Не то, чем кажется.

Slowme - time Почему? Почему-почему-почему ... Ну почему именно я? *** Я росла без отца. Его не стало, кода я была ещё совсем крошкой. Помню, как мама рассказывала о том, каким замечательным он был, о том, как сильно он меня любил. В такие моменты печальная улыбка не сходила с её лица. Мама очень по нему скучала. Родители были родственными душами друг друга. И всё же, я не понимала моменты, когда мама с придыханием говорила об их порезах. Не понимала, как можно было любить раны, оставленные любимым человеком? Что это за связь такая, которая причиняла боль? И до сих пор не понимаю ... Ева, опустошённая и слабая, кое-как добралась до своей квартиры. Слёзы лились ручьём, не собираясь останавливаться. Зайдя во внутрь, с трудом разулась и небрежно сбросила с себя куртку на пол. Голова адски болела, перед глазами всё плыло. Шатаясь, девушка зашла в ванную и, чтобы не упасть, успела ухватиться руками за раковину. Она не могла перестать дрожать, руки были ледяными. Подняв свой взгляд на зеркало, Ева не узнала девушку, смотрящую на неё. Растрёпанные волосы, опухшие и красные глаза, светлая футболка, частично пропитанная кровью. Её кровью. Сердце начало бешено стучать, когда взгляд опустился на красное пятно. - Нет …, - тихо, едва слышно прошептала девушка, - Этого не может быть. Миллер с особой осторожностью пыталась снять с себя верх одежды. Каждое движение давалось с трудом. Спина ужасно болела. Наконец избавившись от футболки, она полубоком встала у зеркала и увидела его. Исключительный порез. Порез, который нельзя было спутать ни с каким-либо другим. Он был идеально ровным, расположенный на спине с правой стороны, чуть выше поясницы. Девушка уже не сдерживала всхлипы и рыдала во всё горло. Она со стуком упала на колени, больно ударившись об кафель. И даже не обратила на это внимание, ведь физическая боль не была сравнима с её душевной. - Нет! Нет! Не-ет! – Ева наклонилась вперёд и начала кулаками колотить пол, - За что мне это? Почему именно он? А-а! – её пронизывающий крик мог быть услышан соседями. Но в этот момент ей было всё равно. Ей нужно было выплеснуть всю свою боль, гнев, отчаяние. Она всю свою жизнь опасалась этой связи. Бежала от неё. Сторонилась мужчин, старалась лишний раз не грубить им, чтобы недобрым словом не обозвали. А еcли и случалось такое, то после судорожно осматривала своё тело на наличие порезов, хоть и знала, что они не появляются незаметно. И после с облегчением выдыхала, не обнаружив никаких изменений. Но судьба решила сыграть с ней в злую шутку. Всё ещё сидя на холодном полу, девушка дрожащими руками обхватила свои плечи и левой рукой осторожно провела по порезу. Боль постепенно уходила, но рана до сих пор горела адским огнём. Первый порез, по слухам, всегда был самым болезненным. Он и выделялся среди других цветом и размером. Однако Ева и не предполагала, что будет настолько больно. Никогда не вставай у меня на пути, идиотка. Еву пробило на истерический смех. Простое, небрежно выброшенное слово стало её приговором. - Кеннеди мой соулмейт, - Миллер зарылась пальцами в свои волосы, слегка сжимая их, - Господи, пусть происходящее будет кошмарным сном. Я проснусь и всё это исчезнет. – тихо шептала, глотая слёзы. Но порез не исчез ни на следующее утро, ни через день, два. Ева упорно не хотела принимать свою связь с Леоном. Ну не может он быть моей родственной душой. Не может. Сомневаюсь, что у него вообще есть душа. Разве он способен любить? С таким-то характером. Всегда груб и холоден. Все эти пару дней девушка настойчиво игнорировала его сообщения и звонки. Знала, что по работе. Знала, что обязана быть смелой. Но опасалась, что может не сдержаться и расплакаться, услышав его голос. Она понимала - вечно прятаться у неё не получится. Да и он должен был узнать об их связи. Или не должен? … Тут её одолели мысли. Да, он её соулмейт, но родственные души – это в первую очередь любящие друг друга люди, а она любит его? Нет. А он её? О таком и шутить глупо. Погрузившись в раздумья, девушка приняла решение. Не только за себя, но и за парня. Она решила скрывать их связь от него. Безумно? Безусловно. Но это для её же блага. Кто мог знать, что творится у него в голове и как он отреагирует на всю эту ситуацию. Миллер решила не рисковать. На третий день она всё же решилась предстать перед напарником. Конечно не целенаправленно идя к нему в кабинет, но если случайно пересекутся, то Ева будет вести себя как обычно. По крайней мере она себя на это настраивала. Зайдя в небольшой, но уютный офис девушка решила сразу направиться к своему коллеге Крису. Этот большой парень с медвежьими объятьями сразу понравился Миллер. Вот уже несколько лет он работал с ней бок о бок. Крис Редфилд был своим человеком из полиции. Через него их кампания добывала детали расследований, что им очень помогало. Девушка сильно привязалась к этому красавцу. Он был для неё товарищем, другом, братом и … поддержкой. Поддержкой, которой временами ей так не хватало. - Кри-ис! – девушка подбежала к парню, чуть не снеся того, - Есть что нового для меня по нашему делу? Тот в свою очередь приобнял её за плечи и громко рассмеялся. - Миллер, вечно ты первым делом о работе. Нет бы сперва поинтересоваться моим здоровьем, - на его слова девушка закатила глаза, - И вообще, где ты пропадала эти дни? Кеннеди тут во всю рвёт и мечет. - А ты на столько стар, чтобы спрашивать про твоё здоровье? – Ева увернулась от подзатыльника Криса, - Ладно, ладно, - смеясь, отошла от него на безопасное расстояние. – Дела были. Личные. - Личные? У тебя? Колись давай, кто пробил твою ледяную стену? Крис, знал бы ты, что со мной было все эти дни. Меня не просто пробили, а пронзились насквозь. Улыбался бы ты сейчас также, узнай правду? - Почему сразу парень? Я не могу выделить время для себя любимой? – девушка старалась держать лицо сдержанно, но всё же начинала нервничать, облизывая губы. Крис знал об этой привычке и видя её смятения, решил отложить разговор. - Ну-ну. - Так что? Есть что-нибудь на Гарета Вилсона, мужа убитой? - Скажу сразу, крайне неприятный тип. Ни слова не вымолвил без адвоката. Ситуация стандартная: по его словам был дома, один. Подтвердить это, конечно, некому. По камерам не видно даже как он домой возвращался. Моя теория – он ночевал вне дома. - Плохо. Очень плохо. - бубнила себе под нос Ева, - Трудно будет доказать его невиновность. - Не разделяю твоего мнения, милая. Гарет получит неплохую сумму от наследства своей жены. И ещё один интересный факт. Мы также узнали, что незадолго до происшествия, убитая планировала переписать всё своё имущество на кого-то другого, но не успела. На последних словах Миллер уже его не слушала. Она была полностью погружена в свои мысли и не услышала тихих шагов сзади. Проблема ... Как теперь доказать Леону обратное? Он точно будет припоминать моё «чутьё». Ева вздрогнула, когда тяжёлая рука опустилась на её плечо. Подняв затравленный взгляд на Криса, увидела беспокойные глаза, смотрящие на неё. - Ева, что происходит? Ты сегодня сама не своя, - парень подошёл к ней ещё ближе и приподнял указательным пальцем её подбородок, - Что тебя тревожит? - Крис, я … - Развлекаетесь значит. – голос Леона прозвучал как гром среди ясного неба. Кажется, в этот момент не только Ева подпрыгнула от внезапного появления парня. Крис с девушкой синхронно повернули головы на источник звука. Кеннеди стоял со скрещенными руками на груди, подперев плечом дверной косяк. Выглядел он, как обычно, безупречно. Строго выглаженные тёмные брюки, чёрная рубашка с закатанными рукавами по локоть. При взгляде на него шрам девушки отозвался странной болью. - В мой кабинет. Живо. - его взгляд словно пригвоздил её к месту. - Кеннеди, будь с девушкой повежливее. – влез Редфилд. Ева почувствовала, как напрягся Крис после появления Леона. Оба парня смотрели друг на друга с ненавистью. Эти двое были той ещё загадкой. Девушка знала, что когда-то, в студенческие годы, они были друзьями, но по неизвестной ей причине прекратили своё общение. Их встречи всегда были молчаливыми. Слова были излишне, за них говорили их взгляды, которыми они убивали друг друга. Наблюдая за их молчаливой войной Еве всегда было интересно, что же такого произошло между ними. Крис всегда только отмахивался, а Леон … его и спрашивать было опасно, мог и послать. - Не надо. – тихо прошептала девушка, положив свою руку на плечо друга, слегка поглаживая. Как бы говоря «всё нормально». Взгляд Леона проследил за её движением руки, а после вернулся к её глазам. - Я закончу и подойду. – Еве потребовалось огромных усилий, чтобы не выдать свою дрожь в голосе. Она с трудом держала лицо невозмутимым, хотя внутри всё бушевало. Её переполняли эмоции, а шрам ныл и доставлял дискомфорт. На её ответ Кеннеди только недовольно скривил грубы и скрылся в коридоре. После его ухода Миллер с облегчением выдохнула и отошла к кулеру, попить воды. Кажется, у неё слегка поднялась температура. Отпив немного прохладной жидкости, девушка заметила на себе задумчивый взгляд Криса. - Леон – это причина из-за которой ты отсутствовала эти дни. – не спрашивал, а утверждал. Ева чуть не подавилась водой от такой прямолинейности. В этот момент её сердце бешено заколотилось. Ясновидец что ли? - Ты головой ударился? С чего вдруг такой вывод? – Миллер старалась не смотреть ему в глаза. Ведь знала, что может не выдержать и выплеснуть всю правду на него. Он дразнил её своими догадками и от этого ей было не легче. Ей необходимо было с кем-нибудь поделиться, но подруг у неё не было. А втягивать Криса во всё это не хотелось. -Не хочешь поделиться? – он приблизился к ней и теперь был на расстоянии вытянутой руки. - А ты расскажешь причину вашей вражды с Леоном? – она сделала в ответ шаг на встречу. 1:1, дорогой. - Ладно, иди уже. Иначе оба получим от нашего волчары. - Редфилд по-доброму усмехнулся и потрепал девушку по голове, - Потом поговорим. Ева уже добрых 7 минут стояла у злосчастного кабинета, не решаясь зайти. Как вести себя перед ним? Вдруг не выдержу и сорвусь? Ах, в мыслях казалось всё так просто, но столкнувшись с реальностью хочется сбежать за линию горизонта, лишь б не смотреть в его ледяные глаза, не слышать его властный голос. Ну нет, я не трусиха. Зайду и выйду, делов-то. Главное не провоцировать его. Всё просто. И пока не передумала зашла сразу без стука. Её взгляд сразу упал на светлую макушку, склонившуюся над бумагами. - Проходи. – кажется, с каждым её шагом уверенность медленно улетучилась. Она медленно подошла к его столу и сцепила руки за спиной. Она стояла перед Кеннеди словно провинившаяся школьница перед директором. Леон устало потёр глаза и откинулся на спинку стула. Стал осматривать её. Прошёлся взглядом сверху донизу, отмечая для себя какие-либо изменения в её внешности. Казалось, она могла ощутить на себе его взгляд. Он будто касался её не трогая. И ей это не нравилось. - Понравилось отдыхать? – он резко встал со своего места из-за чего девушка непроизвольно дернулась, что не осталось не замеченным. Кеннеди не торопясь приближался к ней словно хищник к своей добыче. Ева сразу стала отступать назад. Чувство самосохранения работало как никогда и сейчас оно кричало «Беги!». Но что-то ей подсказывало, что сбежать у неё не получится. Он не позволит. - Где ты была все эти дни? – процедил он сквозь зубы. Не услышав ответа, он прикрикнул. – Отвечай! - Да какое тебе дело. – всё же накопившееся напряжение пересилило, и она дала волю эмоциям – крикнула в ответ, - Я не обязана перед тобой отчитываться. Ты кем себя возомнил? Леон стремительно сократил расстояние между ними и теперь они стояли друг к другу непозволительно близко. Он схватил девушку за шею и грубо припечатал её к ближайшей стене. Да так, что Ева ударилась головой. Она зашипела от боли и пыталась убрать его руку, но хватка была стальной. - От…пуст…и, - больше прохрипела, чем сказала. - Какого хрена ты игнорировала мои звонки? – Кеннеди немного отстранил её от стены, только для того, чтобы снова ударить об стену. Не так сильно, как в первый раз, но тоже ощутимо больно. Сосредоточив все свои силы на одном-единственном движении, Миллер наотмашь хлестнула Леона по лицу. Его светлая кожа заалела. Ладонь нещадно щипало. И всё же мне трудно делать вид, что мне всё равно на нашу связь, когда на самом деле внутри меня всё переворачивается от одного взгляда на него, при мысли его присутствия что-то неприятно сжимается. И кажется, этим «что-то» называют сердце. Шрам снова заныл, как бы специально напоминая о себе. Связь давала о себе знать. Ева могла постепенно начинать ощущать на себе его эмоции будь то гнев, радость или печаль. Если он злится значит шрам будет гореть, улыбается – приятно греть и так далее. Вот только связь рассчитана на двоих, а значит и эмоции должны разделяться, а пока она получала за двоих. Кеннеди растерянно дотронулся до кровоточащей губы. Красная капля скользнула вниз. Он облизнул губу, слизывая кровь. Его голова словно в замедленной съемке повернулась в её сторону. Эта связь изначально рассчитана на провал.