Espresso

***

В спальне темно и холодно, настолько темно, что через несколько часов уже будет светать. Драко взлохмоченый и злой, крутится на узкой скрипящей кровати не первую ночь, бьёт ногами одеяло, стараясь его подоткнуть под себя и дёргает повыше чтобы накрыться с головой, то раскрывается, сминает продрогшую хлопковую ткань в кулаки. Парень дышит тяжело, словно запыхавшись после уморительной тренировки на поле. Воспоминания в перемешку с его больными фантазиями, ошеломляюще откровенны и раздражительны, шокирующие и твою мать, желанны. После того урока в кабинете зелий, Драко не спит уже несколько дней, его аристократичные черты лица стали ещё более угловаты, а вены в глазах полопались и вместе с синяками из-за бессонницы, создавали по истине устрашающей вид на светлой коже. В тот злосчастный день у Слизерина была совместная практика, само собой, с Гриффиндором. Весь преподавательский состав настолько яро боролся за улучшений именно их межфакультетных связей, что это уже действительно доходила до крайних граней абсурда. Что самое смешное, Снегг тоже участвовал в этом театре всеобщей любви и уважения. В любом случае, в тот день, вторник? Кажется это был вторник. В тот день, из-за нового зелья, которое создал сам, его весьма любимый дядя, Северус Снегг, у одной грязнокровной заучки проявилась истинная сущность. Хрен его знает что клал в эту прозрачную жижу старик, но девчонка буквально упала и начала корчиться в болезненной агонии течки, а кабинет наполнил густой запах свежесваренного кофе. По итогу, когда Драко опомнился, учителя и большей части Гриффиндорцев уже не было, а Слизеринцы громко перешептывались и посмеивались, пока он сам истуканом, просто погряз в кипятке эспрессо, которое он непонятным образом ощущал на языке. Инцендент обсуждали не долго, к концу дня люди забыли совершенно, ничего в жизни Хогвартса не изменилось, просто теперь Гермиона воняла за версту кофе и была первой презонтовавшейся из золотой троицы. В её статус положения теперь ещё добавилась омежья сущность и, который раз, она доказала свою силу, щеголяя с течкой по школе на следующий день. Более того, она не пропустила приемы пищи в общем зале, и даже с учётом подавителей её запах был настолько чётким и резким, что Драко вышел прямо по среди речи Макгонагалл, остервенело хлопнув за собой дверью, из-за чего свечи местами погасли.

***

Он не спал так долго, этот запах пропитал его, Драко казалось что абсолютно вся школа была просто её личной кофейней, да чего уж там, он сам ощущал себя больше этим горьким напитком чем волшебником. И сейчас, не имея возможности уснуть четвёртый, мать его, день, парень решил что больше это продолжаться не может. Ему было всё равно на Блейза в трёх метрах от него, на рассвет, на чёртову Гермиону и даже его любимый кофе, Драко просто хотел выпустить пар, освободиться, выдохнуть. Он опустил руку в штаны и решив что это всё действительно чересчур для него, приподняв задницу он спустил бельё и низ, до щиколоток. Смочив руку вязкой слюной, парень грубо поглаживал свой член, не касаясь чувствительных яиц, но огромное время и усилия, уделяя головке. Драко нравилось играть со своей крайней плотью, натягивать её на уздечку и прижимать пальцем сверху, создавая болезненное давление. Вдоволь распалив себя, он нерешительно, двумя пальцами, стал двигать по стволу, легко и робко, представляя чужие тонкие пальцы полностью пропитанные кофе и грязноватые в порошке молотых зёрен. В его голове, непослушные пряди Гермионы сдерживал не тугой хвост поднятый на макушке, передние пряди обрамляли её алую кожу и бордовые искусаные, им самим, губы. Её глаза блестели и она восхищённо, с детским любопытством, исследовала его паховую зону. Драко подумал о том, что девушка вряд ли была бы так напориста и быстра, как ему бы того хотелось сейчас, она скорее бы провела для начала по его поясу и бёдрам, совсем рядом, но настолько далеко, что парню пришлось закусить бы костяшку руки. Он испуганно отгонял от себя мысли о касании к мошонки и ниже, его ануса и складок задницы. Признаться честно, Драко не любил проникновение, он не пробовал и не желал чего-то подобного, но однажды, одна волшебница, вылизала абсолютно каждый сантиметр меж его ног, и с перед и сзади. Парень тогда кончил по дурацки невинно, но блять, спустя годы взросления и нового опыта, он никак не позволял отказывать себе в маленьких слабостях, вроде слюнявых пальцев, которые скользили по его заднему проходу. Для Драко, эти маленькие шалости были чем-то вроде контрольного в голову, он обожал добивать себя в самом конце. Из-за сильного сжатия яиц, его семя выстреливало более мощным и прямым потоком, иногда он оттягивал их, чтобы выжать себя досуха и просто задохнуться. А после парень подводил себя ко второй линии личного фронта, легко касаясь мошонки и разминая сжатое кольцо мышц. Всё это время, паралельно, Драко надрачивал член, чередуя скорость и давление, причиняя себе приятную боль, проходящую электрошоком по телу, а иногда был уж очень нежен. Он всегда любил аккуратные, долгие касания и прелюдию, которая бы доводила его до пика, как только бы он ускорял движения, в считанные минуты. Но эта прелюдия, что ж, она может показаться достаточно экстравагантной.

***

Сейчас настроение Драко было скотским, из-за непонимания или из-за желания не понимать собственные чувства. Единственно чёткое, путеводная звезда — запах кофе, отчётливый, крепкий купаж с оттенками его чёрного шоколада, апельсиновой корки и неизвестных, на удивление, цветочных ноток. Грубый и кисловатый, оставляющий после себя сладкую нотку на кончике языка, вяжущий и вязкий, обволакивающий, сводящий с ума. Парень ласкал себя быстро, на коже ощутимы были огрубевшие мозоли на пальцах и засыхающая слюна. Головка аккуратно выглядывала из захвата руки и молила о пощаде, Драко просто терзал свой член бесчувственными фрикциями, не приносящими ни удовольствия, не покоя. Профиль Гермионы мельтешил перед глазами, чем сильнее раздражал, ибо он не хотел признать, да что там признать, он не хотел даже мысли допустить. Он не хотел, но допускал. Драко мог заключить нерушимое с любым волшебником, но он чётко ощущал на ключицах шераховатые губы девушки, которые не касались, лишь дразняще царапали белый шёлк. Всё тело пробрали мурашки, заставившие парня дёрнуться всем телом и закусить посильнее изнутри уголок губ. — Покажи мне Малфой. Покажи мне как плохой мальчик, становится послушным для меня. Его тело выгнулось дугой, Драко думал о поглощающих глазах, которые жадно оценивали его навыки мастурбации со стороны, с верху. Он хотел её язык на своём солнечном сплетение, он хотел маленькие пальчики на своих сосках и губы на губах. Драко мечтал упиться, задохнуться под толщей кофе и кудрявых волос, при свете едва отдававших ржавчиной. — Посмотри как тебе не хватает моих рук. Тебе нужна рука помощи Малфой. — саркастически насмехалась Грейнджер. — Но зная тебя… Гермиона бы подула на его уретру, оценивая перевозбужденные вены. — Ты жадный. Очень жадный. Ты хотел бы, как минимум, мой рот. Держу пари в этот момент, как твой член трахал моё горло, ты молился бы на то, чтобы коснуться моих нижних губ. Влажных, вымоченных в эспрессо. Драко сжал основание, помогая себе другой рукой, которую он предварительно смочил слюной, чтобы создать имитацию полости рта. Он точно знал, что она бы не позволила трахать свой рот. Гермиона скорее неуверенно посасывала его головку, пробуя на вкус и пытаясь рассчитать вместительность собственного рта. Парень улыбнулся. Он догонял себя двумя руками, прокручивая правую, державшую снизу и левой сверху сжимать головку в «шляпке» ладони, хранившую его слюну. — Давай Малфой, кончи прямо сюда. Гермиона указала пальцем на язык, который предварительно высунула, раскрывая шире рот, сверху, прямо над его уретрой. — На три, когда я скажу. — она бы сплюнула ещё слюны, «помогая». — Но сейчас, быстрее Драко! Драко остервенело, подкинув бёдра, дрочил себе, перенеся одну руку на свою грудь, в которой не хватало воздуха, чтобы выкрутить сосок. — Вот так, как же сильно Слизеринский принц хотел кончить в этот прекрасный рот. — Сука. — Парень шипел, не имея возможности перевести дыхание. Перед глазами блистали яркие вспышки и картина, на которой он принудительно толкается в рот этой умнейшей ведьме века, кончая глубоко ей в пищевод.

***