мой фотограф

На улице стояла прекрасная летняя погода, не дающая нормально вдохнуть и пройти хоть шаг без тяжёлого дыхания. Солнце светило так сильно, что казалось пыталось выжечь на голове «иди домой», а отсутствие денег в карманах — дать возможность купить хоть что-то холодное. Но Уён, не смотря на всю атмосферу убийственной жары и желания умереть прямо по пути в офис, не мог этого сделать и даже мечтать о чём-то нужном, желанном и ледяном. Уже с самого раннего утра, тогда, когда и птицы ещё не поняли, что пора петь, его разбудили и настоятельно рекомендовали проснуться, чтобы отправиться по поручению директора агентства за очень нужными бумагами, которые никто кроме него не мог забрать. Нонсенс, что в огромной кампании с тысячами работниками ни у кого нет возможности поехать в другой конец города, взять документы и вернуться обратно. Зато Уён в единственный день, когда пару часов свободного времени выпали на утро, может и стоит в первых рядах с поднятой рукой. Возможно это пришла его карма за издевательства над Чхве Саном или слишком большое количество потраченных денег на него же. Не завидует он пиар отделу и менеджерам. Уён работает в Star Entertainment всего лишь шесть месяцев, но уже за это время успел искупаться в отвратительном отношении к себе. С каких пор работа фотографа такая тяжёлая? Никто не предупреждал, что кроме основного занятия он ещё будет бегать от нелепых подкатов не только женской половины офиса, но и от великого вокалиста Чхве Сана собственной персоной. Наверное в прошлой жизни Уён был самым ярым фанатом, которого только можно найти на всём белом свете. Его душа прошла через тропу танцев, плакатов и слёз от того, что на него никогда не посмотрят, и переродилась во всё такого же фаната, но с деньгами и возможностью покупать стафф. Кара свалилась с небес тогда, когда её не ждали. И если бы всё закончилось исключительно на том, что Уён слушал музыку и покупал по альбому любимой группы каждый камбэк, то всё было бы идеально и бесподобно, но небеса решили иначе, отправив его работать именно в то агентство, чью группу он стэнит. Его нагнули до хруста в позвоночнике и явно не хотели поднимать в удобное положение, а только лишь давили на поясницу, заставляя поднимать задницу выше. И возможно всё было бы прекрасно и чудесно, если Уён не показывал никаких феноменальных результатов и довольно посредственно работал. Но он — профессионал своего дела, он учился, практиковался и копил на новый фотоаппарат, чтобы делать качественные снимки, которые, к его сожалению, и заметил главный менеджер той группы, чьё название нельзя называть. И теперь, как бы ужасно это для него не звучало, Уён стал не только фотографом агентства, но и личным фотографом группы, занимающимся всеми фотосессиями, селфи и редакциями. Казалось бы вот она — работа мечты. Делай то, что хорошо умеешь и зарабатывай деньги, а потом трать как вздумается. Но если раньше Уён покупал карты с мистером-без-имени, вляпавшись в болото под названием «зависимось покупать всё с его лицом», то сейчас он хотел перестать это делать. Причина? Большая часть его коллекции состоит из повторов, и это не поэтому, что Уён забыл и случайно купил такую же, а потому, что единственный и неповторимый Чхве Сан прознал про любовь к картам и начал подкупать ими. А спустя время и закидывать редкими и дорогими экземплярами, совместно с журналами, старыми изданиями, мерчем и в принципе всем, где есть его лицо. Уён поначалу пугался появлению такого внимания и не понимал от кого оно исходит. Не то чтобы его страсть к бойзбенду скрыта под занавесой тайны, но и на каждом шагу он не кричал о любви. Однако ощущение, что кто-то дышит тебе в спину, посылая мурашки по всему телу, а потом исчезает, приправлено появлением самых первых альбомов группы вместе с запиской с сердечками около его кабинета, довольно настораживало до момента, пока Уён не узнал кто этим промышляет. Его шпионские игры начались буквально спустя две недели после того, как ему выделили этот самый отдельный кабинет с прекрасным панорамным видом. Видимо заранее решили искупить вину за то, что придётся терпеть. Сначала он спрашивал работников, но парни лишь пожимали плечами, а девушки махали головой, не зная что и предположить, однако самые умные нашли лазейку в вопросе и стали подкидывать ещё больше журналов, что только усложнило поиск первого хитрого мерзавца. Связи в агентстве это не шутки, никто никого не предаст, а если что-то нужно, то и поможет. На Уёна, конечно же, данное правило не распространялось. И только спустя две недели топота за дверью, тихого голоса, зовущего его по имени, и коробки с невыпущенными фото, он понял чьих это рук дело. Не сложно было догадаться, что Чхве Сан — мягкий и впечатлительный парень, что Уён в принципе знает, он же фанат, и решит подсесть на что-то новое. Но никак не думал, что чем-то вроде вкусного деликатеса окажется именно он. Сан попался довольно просто — в кабинете, наклонившись над столом и завязывая красивый фиолетовый бант на бежевой коробке. И как бы смешно не звучало, но этот человек, вздрогнувший от громкого голоса Уёна, являлся именно тем айдолом, который разносил не только всю сцену в пух и прах, но и доволил фанаток до желания увидеть стриптиз прямо на сцене, хотя парня до него разделял лишь шаг. Он смотрел на него большими глазами, не сумев вымолвить и слова, его довольная улыбка тут же сошла с лица, а потом рванул к двери и выбежал из кабинета. Уён, не ожидавший, что этим настырным поклонником окажется Сан, стоял в ступоре наверное минут пять, пока не решил открыть коробку, где увидел японский DVD с фотобуком в 500 страниц, который был выпущен три года назад, почти что в самом начале пути группы, в ограниченном количестве. Если не хотел, чтобы его так быстро поймали, то не делал бы таких дорогих и редких подарков, но вместе с песней у него изо рта видимо и мозг вытекал, раз не додумался до этого. После этого случая всё изменилось. Глаза сердечки посреди съёмки, шоколадки в перерывах, карты со всевозможных ивентов — всё это Уён получал почти каждый день. И возможно он слишком близко всё воспринимал и такое внимание лестно, но искра любви, какой бы она не была, к этому человеку перебивалась другой искрой с недоверием и ожидаем подлости. Влюблённось Чхве Сана в такого человека как Чон Уён? Это не сказка и такого не бывает. Но сердце, бешенно колотящееся в груди, совсем другого мнения. И хотел бы он засунуть это мнение куда подальше, но дрожащие руки, берущие протянутый любимый шоколад, и ошарашенный взгляд всегда выдавали его. Поэтому с каждой неделей его новая модель поведения становилась всё лучше. И нет ничего круче и гениальнее игнорирования цветов, щенячьих взглядов и глаз, полных ненависти, которые смотрели в ответ. Больно ли видеть в глазах Сана непонимание и боль? Сжимается ли что-то в середине груди от угасающей улыбки? Уён не мог найти ответы на эти вопросы, но пока Сан никак не показывал свою печаль и продолжал попытки привлечь его внимание, то всё нормально. Ненависть можно мешать с обольстительной улыбкой. Всё хорошо. И сейчас, наконец сьездив по поручению директора и забрав все бумаги, он подходит к зданию, одновременно проклиная всех и волнуясь перед встречей с Саном. Каждый раз, стоит его только увидеть, сердце начинало взволнованно трепетать в груди и хотело вылететь вместе со словами любви. Уён всего лишь простой человек, восхищающийся определённой группой и человеком, и не его вина, что он оказался так близко к кумиру. Его старание и желание пробиться по карьерной лестнице превзошло все ожидания, поэтому и цена будет велика. И тот факт, что Сан оказался в жизни таким же внимательным и чутким никак не помогал играть ненависть к этому человеку. Уён выбрал свой путь и будет идти по этой дороге до того момента, пока окончательно не упадёт и не признается себе, а так как это не случилось, то неприязнь и превосходство в ситуации — лучший вариант. Держа папку в одной руке, а второй пытаясь открыть массивную дверь, он зашёл в здание, наконец почувствовав такой долгожданный холодный воздух от кондиционеров, которые висели казалось на каждой стене. Его футболка полностью прилипла к спине и создавала противное ощущение, а пот всё ещё стекал по вискам, плавно переходя на шею. Два часа в душном автобусе в один конец и прогулка под солнцем не сделали из него человека с обложки, а только выставили в дурном свете. Если он не забыл забрать из кабинета ту отвратительно зелёную толстовку, то переоденется в неё. Как бы не хотелось ходить без малейшего слоя одежды, Уён не мог себе этого позволить, а ходить в мокрой и вонючей футболке и то подавно. Он улыбнулся парню, проходящему рядом, и словил лишь сочувственный взгляд в ответ. Видимо знал, что никто не поехал бы за этими бумагами, а Уён, как самый главный ездок не только по мероприятиям вместе с группой и менеджерами, но и за документами, самый лучший вариант. — Предатели, — прошептал он одними губами, убрав свой дружелюбный взгляд, чтобы до слишком много знающего сотрудника дошло. Он дошёл до лифта, и дождавшись открытия дверей, зашёл. Кондиционер работал даже в нём, посылая приятное охлаждение по всему телу, но в то же время не давая простыть. На первом этаже бродило достаточно людей и Уён всё никак не мог понять почему именно его подняли так рано и заставили ехать в такую даль за какой-то папкой, которую он и открыть не имеет права. Он устроился работать фотографом. Мало того, что его используют на всех фотосессиях (Уён уверен, что это дело рук Сана), так ещё и дают какие-то дурацкие поручения. В таком формате он будет откупаться от причинённой боли? Чувствуя, что сейчас упадёт в обморок, если не снимет чёртову мокрую футболку и не выпьет воды, Уён, чуть не запутавшись в ногах от бессилия, выскочил из лифта и направился в сторону своего кабинета. В коридоре почти никого не было и это казалось странным с тем учётом, что время близилось к двенадцати. Он открыл дверь ключом, благо не забыл взять их из дома, и сделав несколько шагов, кинул папку на стол. С громким шлепком та упала на другие бумаги, сдвинув их чуть вбок, и так и осталась лежать на месте, пока Уён стаскивал с себя футболку. Она противно прилипла ко всему телу, и поморщившись, он наконец снял её и бросил на кресло. Тело тут же сковал холод, но для разгоряченного организма это казалось подарком свыше. Уён увидел на столе недопитую бутылку воды, и тут же кинулся к ней. Пальцы немного подрагивали от усталости и желания ощутить во рту хоть что-то кроме слюны, поэтому стоило ему победить крышку, как сразу начал жадно пить. Капли стекали по губам, проходясь по дёргающемуся кадыку, и дорожкой проходили по шее, а следом и до ключицы. Если Рай существует, то вот он. С кондиционерами, водой и стулом, на который можно сесть. Не успел Уён сделать последний глоток, как услышал сухой кашель рядом с дверью. Он попытался проглотить то, что успел выпить, но вода пошла не в то горло, и только заставила подавиться и расплескать оставшуюся жидкость в бутылке себе на лицо и в последствие на грудь. И это было бы прекрасным решением, если бы Уён не стоял голым перед человеком, которого даже не видел. Откашлявшись, он повернулся и застыл, узнав того, кто пришёл. Конечно. Конечно это Чхве Сан собственной персоной. И почему он думал, что ему может повезти хоть раз в жизни? Уён стоял на месте и ошарашенно смотрел на Сана, который уставился куда-то ниже головы пристальным взглядом с сжатыми в полоску губами. Он никогда не видел его таким сосредоточенным, кроме рабочих моментов, поэтому такое особое внимание к своему телу настораживало. Это отличалось от того, как Сан всегда смотрел на него, и вызывало трепет где-то в груди и волнующее чувство внизу живота, и Уён, не сумев придумать ничего лучше, кинул пустую бутылку в него. От резкого движения Сан будто очнулся от гипноза и в недоумение пару раз моргнул, смотря на пластик рядом с собой. Всего через пару секунд непонятный взгляд сменился на привычный и нежный, будто ничего не произошло. — Ты что творишь, извращенец, — завизжал Уён, пытаясь безуспешно прикрыться руками. За все старания и страдания его решили наградить именно так. — Нет-нет, прости, я не смотрю, — Сан быстро поднял руки и опустил голову. — Я не смотрю. Уён уставился на него, не веря в увиденное. Сам Чхве Сан… стеснялся? Не хотел смотреть на него, потому что он голый или потому что далёк от идеала? Тогда почему он потупил взгляд, а его щёки покраснели? — Ты… Ты что тут делаешь? — Бумаги, — он указал на стол, всё так же не поднимая глаз, — мне сказали забрать, так как это мой контракт. По новой коллаборации. Тебе должны были сказать об этом. — Мне сказали только то, что нужно доехать и забрать документы. Разбудив в пять утра, — глаза Уёна метали молнии и пытались испепелить человека, стоявшего перед ним. — И какая неожиданность, бумажки то твои! Он взмахнул руками, нервно улыбаясь, и взял папку, которая лежала на столе. Открыл её, пролистал несколько листов, потом вернулся на первую страницу и ткнул пальцем в первую строчку, начав читать вслух. — Контракт между Чхве Саном… Ага… Нацифик… Лицо бренда… На год, — он вчитывался в текст, выделяя самое главное, и кивал в такт словам, — Так, а где там самый сок то… Где же… — Уён пропустил ещё пару листов, задумчиво хмурясь, — Вот! На его лице расцвела довольная улыбка, но за ней скрывалась не радость от увиденного, а бесконечно плещущиеся раздражение, которое начало выходить за пределы. — Угадай кто будет там? Ну? — Уён уставился на Сана, который так и не поднял на него взгляд, в ожидании ответа. — Нет вариантов? А вот у меня есть. Никто иной как я! — он встряхнул папку и протянул её вперёд, — я буду помогать главному фотографу! Казалось причём тут моя персона, да? — Что? — Сан резко вскинул голову, уставившись на Уёна. В его глазах виднелось искреннее непонимание, будто и правда не в курсе ситуации. — Подожди, дай посмотрю. И не дождавшись ответа, направился прямо к нему, уже не обращая внимания на голый верх. Сан подошёл очень близко, так, что Уён чувствовал его дыхание у себя на шее, и может быть ему всё кажется, и фантомное ощущение напряжения, когда тот встал сбоку, просто выдумка. Но тепло, исходящее от его тела, тяжело не почувствовать, особенно когда Уён стоял без намёка на одежду. — Можно? — он осторожно подхватил папку и посмотрел в глаза с той нежностью, которую всегда показывает, стоит ему показаться в поле зрения. Уён заторможенно кивнул и отдал бумаги, но Сан, в последний момент решивший изменить положение рук, кончиками пальцев коснулся его руки, посылая по всему телу разряд тока. Сердце снова пропустило удар, чувствуя, как глаза с любовью смотрели на Уёна, а тело желало прижаться ещё ближе. В горле резко пересохло и стало подозрительно жарко. Это и есть та самая магия Чхве Сана? Он стал внимательно вчитываться в условия договора, тем не менее пропуская большую часть, и остановился на том же месте, где ранее возмущался Уён. — Помощник… Ты? Но там же… — За идиота меня держишь что-ли? — Уён ткнул пальцем в своё имя, — Вот! Смотри внимательно и читай. Ты прекрасно знал, что я поеду с тобой, хватит играть дурочка. Надоел. — Но я правда не знал, — его глаза полны отчаяния и выражали крайнюю степень обиды. Он поджал губы, смотря на Уёна с прежней нежностью, но уже с примесью боли. — Мне сказали, что это отличная возможность продвинуть группу, плюс остальные ребята также заняты. Они планировали лёгкий концепт на море, поэтому я и согласился… Будто у меня был выбор. — Причём здесь я тогда? Ладно клепаю твои селки и фотосеты к альбому, но чужой бренд? Это другое место, Сан! Другой мир! Уён, не смотря на свой довольно не офисный стиль, выглядял сердито. В его голове никак не укладывался тот факт, что Сан никак не причастен к данной ситуации и более того — даже не в курсе. Но мысль, что большинство съёмок с присутствием Уёна проходило по его просьбе, никак не хотела уходить и назойливо просилась вылезти. Он никогда не хотел ранить, но каждый раз, переступая через режущее чувство в груди, делал это. — Ты всегда таскаешь меня по всем мероприятиям будто я твой менеджер. Правда думаешь, что я не знаю о твоей дружбе с Сонхва? Только из-за того, что он имеет такой статус… Только из-за этого он потакает твоим капризам лишь бы не заистерил. Уён смотрел на то, как эмоции на лице Сана катастрофически быстро меняются, переходя то в обиду, то в боль. В его мягком взгляде всего на мгновение показались слёзы, и возможно свет из окна виноват в этом, но трепещущее чувство от близости сменилось тяжестью в душе. Будто сжали его внутренние «я» и держали прямо, заставляя смотреть на страдания человека. Сан всегда относился к нему как к самому редкому и изящному цветку, и видеть что-то помимо нежности невыносимо. — Я прошу взять тебя с собой лишь потому, что ты качественно выполняешь свою работу даже несмотря на мою назойливость, хоть и выглядишь словно злой кот. Мне с тобой спокойнее. Но тут мало того, что не просил, так ещё и отговаривал, потому что для съёмок нужно лететь на Чеджу, а ты боишься высоты, — Сан взял Уёна за руку, и не почувствовав сопротивления, положил другую сверху. Его глаза всё ещё блестели и выражали крайнюю степень печали, но что-то честное и открытое, что слышалось в его голосе, заставляло верить в сказанное. — Я правда не вру тебе. В голове Уёна пустота. Он не понимал, что нужно сказать и как поступить, особенно когда бабочки в животе начали шевелиться и пытаться вылезти наружу с признанием в любви. Если он в начале не отрубит нить, которая начала проходить между ними, то позже сам будет страдать. — А мне что с того? — он вырвал руку из захвата, нахмурившись. — Ты постоянно пристаёшь ко мне, не давая прохода, и я должен просто так поверить? Льстит, конечно, такое внимание, спасибо, — ехидно произнёс Уён, сложив руки на груди. — Если так не нравятся подарки, то так и скажи, не заставляй себя, — Сан тяжело вздохнул и казалось маска милого парня наконец дала слабину, показав уставший вид. — Но не делай то, что постоянно делаешь, пожалуйста. — Что я делаю? Что, Сан? Уён стоял на месте, а по ощущениям падал вниз, прямо на скалы, которые заливали волны. Он прекрасно понимал, что делает больно каждый раз, когда открывает рот в его сторону, но лишь раз покажет слабость, как всё пойдёт под откос. Кто он такой, чтобы рисковать карьерой Сана? Он просто играет, веселится. Пройдёт время и с Уёном уже не будет интересно. — Не делай мне больно, — просто, но горько. Его слова резанули по сердцу и Уёну, когда-то давно решившему играть в недотрогу, стало до отвращения противно от самого себя. Он столько раз отказывал Сану, прямо перед ним выкидывал редкие издания и цветы в мусор, когда не был в настроении, так почему не может получить боль в ответ? — Я не хотел… Ты куда? Сан, не дослушав предложение, отступил от него и отошёл в сторону, где лежала его толстовка. Он взял её, расправил, внимательно рассмотрел, а потом кинул обратно на небольшой диван, захламлённый всевозможными бумагами и фотографиями. — Ты специально держишь в кабинете тёплые вещи летом? А майки тебе на что? — Сан стал стаскивать с себя футболку, показывая натренированное тело, которое могло свести с ума любого, в том числе и Уёна, в чём он, несомненно, никогда не признается. Большую часть времени Сан проводил в спортзале, что видно по язящным линиям пресса, объёмным рукам и широким плечам. — Держи, — и протянул её Уёну. Он уставился на Сана широко раскрытыми от удивления глазами как на восьмое чудо света, пытаясь сообразить, как объяснить произошедшую ситуацию, если кто-то зайдёт. В голове пустота. В паре шагах от Уёна стоял голый по пояс Чхве Сан, держащий в руках футболку, которую только снял. И Уён, находившийся без верха вот уже какую минуту, с которого в некоторых местах всё ещё стекала вода. Ему так мстят Небеса? Самый горячий парень в стране держится от него на расстоянии вытянутой руки, в то время как Уён пытается унять вдруг бешенно забившееся сердце. — Ты… Да что ж ты за извращенец такой! — выкрикнул он и в смущение потупил взгляд. Игнорировать, бесить и строить из себя принцессу — это одно, а видеть голого человека, из-за которого он и ведёт себя так — другое. Уён больше почувствовал нежели услышал приближение Сана. Сначала дуновение ветра из-за движения, а потом жар от тела, снова подошедшего слишком близко. Он взял его за руку, разжал кулаки, которые Уён не заметил как сжал, и вложил свою футболку. — Надень, пожалуйста. На улице хоть и жарко, но у нас кондиционеры работают хорошо, а в твоей толстовке только за смертью гнаться, — голос тихий, вкрадчивый и такой приятный, что хотелось тонуть в нём. Но Уён, вместо того, чтобы погрузиться в сладость, привык топить её в глубинах разума. — О, ты такой милый, — он обольстительно улыбнулся, протягивая каждую гласную, и хоть в глазах читалось удовольствие от поступка Сана, но в душе скребли кошли, раздирая сердце на куски. — Влюбился что-ли? И взгляд, полный ехидства, встретился со спокойным Сана. Он смотрел ему прямо в глаза, обвалакивая своей аурой, и казалось пытался что-то донести до глупого Уёна. Уёна, которому с каждым разом становилось всё сложнее играть свою роль. — Да, — просто ответил он, наклонив голову поближе, пока губы не замерли в миллиметрах от уха, обжигая. — Влюбился. Поэтому ты едешь со мной на Чеджу и я не буду уговаривать Сонхва не брать тебя. Теперь ты — мой личный помощник, который будет прибегать по первому зову. Понятно? И чувствовал Уён с замеревшим от хриплого шёпота сердца и красными от волнения щеками, что будут его использовать в этой поездки не только как фотографа.

***

Чутьё никогда не обманывало Чон Уёна, особенно когда дело касалось Чхве Сана. И как бы не хотелось бросить всё и послать настырного певца в долгое путешествие, он не мог и сейчас платил по счетам. После той роковой встречи он, не долго думая, направился к человеку, разбудившего его ради поездки на другой конец города. Попытки хоть что-то изменить оказались бесполезными, потому что сам Чхве Сан лично попросил не вмешиваться и делать так, как указано в ненужных бумагах. Путём нехитрых махинаций Уён выяснил, что он и правда не имел ни малейшей связи с контрактом и даже в глаза его не видел, узнав лишь перед встречей со своим новым ассистентом. Но липкая мысль, которая держалась в голове всё время, никак не давала покоя. Пак Сонхва. Главный подозреваемый по делу о сумасшедшей жизни Уёна и неспокойному сну. Даже если Сан говорил правду и не приложил и пальца к этому делу, как обычно бывает, то вопрос покрадывается к тому, у кого в кампании больше всего власти. И сейчас, прилетев на Чеджу с огромной сумкой барахла, Уён проклинал именно его, потому что морской воздух, бьющий по лицу, вихрем поднимал волосы и целенаправленно пихал их в рот, что ему совсем не нравилось. Полёт на небольшом частном самолёте хоть и прошёл с упаковкой успокоительных в руках, но Сан, чёрт его дери, всё время находился рядом с Уёном, то укрывая ноги пледом, чтобы не было так холодно, то отдавая свои батончики. Он так и не смог поесть перед отлётом, решив только выпить воды, за что приливы тошноты при виде высоты никак не одобрили. И будь проклят сам Уён, но парфюм, который Сан использовал, так хорошо успокаивал его, а рука так приятно чувствовалась в своей, что все страхи разом прошли. Перед глазами всё ещё стоял тот взгляд, которым он смотрел на него, и кошки, когда Уён видел отношение Сана к нему в самолёте, снова начали царапать когтями несчастное сердце. Его боль чувствовалась на душевном уровне, будто они связаны тонкой красной ниткой, и приносила неимоверные страдания. Если бы можно было вернуться в прошлое и изменить первоначальное отношение, он незадумываясь это сделал, потому что Уён не заслуживал хороших поступков в свой адрес, не тогда, когда столько раз ломал Сана. И возможно ему следует послушать своё глупое сердце, которое рвалось выскочить из груди вместе с желанием укутать Сана в плед, сидящего в песке рядом с морем. К вечеру заметно похолодало и палящее солнце почти что ушло за горизонт, лишь немного освещая. Лучи путались в его волосах, а ветер снова и снова поднимал локоны, которые стилисты пытались уложить казалось сотый раз. — Ну что, — к нему подошёл Хонджун, кому Уён как раз помогал, или точнее сказать у кого пытался набраться опыта, которого у него, по словам менеджера, оказывается недостаточно. Тот факт, что он сам просил пристроить Уёна к определённой группе, резко ушёл на задний план. — Как успехи? — Не то чтобы плохо, хён, — он пожал плечами, — но дико устал после перелёта. Не думал, что начнёте снимать в этот же день. — О, — он тихо рассмеялся, — неужели тебя не предупредили? — О чём ты? — голова Уёна повернулась в его сторону. — Мне всё это снится, потому что получил солнечный удар и теперь лежу где-то на улице? — Да нет же, — Хонджун помахал руками, всё ещё улыбаясь. Ветер касался его светлых волос, поднимая их, но из-за кепки не мог испортить прическу. — Вы же тут всего на пару дней. Отснимите всё и по домам. Сан сказал, что справится за сегодня, а завтрашний день посветит отдыху. Ну а мы с тобой будем работать над его фото. — За день? — Ну да. Или волнуешься, что не справишься? У тебя очень хорошие работы же, — Хонджун кивнул в сторону Сана, — да и он пытается изо всех сил, вон продрог как, но не уходит на перерыв. Уён посмотрел на Сана и если бы его попросили показать самый красивый вид на свете, то он бы не задумываясь выбрал этот. Потому что растёгнутая на первые три пуговицы тонкая рубашка, сверкающая от многочисленных блёсток кожа и убранные назад чёрные волосы выглядели как то, что нужно запечатлить в памяти навечно. Ветер уже не портил причёску, а лишь легонько трогал лицо, из-за чего работа пошла куда быстрее. Хонджун подошёл к Уёну поближе, рассказывая о завтрашнем дне, но он его не слушал, потому что никак не мог оторвать взгляд от глаз Сана, смотрящего прямо на него. Даже на расстоянии в несколько метров он ощущал это чувство. «Да. Влюбился.» И можно ли винить Уёна в том, что он прокручивал в голове эти слова всю ночь? Пытался найти в них хоть каплю лжи? Бестолковое сердце хотело любить, а мозг не хотел страдать. Как бы он не говорил себе, что чувства не могут быть настоящими, ведь знает Сана всего ничего, но каждый раз, стоит ему лечь спать, он вспоминал его счастливую улыбку и поезд безнадёжности мчал навстречу. Быть фанатом группы — круто. Работать в агентстве кумира — круто. Получать внимание и подарки от Сана — приятно. Любить? Больно. Он не хотел наступать на ту тропу, которая может привести к разрушениям, но каждый раз Сан показывал, что готов держать те камни, что полетят в него, лишь бы Уён понял истинный смысл его слов. — Но на самом деле это выглядит смешно, — продолжил Хонджун, толкая его локтём в бок, — глянь. Он протянул фотоаппарат, который Уён ранее не заметил, и показал недавние дубли. На съёмке присутствовало очень много людей и каждый занимался своим делом, из-за чего было довольно проблематично уследить за каждым. Привыкнув к небольшой студии в своём агентстве и не особо больших в других местах, Уён впервые оказался на уличной фотосессии. Фото, которые Хонджун успел сделать до начала сильных порывов ветра, выглядели просто прекрасно. Сан поражал своей красотой и глубиной взгляда, и выбранный концепт действительно соответствовал ему. В волосах переливались блёстки, вместе с закатом солнца и лёгкими волнами создавая незабываемый пейзаж. Погода хоть и становилась прохладнее, но это никак не мешало ему показывать всё новые и новые позы. Хонджун пропустил несколько фото, и придвинув фотоаппарат поближе к Уёну, дал увидеть того же Сана, но уже с поднятыми ветром волосами и удивлёнными глазами. На следующем кадре он пытался уложить причёску в прежнее состояние, придерживая её руками, но новый порыв лишь усугубил ситуацию. А на последнем к нему подбегает стилист и распыляет лак по всем волосам, пытаясь придать прежний вид, из-за чего Сан не выдержал и чихнул. Уён, увидев это милое выражение, рассмеялся, пододвигаясь поближе к Хонджуну. — Что у него с лицом то, — с весёлой улыбкой сказал он, указывая на сморщенный нос и прикрытые глаза. — Русалы тоже чихают, ты разве не знал? — подхватил Хонджун, пытаясь повторить выражение Сана. Он скривил губы и прищурил глаза, но не выдержал и секунды, как снова рассмеялся и положил руку на плечо Уёна. — Говорил же, что он никакой не внеземной, а то сполошились все и прислали кучу народу. — Ну так мировая звезда и контракт на год, только ленивый не захочет посмотреть на такую красоту. — Ты так считаешь? — Про что именно? — Уён повернул голову вбок, больше не рассматривая шею Сана, где блёстки плавно переходили в веснушки. — Что он красивый? — Ну… да? — в недоумение ответил он, хмуря брови от внезапной смены вопроса. — Разве не так? Про него все так говорят. — А я? Я красивый? — прошептал Хонджун, обдавая дыханием щёку, и пододвинулся ещё ближе. Он переместил руку с плеча на заднюю часть шеи, начав медленно поглаживать кончиками пальцев. — Ч-что? — глаза Уёна резко расширились и от неожиданности он чуть не задел фотоаппарат. От испуга сердце забилось быстрее, а ощущения не казались такими же приятными как от касаний Сана. — Ты что… — Я красивый? — Хонджун, слушай, я не очень понимаю… — Да расслабься, — тихо рассмеялся он, отпустив шею и похлопав рукой по спине. — Выглядишь напряжённым и прямо вцепился взглядом в снимки. Если думаешь, что не справишься, то зря. Так то я должен заниматься всем этим, кто ж знал, что и тебя решат впрячь. — А, — он нервно рассмеялся, потирая шею, где раньше была рука Хонджуна. — Да. Я тоже не знаю… Ещё вписали в контракт моё имя, чтобы точно не отвертелся. — Ну, скорее всего это не совсем контракт, а памятка, чтобы никого не забыть. Не ты же снимаешься, так что… — Уён! Подойди! — резкий голос Сана, раздавщийся на всю площадку, заставил повернуться абсолютно всех, включая самого Уёна. Сан находился всё на том же месте, его волосы уже не были в беспорядке, но образ, в который он пытался вжиться, пропал. Вместо глубокого и сосредоточенного на него теперь смотрел напряжённый, с крупицами ярости, взгляд, от которого хотелось убежать. Уён видел его в таком состоянии только в моменты, когда что-то шло не по плану, но сейчас, в окружении большого количества квалифицированных людей, никаких проблем не могло возникнуть. Из минусов — только погода, на которую ни коем образом нельзя повлиять. «Теперь ты — мой личный помощник, который будет прибегать по первому зову. Понятно?» Слова, сказанные Саном, резко всплыли в голове, не дав сделать шаг. — А, — протянул он, сжав губы в полоску. — Вот значит как ты хочешь. Чтобы я прибегал по первому требованию? — Всё хорошо? — уточнил Хонджун, заглядывая в глаза Уёна с искреннем беспокойством на лице. — Я не знаю Сана, конечно, но если он заставляет тебя выполнять чужую работу, то лучше сообщи об этом. Менеджер сам сказал нам подождать пока погода не успокоится. — О, нет, не волнуйся, — Уён отмахнулся от него, — просто кто-то высокого о себе мнения, — и направился в сторону Сана. Расстояние, разделяющее их, не было особо большим, поэтому неожиданно злой взгляд чувствовался всеми фибрами души. И Уён, привыкший к обаятельным или полным обиды глазам, никак не ожидал ощутить на себе нечто иное. Он встал напротив Сана, пытаясь уловить хоть что-то знакомое в его лице, но ничего так не нашёл. Если его чувства словно американские горки, то к чёрту Уён гнал их. — Что-то случилось? — отстранённо спросил он, возвышаясь над сидящем на стуле Саном. Он уловил еле слышимый парфюм, который до невозможного сочетался с ароматом моря и песка, и вдохнул его полной грудью. Его запах всегда успокаивал и одновременно выводил Уёна, потому что чувствовался везде — не важно дома или на работе, но он преследовал, заставляя всё больше думать о его обладателе. — А ты как думаешь? — Сан приподнял бровь, пытаясь сдержать рвущееся наружу чувство. — Тебе заняться нечем кроме как с ним разговаривать? — С Хонджуном то? — переспросил Уён, уже совсем не понимая зачем Сан позвал его. — Ах, с Хонджуном, — лениво протянул он без тени улыбки и наклонился вперёд. — Уже и познакомиться успел? — Давай так, — устало вздохнул Уён, осознав, к чему тот клонит, — я занимаюсь своими делами, ты — своими, и никто никому ничего не говорит, хорошо? Сан нахмурился, пристально посмотрев на Уёна. Казалось в его голове происходила борьба между тем, что нужно сказать и тем, что хотелось. Медленно, чтобы никто не заметил, он протянул руку и схватил Уёна за запястье, потянув на себя. Лицо оказалось прямо напротив его уха, из-за чего в животе Уёна снова что-то сжалось от ожидания и чувства дежавю. — Давай так, — горячий воздух коснулся шеи, плавно переходя выше, — ты слушаешь то, что я говорю и выполняешь. Забыл? — О-отпусти меня, — прохрипел Уён, почувствовал резкую сухость во рту. — Я тебе ничего не должен. — Ох, — он усмехнулся, посылая по коже мурашки, — не забывай, что ты — мой. И не важно в каком исполнении: фотограф, друг или любимый. Мой. Так что перестань грубить и посылать меня, я прекрасно вижу твоё отношение ко мне, и оно явно не негативное, — и в подтверждение своих слов легонько поцеловал чуть ниже уха. — А теперь сделай вид, что просто поправлял мне воротник, а не пытался вывести из себя. Если можно было потерять сознание в эту грёбанную секунду, то Уён упал прямо на Сана, позабыв обо всём. Идея казалась хорошей и даже манящей, но окружение крайне неподходящим. Его бедное сердце снова ускорило свой ритм от положения, в котором он находился, и хотело, чтобы всё поскорее закончилось. Уён выдохнул, не заметив как задержал дыхание, и облизал пересохшие губы. Ладно. — Как скажете, Сан, — и коснувшись рукой голой кожи на груди, оттолкнулся. Сан не высводил его запястье из захвата, всё так же сжимая, но уже не так крепко, и Уён, в своём не особо удобом положении, пальцами будто смахнул что-то рядом с вырезом, а потом со шлепком ударил, с удовольствием наблюдая за выражением боли на лице Сана. — Комарик убит, — громко, выделяя каждый слог, произнёс он, — ещё что-то нужно? Они так и стояли: Сан держал запястье Уёна, а Уён, наклонившись над Саном, держал руку на его груди, чувствуя сердцебиение и жар. И возможно всего на долю секунды, всего на маленький миг, Уёну очень сильно захотелось его поцеловать, запутав пальцы в волосах и сжать их до хриплого стона. Он внимательно смотрел в глаза Сана, пытаясь найти хоть каплю ненависти, которую сам пытался показывать, но видел только жгучее желание, обдающее похлеще огня. И пока он не совершил ошибку, о которой будет вечно сожалеть, Уён отодвинулся, так и не решив сказать о своих мыслях. — Всё в порядке? — к ним неспеша подошёл Хонджун, явно заметив их недавнюю позу, ровно как и все на площадке. — Да, — твёрдо сказал Уён, не отводя взгляд от Сана, — всё прекрасно. Сан просто увидел комара и испугался. Но я убил его, чтобы не высасывал всю любовь, которой нет. Правда, Сан? — А, ну раз так, то может продол- — Нет, — жёстко произнёс Сан, чуть потянув на себя руку Уёна, которую всё ещё держал, но тот, заметив это, лишь выдергнул её из захвата, заставив от неожиданности отпустить, — нет, не убил и не сделаешь это никогда, — продолжил он. — Ой, ребят, у вас что-то тут… — неловко начал Хонджун, — не клеится с комарами что-то… — Последний дубль, давайте! — раздалось откуда-то сбоку, заставив всех вздрогнуть. Уён повернул голову и увидел менеджера Сана, идущего к ним. Он просто надеялся, что никто ничего не заподозрил. — Ветер стих, комары убиты, давайте работать. Уён тут же схватил Хонджуна за локоть, отпросившись в туалет, и повел его в ближайшее здание на пляже. Тут же за спиной послышался голос Сана, зовущий его, и менеджера, который уговаривал немного подождать. Он всем телом ощущал пристальный взгляд, сверлящий его руку, и сомневался во всём. Возможно ему не следовало переходить черту, которую сам и обозначил. Почему просто нельзя молчать и делать вид, что Сана не существует? Почему он перестал вести себя как раньше? В голове крутилась уйма вопросов, на которых не было ответов, и Уён стал медленно впадать в отчаяние, пытаясь вытеснить из мыслей чужие губы и взгляд, полный желания. Или это была чистая ненависть, ошибочно принятая за страсть? Уён запутался. Сан всего за день поменял свою манеру поведения и она казалась настолько чужой, что притягивала. — А куда мы идём, мой милый друг? — Хонджун, не сказав ни слова ранее, вдруг заговорил, заставив Уёна притормозить. — Я… — Устал, я понял, — он кивнул и схватил руку, держащую его локоть. — Тогда предлагаю на самом деле сходить в туалет, умыться и начать всё заново, как тебе идея? — Разве можно уходить? — поникшим голосом спросил он, понимая, что творит непонятно что. — Так ты уже ушёл, — по-доброму усмехнулся Хонджун, похлопав по руке. — Я прекрасно знаю, что такое заносчивый актёр, так что наберись немного терпения и за работу. Он никуда не денется и будет капризничать вечно. «Он никуда не денется.» Верно. Сан не уйдёт и будет издеваться над ним столько, сколько захочет. Его игры в кошки-мышки с подарками, обхаживаниями и обидой перешли на другой уровень, который скоро должен закончиться. И если он не прекратит, то это сделает Уён. Даже если хотелось совсем другого. Кивнув, он позволил потащить себя в сторону небольшого пляжного кафе, куда все ходили перекусить, и дать немного отдохнуть. От переизбытка чувств его подташнивало, и вода, которую Хонджун предложил, чуть не вышла наружу. Они немного посидели на небольшом выступе около окна, поговорили о недавних выставках и о том, как тяжело приходится не только участникам групп, но и им. Странно, но спустя десять минут его отпустило. Хонджун пытался обходить все темы с Саном и как-то подбодрить его, разговаривая обо всём. И только после того, как он умылся, тревога и щекочущеее чувство в животе ушли. Когда они появились на площадке, никто не возмущался столь долгому отсутствию. Сана не было на прежнем месте, и Уён поначалу испугался, но прежде чем тревога успела подобраться к горлу, он засунул руки в карманы и обвёл взглядом присутствующих. И нашёл его. Сан сидел чуть поодаль от того места, где снимался, и разговаривал с менеджером, который заметил Уёна и вскочил с раскладного стула. — Так, отлично, главные потеряшки пришли, — он хлопнул в ладоши. — С тобой всё в порядке? — М? — Уён с удивлением посмотрел на него. — Сан сказал, что ты боишься высоты и словил паническую атаку. Всё нормально? — А, — он видел взгляд Сана, направленный на него, и вместо ожидаемой ненависти глаза горели только беспокойством. — Да, меня затошнило, поэтому немного с туалетом пообнимался, но сейчас всё хорошо, — Уён с натяжкой рассмеялся, рассеянно поглаживая шею. Сан, услышав о его состоянии, хотел встать и поговорить, но менеджер увёл Уёна вместе с Хонджуном подальше от него. Они начали о чём-то разговаривать и показывать снятый материал, на что тот только кивал. Уёну казалось, что что-то должно произойти. Он втянул носом морской воздух и почувствовал среди всех ароматов тот, который отдавался в голове сильнее всего. Сан подошёл к их небольшой группе, встав сзади Уёна и из-за плеча рассматривая снимки. Он так же кивал в знак согласия на слова о том, что нужно сделать ещё пару фото для рекламы и потом выбрать хорошие селфи для карт, которые пойдут в комплекте с косметикой. Но в голове Уёна пустота и снова появившееся ощущение теплоты и трепета в животе. Ему разве не надоело играть в эти игры и пытаться запутать ещё больше? Подарки, внимание, забота — этого настолько много, что каждый день пропитан словно губка. Обида, грусть и тоска — знакомые эмоции при виде отношения Уёна. Злость, непонятная ревность и поцелуй? Это уже что-то новое. И не понятно хотел ли он оставить всё как есть или разобраться. — Так, Сан, давай ещё пару дублей и закончим, — менеджер, обговорив все детали с ними и ранее с другими сотрудниками, пошёл обратно на своё место. — Пойдём, — Хонджун указал рукой на одиноко стоящий стул рядом с морем, где он сидел до этого. — Уён, подключайся. Уён взял фотоаппарат в руки, наконец продолжая работать, и в ожидании через объектив стал смотреть на Сана. Дойдя до стула он развернулся и упал на колени, запустив руку в волосы, которые стилисты так тщательную фиксировали, и придал им чуть небрежный вид. А потом для Уёна началась настоящая пытка. Вместо того, чтобы придерживаться дневного концепта с наивными глазами, Сан перешёл на ночной с элементами секса, которых точно уверен быть не должно. Но судя по реакции остальных и по тому, как Хонджун влился в работу, так и задумано. Касания к шее, чуть спавшая на одно плечо рубашка и приоткрытые глаза — теперь одно из любимых вещей Уёна, о которых он будет думать всё время. И если бы он не был прав, если у него осталась хоть капля настоящей ненависти, то грудь не сжималась бы от воздушного чувства любви и едкого желания. Его мир будто перевернулся, заставив смотреть на Сана под совсем другим углом и мысли, сдерживаемые так долго, вылезли наружу. Блестящие губы хотелось поцеловать, а на шее оставить засосы, которые будут напоминать о нём. И возможно провести безудержную ночь, полную касаний и секса. Уёна будто перемкнуло. Он раздевал Сана глазами, мыслями находясь совсем не в этом месте, и хотел только схватить его за волосы и жадно вылизать рот. Спуститься по проступающим мыщцам груди к животу, пройтись языком по кромке трусов и снять их, чтобы взять член в руку и- — Уён! Его будто вытянули изо сна, заставив резко распахнуть глаза. Дыхание сразу сбилось, будто он не дышал до этого и только сейчас дали такую возможность. Уён облизал пересохшие губы, смотря себе под ноги, и никак не мог повернуться в сторону Сана, чувствуя расползающийся по всему телу стыд за свои мысли. — Ты что там застыл, — к нему подошёл Хонджун и кивнул на фотоаппарат. — Сделал что? — Н-нет, — прохрипел Уён вдруг севшим голосом и прокашлялся. — Мне просто… Не очень хорошо… — Дай, — и забрав камеру, стал просматривать последние снимки. Он хмыкнул, остановившись на том, где Сан показал свою сексуальную сторону особенно хорошо. — Вот эта. Ты поймал именно тот момент, когда он пожирает взглядом. Идеально. А Уён даже не понял когда успел наделать столько фотографий. Казалось он смотрел только на Сана, не отводя взгляд ни на секунду, и витал в своих фантазиях. Может ему просто показалось и никакой сексуальной ауры нет? Он решился глянуть на Сана, но увидел только растянутые в соблазнительной ухмылке губы и блестящие глаза, направленные прямо на него. Не показалось. — Уён, — окликнул он, — я же сказал, что мой. И не понятно откуда появившееся чувство злости заполонило его разум. Он выхватил из рук Хонджуна камеру, и пытаясь сдержаться от ранящих слов в адрес Сана, направился в сторону небольшого отеля, где они остановились. Маленькая крупица обиды на самого себя разъедала так же сильно как и непонимание действий Чхве. Он пытался извести его, чтобы было интереснее? Конфетно-букетный период прошёл, теперь можно поиздеваться эмоциональными качелями? Горячие слёзы застилали взгляд, не давая нормально видеть, и текли по щекам вниз. Хотелось спрятаться под одеяло и не вылезать из убежища. Он не хотел даже микро шанс давать Сану на объяснения, потому что их и не будет. Чхве Сан просто нашёл игрушку, за которой интересно наблюдать. Уж лучше бы он вообще не принимал подарки от него.

***

В комнате царил приятный полумрак из-за лампы, стоящей на тумбочке. Уён не стал включать свет в полной мере, решив довольствоваться лишь крупицами, которые не резали глаза. Шторы были закрыты наполовину и пропускали белое свечение луны, остановившееся на лице Уёна. После ухода он направился в отель и сразу же упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и выпустил всю боль, которая скопилась внутри. Он чувствовал непонятное чувство опустошённости, сжимающее душу так сильно, что невозможно дышать. Уён, захлёбываясь рыданиями, всё никак не мог понять отношение Сана к нему и прокручивал в голове произошедшие события. Возможно ему не стоило так близко воспринимать всё к сердцу, но это самое сердце так сильно билось и замирало при его виде, что становилось страшно. Ему не нужно было надумывать себе что-то и считать, что Сан делает подарки из-за любви. Все ночи, проведённые в одиночестве и слезах, лишь его заслуга и несбыточные мечты. Влюбиться в Чхве Сана — самое глупое, что могло с ним произойти. И внимание к себе только усложнило ситуацию. Поначалу он правда радовался выпавшей возможности работать в этом агентстве и только потом сдерживался от визгов в сторону Сана. Но чем больше думал о нём, тем больше заставлял верить в то, что надежды рассыпятся в прах. Если бы Уён знал, что его отстранённость и отвращение так повлияют на Сана, то лучше бы он превратился в фаната, умоляющего расписаться на груди. Сам поплатился за то, что выдумал ненависть, а теперь страдает. Глупый. Уён вздохнул и перевернулся на спину. Лицо горело, а глаза щипало от пролитых слёз, так давно не посещавших его. Он уже и забыл когда в последний раз плакал от переизбытка чувств и своей ничтожности. Слова Сана, в которых не было ничего ранящего, осколком врезались в сердце. Он не сказал что-то страшное или как обычно милое, просто… Мой. Он знал, что Уён всеми мыслями принадлежит ему с первой встречи и умело пользовался этим. Играть на чувствах человека зная, что он не ровно дышит к нему — проще простого. И Сан решил выбрать своей мишенью именно его. Если бы его глупая влюблённось осталась на том же уровне, то ничего страшного не произошло. Если бы Сан не решил подкупить Уёна тем, что ему особо нравится, всё было хорошо. Если бы Уён не вбил себе голову, что никаких чувств и в помине быть не должно, то проблемы испарились так и не дойдя до появления. Во всех «если бы» виноват только Уён, поэтому он и вырвет всё на корню. Но поцелуй так сладко и приятно ощущался, что хотелось повторить его и перейти к чему-то другому. Дыхание опаляло ухо и почувствовать его на губах, а потом попробовать эти самые губы на вкус, было жизненно необходимо. Его разрывало между двух огней, но правда намного сильнее. Сан играет с ним. Долго. Но добычу нужно выслеживать иначе смысла в охоте нет. Уён просто попал на крючок обаяния, так удачно вступив сначала в фанклуб, а потом в агентство. Лучше и не придумаешь. Уён поднялся и свесил ноги с кровати. Слёзы почти высохли, но он всё равно провёл пальцами по щекам, стирая дорожки. Пару раз вдохнул через нос, потом протяжно выдохнул. Не понятно сколько прошло времени, но тянущее чувство в груди начало проходить. Он столько раз отворачивался от Сана, столько раз принимал ухаживания, а потом давал отказ, что его полный непонимая и боли взгляд отпечатался на внутренней стороне глаз, не давая нормально спать. Все ситуации сильно проходились по Уёну и сейчас, когда Сан что-то надумал себе, едкое разочарование разливалось по телу, потому что во всём виноват только он. Уён взял телефон с тумбочки и проверил время. Прошло почти два часа как он пытался разобраться в самом себе, и скорее всего Сан закончил съёмки. Меньше всего хотелось его видеть, но встречи всегда неизбежны, поэтому нужно лишь проявить немного мужества и со всем покончить. Он встал с кровати, и прежде чем пойти искать источник беспокойных ночей и бешено бьющегося сердца решил сначала дойти до ресторана на первом этаже, чтобы собраться с духом и подкрепиться. Вода в желудке не казалась хорошим источником сил, а последний приём пищи был очень давно. Если идти на бой со своим кошмаром, то только после чего-то вкусного и желательно сладкого. Уён открыл замок и только хотел вернуться к тумбочке, чтобы выключить забытый свет, как ручка опустилась вниз и дверь приоткрылась. Он, не успев даже отойти, замер. В проёме сначала показались тусклые очертания ног в тёмных джинсах, а затем белая свободная футболка. Ему не нужно владеть экстрасенсорными способностями, чтобы определить внезапного гостя. По звуку дыхания, по аромату, по малейшим деталям Уён мог с закрытыми глазами описать этого человека. И факт того, что он, будто чувствуя, сам пришёл к нему, даже немного радовал. Не было времени даже на каплю сомнений, нужно действовать прямо сейчас. — Сан, слушай, — начал он, когда дверь полностью открылась и показала Сана. Он не дал ни секунды на размышление ни ему, ни себе. — Я понял, что твои замашки перешли на новый уровень и в крови заиграл азарт, но давай без этого, пожалуйста. Если подарки и внимание как-то можно объяснить, то произошедшие сегодня нельзя назвать чем-то нормальным. Твои слова, это поцелуй… Ошибка в том, что я начал верить, а потом отталкивать, и если бы не издевался, то ты отпустил меня. Я больше не хочу играть в эту дерьмовую игру, давай закон- — Я люблю тебя, — Сан, стоявший всю тираду молча, прервал его. Он сделал шаг вперёд, зайдя в комнату, и закрыл за собой дверь. Уён инстинктивно отступил назад, не осознавая сказанное, и верил только в свои умозаключения. — Ты что… — неверяще протянул он, нахмурив брови, — Сан, прекращай. Я уже понял твой план и правда не хочу в нём принимать участие. Давай вернёмся на тот уровень отношений, когда я только пришёл, м? Фанат издалека наблюдает за айдолом и тихо пищит от восторга? — Я люблю тебя, — повторил он, — и не собираюсь возвращаться назад. Мне очень жаль, что сказал об этом только сейчас. — Да ты прикалываешься что ли? — возмущение в голосе Уёна со скоростью света разливалось по телу. — То поцелуй, то признания. Ты пьяный что ли? — Нет? Почему? — Сан… — он сделал ещё два шага назад, пытаясь как можно дальше отодвинуться, — я уже понял свою ошибку и больше не повторю её. Прости, что стал динамить тебя, а потом немного флиртовать, — Уён закусил нижнюю губу, пытаясь собраться с мыслями. — Я пытался разобраться в себе и наконец до меня дошло. Так что прошу… не надо. — Не надо что? — Сан, поняв, что Уён не хотел находиться так близко к нему, всё равно придвинулся на шаг вперёд. — Постоянно привлекать твоё внимание? Дарить вещи, которые нравятся? Помогать? Заваливать комплиментами? Что из этого не надо? — Всё, Сан, — горько выдохнул он, — всё. — Тебе не нравятся ухаживания? Нравится когда пристают плохие парни и зовут нелестными словами? Что, Уён? — Ты нормальный? Причём тут это, — отвращение в глазах Уёна было неподдельным. Он сморщил нос, смотря на то, как Сан пытался его в чём-то убедить. Его суждения о нём настолько нелогичны и выходящие за рамки, что Уёну даже стало обидно. Он и правда выглядел как любитель плохишей? Никогда вопрос выбора партнёра не стоял по внешности, но отношение всегда находилось на первом месте. И все подарочки, ухаживания, милые слова, поддержка — ровно то, что делал Сан, — главные критерии, без которых завоевать его сердце невозможно. По карме, ударившей в самый неподходящий момент, можно понять, что все качества в человеке, так горячо лелеямые Уёном, собрались в одном. Если бы всё закончилось на этом, то никакой недосказанности не было, а надуманной хорошей истории тем более. Невозможно жить в этом мире и надеяться на то, что всё будет как в сказке. — А что тогда? В чём проблема, если не в этом, Уён? — Сан развёл руки в стороны, а потом показал на себя. — Дело во мне? Я тебе не нравлюсь? — Да причём здесь… — Уён видел удручённый вид Сана, слышал его надломненный голос, но при всём этом верить в услышанное не мог. — Да. Да, не нравишься. — Кому ты врёшь? — В смысле… Ты нормальный? — Ты врёшь сам себе. Для чего, Уён? — он сделал ещё один шаг вперёд, пытаясь хоть как-то прикоснуться к пространству Уёна, но тот только отзеркаливал действия в попытке не допустить физического контакта. Его ноги упёрлись в край тумбочки и кровати, не дав упасть. — Ты сначала спросил одно, а получив ответ выдумал другое, — Уён покачал головой, — я тебя не понимаю и не хочу понимать. Успокаивайся и делай то, что хотел. — Поцеловать тебя ещё раз? — Чт. Нет! — выкрикнул он. К щекам сразу прилил жар, когда Уён вспомнил то щекочущее ощущение губ на своей коже. Место будто горело и жгло, напоминая о недавнем инциденте, и слова, сказанные в тот момент, эхом отдавались в голове. Может он правда притворялся так хорошо, что и сам поверил в свой бред? Или Сан хочет, чтобы он верил? Очередная игра, новый уровень? Сердце разрывалось и не понимало, что от него хотят. То нежная любовь, то жгучее желание, то лютая ненависть. Всё это сливалось в единое целое и мозг не мог выделить что-то одно. Сана слишком много, он во всех мыслях и напоминание присутствует в любой мелочи. Говорят, что влюблённость приходит неожиданно и резко. Общаешься с человеком, а потом смотришь на него под другим углом и хочешь уже не обнимать, а держать за руку и целовать. Уёну хотелось бы стереть из памяти тот момент, когда впервые захотел прикоснуться губами к щеке Сана. Любить его как айдола, как модель для подражания было легко ровно до момента, когда он увидел его настоящего, такого открытого и солнечного, что все внутренние барьеры разрушились. А потом каменной стеной возвысились от реальности вновь. — Почему? — Сану всё же удалось схватить Уёна за руку и притянуть к себе поближе, но расстояние, оставшиеся между ними, позволяло отстраниться. Уён этого не сделал. — Почему я не могу поцеловать того, кого люблю, м? Спокойный голос Сана с небольшой хрипотцой успокаивающе действовал на Уёна, возвращая его в то время, когда кошки не скребли душу при виде этого человека. Эмоции, проживаемые рядом с ним, имели такое разнообразие форм, что и сосчитать тяжело. Казалось каждый день приносил что-то новое и одновременно с этим забирал частичку Уёна, потому что как бы он не скрывал свои чувства, но в моменты, когда слабость перед Саном брала верх, они появлялись во всей красе и маска безразличия спадала. Но сказки не существует. — Потому что ты меня не любишь. И это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Словно ударили по столу, поставив точку в разговоре. — Ты так считаешь? — Да, отпусти, — Уён попытался выдергнуть руку из захвата как в тот раз, но Сан, предугадав дальнейшее действие, сильнее сжал ладонь, и пальцами почувствовал как быстро билось его сердце. — Отпусти меня или я закричу и нас все увидят. — Ты серьёзно будешь кричать? Чтобы все прибежали и застали нас? — его чёлка упала на глаза, когда он склонил голову чуть вбок. — А тебе не хватило того спектакля, что устроил на море? Нет? То есть то, что ты в моей комнате… В моей… Ком.нате… С-сан, что ты… Уёну будто перекрыли доступ к воздуху. Дыхание застряло где-то в груди, а сердце сначало замерло, а потом начало бешено колотиться. Невесомые касания губ на тыльной стороне ладони казались чём-то нереальным, тем, что никак не могло происходить. Поцелуй на пляже запросто мог быть в отместку на его колкость, но то, что происходило прямо сейчас, не поддавалось никакому объяснению. — Ну? Я в твоей комнате, и? — Сан не отводил взгляд от глаз Уёна, высматривая в них хоть каплю возмущения или агрессии, но видел только шок и то, что никак нельзя назвать ненавистью. Он поцеловал каждую костяшку, прошёлся вниз до места, где Уён носит кольцо, и вернулся обратно. Губы прижались к ладони, задерживаясь там на время, и с тихим звуком отстранились. — Что случится, если нас увидят? Голос совместно с действиями отдавался внизу живота и творил что-то непонятное. Уён не чувствовал никакой неприязни, но сказать это Сану всё равно что признаться. — Зачем ты… отпусти, — он снова попытался убрать руку, но безуспешно. Сан смотрел на него как на редкое существо, которого никто не видел, и явно не хотел отпускать. Но во взгляде не было и капли желания обладать, только тягучая нежность, обвалакивающая тело Уёна. — Отпусти. — Нет? — Сан убрал ладонь от губ и потянул её вниз, ближе к своей талии. Он перехватил поудобнее запястье и приблизился к лицу Уёна. — Я не хочу отпускать тебя. Мне жаль, что ты воспринял мои ухаживания как какую-то шутку, но я не стал бы пытаться привлечь внимание, если не чувствовал того же. Я же нравлюсь тебе, да? Не как айдол, которого ты встретил, а как Сан, — дыхание обдало его губы, и Уён инстинктивно сглотнул вдруг скопившуюся слюну. Вкладчивая интонация располагала настолько, что хотелось признаться во всех грехах, а сомнения, созданные самим Уёном, становились только светлее. И возможно в самом укромном уголке сознания он понимал, что Сан не стал бы играть на его чувствах лишь бы сделать больно. Часть, что лелеяла мысли о свиданиях и ночах вместе, стала волной одолевать его. — Можно я тебя поцелую? Пожалуйста? — губы почти что касались его губ, но никаких действий Сан не предпринимал и ждал ответа. — Просто «да» или «нет». Он всё ещё держал запястье, но смысл в этом пропал так же быстро, как и выдержка Уёна. — Я отстану от тебя, если не прав, но если да… Если у тебя и правда есть ко мне чувства, то я не хочу терять ни мгновения, когда могу прикоснуться к тебе. Глаза Сана горели любовью и искренностью, и спутать это с чем-то другим нереально. И Уён согласился с ним, поддавшись вперёд. — Да, — невесомо, будто тихий выдох, произнёс он. Если шанс на лучшую жизнь сам открыл дверь, то лучше его впустить, нежели потом всё время вспоминать. Ложь или правда — ему уже всё равно. Момент, происходящий прямо сейчас, такой нереальный, что кажется Уён всё ещё находился на границе сна и реальности, пытаясь придумать ту историю, где он не отвергает Сана, а наоборот притягивает поближе. И не важно наступит ли он на грабли своих фантазий, потому что Сан не прав. Сожалеть, что возможность что-то сделать была, но он её отпустил — не самое лучшее, что можно выбрать. А ходить вокруг да около, когда объект воздыханий сам тянется к тебе и то подавно. Грустить об упущенном шансе можно всегда. Выцепить этот шанс, данный один на миллион, — нет. И мягкие губы с тёплым дыханием служили этому подтверждением. Нет ничего лучше ощущения взаимности и лёгкости внутри, когда рука, которая совсем недавно сжимала запястье, отпустила его и легла на шею, притягивая ближе. Уён не видел Сана в этот момент и наверное не хотел, но чувствовал, что тот наблюдал за каждым подрагиванием ресниц. Его губы двигались плавно, захватывая то верхнюю, то нижнюю губу Уёна, и поначалу он не мог ответить, хотя и первый сделал шаг навстречу, но спустя несколько мгновений предпринял попытку не облажаться перед Саном. Он же не будет смеяться, если что-то пойдёт не так? А если плохо целуется? Надежды не оправдает? Уён нахмурился, пытаясь убрать навязчивые мысли из головы. Казалось они только ушли, но мозг не давал принять реальность и возвращал к тому, что он пытался выдать за действительность. — Эй, — голос Сана всё такой же спокойный и успокаивающий прозвучал в тишине комнаты. — Посмотри на меня. Он провёл большим пальцем по шеи вниз и до линии челюсти. Нежные действия должны утихомирить ураган паники, но они лишь выводили на новый уровень тревоги. Уён только сильнее зажмурил глаза и опустил голову. — Посмотри на меня. Теперь его пальцы нежно касались мягкой кожи на щеке Уёна и слегка поглаживали. Сам того не осознавая, он наклонился в сторону прикосновений. Желание ощутить заботу и трепет от контакта возвышалось над всем остальным, и возможно аура Сана и правда успокаивающе действовала на Уёна, потому что спустя некоторое время сжимающее чувство и мысли стали отдаляться. Может человек, которого так сильно пытались отдалить, на самом деле и есть тот самый. Сначала он ощутил тёплое дыхание на щеке, а следом за ним приятное касание губ. Уён всё так же не открывал глаза и мог только в своём воображение представить как выглядит Сан, когда целует его. Губы переместились на лоб, потом на другую щёку, на нос и на подрагивающие веки. Он чувствовал малейший вздох и касание, и желание прикоснуться губами к его губам росло в геометрической прогрессии. — Открой глаза, Уён, — Сан заправил упавшую на лицо прядь волос за ухо, и ещё раз поцеловал. — Пожалуйста, расслабься. Сам того не осознавая, он схватился за чужую футболку в районе талии и крепко сжал её в руках. Пальцы немного онемели и отпустить было даже неприятно. Который раз он убедился в том, что все его мысли отражались в реальности, в его отношении и эмоциях. И все упрёки в сторону Сана, игры в кошки-мышки, обидные слова — всё это выглядело как внутренняя борьба между тем, что правильно и тем, что хочется. И Чхве определённо видел и знал, но не пытался что-то исправить, а просто ждал подходящего момента, когда Уён сам сотрёт собственные рамки. Он медленно приоткрыл глаза. Свет не приносил неудобство, но Сан, который стоял рядом и внимательно смотрел с такой огромной любовью, заставлял колени подогнуться. — Ну вот, молодец, — губы растянулись в приятной улыбке. Он снова положил руки на шею, большими пальцами неспеша поглаживая нижнюю часть челюсти, и смотрел прямо в глаза. — Я сделал что-то не так? Точнее… Что я сделал не так? — Ничего, просто… — начал Уён, но тут же замолк, потому что не мог сказать это вслух. Он заплачет, если произнесёт хоть слово. — Просто что? Уён… — Сан пододвинулся ещё ближе, хотя расстояние и так было маленьким. Чуть наклонился, заглядывая в глаза, где уже начали собираться слёзы от надуманного ответа. — Уён, боже, нет… Не нужно… Пальцы прошлись по нижнему краю ресниц, собирая немного влаги, и он тут же поцеловал рядом. И ещё раз. И ещё. Пока Уён не скривился из-за щекочущего дыхания. Сан улыбнулся, видя сморщенный нос и нахмуренные брови, и снова поцеловал. Он хотел прикасаться к Уёну всё время и держать за руку до конца жизни. Каждая эмоция, каждое движение и слово — ничего не должно пройти мимо него. — Прости меня. Правда, прости. Я не знал, что тебе так неприятно моё внимание, но ты так… Так ярко реагировал на меня и я захотел сблизиться? — глаза смотрели с таким отчаянием и надеждой одновременно, что душа Уёна сжалась от переполняющих чувств, и слёзы сами потекли по щекам. Сан тут же вытер их, не желая видеть этого. — Н-нет, я просто… — его голос немного осип от того, как он пытался сдержаться, — просто не знал… — Не знал чего? — Что это не игра? Я… — он шмыгнул носом, — всё ещё так думаю, но часть меня понимает, что ты не стал бы так издеваться. Этим уже я занимаюсь. — Ну, — Сан по-доброму усмехнулся, — я сначала думал, что ты правда ненавидишь меня, но потом дошло, что бесишься. А после беглого взгляда на фотосессии в бассейне точно понял. Все заняты своими делами, а ты с красными щеками. — Да хватит тебе, — Уён пихнул его ладонью в грудь, и Сан тут же накрыл её рукой. — Это всё… Я не хотел. Мне самому было не по себе от твоего взгляда после моих слов. — О, — протянул он, — ну это и правда больно. В один день улыбаешься из-за подаренного альбома, а в другой пытаешься задеть словами. Причём очень больно, Уён. — Я… Я правда… Я не хотел… Сан, увидев, что Уён снова был на грани слёз, обнял его. Рука так и осталась лежать на груди и он чувствовал ритм его сердца. — Даже не думай. Не надо, Уён. Я сделал первый шаг, значит вся ответственность на мне. Я видел твоё отношение ко мне, и я решил действовать. Если бы всё было плохо, то стал бы лезть к тебе? Сан прижался к Уёну, пытаясь через объятия передать все мысли, которые не мог донести. Он чувствовал его запах, проникающий прямо под кожу, и хотел вдыхать его вечно. — Я бы бросил подкатывать к тебе после первого отказа, потому что твои чувства важнее моих. Нельзя навязать то, чего нет. Но ты тихо радовался подаркам, хоть и не во всех красках показывал это, а потом ядовито отвечал на все мои слова, — Сан перестал говорить и тяжело вздохнул. — И знаешь… Того, кого не любят, не раздевают взглядом. Если хочешь человека, то будешь прикован взглядом только к нему. Как ты и делаешь. Всегда. Постоянно. — Да я… Да когда такое было, — запыхтел Уён, пытаясь выбраться. Он чувствовал, как жар медленно подбирался по телу к щекам из-за сказанных слов. — Буквально пару часов назад? Ему кажется или голос Сана стал ниже? — Когда пришло время менять день на ночь и я стал вести себя иначе. Ты сделал пару снимков, а потом стоял и пялился на меня. Но честно, — его горячее дыхание опалило шею, — это было так заметно. Странно, что никто не видел, как ты пускаешь слюни. — Хватит врать, ничего такого не. — он прервался на полуслове, потому что сладкая дрожь прошлась по телу стоило Сану языком коснутся уха. Внизу живота резко потянуло. — Всё было, Уён. Всё было, — и снова этот тон с придыханием, который отдавался внизу. Сан стал оставлять лёгкие поцелуи на шее, чувствуя, как Уён непроизвольно сжал футболку на груди, но переходить к чему-то большему пока не решался. Он наслаждался тихими вздохами, когда касался особо чувствительных мест, и не выдержав, немного прикусил шею чуть ниже уха. Несдержанный стон, дошедший прямо до члена, стал спусковым толчком, который заставил двигаться дальше. Сан языком прошёлся по этому месту, и слегка засосал кожу, оставляя красный след. А потом переместился выше и оставил едва видные метки везде, где ему позволили. Будь его воля, то ни одного не тронутого участка не было. По телу Уёна проходила дрожь, но он пытался сдержать себя, чтобы не сделать то, о чём в последствие будет жалеть. Но губы Сана, проходившиеся по самым чувствительным участкам, не давали думать ни о чём другом. Ему хотелось упасть в этот водоворот и наконец ощутить удовлетворение от близости, а не наблюдать издалека и прокручивать в голове сценарий, когда его прижмут к стене. Он отпустил ткань, прошёлся рукой по спине и запустил пальцы в волосы. Губы так хорошо ощущались на шее, но ему хотелось почувствовать их губами, попробовать на вкус и переместить в другое место. Уён схватил несколько прядей и потянул, чтобы в следующее мгновение поцеловать Сана. Казалось он находился в какой-то дымке, не понимая, почему его оторвали от такого вкусного места, но стоило открыть глаза и увидеть перед собой дрожащие веки, как волна спокойствия заполнила разум. Если Уён сам ответил, значит не всё потеряно. Это не воображение играет с ним, а реальность, которая никак не может оказаться сном. И сейчас, когда Уён так несдержанно и одновременно осторожно коснулся его, можно делать то, что так давно было его в мыслях. Он прошёлся языком по нижней губе и ответил на поцелуй. Сначала в медленном темпе, пробуя мягкость его губ, а потом тихий скулящий звук, изданный Уёном, вырвал из Сана последние крупицы здравомыслия. Он схватил его за талию, притягивая ближе, из-за чего рука упала на плечи, и повернул голову немного вбок, чтобы облизнуть край его рта. Уён втянул носом воздух и приоткрыл губы, чтобы в тот же момент почувствовать, как их языки переплелись. Всё было как в тумане: вздохи, звуки поцелуев и нетерпение в движениях Сана, когда тот засунул руку под футболку и прикоснулся к коже. Уён ощущал напряжение, но оно медленно спадало с каждым касанием пальцев к спине. Он не хотел отдаляться от него, как делал это всегда, и пытался отдать всего себя. Рука лежала на голове и теперь давила вниз, а язык жадно исследовал рот Сана, то проходясь по нёбу, то борясь за первенство. — Сними, — оторвавшись прохрипел Сан, дёргая за футболку, — она мешает. — А что тебе мешает её снять самому, м? — с придыханием спросил Уён, желая снова вернуться к поцелую. Никогда ещё похоть так сильно не брала верх. Он коснулся губами шеи, слабо посасывая её, и лизнул маленькую отметину, которая скоро должна пройти. — Без следов, Уён. — Думаешь я не помню? — усмехнулся он, всё ещё облизывая это место. — Я всё знаю… А ещё то, что ты должен снять с меня эту чёртову футболку… И свою, боже, сними свою наконец. Уён никак не мог оторваться от его шеи, теперь уже понимая, что такого Сан нашёл в этом. Он чувствовал как Чхве замирал, стоило только коснуться, и хотел найти все его эрогенные зоны. — Не торопись, детка, мы всё успеем, — Сан переместил одну руку со спины на живот и прошёлся вверх по груди, задевая сосок. Большим пальцем провёл по нему и слегка ущипнул, сразу услышав в ответ резкий вдох. Не один он желал ощутить желание партнёра. — Но ты прав. Одежду и сам могу снять. И схватив футболку за низ, снял её. Наверное он мог писать стихи и посвещать песни только внутренней составляющей Уёна, но его внешность, его тело неумолимо заставляли прикоснуться и восхвалять только это. — Долго ты думал, — ухмыльнулся он, опираясь на Сана в поисках губ. Руки лежали чуть выше локтя, и Уён чувствовал как мыщцы напрягались под ними. Раскалённое возбуждение не давало здраво мыслить и сталкивало его в пропасть желания. Он хотел почувствовать эти руки на себе, когда Сан будет крепко держать за бёдра, и в себе, когда пальцы будут разрабатывать вход. От фантазий увидеть такого Чхве в реальности свело низ живота. — Я же джентльмен, — Сан наклонился вперёд и легко поцеловал в губы, всего на пару секунд коснулся, но этого хватило, чтобы Уён осознал правильность своего выбора. Не так страшно отпустить все страхи как идти вперёд. — Поэтому хочу всё сделать неспеша. У Уёна кружилась голова от голоса, действий и запаха Сана. Он думал ему будет достаточно простой прелюдии, немного пообниматься и в лучшем случае подрочить, но теперь, когда он находился в таком состоянии, даже простое касание к шее заставляло сжать бёдра и жаждать почувствовать хоть какое-то облегчение. Губы скользнули вниз по шее, обводя кадык, и поцеловали в ключицу, словно невесомое перо касалось его. Спустились ещё ниже, но в момент сладость сменилась резким укусом в грудь, вырвав вскрик. — Но это не значит, что я не могу оставлять засосы. Уён не видел его лица и мог только ощущать скольжение по коже. Как бы то ни было, но он прав — отметки под запретом только для Сана, а сам Сан мог легко оставлять их, чем и пользовался. В горле застрял стон, когда он провёл языком по соску снизу вверх, а потом пососал и с влажным звуком отстранился. Сладкая истома вновь скрутила живот, отдаваясь прямиком к члену, и затянула с новой силой. Уён схватил Сана за волосы, отдёргивая от груди, и несдержанно поцеловал. Желание распространялось по всему телу и все мысли, терзающие разум, отошли на второй план. Оторвавшись от манящих губ, Уён почувствовал, как перехватило дыхание от довольной кошачьей улыбки и прикрытых блестящих глаз. Он сведёт его с ума. — Не думал я, что ты такой жадный, — из Сана вырвался удивлённый смешок, — но мне нравится. Ты мне весь нравишься, как бы себя не вёл. — Ты хочешь потрахаться или говорить? — Уён… — положив руки на его талию, Сан замер. Он вздохнул, пытаясь успокоиться, но рваное дыхание выдавало его. — Если ты думаешь, что я хочу переспать с тобой, то лучше давай прекратим. Потому что готов поставить карьеру, что ты думаешь об этом. — Я не думаю, нет, — поспешно ответил он, — просто всё движется очень быстро и мне казалось, что я… Не буду таким? Я будто… Боже, я будто накинулся на тебя, — он зажмурил глаза от смущения. — Моя ты прелесть, — усмехнулся Сан, сдвигая руки ниже. Он схватился за мягкие половинки и притянул к себе, дав почувствовать очертания твёрдого члена под одеждой. Уён сглотнул, подавив желание придвинуться. — Если бы ты знал как давно я хотел попробовать тебя, то ты бы сбежал. Не знаю как так сложились карты, но это факт. Ты мне нравишься. Я хочу дарить тебе подарки и все крупицы свободного времени. И раз ты пошёл навстречу, значит тоже хочешь этого. А насчёт накинулся, — он сжал ладони и чуть надавив, заставил бёдрами пройтись по своим. Уён, почувствовав восхитительно приятное трение, несдержанно застонал. — Ты в таком же состоянии, что и я. Если бы не хотел, то не реагировал так, так что… — Я-я понял, — прохрипел он, останавливая себя от несдержанных движений по бёдрам Сана. — Всё понял. Ты хочешь меня, я хочу тебя. Ты хороший, воздерживаясь от поползновений в мою сторону, а я… Я п-плохой… Блять, С-сан… Не отпуская половинки из рук, он надавливал на них, заставляя маленькими толчками проходиться членом по своим бёдрам. Из горла вырывались тихие стоны, плавно переходящие в протяжные и громкие, когда особенно сильно касался напряжённой плоти. Ноги будто превратились в желе и уже не держали его, и Уён, сам того не заметив, завалился на Сана. Рука сползла с головы на плечо и сжимала футболку, которую тот всё ещё не снял. Терпеть уже не было сил. — Пожалуйста, Сан, сделай что-нибудь уже… Ты действуешь на меня слишком сильно, тебя много… — Чёрт возьми, ты убьёшь меня. Прерывистый вздох сорвался с губ Уёна, когда Сан схватил его за талию, сделал с ним пару шагов назад и мягко опустил на кровать. Он почти что падает на неё, но крепкие руки держат предплечья, не давая этого сделать. Уён сел, принимая более менее удобное с напряжённым от возбуждения членом положение, и оказался прямо напротив живота. Руки тут же залезают под футболку, очерчивая мышцы, и пытаются убрать мешающую ткань. — Сними, не доводи до греха, — проскулил он, дёргая за низ. — Ладно, стой, не дёргайся, — Сан убрал его руки и одним движением стянул с себя футболку. Он кинул её куда-то вбок, совсем не заботясь о сохранности вещи. — Господи… Сан с уверенностью мог сказать, что Уён — лучшее творение этого мира, но почти что голый Уён, смотрящий на него снизу вверх восхищёнными глазами, явно выигрывал по всем параметрам. Пока Сан рассматривал его, он схватил за бёдра, дёргнув на себя для лучшего доступа, и широкой полоской прошёлся от кромки джинс вверх, куда мог достать. Чхве, не ожидав таких действий, немного встал в ступор, но потом тихо рассмеялся и немного отстранил за волосы. И ладно. Блестящие от слюны полные губы яркого цвета вместе с чёртиками в глазах доведут до безумия. — Сан, ну пожалуйста, ну мне очень хочется… — умоляющий взгляд врезался прямо в сердце и возможно ему стоило сказать, что он не хочет спешить, хочет сделать так, как желает Уён, но видимо у него на это были свои планы. Понимая, что хватка на волосах не очень крепкая, Уён склонился прямо напротив выпуклости в штанах и прошёлся по ней носом, вырвав из Сана рваный вдох. Не став терять времени и желая услышать ещё больше, он вынул пуговицу из петли и медленно расстегнул молную. Чуть приспустив штаны, Уён увидел мокрое пятно, которое тут же лизнул. Член под языком касался горячим и твёрдым, и маленькая крупица сомнения поселилась в голове. Что, если он сделает что-то не так? Сану не понравится? Но дёргнувшиеся вперёд бёдра и лёгкая боль от сжатой в кулак руки на голове явно не являлись плохим признаком. — Я понял, Уён, — повторил он его слова, заглядывая в глаза, — но сегодня я хочу дарить тебе удовольствие. — Я не могу тебя касаться? Что не так сделал? — нахмуренные брови заставили сердце Сана сделать прыжок и он тут же поспешил исправиться. — Боже, малыш, — несмотря на бушующее внутри желание он всё равно отодвинул его куда подальше, потому что в приоритете всегда будут чувства Уёна. Сан хватил его за щёки и наклонился, чтобы поцеловать в нос. — Ты всё делаешь так. Всё. Если мне будет плохо, то я скажу об этом, ты же знаешь. Но сейчас всё хорошо. Всё просто прекрасно. Просто хочу дать тебе то, чего заслуживаешь. — Но это я тебя постоянно отшивал и делал больно… И сейчас, когда появилась такая возможность, мне хочется убрать всё плохие воспоминания… — О, Уён, — его глубокий голос отдался в самом низу, — все воспоминания, связанные с тобой, — все они прекрасны. Но знаешь… Если я сейчас начну рассказывать обо всём, то у меня просто упадёт член, поэтому пожалуйста, любовь моя, давай вернёмся с того, где остановились, м? — с тихим смешком закончил он и поцеловал в лоб. — Почему ты всегда портишь атмосферу, — заныл Уён, надув губы. — О нет, я не порчу, я её только разбавляю, — он улыбнулся, — залезай на кровать, я хочу чтобы тебе было удобно. — Но я и так… На ней? — он в недоумение уставился на него. — С ногами. Головой на подушки, — скомандовал он, кивнув в сторону. — Я не хочу, чтобы у тебя затекла шея. И не дожидаясь, когда Уён поймёт, что от него хотят, Сан снял кроссовки вместе с носками и леконько толкнул его на кровать. Волосы тут же раскинулись на ней, но чтобы видеть Сана ему нужно держаться на локтях и напрягать шею, что не совсем удобно. — Вот про это я и говорил. Двигайся. И только когда Уён сменил местоположение и его голова оказалась на подушке, Сан придвинулся к нему, параллельно с этим сняв носки уже с него. — Эй, щекотно, — он сморщил нос, дёргая ногой от внезапного действия. — Если ты думал, что я буду заниматься сексом в носках, то у тебя очень странное представление о нём, — хмыкнул Сан, расположившись сверху Уёна. Его ноги были сомкнуты и Чхве пока не решался давить. — Да я просто… Забыл… Снять… — Да всё нормально, эй, — он поцеловал его в губы, — я просто смеюсь над тобой. — Вот больше всего надо, — Уён закатил глаза на его выходку, но всё равно улыбнулся. Сан, не выдержав, снова поцеловал его в уголок губ. Он никак не мог подавить желание касаться его и дарить поцелуи. После стольких дней воздержания Чхве наконец имел право трогать и вырывать изо рта приятные звуки. Звучит как мечта, ставшая явью. — Да, больше всего надо. Тебя, — пробормотал Сан куда-то в ключицу, посылая по телу мурашки. Он прошёлся по ней носом, вдыхая аромат Уёна, и немного укусил. На коже тут же расцвела красная отметина, и ему захотелось сделать так во всех местах. Пройдясь дорожкой поцелуев до середины груди, Сан одной рукой прикоснулся к соску, плавно растирая его, а языком облизал другой. Уён, совсем не ожидая, что его тело так поддастся простой ласке, непроизвольно приподнялся. — Это немного… Странно… — пробормотал Уён куда-то вбок, нежелая смотреть на Сана. Смущение расползалось по щекам стоило только подумать о том, что он находился настолько близко и вытворял нечто странное с его телом. — Что именно? — губы стали спускаться ниже, лёгкими поцелуями проводя от середины груди до пупка. Сан лизнул рядом и засосал кожу, наслаждаясь дрожью. Реакция Уёна показывала его скрытые от самого себя желания и доставляла неподдельное удовольствие. — Всё это. — Ну что поделать, — он ухмыльнулся, добравшись до ширинки, — придётся принять реальность, — и ловким движением расстегнул штаны, чуть приспуская их. Кончиками пальцев Сан прошёлся по резинке трусов, задевая головку члена и ведя вниз. Бёдра непроизвольно дёргнулись, а в горле Уёна застрял до невозможности постыдный стон. Чтобы не сорваться раньше времени и не показать себя самым настоящим девственником, который только увидел голого парня, он закусил губу и сквозь глаза смотрел на Сана. Неловко. Невозможно неловко видеть его рядом со своим вставшим членом. Но Чхве видимо решил поиздеваться, лизнув так же, как он сделал с ним. Влажный язык прошёлся по ткани, где-то неприятно собирая её, но одновременно с этим принося жуткое облегчение. Чувствительность всегда доводила его до исступления всего парой касаний, поэтому не удивительно, что любое, даже незначительное, действие Сана выводило из себя. — Знаешь, — горячее дыхание обдало мокрую ткань, — я всегда хотел попробовать тебя на вкус. Особенно когда приходил в облегающих голубых джинсах. Прижать к стене, поцеловать и отсосать. Жил этими мечтами, — он провёл носом по всей длине, вдыхая аромат, и поцеловал в головку члена. — И вот. Мечты становятся реальностью. — А ты можешь как-нибудь без шуток, а? — Хм, — он замер, будто и правда задумался. — Нет. Потому что динамил ты меня долго. — Прости? Я виноват во всё… м… С-сан, — и всё же не выдержав, простонал. Бёдра поддались вперёд, а спина выгнулась, пытаясь снова ощутить приятное давление. Не снимая нижнее бельё, Сан рукой накрыл член и слегка надавил. Сжатой ладонью прошёлся вверх, создавая приятное трение, и пальцами, чуть нажимая, коснулся того места, где находилась головка. Круговыми движениями слегка помассировал, наслаждаясь приятными вздохами Уёна, и подул туда, где начало проявляться тёмное пятно. Всего пара действий, а он уже был на грани. Как смешно. В своих тёмных мечтах Уён представлял, как будет смелым и страстным, но по итогу только и может, что постанывать вбок, смущаясь смотреть Сану в глаза. Невозможно выносить взгляд человека, когда тот находился так близко к паху. — Снимай, — он схватил трусы Уёна вместе со штанами и потянул вниз, но быстро передумал. Сан встал с него, расположившись на колянях сбоку, и похлопал по бедру. — Давай, мне так неудобно, а сам не стяну с тебя. Ещё ýже не мог нацепить что ли… — Ты сам сказал, что тебе нравится такое, — хмыкнул Уён, всё так же стараясь не смотреть на него. Он приподнялся на локтях, уловив возможность незаметно рассмотреть руки Сана и его тело. Намного лучше, чем прятаться за камерой и делать вид, что айдол, который в паре метров от тебя переодевается, ничем не интересен. Сейчас, даже чувствуя жуткое смущение, право на пускание слюней получено. — А ты и знал это, да? Хитро, — смешок чертёнка, вырвавшийся из него, ярко контрастировал с ямочками на щеках, но очень хорошо дополнял действия. Уён сел на кровати и попытался снять штаны, но совсем забыл, что в таком положении это просто невозможно. Прозвучало тихое, но требовательное «ложись обратно и подними задницу», отчего он одновременно почувствовал неловкость от своей глупости и возбуждение от низкого тембра голоса, которому хотелось подчиниться во всех отношениях. Уён снова принял лежачее положение, приподнял бёдра, и не успел сказать ни слова, как джинсы вместе с трусами снялись в одно мгновение. Не осознавая действий, он свёл ноги вместе, пытаясь закрыться всеми возможными способами. Отсутствие верха можно легко отпустить, находится в нижнем белье — задача потяжелее, но всё ещё выполнимая, но лежать совершенно голым и чувствовать пожирающий взгляд на своём теле — невыносимо тяжко. Стеснение, сковавшее его, шло вразрез с фантазиями Уёна, где он легко мог оседлать Сана и не думать о том, что будет дальше или как выглядит. И сейчас, ощутив тёплую ладонь на колене, всё испарилось, будто и не было тех бессонных ночей. — Если ты не хочешь, мы можем остановиться, — Сан сидел на том же месте, не предпринимая никаких других действий, и ждал ответа. Внимание с его стороны всегда подкупало, но Уён не думал, что оно будет распространяться и на постельные дела. Если он не захочет, то Сан без промедления отступит, но желание перевешивало смущение, и если остановиться сейчас, то позже мысли будут грызть и не давать спать. Он и так слишком много боялся и загонялся ненужными мыслями, так почему сейчас должен, когда Сан всеми действиями и словами показывает, как дорог ему? — Я… Я не хочу, нет, — произнёс Уён и медленно, будто всё ещё сомневаясь, раздвинул ноги. У него есть шанс прекратить, но нужно ли им воспользоваться? Определённо нет. — Уверен? — волнение во взгляде Сана стояло наравне с заботой, которую он дарил что словами, что в материальном плане. Его вовлечённость и внимание к малейшим изменениям эмоций на лице Уёна не давали усомниться в искренности. — Да, я хочу этого. Правда. И Сан, наконец получив согласие, придвинулся к нему. Он надавил на колено, делая место между ногами побольше, и наклонился над Уёном. Его глаза блестели из-за настольной лампы, и душа будто светилась изнутри. Щёки горели даже в полумраке, а яркий цвет губ так и манил сделать их насыщеннее, от чего Сан не стал отказываться. Мягкое касание плавно перешло в страсный поцелуй, где Уён за шею пытался притянуть Сана ещё ближе и выбить весь воздух из лёгких. У него кружилась голова от переизбытка чувств, прошло так много времени с момента, когда он осознал свою влюблённость, но не предпринимал никаких действий, даже видя отношение Сана. Даже сейчас корил себя за то, что не смог раньше откинуть едкие мысли, и возможно ушёл бы в них ещё глубже, если бы не хриплый стон, отдавшийся прямо в губы. Это непристойно и смущающе, как Уён завёлся ещё сильнее, но ещё неожиданнее тот факт, что его рука поглаживала член Сана. Он тут же отдёргнул её и сжал плед, стараясь не сделать этого снова. Сан на его выходку лишь тихо рассмеялся. — Только недавно был таким смелым, а сейчас и прикоснуться боишься? — Это был порыв, а сейчас я осознаю свои действия, — буркнул он, теперь уже не отводя взгляд. — И вообще я просто не понял, когда схватил тебя. Вот и всё. — Схватил и испугался? — губы растянулись в насмешливой улыбке. — Ты меня пытаешься дразнить? Не кажется, что ситуация немного не та? — О, Уён, — он вдохнул запах его тела, проведя носом по шее вниз. — Все ситуации будут теми, потому что в них ты. И сердце, которое казалось не могло биться быстрее, ускорило свой ритм. Каждая фраза, каждое действие и подарки — всё это выводило Уёна из равновесия каждый раз, хоть он и не показывал этого, но сейчас, когда Сан говорил тоже самое в интимной обстановке, слова преобретали особый смысл. Хотелось отдаться ему и душой, и телом, чтобы каждая частичка принадлежала только ему. Дорожка поцелуев прошлась до пупка и Сан на секунду остановился. Он медленно, так, чтобы можно было в полной мере прочувствовать, лизнул сбоку, прямо в непосредственной близости от головки члена. Лёгкое дуновение коснулось плоти, посылая по телу разряд тока, и Уён ещё сильнее вцепился в плед. Сан, будто ничего не замечая, тут же продолжил спускаться ниже. Хотелось закричать от разочарования. Над ним будто специально издевались, не обращая внимания на истекающий член, требующего прикосновения. В попытке добиться хоть чего-то, он дёргнул бёдрами, на что тут же получил укус. — Сан, ну пожалуйста, — слезливо заныл он, чувствуя поднимаюшееся неудолетворение. Ещё немного и он сойдёт с ума. Нужно больше касаний в другом месте. — Нетерпится? — А ты издеваешься, да? Издеваешься… Скажи же… — дыхание становилось тяжелее с каждым поцелуем по внутренней стороне бедра. Уён видел, как Сан держал его согнутую в колене ногу, но не помнил, когда поднял её. Всё, что касалось Чхве, — проходило как в тумане и не поддавалось объяснению. Сводящие сладкой дрожью короткие касания языка собирались в одном месте, пульсируя. Сан сжимал бедро, наслаждаясь его мягкостью, и доводил до исступления всего парой касаний. Тёплые поцелуи горели на коже; пальцы на ногах поджались, когда рука будто бы случайно легла рядом с членом. Уён повёл бёдрами, но добиться чего-то большего казалось невыполнимой задачей. Сан специально медлил, пробуя его везде на вкус. — Тебе так тяжело вставить что ли? — резко, с придыханием, голос Уёна прорезался сквозь звуки поцелуев. Сан, не отрываясь от внутренней стороны бедра, которая уже была то в ярких, то в только проступающих засосах, посмотрел на него. Его губы припухли и блестели от слюны, а в глазах горел похотливый огонёк. Уён более чем уверен, что сам выглядел ничуть не лучше с укусами на груди и умоляющем выражением на лице. — А тебе всё нужно быстрее? — Нет. Но и так медленно тоже. Я ждал столь времени и решался ради чего? — Наверное ради того, что прочувствовать всё, а не тупо перепихнуться? — Сан лизнул чуть повыше, и пока Уён думал над ответом кончиками пальцев прошёлся от основания члена к головке. Рваный выдох вырвался из горла и тянущее удовольствие разлилось по телу, когда Чхве не прекращал невесомо водить вдоль. Всего одно прикосновение вызвало желание свести ноги, закрыться от издевательств, но препятствие в виде Сана, с восхищением рассматривающим его тело и реакцию, мешало это сделать. Бёдра непроизвольно приподнялись, стараясь получить больше трения, но рука, с достаточно громким в тишине шлепком, опустила их вниз. Чхве держал его и не давал лишний раз елозить по кровати, намереваясь изводить до слёз в глазах. С головки уже текло и всё тело умоляло наконец взять его, а не дразнить. Сан взял член в руку и в неспешном темпе стал водить верх вниз, упрямо не отводя взгляд от замутнённых желанием глаз Уёна. Его щёки горели и уже не было того стыда и смущения, когда он смотрел в ответ. Фигура, возвышающаяся над ним, теперь будет являться в новом образе вместе с желанными мокрыми снами, где Сан, несмотря на тихие возгласы, будет держать руки в крепкой хватке над головой и вдалбливаться в поддатливое тело. От фантазий, посетивший голову, по телу Уёна прошла волна жара. Он раздвинул ноги ещё шире и толкнулся в руку Сана, безмолвно требуя ускориться. И возможно терпение у обоих не было железным, потому что Чхве в ту же секунду с нажимом опустил сомкнутую ладонь вниз по самое основание, отчего Уён подавился таким сладким стоном, что поджал пальцы на ногах. Он провёл кулаком по всей длине вверх и круговыми движениями собрал выступающую смазку с головки. Пальцы сомкнулись в кольцо под низом, отчего из горла вырвалось задушенное хныканье и Уён откинул голову назад. — Боже, наконец-то… — Приятно, да? — он слегка поворачивает запястье, дроча в устойчивом темпе. Большим пальцем надавливает на уздечку и ловит хриплый вскрик. — Д-да. Горячее дыхание касается головки, и Уён невидящим взглядом уставился в потолок. Ощущение влажного языка, скользящего по чувствительной плоти, не шло ни в какое сравнение с рукой. Но Сан, не дав в полной мере насладиться этим, короткими облизываниями спустился к основанию, а потом рывком приподнял его за задницу, раскрывая. — Ты что делаешь! — задыхаясь, выкрикнул Уён. С этого ракурса он прекрасно видел, куда направлен вгляд Сана, и жгучее смущение снова опалило щёки. — Н-не… Не надо… Так… — Как? — усмехнулся он, массируя мягкое бедро. — Боже, у тебя такая шикарная задница, я бы пометил её всю. Неподдельное восхищение горело в его глазах, но в приподнятых уголках губ чувствовалось нечто такое, что потом будет видеться везде. И Уён понял какая мысль пролетела в его голове, когда Сан нагнулся и наискось прошёлся языком от мягкой половинки до сжатого колечка мыщц. Громкий стон наполнил комнату. — Но знаешь… — горячее дыхание обожгло нежную кожу, — не сегодня. Я обязательно тебя вылижу, но малыш, у меня сейчас член отвалится, если я не сделаю хоть что-то. Живот сладко свело от представления того, как он будет лежать с задранной кверху задницей и стонать в подушку от умелого языка, так хорошо проникающего внутрь. Уён, чувствуя сильные руки на своих бёдрах, постарался пошире раскрыть ноги, чтобы Сан перешёл к другим активным действиям, но тот, всё ещё издеваясь, толкнулся языком сквозь мышцы, будто читая мысли. Низкий, протяжный скулёж и выгнутая спина стали полной неожиданностью для Уёна. Чхве выводил из равновесия всеми возможными способами, играя на струнах души. Спектр эмоций, прожитый рядом с ним, настолько многограннен, что складывалось ощущение будто они знакомы вечность, а не каких-то пол года. — Мне нравится, что тебе нравятся, но сейчас… Сейчас будет немного больно, потерпишь? Уён потерял счёт времени в который раз и понял, что прошло достаточно, когда почувствовал прохладное скольжение пальца там, где совсем недавно был язык. — Когда… Когда ты успел взять смазку? — Мой малыш Уёни, — прошептал Сан, вернув ноги в прежнее положение с двух сторон от себя. Он приблизился к нему и увлёк в неспешный, но тем не менее томный поцелуй. Уён хотел пробовать его губы каждое свободное мгновение, проходиться по нёбу и слышать тихие стоны, держать за заднюю часть шеи и притягивать ещё ближе. — Ты видишь только меня и даже не заметил, как всё оказалось на кровати. Мило. А ещё решиться признаться. Сан несколько раз говорил о своих чувствах, не требуя ответа, но Уён знал, что недосказанность может сделать ещё больнее. И не важно, что Чхве подсознательно ощущает это и видит. Нужны слова. После такого количество боли в глазах нужны правильные слова. — Будет немного неприятно. Сан прервал его мысли, медленно вводя палец. Не став предпринимать поспешных действий, он остановился на первой фланге, двигая то вперёд, то назад. Уён чувствовал лёгкий ожог от вторжения, но он не приносил никакого дискомфорта, поэтому тихое «продолжай» заставило Сана протолкнуть палец по основание. Он замер, давая возможность привыкнуть, и только после повторного разрешения продолжил. — Это немного… — Уён нахмурился, пытаясь понять ощущения, — странно. Не могу сказать, что больно, просто… Странно. — Нигде не давит? — Сан… Ты буквально засунул палец мне в задницу. Как мне должно быть? — О, ну, — он немного замешкался, потупив взгляд, — хорошо? Уён готов поставить свою должность на то, что улыбка Сана может исцелить любые болезни. — Да, Сан, хорошо, — его глаза заискрились весельем и он притянул Чхве ближе, шепча прямо в губы, — а теперь вырви своими чудесными пальчиками из меня всю дурь. И Сан, не имея ни малейшего желания спорить, добавил второй палец. Он зашёл чуть туже и шипение, вырвавшееся из Уёна, заставило добавить ещё смазки. Запах возбуждения, витающий в воздухе, дурманил голову, но спешить на данном этапе никто не решался. Когда оба пальца оказались внутри, Сан попробовал ими пошевелить. Когда выражение на лице Уёна никак не изменилось, он решил выташить их и вновь вернуть, всё так же наблюдая за реакцией. Дискомфорт прошёл и уже было не так невыносимо, когда Чхве ускорил темп. — Всё нормально? — с заботой спросил он, выкручивая пальцы в другую сторону. — Будет ещё лучше, если ты снимешь трусы. Уён чувствовал себя немного некомфортно, находясь полностью голым перед одетым Саном, хоть он и был в нижнем белье. Хотелось прикоснуться в полной мере к телу и увидеть его полностью. — Мы обязательно до этого дойдём, не переживай, — и то ли боль от растяжения притупилась, то ли Сан нашёл правильный угол, но следующий удар пальцев заставил выгнуть спину и подавиться стоном. Он не думал, что это может быть настолько хорошо. Что давление внизу живота станет сильнее и яркой вспышкой распространится по телу. Уже ничего не горело от давления на кольцо мышц и ощущалось только приятное скольжение. Когда Сан резко засунул пальцы обратно, проходясь ровно по простате, Уён заметил лёгкое поддергивание бёдер и закинутую назад голову. На глазах выступили слёзы, когда он не прекращал наносить удары по этому месту, превращая его в стонущее нечто. Это было в тысячу раз лучше, чем он себе представлял. Никакой сон, никакая фантазия не сравнятся с тем, что сейчас происходило. Хотелось получить больше, впитать все эмоции и ощущения, чтобы потом думать только об этом. Уён чувствовал мелкие толчки, которые чередовались с сильными, и рваное дыхание на шее. Потянув Сана за волосы, он втянул его в беспорядочный поцелуй, прерываясь между на тихие стоны. Чхве оттянул нижнюю губу, прошёлся по ней языком, и добавил третий палец. Уён уже потерялся во времени и не ощущал ни малейшей боли, будто Сан забрал все неприятые моменты, оставив лишь наслаждение. Резким толчком он снова вставил пальцы до упора и слегка приподнял их, чтобы в ту же секунду вытащить один и начать вдалбливаться в это место. Скулёж, вырвавшийся из его рта, мурашками прошёлся по телу Сана и сладким послевкусием отдался в члене. Вид слёз удовольствия в глазах Уёна творил что-то непонятное, такое, что хотелось подчинить и заставить кричать ещё громче. Сделав ещё пару движений, он вытащил пальцы, чтобы найти на кровате кинутый в порыве презерватив. — Чёрт, — выругался Сан, совсем забыв, что находился в трусах. Быстро сняв их и кинув куда-то вбок, он вздохнул от облегчения, наконец не чувствуя давления от одежды. — Всё таки дошли до этого, да? — ленивая улыбка растянулась на губах, добавляя неземное, но похотливое очарование. Губы отдавали красным, щёки горели и глаза блестели от влаги, и возможно Сан не должен чувствовать радость в этой ситуации, но она разрывала его на части. — Да, дошли. Красота Уёна поражала и выводила из равновесия, и он умело пользовался этим. Чуть раздвинув ноги и выгнув спину, Уён уставился прямо на Чхве. — Тогда чего медлим? И Сан, не имея ни малейшей выдержки, разорвал пакетик и раскатал материал по члену, чуть шипя из-за чувствительности. Оказавшись между ног Уёна, он нежно поцеловал его в губы, и взяв за основание, направил головку ко входу. — Будет немного больно, малыш. Нежность в голосе и во взгляде ярко контрастировала с ощущениями. Давление, вызванное проникновением, вырвало из лёгких весь воздух, заставив гореть огнём всё тело. Сан замер, продвинувшись всего на пару сантиметров. Брови Уёна сведены к переносице, а на лице застыла гримаса боли. Чхве не вошёл даже на половину, а ему уже хотелось отодвинуться и попросить прекратить. — Уёни, посмотри на меня, — Сан коснулся рукой его щеки, поддерживая себя другой. Большим пальцем вытер слёзы, которые полились из глаз, и нежно поцеловал в нос. — Ещё немного и будет хорошо. Я тебе обещаю. Просто размеренно дыши вместе со мной, — он сделал глубокий вдох и выдох, поощряя повторить за ним. Когда Уён сквозь тяжёлое дыхание сделал это, Сан улыбнулся. — Молодец. Ты просто молодец, малыш. Я буду осторожно двигаться. Если станет больно, мы прекратим, хорошо? — Д-да, — прохрипел он, совсем не ожидая, что разница между пальцами и членом будет настолько ощутима. Мечтал потрахаться с Саном, а сам надеялся на касания бабочек. Глупый. — Хорошо. Уён сделал ещё один вдох, смотря прямо в любящие глаза Сана, и постарался расслабься. Чхве, почувствовав, что его больше не сжимают так сильно, аккуратно качнул бёдрами, входя сначала головкой, и следя за его реакцией. Зубы зажали нижнюю губу почти что до крови, но никаких слов не последовало, поэтому он продолжил плавно опускаться. Стоило его бёдрам коснуться бёдер Уёна, как они одновременно вздохнули. — Ты как? — Всё нормально, не переживай, — низ горел, но Уён не хотел показывать этого, потому что с каждой секундой тело привыкало и начинало просить продолжить. Немного подождав, он слегка приподнял бёдра, чтобы толкнуться навстречу. Этот короткий стон он никогда не забудет. Губы коснулись его уха, когда Сан несдержанно дёргнулся вперёд. Хныканье почти что смутило Уёна, но Чхве так точно попал по простате, что всякий стыд отошёл на второй план. Он плавно двинулся, привыкая к тесному ощущению теплоты, и боже, Уён буквально чувствовал, как член растягивал его, надавливая на все нужные точки. Сан явно сдерживал себя, стараясь не причинить лишнюю боль, но все попытки не имели никакого смысла, когда тебе развратно стонут прямо на ухо. Его горячее дыхание опалило раковину, а руки переместились на талию, крепко сжимая. Слабое покачивание бёдер сменилось неспешным движением назад, так, чтобы только головка была внутри, и мощным толчком, выбившим из Уёна ещё один дрожащий стон. Он схватил плед под собой, в надежде хоть так зацепиться за реальность, когда Сан набрал неспешный, но такой правильный темп. Прерывистое дыхание сладкой негой проходилось по телу, и Уён чувствовал себя в ловушке, из которой не хотелось вырваться. Согнутые в коленях ноги раскинулись вдоль бёдер Чхве, и ему очень хотелось закинуть их на талию, притягивая ещё ближе, но ноги будто превратилась в желе. При каждом толчке член подпрыгивал, выделяя ещё больше смазки, и возможности прикоснуться к нему не было из-за Сана, прижавшегося к нему. Каждый звук, каждое движение вызывало неподдельное удовольствие, текущее по венам с новой силой. Он хотел отпечатать на подкорке сознания всё, что сейчас происходило, и вспоминать об этом каждый день. А потом подходить к Сану и тихо, с придыханием, говорить ему на ухо о прожитой вместе ночи. Видеть расползающийся по щекам румянец, приоткрытые от удивления губы и бегающий взгляд. Уён знал, что Чхве, пусть и притворяется на публике сильным и смелым, растает от любого действия в свою сторону. Сан не пропускал ни один подарок, наблюдая за его реакцией, и он умело этим пользовался, то радуя улыбкой, то кидая в холодное озеро боли. Поэтому после, когда их взаимоотношения получат разъяснение, Уён легко сможет выводить его на смущение и мило хихикать с выражения лица. — Пожалуйста, — хрипит он, выгибая спину и касаясь грудью Сана, — там… быстрее… н-надо… — Блять, — красноречиво изрёк Сан, когда почувствовал руки на спине, притягивающие ближе. Он почти что упал на Уёна, но успел вовремя выставить руку вперёд, оставив вторую на талии. — Ты аккуратнее тут давай. — Какая к чёрту аккуратность, — сломленно прошептал он, хмуря брови. Глаза Сана теперь маячили перед ним, но всё казалось настолько размытым, что невозможно было осознать. Температура в комнате стала выше, из-за чего тело покрыл пот, а дышать стало тяжелее. Но Уёну хотелось облепить Чхве всеми возможными способами, стать настолько ближе, насколько это возможно. Он постарался напрячь ноги, выводя себя из желеобразного состояния, и сцепил их за Саном, буквально наваливая на себя. — Да ты… Что ты творишь? — возмутился Чхве, но толчок Уёна заставил войти его казалось ещё глубже, и красивый протяжный стон слился с коротким и низким. — Блять, Уён, не двигайся. — Хочу и двигаюсь, — губы растянулись в соблазнительной улыбке, вместе с блестящими глазами добавляя ещё больше греха. Положение позволяло следить за всеми эмоциями что Уёна, что Сана, и каждый извлекал из этого свою пользу, впитывая каждый вздох. — Что ты мне сделаешь, м? — Издеваешься? — Я? — он удивлённо выгнул бровь и в этот момент походил на настоящего чертёнка. Его волосы разметались на подушке и не хватало среди них только рожек, идеально подходящих ему. Уёна, видя состояние Сана, так и выводило на желание поиздеваться над ним, хоть он и делал это постоянно и совсем в другой манере. Его ужасное отношение никогда не забудется, но если он заменит его на другое, то мысли не будут возвращаться к прошлому. — Да, ты, — Сан убрал руку с талии, проведя по животу, и поставил её около его плеча. На губах играла милая улыбка, но черти в глазах, такие же как у Уёна, предвещали нечто иное. Он заправил упавшую на лицо прядь волос за ухо, и схватил за щёки, с поднимающимся волнением наблюдая за расширенными от удивления глазами. — Знаешь… Мне очень хотелось быть с тобой нежным. Чтобы ты понял о моих намерениях и чувствах, но твоё хитрое поведение в постели идёт вразрез с поведением в реальности… Ты специально это делаешь, да? — А что я могу делать, лежа под тобой? Мне кажется мы чётко расставили границы. — Теперь осознаешь свои действия? — Что? — Ты… — Сан отпустил голову и поставил руку сверху другого плеча, буквально запирая в клетку. Уён закусил губу, осознавая, что тело Чхве полностью закрыло его. — Ты сказал, что не осознавал свои действия, когда лез ко мне. Смотрю сейчас что-то изменилось? Глаза скользнули к зажатой плоти, и Сан только повеселел. Он знал его мысли. — Мне очень жаль, что ты хотел тихонько посопеть во мне, но знаешь… — Уён закинул голову назад, открывая вид на шею, которая стала расцветать всеми оттенками красного, и уставился в потолок, что-то обдумывая, — когда ты постоянно пялишься на меня и ходишь такой из себя весь крутой, то мысли перед сном… немного другого характера, понимаешь? — Ах, значит другого характера, — протянул Сан, прекрасно понимая, что задумал Уён. И Уён тоже. Чхве всегда читал его как открытую книжку, раз видел, что ненависть навязана. — Ну да, — голова чуть опустилась, и он сквозь приоткрытые глаза посмотрел на него, — другого. — Я понял тебя, малыш. Все капризы будут исполнены. Сан поднялся, теперь упираясь в матрас только коленями, и почувствовал, что ноги так и не отпустили его, лишь сжались покрепче. Он провёл кончиками пальцев по груди вниз, и дойдя до живота остановился, чтобы потом так же невесомо коснуться основаниях члена и покрасневшей головки. Уён дёргнулся, не ожидая такого одновременно нежного и сводящего с ума касания. И когда ладони плотно прижались к бёдрам, крепко держа, он понял, что возможно вот так манипулировать Саном не нужно. Первый толчок заставил голову наклониться обратно назад. Второй — закатить глаза. А на третьем несдержанно простонать. — Ну мы же не одни, малыш, тихо. Непростительно, что Сан выглядел настолько сексуально со своей полу улыбкой и тёмными глазами, впивающимися прямо в душу. Жёсткие движения бёдер вырывали всё больше звуков из его рта, которые он пытался спрятать. Уён хотел найти хоть какое-то заземление, но мог лишь задушенно стонать, раскрытыми глазами смотря в потолок. Каждый рывок заставлял скользить по кровати, но сильные руки удерживали на месте, не давая продвинуться выше. Удовольствие, скапливаемое внизу живота, распространялось по всему телу, и Уён не мог найти себе места. На глазах застыли слёзы, а рот хватал такой необходимый воздух, но Сан будто знал все его слабые места, целясь прямо в простату. Ни коем образом нельзя было допустить, чтобы их услышали, но Чхве так правильно его трахал, что сдерживаться не получалось. Уён закусил нижнюю губу, про себя умоляя, чтобы никто не прошёл мимо двери и не дай бог зашёл. Хныканье, казалось, только раззадоривало Чхве, судя по бешенному темпу, который он набрал. Хотелось отдаться удовольствию в полной мере, но он понимал, что лишнее внимание им совсем не нужно. Кому скажи, что главная звезда Чхве Сан занимается сексом с простым фотографом… Его сожрут живьём. Уён прекрасно знал, что Сан далеко не святой человек и у него есть свои желания, в том числе и в физическом плане, но одно дело быстро перепихнуться, а другое — иметь постоянные отношения. Он в такой же опасности как и Сан. Его могут прикрыть, сказать что ничего нет, а Уён… Уёна защитит Сан. Это точно. — Ты… Ты такой красивый, это невозможно, — сказал Чхве, не снижая темп. В ответ послышался ещё один приглушённый стон и когда Сан особенно сильно вошёл в него, Уён приподнял бёдра, стараясь быть ещё ближе. Слёзы текли по щекам, не давая нормально видеть, и ощущения будто в тысячу раз усилились. По прерывистому дыханию Чхве Уён понимал, что тот уже на грани, и как бы не хотелось продлить всё это, они не могли. Ноги устали цепляться за Сана и упали на кровать, и теперь его поддерживали только сильные руки. — С-сан, я… — он вцепился в плед, не желая впиваться ногтями в Чхве, и выгнул спину. Нахмуренные брови и истинное выражение удовольствия на лице превратились в облегчение, когда Уён кончил себе на живот. Он закусил губу, стараясь не застонать от того, как Сан продолжал входить в него с особым усердием в погоне за собственным освобождением. Он выглядел так красиво. И всё это… Его. — Сан… Я люблю тебя. Всего четыре слова, а Сана будто молния прошибла и бёдра на миг потеряли свой ритм. Через секунду Уён почувствовал, как он последний раз толкнулся в обессиленное тело и замер. Хриплый низкий стон пронёсся по всей комнате, и Чхве, не выдержав, завалился на Уёна. Он поддерживал себя на локтях и пытался выровнять дыхание, которое щекотало шею. — Сан, ну ты же не пушинка, — заныл Уён, но всё равно запустил руку в его волосы, перебирая влажные пряди. Наконец-то чувство спокойствия заполнило его разум. — Если я лягу на тебя, то только если защитить от пуль, — усмехнулся Чхве, но в голосе слышалась серьёзность. — Ты дурак что-ли, — он пихнул его другой рукой, — какие пули. — Самые настоящие, — Сан вдохнул запах его волос и явно не хотел вставать. — Все фанатские выпады будут на мне. Весь негатив, который выльется на тебя, я возьму на себя. Никто не посмеет даже косо посмотреть. — Сан… — Ты прав. Я с Сонхва в хороших отношениях. Именно поэтому он будет защищать своего артиста и друга до последнего вздоха. А ты… — Сан приподнялся, чтобы посмотреть прямо в глаза, — ты часть моей души. Моя любовь. Моя вредная жизнь. И если я под его крылом, значит и ты тоже. Я люблю тебя, Уён, и буду на твоей стороне всегда. И сейчас, видя в его глазах всю ту же нежность, что и была всегда, он мог с точностью сказать, что верит каждому слову. Потому что понял, что бежать некуда. Он любит Чхве Сана.