Почему он такой счастливый?

       Солнце высилось над Сумеру, а путешественница с Паймон вернулись из Фонтейна, чтобы заскочить на огонёк к Сумерским друзьям.        И тут надо же:        Генерал Махаматра собственной персоной! Прямо у Академии! Улыбки не видно на смуглом лице, однако в голосе сквозят задорные нотки, и дело, кажется, не только в приятной встрече.        Разговорившись, поделившись тем, что все друг о друге нынче вспоминали, послушав очередные гениальнейшие шутки, Люмин никак не могла стряхнуть ощущение, что у Сайно феноменально хорошее настроение. Вот-вот, и заискрится воздух возле него. И не от злобы или напряжения, а чистой радости и воли к жизни.        Возможно, Паймон тоже дивилась молча, а может быть, что позабыла об этом, заболтавшись.        И всё же… Девушка приметила косым лукавым взглядом, что на белизне его волос, в тени от шлема, притаилась чёрная волосинка.        Да умолчала, в голове лишь гадая с хитрой улыбкой на устах.

***

       Палаток было всего три. Одна на выбор для Паймон и Путешественницы.        Выбрав палатку, девчонки легли спать, убаюканные спокойной природой, хорошей едой и физическим трудом.        Но не прошло и часу, как Люмин потянуло смочить горло — последний шашлычок был солоноват…        Поднявшись с постели, она вышла наружу, сонно налила себе воды из чайника, стала пить, оглядывая на всякий случай лагерь.        Три палатки. А их пятеро. Три девочки, два мальчика.        Паймон с ней поселили в одну палатку.        А Коллеи — девочка, вряд ли бы она делила палатку с кем-то из парней.        Выходило, что…        Люмин улыбнулась в кружку и покачала головой, стараясь смахнуть ехидную мыслишку.        Пусть спят себе «лучшие друзья» спокойно, лишь бы завтра у Генерала Махаматры всё лицо не было в чёрной шерсти.

***

       — Люмин бродит, — шепнули в тишине, а Сайно только крепче прижался к тёплой спине, так требовательно и трепетно. Тёмный пышный хвостик шевельнулся, путаясь в сплетении ног. Тигнари вздохнул глубоко и пристроился удобнее, отчего объятие стало теснее и комфортнее.        — Понял, — ответил так же тихо пустынник, ёжась от того, как щекотно шерстинки ползут по голой ноге. — Я встану через время, схожу за хворостом, а то поутру будет нечем разжигать костёр…        — Серьёзно? Сейчас? — шикнул лис, чуть приподнявшись, но тут же пав обратно от сонливости и нежелания шевелиться.        — Не сейчас, потом, спи, Хабиби, — заверил Генерал и оставил лёгкий, почти невинный поцелуй на выбритом затылке. А больше и некуда.        Взаимная нежность приятно обволакивала их, как вторым слоём одеяла. От неё хотелось спать ещё сильнее, раствориться друг в друге на ночь, соединить половинки сердец, сильно прижавшись грудь к груди.        Тигнари быстро уснул, мило сопя во сне. А Махаматра с хрупким обожанием, улыбаясь в белое плечо, слушал лисье дыхание сквозь полудрёму и думал…        …Какой же он, всё-таки, счастливый!