Polaris

Первое, о чем подумал Акааши, когда встретил Бокуто - это то, что Бокуто совсем не вписывается в атмосферу церкви. На нем потертые, поношеные джинсы и глуповатая футболка с принтом железного человека, а вокруг приплюснутые, яркие пузыри диалога. Текста не разобрать даже в очках. Бокуто-то и сам чувствует себя полным идиотом среди деревянных скамей, массивных колонн, уходящих в полумрак высоких потолков, и сладковато-пряного запаха благовоний. Его большие глаза не могли оторваться от фресок, пропускающих свет через цветные стекла. Красиво тут. Но стремно. Забрел он куда-то не туда... Каково же было его облегчение, когда он заметил темную макушку знакомого незнакомца в пустом четвертом ряду. Он узнал его как парня из университета который всегда ходит с хмурым лицом и потрепанным блокнотом. — Хэй! — воскликнул Бокуто с улыбкой, и тут же съежился когда его громкий голос эхом пронесся по просторному помещению. Несколько голов повернулись в его сторону. Незнакомец поднял голову в недоумении, закрывая блокнот на коленях. Бокуто сжал губы от неловкости. — Я это... Привет. Можно я присяду? Акааши не успел открыть рта, как Бокуто уже уселся рядом. "Вихрь", — подумал Акааши. Действительно, волосы Бокуто торчали во все стороны благодаря холодному ветру снаружи. Он только-только стал согреваться внутри церкви, все еще ощущая фантомные мурашки на открытых руках. "Дебил", — ругал себя парень. — "Надо было куртку взять". — Акааши. — Что? — очухался Бокуто, слегка не расслышав слово; ему пришлось наклониться поближе. Пламя от свечей отражалось желтизной в очках его нового собеседника. — Кейджи Акааши, мое имя, — объяснил тот с невозмутимым спокойствием, которое не помогало безуспешным попыткам Бокуто почувствовать себя хоть на толику нормальным. — В такой ситуации обычно спрашивают имя, или представляются первыми. Ты ведь хотел спросить? Бокуто моргнул пару раз, колено дернулось само по себе. Да он даже подумать не успел о том, как познакомиться. Просто искал что-то знакомое и комфортное в совершенно новом и непонятном месте. Он растерялся. — А... Да, — Бокуто выпрямился, собирая обратно всю потерянную уверенность в себе. — Котаро Бокуто. Я видел тебя в колледже. Приятно познакомиться! Парень снова не отрегулировал свою громкость, и в результате получил несколько возмущенных, и даже разочарованных, взглядов. Будто Бокуто был прямым и ярким примером неуважения молодых людей к традициям и сокровенным ритуалам. С чем он был категорически не согласен. Акааши с интересом наклонил голову, наблюдая за Бокуто, который демонстративно показал жест закрытия рта на замок. — Ты никогда не был в церкви, Бокуто-сан. Акааши мог запросто определить человека, который специально нарушал тишину, будь то ради насмешки или того же ошибочного чувства превосходства над религиозными людьми. Бокуто был не из таких. Его глаза бегали по всему помещению, жадно впитывая каждую деталь и каждую пылинку в воздухе. — Н-нет, не был, — подтвердил Бокуто с застенчивой улыбкой, поерзывая на жестком деревянном сидении. — По мне заметно, да? Акааши кивнул. Бокуто набрал побольше воздуха в легкие, сделав глубокий вдох. — Короче... В общем, я с другом собираюсь встретиться скоро, но я думал на улице еще тепло. Ну Сентябрь же! Лето только закончилось, — начал тот, активно махая рукой в сторону винтажных окон. — Вышел пораньше, ну, прогуляться. Потом чувствую - блин, чето холодно... А потом как ветер подул, и я понял, что сейчас либо высохну, либо улечу нафиг, как пакетик пластиковый. Оглядываюсь, и первое что вижу, это церковь. Я так-то даже не молился никогда, но без куртки стоять больше не хотелось... И вот теперь я тут, среди свечек и старых тетенек которые меня ненавидят потому что я громкий, и... Тебя. Бокуто замялся. — Я, наверное, очень глупо выгляжу... Акааши держал блокнот обеими руками, слегка проводя большим пальцем по кожаной обложке. Думал, как лучше ответить. — Нет, — мягко возразил тот. — Ты выглядишь как человек, который впервые пришел в церковь. Бокуто громкий. Он небрежно хохочет и улыбается так широко, что лицо треснет в любой момент. Бокуто - капитан волейбольной команды, на которую Акааши редко когда обращал внимание в колледже. Он не был большим фанатом спорта. У Бокуто было много знакомых, и его всегда можно было увидеть в любой части кампуса в разгоряченном обсуждении, будь то недавно вышедшей серии популярного ситкома, или последнего заработанного очка на тренировочной игре, или того, какой цвет зубной щетки лучше брать - зеленый или оранжевый. Акааши не знал ни одного из этих людей. Лишь замечал и слышал, проходя мимо на очередную пару по лингвистике. Удивительно, как этот открытый и уверенный в себе парень сейчас искал поддержки, даже такой маленькой. Особенного от такого человека, как Акааши. Бокуто выдохнул, решив что зря он себя так накручивает, и верит словам Акааши. Он, вроде, неплохой. Какой-то супер вежливый. Ему от этого странно, но комментировать он не стал. — Акааши, а сколько ты уже здесь сидишь? Честно говоря, у меня задница начинает побаливать... — Бокуто снова поерзал, потирая руки о штанину. Его бросило от холода в жар от неловкости, ладони вспотели. Акааши про себя подметил, что Бокуто не умеет сидеть в тишине больше пяти минут. Это было неудивительно. — Сорок минут, — соврал тот. — Ты всегда такой? — Какой? — Бокуто дернул головой, как пришибленный. — Говоришь все, что в голову взбредет. Тон Акааши можно было спутать с холодным, снисходительным. Мол, заметь как ты несешь чепуху лишь бы что-то сказать, а я весь такой умный и воспитанный, сижу ровно и не жалуюсь. Бокуто, конечно, удивился от такого вопроса в лоб, но не сразу понял, почему вдруг стало так сложно ответить. Подколы и шутки затерялись в памяти, а в груди защемило, будто сердце сжали в кулаке, и держат. Он насупился, скрестил руки на груди. Отвернулся, разглядывая дальнюю стену. — Ну— Ну да. Конечно. Я честный мальчик, говорю, что думаю, и не сдерживаюсь. Он кичился этим. Раздулся, как шарик от притворной гордости. Представлял себя в виде Иисуса Христа или Девы Марии, изображенным на фресках, в шёлке и драматичной позе. Когда он повернулся обратно, Акааши молча протирал очки микрофибровой тряпкой. Ему что, совсем плевать? Зачем тогда было спрашивать? Бокуто недоверчиво прищурился. Ни черта он не вежливый. — Ага. А ты типа, крутой и загадочный? — он фыркнул, нервно постукивая пальцем по бицепсу. Какая-то детская обида окутала его внутренности и затуманила разум. Потому что факт, что Бокуто успел прочувствовать весь спектр эмоций доступный человеческой психике, пока этот Акааши даже в лице ни разу не изменился, ужасно нервировал. Акааши нацепил очки обратно, обыденным тоном спрашивая: — С чего ты это взял? С любым другим человеком Бокуто бы взорвался и разгоряченно пытался бы доказать свою точку зрения, насколько Акааши надменный, каменный, затерявшийся в каком-то своем мире и сверху еще требует от Бокуто объяснений своего поведения. Но с этим парнем это показалось, почему-то, бесполезным. — Ты выглядишь так, будто тебе все равно на все вокруг. Акааши не знал, что ответить. Оправдываться перед человеком с которым он впервые разговаривает? Стоит ли ему вообще пытаться спасать свой имидж? Действительно ли ему настолько все равно? Бокуто выглядел так, будто ему обидно, что Акааши все равно. — «Вина, грех и искупление в романе Сюсаку Эндо "Молчание"». Вот, почему я здесь, — признался Акааши, будто делясь секретом. Его блокнот давно оказался в брезентовой кроссбоди сумке, которую Бокуто упустил из виду. Акааши взглянул на еще более растерянного Бокуто, без капли раздражения. — Мне задали написать эссе на эту тему для курса «Литература и общество» в прошлую пятницу. Литературный факультет. Вот оно что. Бокуто не удивился резкой смене темы разговора, а был даже рад ей. Даже если последнее, что он читал не считая комиксов и манги, была книжка с разноцветными картинками в третьем классе начальной школы. Не он виноват, что не мог сосредоточиться и перечитывал одно предложение семь раз когда брался за любую книгу. Но Акааши... подходило быть в литературном. Он сам словно только из библиотеки: сосредоточенный, слегка апатичный взгляд, спрятанный за очками в прямоугольной оправе; вязаный серый свитер с рукавами, доходящими до изящных костяшек; темная кожаная обувь. Бокуто и мечтать не мог о такой опрятности. Название романа смущало. Мало того, что Бокуто и в помине не слышал об этом авторе, так еще и "Молчание" он воспринял как намек, что стоило бы давно заткнуться. — И поэтому ты сюда пришел? В церковь? — Да, — кивнул Акааши. — Сюжет произведения пропитан историей Японского христианства. Культурно-исторический опыт, гонения, опрессия... В общем, я пришел, чтобы напрямую прочувствовать религию. Бокуто сделал максимально умное лицо, совершенно точно не игнорируя острые уколы всех своих комплексов, которые всплывали каждый раз, когда он находился в обществе кого-то, по его мнению, в пятнадцать миллиардов раз умнее его самого. — Понятно-понятно... Знаешь, это похвально! — сказал тот поучительным тоном, бодро кивая головой. — Ты правильно сделал. Вот я никогда не пишу эссе дома, — «Я вообще никогда не пишу эссе» - должен был добавить Бокуто, но по очевидным причинам не стал. — Слишком, ну, понимаешь... Бесцветно. Он пафосно, по-философски повел рукой в воздухе, а в голове воспоминание, как он, бесстыдно развалившись на диване в манга-кафе с Куроо, рубился в приставку три часа без остановки, пытаясь побить свой прошлый рекорд в Марио Карт. Акааши промолчал, и Бокуто дернулся от резкой вибрации в заднем кармане. Поблагодарив себя за то, что заранее умудрился поставить на беззвучный, он достал телефон. Среди огромной кучи бессмысленных сообщений из пяти групповых чатов, происхождение которых он давно уже не помнит, парочки уведомлений из Инстаграма под последним постом, и спама на почту, висело три смски от Куроо. Чел Я скоро буду на месте Ты где? Бокуто снова начал дергать ногой. Печатал сообщения подряд так быстро, что чуть не уронил телефон в процессе.

БРО Я КЛЯСНУСЬЬ НЕ ПОВЕРИШЬ Я В ЦЕРКВИ ХФАВЗХЗВХ с какким-то странным суперумником он типа с нашего универа 🧐🧐😟😟😟😟😨🫠🫠🫠🫨 я крутой да

Боже, Бо Че ты там забыл Как ты вообще туда забрел Епта Я даже не уверен, что хочу знать Может останешься там и станешь священником? У Бокуто сморщился нос. Нет уж. Он бы и дня в этом месте не выдержал.

фе нет тут инета нет бро слушай, а мне бы подошло быть ииисссусом?

Ответ последовал через три минуты. Тащи свою задницу в парк, иначе я тебя реально на крест повешу Не опаздывай опять, понял?

:((((((((

— Так, я думаю мне уже пора, — пробормотал Бокуто, пихая телефон обратно. — Спасибо что поговорил со мной, Акаа— Он затих на полуслове. Место возле него было уже пустым. Мгновенно, сожаление растеклось внутри, горькое, сдавливающее горло. Совсем не такое, какое должно быть в этой конкретной ситуации, с полу-незнакомцем, попавшимся под руку. Бокуто не знал этого парня, совсем. Но разве он был настолько неинтересным, что можно было уйти, не попрощавшись? Настолько надоедливым, назойливым, навязчивым, что кому-то хотелось поскорее смыться, лишь бы ни секунды больше не находиться в его компании? — Мудак. — прохрипел Бокуто, и на выходе из церкви боролся с желанием догнать удаляющуюся спину Акааши чтобы вылить всю обиду тому в лицо.

⊹

В незнакомом доме царили полумрак и какофония звуков. Бокуто лавировал сквозь толпу танцующих, разгоряченных тел в поисках Куроо. Большинство лиц казались смутно знакомыми; они толкались в пьяном угаре, заставляя его сдавленно ругаться, пытаясь удержать равновесие и уберечь свою любимую футболку от неизбежных пивных брызг. Он сам выпил всего полторы бутылки и еще не был настолько пьян, чтобы терять контроль, но ощущение хаоса вокруг сбивало с толку. Они с Куроо прибыли сюда недавно, немного опоздав, и теперь Бокуто совершенно не понимал, куда его несет: то ли на кухню, где можно было попытаться выяснить у кого-то местонахождение Куроо, то ли в прихожую, где было чуть меньше людей, но так много разбросанной обуви, что голова ходила кругом. Заманчивой казалась и мысль просто прислониться к ближайшей стене, чтобы перевести дух. Наконец, он заметил друга в дальнем углу гостиной. Тот, небрежно облокотившись о подоконник, соблазнительно улыбался какой-то девушке. Бокуто нахмурился, слегка покачиваясь и щуря глаза в попытке сфокусировать взгляд. Куроо, заметив его, одним лишь выразительным взглядом дал понять, что сейчас не время вмешиваться в его очередную попытку обольщения. Обычно, оказываясь в подобных местах – будь то чья-то квартира или шумный бар – Бокуто и Куроо держались вместе, пока последний не кидал его в поисках собственных развлечений. Но у Бокуто всегда находилась замена, кто-то знакомый, с кем можно было проболтать хоть до рассвета. Однако сегодня все было иначе. Череп, казалось, вот-вот расколется от грохочущих басов, отражающихся от стен. Бокуто отчаянно нуждался в глотке свежего воздуха. Резко развернувшись, он едва не опрокинул какое-то растение на журнальном столике. Мысленно выругавшись на свой неуклюжий локоть, парень сделал большой глоток для храбрости и, пошатываясь, двинулся к выходу. Протиснувшись мимо целующейся парочки в дверном проеме, Бокуто с облегчением вывалился на крыльцо. Прохладный ночной воздух мгновенно обволок его, принося долгожданное облегчение. Музыка приглушилась за дверью, заменяясь на стрекотание сверчков. Бокуто вдохнул глубоко, наполняя легкие до краев. А потом, увидел его. Акааши сидел на деревянных ступеньках. У него в ногах подпрыгивал от возбуждения пес, только вернувшийся с прогулки, судя по ошейнику и поводку, обмотанному на запястье Акааши. — Ну все, все, я понял, — Акааши, не заметив присутствия Бокуто, пытается бережно уклониться от облизываний своего питомца. Нащупывает в кармане лакомство, и протягивает псу. — Держи. Бокуто потерял дар речи от нескольких вещей сразу. Он не мог понять, была ли картина перед ним игрой воображения или туманом от пива, заполонившем разум. Это был последний человек, которого он ожидал встретить в таком месте. И последний человек, от которого он ожидал услышать такой нежный тон и мягкую улыбку. Акааши наконец обернулся на щелчок двери. Бокуто не уследил, и она, полуприкрытая, захлопнулась сама по себе. Парень отвлекся лишь на секунду, а пушистый пес уже убежал в неизвестном направлении, легко вырывая поводок с его рук. Судя по непринужденному виду хозяина, это было не впервой. — Привет. Бокуто насторожился. Горечь все еще сидела в горле после прошлого раза, и это фирменное спокойствие Акааши снова действовало на нервы. Он хотел демонстративно скрестить руки, но потом опомнился, и драматично отпил из бутылки. — Что ты тут делаешь? — грубовато спросил Бокуто, совершенно не контролируя свой язык. Даже если у него плохо это получалось и без алкоголя. — Я никогда тебя раньше не видел на вечеринках. Не боишься, что собака твоя потеряется? — Он, чуть покачиваясь, махнул головой в сторону темноты, в которой скрылся пес. Собака была невиновна, конечно. Просто Бокуто нужно было каким-то образом выдавить из себя это раздражение, даже если с помощью безоснованных наездов, упреков и наглости. Однако, Бокуто был еще недостаточно пьян чтобы его попытки уйти в напыщенность сработали. Как и всегда, он выглядел скорее взбалмошно. Щеки раскраснелись от пива и жары, волосы были растрепаны, а свободная рука нервно теребила подол рубашки. Акааши флегматично повернулся обратно, к звездному небу. — Это мой дом. Бокуто дернулся, чуть не уронив бутылку. Дом Акааши? Это сейчас у этого нелюдимого ботаника, у которого эмоциональный спектр как у зубочистки, дома тусуются как минимум тридцать человек из их университета? — Ты издеваешься? — не выдержал Бокуто. — Ты сейчас мне специально врешь или что? Опять пытаешься меня идиотом выставить? Он вцепился глазами в спину парня, которого абсолютно не понимал. Они говорили всего однажды, и что тогда, что сейчас Бокуто оставался таким потерянным, что челюсти сводило. Он никогда не может предугадать, что скажет Акааши следующим. Никогда не знал, что происходит у него в голове. — Нет, — поднимает на него голову Акааши, когда Бокуто делает пару шагов к ступенькам. Не реагирует на обвинения. — Я тут живу. Но ты прав, я не люблю громкие вечеринки. Ее устроила моя сестра, Сузуме. Бокуто недоверчиво прищурился, засматриваясь на парня. В этот раз он был без очков, и под звездным небом сверкала синева его глаз. В обычной ситуации Бокуто бы уже полностью разошелся восторженными рассказами о том, что у него тоже есть целых две старшие сестры, и полез бы за телефоном, чтобы показать все фотки. Но это не обычная ситуация. И Акааши не обычный человек. Поэтому Бокуто судорожно выдохнул, сдался и сел на другой конец ступенек крыльца. Настолько далеко от Акааши, что со стороны выглядело комично. Раздражение сменилось на щемящее разочарование. А потом на вину. Мысли путались, все перемешивалось в горьком коктейле. Он не знал, что думать и что говорить. Обида никак не отпускала, но лицо уже горело от стыда, напоминая ему, как сильно он не любит грубить людям. — Я тебя вообще не понимаю, — пробубнил Бокуто, снова отпивая от бутылки с таким видом, словно он пятидесятилетний алкоголик в затяжном запое. — Я на тебя наехал, а тебе будто вообще пофиг. И вообще. Вообще-то... Он не закончил свою мысль, облокачиваясь о приятно-холодные перила. Дрожь пробила тело, но помогла привести мысли в порядок. — Ты расстроился, что я не разозлился в ответ? — предположил Акааши, не отрывая от него взгляд. Бокуто пнул ногой землю. — Да нет, блин! Я уже не знаю чего я сам ждал. Ты просто... — он положил бутылку рядом, надавил на глаза ладонями. — Не знаю. Акааши медленно отвернулся, делая вид, что рассматривает свои кеды. — Странный? Бокуто сглотнул, приоткрыв рот от изумления. Впервые его тон был таким... неуверенным, тихим, ни без присущей только Акааши натуральной монотонности, но с примесью чего-то еще. Чего-то искреннего. Он во всю хотел закричать, что да, Акааши невероятно странный, он вертит его рассудком из стороны в сторону как тряпичную куклу, дает нестандартные ответы и легко вызывает взрывные смены настроения Бокуто по щелчку пальцев. Но не смог. Потому что Бокуто совсем не умеет делать людям больно. Потому что Бокуто бы точно стало больно, если бы его назвали странным. — Почему ты ушел тогда? — выдавил из себя Бокуто. — Я даже не успел с тобой попрощаться. На самом деле, у него никогда не получалось вести разговоры по душам. Бокуто - клоун. Он отшучивается, превращает свои обиды в напускные истерики, чтобы его никто никогда не воспринимал серьезно. Потому что никто не должен разбираться с его чувствами. Потому что никто не мог понять, что на самом деле с ним происходит. У Акааши перехватило дыхание. Он вглядывался в поникшего Бокуто, в его скрепленные на коленях руки, подрагивавшие то ли от опьянения, то ли от нервов, в его опущенный взгляд. Совсем не тот Бокуто, которого он постоянно видит и слышит в любой точке кампуса. И тут он осознает, что Бокуто это было важно. По-настоящему важно, даже если это формальность, даже если Акааши ему никто. Почему-то, по совершенно непонятной для Акааши причине, из-за его маленького, необдуманного поступка Бокуто Котаро почувствовал себя брошенным. — Я... посчитал это формальностью, — ответил он, и сразу же почувствовал себя мудаком. — Мы только встретились, и я думал, что не имеет значения, останусь я или уйду. Для Бокуто этот ответ был полным абсурдом. Он несколько секунд молчал, пытаясь разглядеть, что не так с этим парнем. — Конечно это имеет значение. На тебя что, никогда не обижались за то, что ты уходишь просто так, без причины? — с нажимом поинтересовался Бокуто. И остановился, когда прочел все ответы на лице Акааши. — ...Какой же ты дурак, Акааши, — Бокуто повернулся, спиной опираясь на перила. Все перед ним слегка двоилось. Парень на другом конце крыльца выдохнул, смотря прямо перед собой. Теперь и он чувствовал себя слегка растерянно. — «Первое, что узнаешь в жизни, — это то, что ты дурак», — процитировал Акааши. «Последнее, что узнаешь, — это что ты все тот же дурак.» Рэй Брэдбери. Бокуто рассмеялся. Он, совершенно не сдерживаясь, загоготал так громко, что вся улица слышала. Так, что его голос превзошел даже музыку внутри стен дома. Так, что у Акааши в груди приятно закололо. Он часто слышал этот уже знаменитый смех. Хоть они оба были на первом году обучения, коридоры университета уже успели пропитаться звуком громкого, пронзительного, искреннего смеха Бокуто. Только впервые его, каким-то чудом, смог рассмешить Акааши. И он совсем не хотел объяснять это наличием двух бутылок пива в организме Бокуто. — Поэтому у меня нет друзей с литературного факультета, — загадочно прокомментировал свой истерический смех Бокуто, наконец отдышавшись. В этот момент входная дверь распахнулась, и наружу вывалился запыхавшийся Куроо. — Бокуто, вот ты где, блин, — он с очень недовольным тоном подался вперед, путаясь и в словах, и в ногах. — Я даже в туалет зашел проверить. Придурок. Думал ты там опять блюешь, как обыч— О, вечер добрый. — Куроо опускает взгляд на незнакомца, и элегантно кланяется, превратившись по-пьяни в псевдо-джентельмена. — А это кто? Бокуто не успел ответить, как его опередил Акааши. — Ты заходил ко мне в туалет, Куроо-сан? Бокуто моргнул от удивления пару раз, а затем снова заржал, пихая локтем Куроо в бедро. Тот отшатнулся в сторону и в последний момент схватился за перила. — Ты младший брат Сузуме-сенпай?! — воскликнул Куроо, побледнев от ужаса. — А-э-э, ну... Ничего нелегального в вашей ванной я не делал, ясно? И к слову, как ты узнал, кто я? — Сузуме сказала, что пригласила ребят с первого курса, — объяснил Акааши. — Я был уже знаком с Бокуто-саном. Про тебя, соответственно, тоже слышал. Куроо кивнул. На первый взгляд, что-то в поведении Акааши ему очень напоминало Кенму. Наверное, непоколебимый похуизм. Или то, что их существование почти никому не известно в том социуме, в котором они находятся. Куроо никогда не замечал Акааши на кампусе, пока Бокуто не поведал ему историю об ужасно невежливом и сухом парне из церкви. — На пару слов! — Куроо вдруг с силой потянул лучшего друга на ноги и утащил за собой обратно в дом, пытаясь скрыть нехарактерное смущение. — Не скучай, брат Сузуме! Акааши наблюдал за этой картиной молча, но не сумел подавить улыбку от вида махающей ладошки Бокуто. Когда они скрылись за дверью, он медленно выдохнул, поднимая взгляд обратно на звезды. — Даже не успел с тобой попрощаться…