Помощь...

Чанбин устал просто ужасно. Всё-таки три совещания в день многовато. Даже для него, потому что ощущения от такого переутомления не супер - болит голова, давит у висков, а тело кажется слабым. Да ладно, Боже, он даже после нескольких часов в спортзале чувствует себя не таким убитым, как сейчас. 

 Он едва переставляет ноги, доходя до лифта, надеясь не выронить из рук огромную папку с чертежами, которую так-то обычно носят через плечо, но она слишком тяжёлая даже для таких массивных плеч, как у Чанбина, поэтому он несёт её в руках, чувствуя, как ручки немного натирают кожу правой ладони. Лифт едет, такое ощущение, вечность. И время тянется нескончаемо долго. И рубашка вдруг кажется тесной, хотя утром сидела на нём идеально. Скорее всего, это просто нервы. Так-то, да, директором быть никогда не просто, но Со вообще не думал, что однажды докатиться до того, что будет пропускать обед, отводить несколько собраний за грёбанных 5 часов, проверять лично каждый проект и буквально ночевать на работе. И сегодня суббота, между прочим, - Бин должен быть дома, отдыхать, но нет! - он всё равно в офисе. Нет, вы не подумайте, он обожает дело всей своей жизни, но не по выходным. По выходным ему хочется обожать только одну, самую важную, составляющую его жизни - Бан Чана. 


 - Ох, любимый, ты вернулся? Сегодня особенно задержался, - первое, что слышит Со, когда хлопает входной дверью и вдыхает домашний запах. - Как ты, Крольчонок? - в светлом коридоре показывается горячо любимый Чанбином парень с вьющимися волосами и нежной улыбкой на бледноватых губах. На нём одни только домашние штаны на резинке, а тело до пояса абсолютно обнаженно - просто Крису так комфортно, и Бин об этом, конечно же, знает, поэтому нисколечко не удивляется. 
 Со тяжело вздыхает, ставит на пол папку и смотрит на Криса. 

- Обними меня, - тихо, так жалобно просит. - Пожалуйста, Чанни… 

 И Бан не тот, кому надо повторять дважды - он подходит к парню, расстегивает его куртку, быстро снимает с ослабшего тела и вешает на вешалку, после чего бережно прижимает младшего к себе. 

 - Устал, да, малыш? - он ласково поглаживает по голове. 

 - Ужасно, Чан… у меня болит всё, что выше пояса - голова, шея, плечи, спина, у меня ни на что не осталось сил. Завтра мне надо заняться бумагами на новый проект, а я не помню, когда спал и ел нормально, - Со сглатывает неизвестно откуда взявшийся ком в горле и сильнее прижимается к Чану. - Прости, что я так ною. 

 - Всё в порядке, родной, эй, - мягко улыбается Чан, хоть в груди у него и тянет неприятно от беспокойства за любимого. - Не извиняйся, хорошо? А бумаги подождут, завтра я приготовлю тебе завтрак и свожу в кино, Крольчонок. 

- Чан… 

- Без «Чан». Моему сокровищу нужен отдых, - он целует его в лоб, потом бережно касается губами носика. - Иди в душ, любимый, я пока приготовлю кровать ко сну. 

 Бин кивает, нехотя отстраняясь от любимого тела и плетётся в душ, провожаемые встревоженным и сочувственным взглядом Чана. 


 *** 

 Горячая воды немного расслабляет в край напряжённое тело. Но, к сожалению, только тело. Мысли Со всё ещё в офисе, в куче бумаг и дорогом компьютере. Он смотрит себе под ноги, на слив, поглощающий в себя пенную воду и думает, что он - вода, а его работа - этот слив, который рано или поздно его совсем в себя затянет. 

 Он натягивает на тело пижамные штаны, вытирает полотенцем мокрые волосы и смотрит в зеркало - под глазами синяки, губы искусаны. Неутешительно. 

 - Чагги-я? - из-за двери доносится нежный голос. - Ты скоро, малыш? - ручка щёлкает и в ванную проходит Кристофер. 

 - Я уже закончил, Чан, - давит из себя напряжённо-усталую полуулыбку Бин, взглянув на старшего, а потом вновь обращает свой взгляд к стеклу со своим отражением. - Кошмар полный, у меня такие синяки, Чан… 

 - Луна поцеловала, - тихо шепчет Бан ему в шею, подойдя сзади и обняв со спины, устроив ладони на лёгком изгибе талии. 

- Не красиво, - отрезает Чанбин. 

 - Всё нормально, Бинни, - изящные ладони опускаются с талии на крепкие, горячо любимые Чаном бёдра. - Ты просто заработался, малыш. Тебе надо хорошенько выспаться и подышать свежим воздухом. Завтра мы займёмся вторым пунктиком. А сейчас первым, - он разворачивает его к себе и без труда подхватывает под ягодицы, поднимая на руки. 

 - Крис, эй! - Бин цепляется ему за шею. - Отпусти, я тяжёлый! Боже… 

 - Когда я перестану слышать этот бред, детка? Твои 70 килограмм - ничто для меня, не зря же в зал гоняем, - он хмыкает, а Со дует щёчки. 


 - Я сделал тебе какао с маршмеллоу, малыш. Не слишком сладкое, всё, как ты любишь, - он улыбается, опускает Бина на мягкую кровать и протягивает ему кружку. - Я тоже быстро в душ, пять минут - и вернусь, чтобы заообнимать тебя, - он чмокает его в лоб, кутая в пушистый плед. 

 - Хорошо, милый, - Бин слабо улыбается. - Спасибо за какао. 

 - Пей и грейся, малыш, - Чан улыбается и спешит выйти из комнаты. 

 - Чагги-я? - Бин окликает его, заставляя вернуться в комнату. 

- А? - макушка Бана вновь появляется в проходе. 

 - Я люблю тебя, - усмехается. 

- Я знаю, малыш, - он улыбается. - Пей - остынет, - и уходит. 

 А Чанбин вновь погружается в неутешительные размышления о работе. Несколько сотрудников заболели, включая главного бухгалтера, стажёры накосячили с отчётом, его заместитель вчера сломал ногу, а сроки поджимали. Чёрт бы побрал этот концертный холл, будто бы в Сеуле их мало. Программировали всё, красивенько сделали, а со сроками запаздывают ужасно. И Со раздражается, расстраивается, потому что ругать дорогих сотрудников не любит, потому что сам не очень уж вспыльчивый и понимает, что все люди, что все на износ работают, и что разговоры намного лучше нотаций и ругани. Да, Бин внимательный очень. И понимающий. И иногда даже слишком, наверное… 

 Он роняет взгляд на вешалку с нарядными костюмами Чана для выступлений и концертов, что стоит в дальнем углу спальни. Когда он последний раз был на его концерте? Два месяца назад? Три? Ужасно. Просто ужасно. Он не помнит, когда последний раз водил Чана на элементарное свидание в какой-нибудь ресторан. Не помнит, когда они последний раз даже просто гуляли. Даже когда просто ходили вместе в зал. И это его печалит очень. И в этом только его вина. 

 - Малыш, эй? - он вдруг чувствует прикосновение тёплой руки к напряжённым плечам - вернулся Чан. 

 - М? - он отмирает. 

- О чём ты так думаешь, прелесть? Снова о работе? 

 - Да, я… не знаю, Чанни… всё так сложно. Отчёты надо переделывать, сотрудники болеют, сроки - критические. Я боюсь, мы не успеем вовремя. Уже не успеваем, если быть честным, - он опускает голову, разглядывает остатки какао в кружке. - Я чувствую себя плохим лидером, не способным доступно объяснить людям их задачи… 

- Малыш, - Чан забирает из его рук уже остывшую чашку, ставит на тумбочку и принимается ласково поглаживать колени. - Ты - умничка. Столько работаешь, так много трудишься, чтобы твоя компания процветала. Отчёты - не проблема. У тебя хорошие сотрудники, они со всем справятся, а ты им поможешь, как обычно это всё у вас происходит. Сроки - ничего страшного. Я понимаю, ты хочешь, чтобы всё было безупречно, но это рабочие моменты, которых не избежать. Мы все люди, мы все болеем, все устаём и выгораем. Не будь так строг к себе - всё это - не только твоя вина, - дай хоть немного отдохнуть. 

 Бин выдыхает обречённо и смотрит на Чана. 

 - В любом случае - в этот раз я проебался. 

 - Просто немного не рассчитал. Бывает, - он продолжает оглаживать его колени. - Ты - молодец, в следующий раз у вас получится быстрее. Не ругай себя - подумай над тем, что ты можешь сделать для того, чтобы стать лучше, проанализируй ситуацию и скажи себе: «Ладно, ничего страшного, в этот раз так, но если я сделаю «то-то, то-то, то-то и то-то», я стану лучше, мои сотрудники станут лучше, моя компания станет лучше, и мы будем работать быстрее», но ни в коем случае не закапывай себя, - он ласково целует коленку. 

 Бин ложится, точнее почти падает на подушку, и смотрит в потолок. 

 - Малыш, - Чан обеспокоено сморит на него, всего такого напряжённого и беспокойного. - Ты слишком напряжён. Хочешь, чтобы хён немного помог тебе с этим, детка? - Чан вновь ласково целует коленную чашечку, поглаживая внутренную сторону икры. Чанбин намёк понимает, но соглашаться не спешит, ведь такое не шибко ему нравится - сил нет, тело уставшее, а голова тяжёлая - он не сможет сделать Кристофера приятно даже при всём желании. - Любимый? - Крис ждёт терпеливо и смотрит преданно, с любовью. 

- Чанни, у меня совсем нет сил... - как-то виновато звучит Со, расстраиваясь от того, что не может дать своему самому лучшему на свете парню то, что он хочет. Однако, Бан улыбается. 

 - О, нет, прелесть. Тебе нужно будет просто получать удовольствие. Чанбин хмурится. Это ему не нравится вдвойне. - Чанни, ты знаешь, я не очень люблю такое... мне нечего дать взамен, это неправильно, - он опускает глаза на простынь и разочарованно выдыхает. - Я знаю, любимый, - Чан мягко улыбается, вновь целуя обожаемые колени. - Но я хочу сделать тебе приятно, Бинни, потому что мне больно видеть тебя таким. Напряжённым и разбитым даже дома, со мной. Я знаю, это твоё маленькое правило, но сейчас ты можешь ненадолго избавиться от него. Я не заставляю тебя ни в коем случае, просто хочу, чтобы ты понял, что мне важно просто помочь тебе, и в ответ я ничего не хочу, ведь ты и так делаешь для меня даже слишком много. Чанбин прикусывает губу, делая глубокий вздох. Конечно, ему хотелось. Вообще не было ни одного даже дня, когда ему не хотелось бы. Но всё же... - Позволишь мне позаботиться о тебе, Бинни? - Чан ласково оглаживает чужие ноги, заглядывая парню в глаза. Чанбин смотрит на его нежную улыбку и блестящие глаза. Чуть сильнее прикусывает губу, но кивает, сдаваясь и наблюдая за тем как личико Чана озаряет самая нежная улыбка, рисуя сразу на обеих щеках ямочки. "Такой прелестный..." - успевает подумать Со, перед тем как услышать тихое: - Тогда резведи коленочки, милый, - Кристофер весь светится, чувствуя себя бесконечно счастливым от этого незамысловатого кивка головой, которым Со позволил сделать ему то, что он до этого никогда не делал. В смысле, не делал один. Чанбин может поклясться, что начинает возбуждаться только от одной этой, вообще-то, привычной фразы, но послушно раздвигает ноги, давая Бану достаточно места, чем тот сразу же пользуется, устраиваясь между ними и сразу же припадая мягкими губами к чуть покусаным губкам Бина, нежно целуя. Со сразу же отвечает, обвивая тёплую шею своими, почему-то прохладными, ладонями, и мягко поглаживает, на что ощущает на собственных губах улыбку Чана. - Сейчас просто расслабься, сладость, - тихо шепчет Крис, пуская по коже младшего табун приятных мурашек, и мягко отрывается от родных губ, спускаясь к обожаемой шее, чуть прикусывая, достигает обнажённых плеч, целует ближе к грудной клетке, пока чужие ладошки поглаживают его спину, в то время как его собственные пальцы нежно оглаживают мягенькие бочка, чуть сжимая, скользят ниже к крепким, горячо любимым бёдрам, дразняще касаются их внутренних сторон. - Чанни… - Бин тихо хнычет, зарываясь пальцами в мягкие кудри. 

 - Хочешь побыстрее, малыш? - Чан чмокает его в животик, с наслаждением наблюдая над тем, как тяжело вздымается упругая, явно выраженная грудная клетка любимого. 

 - Пожалуйста, Чанни… 

 Крис усмехается. Он бы подразнил его ещё немного, но, очевидно, сегодня не самый лучший для этого день, поэтому Бан лишь аккуратно поддевает пальцами резинку его штанов и стягивает с парня вместе с нижним бельём, обнажая уже почти вставший член. 

- Ты такой чувствительный, малыш, - Чан ласково улыбается. 

 - Милый, пожалуйста, только не дразни меня сейчас… - хнычет Со, жмуря свои очаровательные глазки. 

 - Я не буду, не буду, прелесть, - он умиляется с него такого. Тихо хнычущего и ужасно милого. Умиляется и с того, как быстро его малыш меняется, из серьёзного в такого очаровательно-нуждающегося. 

 Крис бережно раздвигает его ножки чуть пошире и припадает губами к порозовевшей головке, придерживая у основания, слизывая юрким язычком капельки предяэкулята. 

 Чанбин тихо стонет, чуть подавая бёдрами вперёд, потому что это слишком хорошо, слишком приятно, и, кажется, действительно именно то, что ему было нужно. 

 Бан улыбается, понимая, что всё делает правильно, и его любимому сейчас нужно именно так - немного быстро и без лишних поддразниваний. Он заботливо обводит языком каждую венку, посасывает, как ребёнок любимый леденец, бесконечно смакуя. 

 Со закусывает губу, дышит глубоко и тяжело, мешая вдохи со стонами, потому что его Чанни слишком хорош в минете. Всегда был. Его язык ощущается почти до звёздочек перед глазами хорошо и правильно. 

 Чан вбирает всю длину целиком, нежно облизывает несколько раз, мягко сжимая ладонями чужие ягодицы, пока стоны Чанбина ласкают его слух. 

 У Со невероятное тело, абсолютно везде, но бёдра сводят Кристофер с ума, особенно сейчас, когда внезапно приходит осознание того, что они уже около трёх недель не были близки вот так. Чан тихо стонет, пуская по члену любимого чертовски приятные вибрации. Он бы съел Бина сейчас, честно слово - слишком хорошо ощущать ладонями остальный мышцы и контрастную упругость ягодиц. Для Чанбина стоны Криса - запретный приём - он тут же выгибается в пояснице, давится воздухом, закатывая глаза, осознавая, что близко. Чертовски близко. - Чанни… - хрипло шепчет он. - Чанни, я… я сейчас… 

- Когда захочешь, малыш, - шепчет он в ответ, вбирает всю длину, после чего вновь охватывает только влажную головку губами, создавая такое необходимое давление, помогая себе довести любимого пальцами, ласково и нежно ласкающими оставшуюся длину и яички. 

 И Бин кончает. Выгибается в спине чуть ли не до хруста и звёздочек перед глазами, чуть приподнимаясь на локтях. Ему слишком хорошо. Возможно, всё происходит так быстро от того, что даже простой дрочки друг друга у них уже несколько недель не было - Чанбин каждый день валится с ног, а Чан заботливо целует его щёки, укрывая одеялом и забиваясь любимому под бок. 

 Кристофер послушно глотает тёплую жидкость, заполнившую его рот, тщательно облизывает губы, внимательно следя за тем, чтобы ни одна капелька не миновала его горла. Улыбается, когда смотрит на всё ещё мелко подрагивающего Бина. 

 - Как ты, детка? Тебе получше? 

 - Это… это было прекрасно, Чанни… спасибо, - он смотрит на него устало, но счастливо и, наконец, улыбается, тянет к нему ручки, прося поцелуй. 

 - Для тебя - всё, что угодно, прелесть, - он чмокает его в губки, помогая одеться. 

 Кутает его, уже засыпающего, в мягкое одеяло, а сам исчезает на пару минут в ванной, чтобы наспех избавится и от своей почти болезненной эрекции - удивительно, но ему хватает только пары скорых и жёстких движений вниз-вверх ладонью, - после он умывается и спешит обратно в комнату к Бину - его уставший Крольчонок сейчас намного важнее. 

 Тот уже тихо посапывает, когда Чан заходит, но когда матрас прогибается под тяжестью его тела, ворочается немного, ищет тепло любимого. 

 - Я здесь, малыш, здесь, - он прижимает его к себе, чувствуя, как тёплый носик утыкается ему в шею. 

 - Спасибо, любимый, - сонно шепчет Бин, коротко чмокая его в изгиб шеи и довольно улыбается, чувствуя приятный запах, исходящий от любимого. - Завтра отыграюсь. Обязательно. 

- Я всегда «за», Сокровище, - он улыбается, целует в лобик. - А сейчас спи, Крольчонок, и не думай ни о чём, ты у меня такой умница. Спокойной ночи, милый, - он прижимает его к себе, поглаживая по расслабленной спине. - Спокойной ночи, Чанни, - ещё раз касается губами шеи и через пару минут засыпает, проваливая в такой сейчас необходимый сон рядом с любимым человеком.