльфы разбрелись кто куда, и некогда сплочённый коллектив, который с уверенностью можно было назвать семьёй, распался на тысячи осколков. Они сделали свой выбор. Патри позволил им сделать его, устав быть ответственным за всех и каждого.       В гордом одиночестве он отправился тогда путешествовать по миру, не имея целей или желаний, и в таком же состоянии вернулся пару лет спустя. Эльфы стали подражать людям, хотя и считали себя высшей расой. Были разборки, издевательства, даже резня пару раз. Они до сих пор остаются чужаками друг для друга. Взаимное презрение, недовольства, а оттого и стычки на постоянной основе. Клевер не видывал настоящих битв со времён Люциуса, а теперь, когда кроме Клевера, Пик, Бубен и Черв появились иные королевства, территории для всех стало не хватать. Люди жадны до власти, силы и денег. Ради себя любимых готовы жертвовать ни в чём не повинными простолюдинами и рабочими среднего класса, а после разводят руками, мол, у меня не было иного выхода.       Королей магов убрали, дабы избежать разделения власти. Некогда элитным рыцарям урезали бюджет, и вот только недавно стали вновь собираться отряды, когда над Империей нависла более-менее серьёзная угроза. Сильных рыцарей можно по пальцам пересчитать, зато много говорливых, рты которых порой можно заткнуть только небольшой взбучкой. К сожалению, эльфов среди них немало.       Нельзя было описать разочарование и накатывающую волнами злость, когда Патри наблюдал за происходящими событиями. Нет, он ни на сантиметр не сдвинется, чтобы помочь кому-либо, не даст присягу и уж тем более не станет ставить на кон жизнь ради чужих желаний. Ему бы вернуться в прошлое, изменить совершённые им поступки, и тогда, возможно, желанное будущее стало бы реальностью.       Погрузившись в ворох мыслей, он не замечает, как проходит группу людей, направляющуюся навстречу, не слышит зовущий его голос и приходит в себя, только когда некто хватает его за руку. Едва не потеряв равновесие, он промаргивается, поворачивается и встречается с виноватыми глазами Юлиуса, из-за спины которого с интересом выглядывают незнакомые рыцари… Или капитаны.       — Ты слегка задержался.       — Извини, там…       — У тебя есть ещё какие-нибудь дела? — Новахроно, замолчав, отрицательно качает головой, а Патри не прерывает зрительный контакт и полностью поворачивается к нему. — Тогда заглянем в одно место. Я не хочу идти туда в одиночку.       Под конец голос стал тише. Хватка усиливается, но внутренняя боль полностью перекрывает появившийся дискомфорт. Юлиус кивает, и оба в тот же миг исчезают.       — Кажется мне, у них всё серьёзно, — бормочет один из альф, за что получает убийственный взгляд девушки, чьи светлые, пусть и не белоснежные волосы, собранные в аккуратный пучок, открывают вид на заострённые уши.        Сапфировые глаза в другой день могут приморозить к полу, но сейчас они скорее расплавят заживо. Меж тонкими бровями появляется складка. Ревность ядом растекается по венам, минуя преграду в виде того, что они вроде как расстались. Патри. Ещё кто-то додумался назвать этого эльфа именем Иуды.        — И как только подцепил такого? Под лучами уходящего солнца его глаза будто светились. И фигурка зашибенная… От него пахло чем-то цитрусовым или мне показалось?       Шон, так звали парня с короткими огненными волосами и зелёными глазами, будто не замечает дымящуюся дыру в виске и продолжает болтать, поглядывая на друга. Самый юный и неугомонный среди капитанов.       — Эльфы все красивые, — бормочет худощавый малозаметный капитан двенадцатого отряда, слившись с тенью. — А сэр Юлиус само воплощение очарования. Мало кто может устоять перед ним. Общительный, дружелюбный, отзывчивый, он всегда слушает, что я говорю, в отличие от вас, ребята, и если бы я был омегой, то ни за что не отпустил бы его… Поэтому, чтобы хоть как-то связать нас, я сшил куклу, похожую на него… Но не волнуйтесь, для вас я тоже припас отдельное место. Так мы всегда будем вместе.       «Жуть какая». Лишь немногие разобрали его тихую речь и, признаться, лучше бы не поворачивались с немым интересом в глазах. Открыв правую сторону тёмного плаща, он показывает куклу, что Юлиуса напоминает только цветом волос, сделанных из, судя по всему, соломы, и фиолетовыми пуговками вместо глаз. С левой же стороны располагались оставшиеся четырнадцать капитанов отрядов. Себя только не сшил.       — Что он там опять бормочет?       — Да хрен его знает.       На плечо Лилиан ложится изящная рука белокурой бестии, а на пухлых губах расплывается не то сочувствующая, не то злорадствующая улыбка. Да, Мередит не похожа на человека, способного на поддержку.       — Недолго твой женишок страдал в одиночестве, Лилиан. Хотя кто знает, у Юлиуса, может, пунктик на ледышек вроде тебя.       Лилиан отмалчивается. «Ледышек, да?» Сердце пропускает удар, пока в голове всплывают неприятные воспоминания расставания. Женихом Юлиус так и не стал, но разговоры за спиной велись, пусть и другими людьми. Капитанами и подчинёнными. Спустя два года отношений он внезапно решил остановиться, разойтись. Очередная ссора оказалась последней. Лилиан надеялась, что они смогут пережить этот ужасный период вместе, но то была лишь надежда, не более. Она жалеет, что пустила всё на самотёк: не пыталась обсудить проблемы, не шла на компромиссы. Впоследствии Юлиус охладел к ней и просто оставил.       — Я бы не хотела обсуждать это. Его личная жизнь больше не касается меня.        В последнее она и сама поверить не готова, но почему-то надеется убедить других.       — Ой ли? — Мередит прикрывает рот тонкими пальцами, пока в глазах пляшут смешинки. — А мне кажется, ты упустила единственного мужчину, способного стерпеть тебя.       — Не тебе мне это говорить. Ни один альфа не вытерпел твоего высокомерия дольше двух месяцев.        Блондинке посчастливилось заиметь магию света, благодаря которой и оказалась на месте капитана. Ей даже не пришлось пользоваться властью родителей, чтобы подняться. Не существует на свете магии реже света, но почему-то сей дар достался высокомерной выскочке, а не достойному человеку или эльфу. Мередит получила гримуар и активно использует его, убеждая себя и других, что со светом ей не нужно никакое оружие.       Хитро прищурившись, та убирает руку с чужого плеча и отходит, игриво повиливая бёдрами.       — У меня они хотя бы есть. А ты в девках до двадцати пяти ходила, строя из себя ледяную королеву.       Щёки медленно начинают краснеть под неловкий кашель альф. Да, она неопытна в романтическом плане, но у неё есть много иных достойных качеств.       — Я умею любить, Мередит, заботиться и поддерживать. Я умею быть искренней, в отличие от тебя. Мне не нужно притворяться, чтобы стать важной для кого-то.       Да, слова эти были сказаны в порыве эмоций: резко, несдержанно, обиженно. Лилиан знала, что говорила. Она знала о первой любви девушки и о том, как он с ней обошёлся. Ещё помнила родителей Мередит, так как в детстве им приходилось часто видеться и вести душевные беседы за чашечкой чая в окружении дорогих кукол и плюшевых медведей. Вся её жизнь стала причиной нескончаемого лицемерия и лжи. Не знай Лилиан обо всём, Мередит отреагировала бы по-другому.       Она замерла, после чего повернула голову. Лилиан сглотнула, увидев на миловидном лице холодную ярость.       — Ах ты тварь, — прошипела сквозь зубы девушка, и вскоре на арене прогремел оглушающий взрыв.

~~~

      Положив купленные пару минут назад цветы на могилу, Патри зачем-то обернулся к стоящему около старого дуба Юлиусу. На несколько долгих секунд он забыл о его присутствии.       В честь каждого капитана был построен гранитный памятник с портретом умершего. Ниже писались пресловутые и банальные слова, вроде: «Помним, любим, скорбим», или «Ты навсегда останешься живым в наших сердцах», «Лучший капитан, папа, друг и брат», - и много всего остального. Пренебрежением Патри пытается скрыть печаль от самого себя, что, к слову, не особо помогает, и со второй попытки поднимает взгляд на изображение любимого человека. За прошедшие десятилетия никто так и не смог заполнить пустоту, образовавшуюся после его смерти. Но он свыкся с ней, ведь не сложно не чувствовать ничего, кроме боли, отчаяния или апатии. Только мысли о Уильяме заставляют его ненадолго ощутить себя хоть немного живым и до безумия одиноким. А Юлиус…       — Да? — откликается тот, и Патри недоумевающе хлопает ресницами, осознавая, что имя произнёс вслух.        Опускает взгляд, раздумывает.       — Что ты чувствуешь, находясь рядом со мной?        Вопрос прозвучал двусмысленно, но Патри не смог придумать иной формулировки. Юлиус для него живое воплощение прошлого, в которое хочется окунуться с головой. Вернуть время вспять, прожить ещё разок ту жизнь, когда была цель, пусть и не самая благородная. Сейчас нет ничего, и это жутко бесит. Он не может найти якорь, способный удержать его в этом мире.       — Кажется, я не до конца улавливаю ход твоих мыслей.        Юлиус неловко чешет затылок, сверху вниз глядя на омегу. Тот не двигается совсем: сидит на коленях, поглаживает гладкую плиту и молчит некоторое время.       — Не считая того факта, что ты меня кинул, сегодняшний день был лучшим за последние несколько лет, хотя вроде бы ничего необычного не произошло. Посидели, поболтали, обсудили некоторые темы, и на этом всё, но… — Патри сводит брови у переносицы, пока сердце странно щемит. Уж чем-чем, а любовью здесь и не пахнет. Разве что симпатией, да и то с оговоркой. Тут что-то другое. — Я перестал быть одиноким рядом с тобой. Глупо, да?       — Нет. — Юлиус тепло улыбается. — Это взаимно. Признаться, я чуть шею не свернул, пока пытался найти тебя в толпе.       — Звучит мило. — Патри теперь тоже улыбается. Почти искренне, но недолго. Уголки губ опускаются, а в горле внезапно создаётся тугой ком, царапающий и не позволяющий свободно сглотнуть. Голос звучит надрывно: — Я больше не могу быть один. У меня не получается принять этот мир, этих людей и эльфов. Все они… не те. Я не могу найти слов, чтобы объяснить это…       — И не утруждайся. Я понимаю, о чём ты говоришь. — Патри в последний раз бегло обводит черты родного лица взглядом и, пошатнувшись, встаёт. Юлиус пахнет горной свежестью с нотками хвойного леса. Его голос дарит некоторое умиротворение, несмотря на тему разговора. — Твоё долголетие и моя магия времени сыграли с нами жестокую шутку. Мы не можем принять людей этого поколения, не можем позволить себе открыться, ведь через сорок или пятьдесят лет вновь испытаем ту боль потери и незыблемую пустоту после.       Молвил он это глядя на всё такое же чудесное, переливающееся яркими цветами небо. Пока не услышал смешок.       — Похоже, Король магов в твоей голове никуда не делся, а? — подначивает его эльф немного неуверенно и на мгновение окунается в прошлое, где, находясь в теле Ванджанса, невольно слушал речи двадцать восьмого Короля магов из раза в раз. Прирождённый оратор.        Юлиус фыркает.       — А твой язык всё такой же колючий.       Под ногами раздаётся шелест травы, хруст опавших сухих листьев. Патри подходит к мужчине почти вплотную, останавливаясь на расстоянии шага.       — Что есть, то есть.       У Юлиуса в руках находился целый букет белых лилий. Они заходят к каждому капитану, перекидываются фразами или делятся воспоминаниями, хотя Патри и сказать-то особо нечего. В такой непринуждённой обстановке они обходят всех.       Рядом с Юлиусом душа не так уж сильно и болит. Погрузившись в картинки прошлого и только дойдя до выхода из кладбища, в лучах уходящего солнца видна торчащая глыба льда, совсем не вписывающаяся в общую картину столицы. Далее возникает ещё и ещё одна, и затем появляются блики света. Патри поворачивается к альфе.       — Не смотри на меня так, я понятия не имею, что там происходит.       — Поединки ведь уже закончились.       — Да. — Напрягшись, эльф вновь уставился на разгорающуюся схватку. На секунду мелькнул столб пламени и тут же покрылся коркой льда. — Капитаны бушуют.       — У одного из них магия света, или мне чудится?        В голосе чётко выделяется сомнение. Он хмурится, наблюдая за появляющимися вспышками.       — Стоит остановить их, пока всё не переросло в нечто более серьёзное. Непохоже это на тренировку. — «Да и Лилиан из себя выходит, когда дело касается драк». — Девчонка там одна — Мередит, дочь аристократа и одна из капитанов. Приличный объём маны, не самые плохие боевые навыки и да, магия света.       — А у кого лёд?       — Лилиан, — недолго думая, отвечает альфа. — Единственная эльфийка среди них.       — Ясно.        Патри несколько раз кивает себе и морщится. Эльфийка…       Ещё немного понаблюдав за представлением, Юлиус поворачивается к омеге и застывает. Тот научился исчезать незаметно, без вспышек или хоть каких-либо звуков. В горле застряли слова, которые он не решился сказать ранее и в которых Патри так сильно нуждался.       «Мы можем попробовать разделить одиночество на двоих».

~~~

      Тщетные попытки остановить девчонок заставили Шона и остальных отступить к трибунам. Сейчас они могут только наблюдать за стискивающей зубы Мередит, рычащей от безысходности своего положения. Вся арена покрыта толстым слоем льда, гладкая поверхность которого просто отражает свет, меняет его направление, делая удар непредсказуемым даже для его создателя.       Стоящая неподалёку Лилиан лишь хищно улыбается, наблюдая за птичкой, неспособной выбраться из ледяной клетки.       — Твой меч сейчас оказался бы очень кстати, — словно издеваясь, вполголоса мурлычет она. Будет Мередит уроком. Время сейчас такое, что одной, пусть и редчайшей, магией мало чего добьёшься на том поприще, что они добровольно выбрали. — Пусть и не с первой попытки, но, быть может, у тебя получилось бы парировать, — рядом появляется копьё, — хоть это.       У страха глаза велики. С трудом увернувшись от одного копья, Мередит застывает, когда вслед за первым замечает ещё три. Меч из света в пальцах дрожит, выдавая эмоции хозяйки. Ноги становятся ватными на скользкой поверхности, глаза увеличиваются в размерах, а стук сердца отдаётся болью в рёбрах. Она знает, чего Лилиан ждёт: жалких, отчаянных мольб о пощаде.       Не получит. Ни за что. Люди в прошлом сражались с помощью одних лишь гримуаров. Магия Лилиан слишком сильна, лёд до безумия прочен, а её свет тусклый и слабый. Никто не знает, как тренировать столь редкую магию, потому что ни разу не сталкивались с ней. Обидно, чёрт возьми! Обычные тренировки плохо справляются со своей задачей, и она чувствует, что может стать сильнее без использования меча. Эти дурацкие оружия целиком и полностью заменили гримуары. С ними легче использовать заклинания, но они также не высвобождают весь потенциал. Какого чёрта она должна идти лёгким путём к усилению способностей меча до предела, если может совершенствовать себя до немыслимого уровня?       Моргнув, Лилиан распахивает глаза, потеряв Мередит из виду. Пробежавшись взглядом по пустующей арене, она хмурится и лишь мельком замечает отражающийся под ногами свет. Резко поднимает голову и едва успевает отбить чужой удар. Сильнее сжав копьё, она отпрыгивает на короткое расстояние и, чуть присев, отталкивается от льда, нападая с ещё большей скоростью.       — Мередит старается.        Шон напряжённо следит за боем. Несмотря на неожиданный ход, Мередит всё ещё в плохом положении. Она едва успевает отбивать чужие удары и никак не может помочь себе заклинанием. Отступает. Лилиан за ней. Пропускает удар и вскрикивает, отлетев в стену. Медленно встаёт, хватаясь за бок и задыхаясь от поднявшейся пыли. Лилиан подходит к ней, перекидывает остриё копья на свою сторону и бьёт девушку рукоятью в солнечное сплетение, выбивая из лёгких кислород. Обессилев, Мередит опускается на колени и поднимает голову, всё так же стискивая зубы. Тёплые струйки крови стекают по вискам и лбу, но не мешают стойко смотреть в глаза более сильного противника. Физическая слабость должна чем-то восполниться.       — Думаю, на сегодня с тебя хва… - Эльфийка осекается, завидев на чужих губах плотоядную ухмылку, и выгибается, скривившись в болезненной гримасе. Неожиданная атака пришлась в предплечье. Она пересекает добрую половину арены и приземляется на колено, хрипло выдохнув и застонав. Кажется, был слышен хруст. — Ты… Чёрт, это клон?        Рядом с поднимающейся Мередит расхаживает её копия, созданная целиком и полностью из света. Лилиан сплёвывает сгусток крови и замирает.       — Как интересно, — звучит незнакомый голос. Мередит в шоке раскрывает рот, пока её новое заклинание рассматривает тот самый Патри. Несмотря на похожую у всех эльфов внешность, он отчего-то выделялся. — Довольно неплохо. Первый?       — Д-да, — выдыхает она и старается выпрямить спину. — А как?..       — Вы навели слишком много шума. — Патри загадочно улыбается, глядя прямо ей в глаза. Протягивает руку. — Патри.       — Мередит. — Вкладывает ладошку в чужую и с рывка поднимается. Её, в отличие от Лилиан, такой исход очень даже порадовал. — Ты ведь возлюбленный Юлиуса, да?       Патри так и зависает, прокручивая неожиданный вопрос из раза в раз.       — Н-нет, мы не… Нас можно назвать старыми знакомыми.       Девушка складывает губы буквой «о» и вздрагивает, когда чужая ладонь касается лба. Едва заметный румянец всё же проступил на щеках появившегося из ниоткуда омеги, пока из дрогнувших пальцев лился мягкий обволакивающий свет.       — Думаю, мы в расчёте. — Он крупно вздрагивает, когда за спиной раздаётся бодрый голос Юлиуса. — Да?       — Нет! — Патри оборачивается к нему. Посмотрев в глаза, следом опускает свои, пока румянец становится ярче. Заострённые кончики ушей выделяются сильнее всего. — Не в расчёте.       — У тебя всё в порядке?        Тот обеспокоенно хмурится, поглядывая на Мередит, всю испачканную, но, кажется, невредимую. Замечает держащуюся за больную руку Лилиан и молча исцеляет её, даже не коснувшись.       Патри трёт переносицу, неловко переминаясь с ноги на ногу, и радуется, что Лилиан эта или не узнала его, или решила отмолчаться. Всё же он достаточно популярен среди эльфов, пусть и не в лучшем свете.       Последующие минуты Юлиус допрашивал виновниц бедлама, рты которых словно скотчем заклеили. Парни же оказались не столь замкнутыми… Точнее, не совсем так: Шон вывалил всё как на духу, после чего скривился от болезненных тычков в бока и смолк.       Позор, да и только. Кто бы мог подумать, что взрослые самостоятельные люди устроят бой из-за такой глупости. Капитаны опустили головы.       — Я не тот человек, что будет читать лекции про правильное поведение и глупые поступки. О какой должности капитана может идти речь, когда вы не способны сдержать себя после словесной перепалки?       — Это моя вина. — Мередит делает шаг вперёд. — Я спровоцировала конфликт и первой напала.       Лилиан поднимает удивлённый взгляд, но молчит. Юлиус мягче не становится ни тогда, когда говорит с Мередит, ни когда переводит внимание на неё:       — В бою участвуют как минимум двое. — Намёк жирный и нисколько не щадящий. Девушка поджимает губы, пока некогда заботливый и тёплый голос режет внутренности тупой стороной. — И отвечать за последствия придётся также вам двоим. Я сообщу об инциденте Императору, и, вероятнее всего, в следующем месяце вам значительно урежут бюджет. Это понятно?       Следует покорный кивок, несмотря на всколыхнувшееся недовольство. Юлиус что тогда, что сейчас является сильным авторитетом в глазах рыцарей, и осознание этого помогает Патри отвлечься от смущающих после вопроса Мередит мыслей. Он стоит в метрах пяти, наблюдает за происходящим и с теплом вспоминает совещания капитанов. Уильям никогда и ничего не скрывал, но Патри зачастую просто не желал слушать или воспринимать те, казалось бы, серые, повседневные, ничего не значащие дни.       Он пропускает мимо ушей значение последующих слов, поглядывает на Мередит с интересом, после чего встречается со светлыми очами. Она — первый маг света, которого он встретил за неимоверно долгое время, и потому где-то внутри появляется желание помочь, научить использовать собственные способности грамотно.       В момент, когда Юлиус замолкает, воцаряется неприятная звенящая тишина. Лёд под ногами покрывается множеством мелких трещин и спустя несколько секунд рассыпается на блестящую пыль из маны. Лилиан тоже виновата в произошедшем.       — Так, а вы познакомите нас со своим избранником?       Шон… Идиот. Глаза округляются абсолютно у всех присутствующих, хотя, стоит заметить, напряжение немного спало. Шон Вермиллион же продолжает копать себе могилу:       — Мне казалось, после Лилиан вы совсем замкнулись. Недавно заметил, что ваше настроение стало понемногу улучшаться, но не думал, что дело в нём. — Парень улыбается во все тридцать два зуба и, признаться, обескураживает.       Патри краснеет и удивляется одновременно. Отворачивается, прикрыв нижнюю половину лица белоснежным рукавом, и кусает щёку изнутри. “Юлиус встречался с эльфийкой?”       — Он не мой избранник, Шон. — Мужчина отвечает спокойно, почти безразлично. — И личную жизнь я обсуждать не собираюсь.       — Я-ясно.       — Ещё вопросы?       — Н-нет, извините.        Шон сконфуженно улыбается. Запал быстро угас вместе с приподнятым настроением. Манера речи Юлиуса вроде не изменилась, но почему-то стала напрягать сильнее.       — Тогда все свободны.       Не дожидаясь реакции и будто надеясь побыстрее покинуть это место, мужчина разворачивается к Патри. Взгляд того задумчиво направлен в сторону, и только по приближении он поднимает удивлённые глаза.       — Всё уже? — Юлиус кивает, касается чужого плеча и переносит их в другое место: на одну из множества узких улочек, дорога которой выстлана камнями. — Как-то ты слишком строг. Ями с Джеком тоже, насколько мне известно, нередко устраивали стычки средь бела дня.       — У меня не получается по-другому.       Отвечает не раздумывая. Не имея смелости задать другой вопрос, Патри, косо поглядывая, на мгновение замечает немалое различие в росте. Юлиус идёт смурной, широко шагает, из-за чего приходится ускоряться самому.       — Куда мы идём?        Открыто проявлять эмоции больше не хочется. От последующего молчания становится неловко, и это действует на нервы. Недолго продержавшись, он хватает альфу за рукав и насильно замедляет, привлекая внимание:        — Юлиус, куда ты меня ведёшь?       Тот покорно останавливается.       — Тебе есть где переночевать? — Улавливая замешательство, уточняет: — В Клевере.       Конечно, чёрт возьми, Патри есть где переночевать. Он же не бездомный. Вот только после вставки ответ становится противоположным. В Клевере для него дома нет.       Он отрицательно качает головой.       — Если хочешь, можешь остановиться у меня на пару ночей.       Мужчина делает несколько шагов и замирает, когда замечает, что следовать за ним не собираются.       — В огромный пустой дворец, где тебя встречают дворецкий и слуги и куда ты приходишь, только чтобы поработать с бумагами и поспать? — Патри отчётливо видит, как медленно мрачнеет Юлиус, и понимает, что прав. — Я делаю встречное предложение. Загляни-ка лучше ты ко мне. У меня домик небольшой, но вроде как достаточно уютный. Удобств, как во дворце, конечно, не будет, но…       — Согласен.       Сердцебиение заметно ускоряется. Патри не сдерживает довольного выражения лица и, вновь вцепившись в чужой рукав, с предвкушением и лёгким волнением окутывает своей маной Юлиуса и отрывается от земли. Он не ожидал такого от себя. Не ожидал столь быстрого ответа от Новахроно. Не ожидал, что день закончится именно таким образом, но выражение лица альфы, только вошедшего в дом, того стоило.       Пристанище и вправду небольшое: в нём кухня соединена с залом и всего две комнаты на выбор. Помимо некоторых книг, на полках красуются разного размера деревянные статуэтки, сделанные пусть неряшливо, но до жути мило. Работа любителя видна невооружённым глазом. Юлиус не может сдержать смешка, когда всматривается в непропорциональную мордочку котёнка.       Переводит внимание на Патри, который целиком и полностью сосредоточен на накладывании сахара в кружки, и подходит.       — Даже не вздумай их хоть как-то комментировать, — бормочет, заметно надувшись. — Я не планировал кого-либо сюда приводить.       — А могу я забрать котёнка с верхней полки?       — Даже не мечтай… — Замирает, глядя на пустующее дно кружки. — Сколько сахара?       Юлиус, чувствуя, как щёки уже начинают болеть от улыбки, несколько раз прочищает горло и прикрывает рот кулаком.       — Две.       Немного погодя, Патри резко поворачивается, сводит брови к переносице и поджимает губы обиженно.       — Не смейся! Я старался, вообще-то.       — Извини.       В голову, однако, мысль о том, что поделки могли сделать дети, не закралась. Дом находится в самой гуще тернистого леса, куда просто так забрести будет очень сложно. Место выбрали специально, чтобы никто не нашёл. Получается замкнутый круг: одиночество тяготит, но заводить знакомых или друзей не получается из-за разного мировосприятия и воспитания.       Воздух здесь пропитан запахом омеги, но он настолько ненавязчив, что попросту сливается с окружающей средой, лишь иногда усиливаясь.       — Совсем забыл… Стоило сначала предложить перекусить.       — Да я и не голоден.

~~~

      — Почему вы с Лилиан расстались?        Выпив две кружки чая, Патри таки уговорил Юлиуса перекусить собранными наспех ещё с утра ягодами.       Как хозяин дома, он сидел в позе лотоса и с искренним интересом слушал истории старого знакомого. Последние лучи солнца уже давненько ушли за горизонт, но спать ни в какую не хотелось. Слово за слово, и вот они вовсю обсуждают прожитый опыт, достижения и ошибки.       — Она слишком молода и невинна во многих смыслах. Я чувствовал с ней себя больше отцом, чем мужчиной. — Юлиус кривится от того, как ужасно это звучит. В мыслях было по-другому. — Хотя понимал, что подобное будет происходить с едва ли не каждой омегой, ведь они в любом случае младше меня лет так на… сто. В общем, не получилось. Разошлись.        Патри понимающе кивает. Когда к нему подкатывали молодые альфы, он их детьми считал, даже если возраст тех превышал отметку тридцати.        — Моя очередь. — Юлиус заглядывает в золотые глаза. — У тебя есть дети?       Прожёвывая очередную клубнику, размер которой превышал обычную в разы, Патри, не моргая и не разрывая зрительного контакта, тянется за ещё одной.       — Это неприятная история. — Он даже не думает умалчивать или отказываться говорить, но и отвечать односложно совершенно не хочется. Наоборот, в данный момент, в данную секунду и именно этому человеку он может рассказать всё. — Я долгое время хотел сына от одного эльфа, с которым мы поженились и прожили чуть более десяти лет. — Тёплые воспоминания совместной жизни быстро заполняют сознание. Жаль лишь, что плохое почти всегда перекрывает хорошее. — Думаю, я был счастлив с ним. И мы планировали ребёнка. Очень долго безрезультатно пытались, и неожиданно получилось. — Опускает взгляд на диван, и расслабленность в теле сходит, улетучивается. — Я, дурак, не понимал, в чём была проблема. Знал, что, скорее всего, во мне, но догадаться так до последнего и не смог. — Голос почти безэмоционален. — Демоническая магия, оставшаяся после Загреда, не позволила бы ему родиться на свет. Я осознал, увидел это, держа на руках мёртвого младенца. Думаю, не стоит объяснять, что тот день стал точкой невозврата для меня.       — Это гораздо хуже, чем просто «неприятная» история.        С немного опущенной головой и отрешённым видом Юлиус казался напряжённым. Лучше бы не спрашивал.       — Извини. — Патри тихо посмеивается и тычет того в плечо. — Мне не стоило рассказывать её. Взял и всю атмосферу испортил.       Маг времени ещё некоторое время молчит, крутя и рассматривая сладкую ягоду в руке.       — Я никогда не хотел детей. — Тяжело вздыхая, он выпрямляет спину и вновь откидывается на спинку дивана. — Ими для меня были Уильям и Ями, а после, наблюдая, как они постепенно угасают, всякое желание иметь наследников безвозвратно исчезло. Даже сейчас, глядя на подрастающее поколение, моя точка зрения не меняется. Родители не должны видеть, как стареют и умирают их чада, а меня именно эта участь и ждёт.       И правда. Человеческая жизнь слишком коротка, и Юлиус Новахроно стал редчайшим исключением из правил.       — Думаю, на сегодня разговоров хватит. — Под немое согласие Патри встаёт и зовёт гостя за собой. Показывает комнату с двухместной кроватью и неожиданно останавливается. — Боюсь, у меня не найдётся одежды твоего размера.       На покрывале в ту же секунду появляется комплект сменки.       — Не беспокойся об этом.        Спать после диалога совершенно не хотелось. Патри же никуда не спешит, думает о чём-то, вперив взор в пол, после чего делает шаги навстречу.       — Несмотря на то, что закончили мы не на самой положительной ноте… — Поднимает голову и с лёгкой улыбкой, мягко вцепившись пальцами в форму Клевера, со всей нежностью и благодарностью касается губами щеки Юлиуса. — Спасибо, что провёл со мной вечер и позволил выговориться.       Отстранившись и не заметив какой-либо реакции, омега тушуется и отступает к выходу из комнаты.       — Спокойной ночи. — Вполголоса пролепетав, он удаляется.        Неспешные шаги затихают на кухне.       Юлиус с полминуты созерцал пустоту в дверном проёме, болезненно прикусил внутреннюю сторону губы и завалился на достаточно жёсткую кровать.       Когда одиночество стальными прутьями сжимает горло, мы начинаем слепо искать путь, что поможет освободиться из этой западни.

      И если рядом появляется тот, кто понимает тебя, разве не стоит воспользоваться моментом?

На кого ещё он сможет положиться, когда даже родной дом стал чужим?      

      Первый шаг сделан. Патри ясно дал понять, чего хочет, и Юлиус совершит одну из самых глупых ошибок, если отвергнет настолько невинный намёк.

~~~

      Год спустя…       — Тренировки зря не проходят!        Довольно усмехаясь, эльф отступает от приближающегося клинка и исчезает, не позволяя световому клону себя задеть. У Мередит начинает появляться тактика боя, и это не может не радовать. Пока сама нападает в лоб, клон шустро оказывается за спиной противника. Правда, при таком раскладе она всё-таки стала использовать настоящий меч. Создавать два заклинания одновременно она не может. Синхронизированная работа в дуэте увеличивает шансы на победу, а если она в будущем будет способна создавать сразу двух разумных клонов, то станет одной из сильнейших.       Весь прошедший год они тренировали магию, укрепляли тело, координацию и работали над хладнокровием. Паника и отчаяние на поле боя к хорошему не приведут, а без нетренированного тела сильной магией долго не повоюешь.       — Часто колеблешься.        Патри появляется за спиной и приставляет к горлу меч. Тяжело дыша, Мередит поднимает ладони и откидывает оружие в сторону.       — Ты просто слишком быстрый. — Фыркает и со стоном садится на землю, когда наставник отходит.       — И ты станешь такой.        Мередит расцветает, слыша уверенность в чужом голосе. Наставник может быть жестоким, когда дело касается тренировок, но жаловаться бессмысленно. За относительно небольшой промежуток времени они достигли невероятных результатов. Характер девушки на протяжении года также неминуемо менялся в удивительно хорошую сторону.       На сегодня тренировка окончена. Патри перевязывает хвост, оглядывает довольную ученицу и, попрощавшись, отправляется к выходу из почти пустой арены.       — Подожди секунду!        Пришлось несколько месяцев настаивать, чтобы она обращалась к нему на «ты».       Девушка, с трудом поднявшись на ноги, шустро подходит к нему. Несмотря на некоторую торопливость, в движениях читается неуверенность, и он, похоже, начинает догадываться о теме предстоящего разговора.

~~~

      — Прекрати ребячиться, я ведь уже согласился за нас двоих. — В очередной раз поправляя воротник нежно-голубой рубашки, Патри хмурится и заглядывает в глаза возлюбленного. — Вручим подарки и слиняем под шумок.       После первой недели совместной жизни Юлиус медленно, но верно становился домоседом. Работа, конечно, никуда не делась, однако улыбаться за пределами дома он стал ещё реже и фальшивей.       Как дитё малое, альфа надувает щёки, но стоит смирно. Весть о предстоящей свадьбе Шона и Мередит разнеслась давно, оставалось только дождаться приглашения. Ну и вот. Дождались.       — Отличный план. — Бурчит. — Осталось только тост придумать.       — И улыбнуться, — усмехается Патри и касается чужих уст своими. Юлиус расплывается в улыбке, за что получает ещё один поцелуй. — Вот примерно так.       Он расстёгивает две верхние пуговицы, мнётся, уставившись на крепкую шею и слегка открывшуюся ключицу, после чего снова застёгивает. На свадьбе будет множество одиноких омег, а им только повод дай - быстро облепят бывшего Короля магов. И плевали они с высокой колокольни на то, что он больше не одинок.       — Кто бы мог подумать, — Юлиус внимательно следит за движениями Патри, за его выражением лица, глазами, которые ожидающе глядят в ответ, — что судьба распорядится с нами таким образом.       — Ну, — вздыхает омега и осматривает преображённые апартаменты. — Моё время ограничено, и я уже знаю, с кем хочу его провести. Однако же ты бессмертен, и судьба твоя не остановится на мне. Узнай я о нас раньше, во времена существования «Глаза белой ночи», в жизни бы не поверил, что подобное может произойти.       О, как хотелось бы увидеть лица капитанов, если бы они вдруг узнали о наступившем будущем. Убийца-террорист и Король магов, которого он некогда убил, живут вместе. Разве не абсурд?       Юлиус подозрительно долго молчит. Смотреть, как его партнёр медленно стареет, он не собирается. Собственная жизнь для него и сейчас имеет малое значение, но когда погаснет свет…       — Давай не будем загадывать наперёд.