Тамагочи.

Первые несколько дней с тамагочи были сплошным экспериментом. Я тыкал кнопки, наблюдая за реакцией пиксельного существа на экране. Выяснил, что значок в виде куриной ножки означает, что его нужно покормить. Этот значок напоминал мне Себастьяна. Я нажимал на соответствующую кнопку, и зверек радостно начинал жевать, издавая при этом забавные пикающие звуки. Другой значок, похожий на мячик, означал, что тамагочи хочет играть. Я выбирал мини-игры, заложенные в коробочке: простенький лабиринт, гонки с препятствиями. Зверёк весело бегал по экрану, а я, сам того не ожидая, начал получать от этого удовольствие. Были и другие функции: уборка, лечение, даже укладывание спать. Постепенно я разобрался, что к чему, и научился ухаживать за этим существом. Он рос и менялся прямо на глазах, переходя из одной стадии развития в другую. Тамагочи стал для меня своеобразным ритуалом. Я проверял его несколько раз в день, кормил, играл с ним, убирал за ним. Почти как домашнее животное, только без шерсти и неприятного запаха. Было в этом нечто успокаивающее, почти медитативное. На экране происходила своя маленькая жизнь, и от меня зависело, насколько она будет счастливой. Иногда мне казалось, что тамагочи даже более интересен, чем телевизор, который я обычно смотрел каждый день. В телевизоре было слишком много шума, суеты, бессмысленной болтовни. А тут — тишина, спокойствие, простые и понятные радости. Как-то вечером я сидел на кровати, играя с тамагочи в лабиринт. Зверёк весело пищал, пробираясь к выходу, а я сосредоточенно нажимал на кнопки, направляя его. В комнату вошёл Ниён, усталый и раздраженный после долгого дня, проведённого в поимке крысочелов, кажется, сегодня у него ничего не получилось. Он не обратил на меня никакого внимания, тут же рухнув на стул. Но позже он услышал звуки, доносящиеся из тамагочи. Странные пикающие звуки, которые издавал зверёк, пробираясь по лабиринту. Ниён нахмурился и повернулся ко мне. — Что это за фигня? — спросил он, указывая на тамагочи. — Ты что, до сих пор играешься с этой детской игрушкой? В его голосе звучало презрение и некоторое раздражение. Я не стал спорить. Просто продолжил играть, наблюдая за тем, как мой пиксельный питомец наконец выбрался из лабиринта. Тамагочи был для меня чем-то большим, чем просто игрушка. Это была целая маленькая вселенная, которая существовала на экране коробочки. И мне она нравилась. День клонился к вечеру. За окном сгущались сумерки, и Мастер зажег в комнате свечу, ее тёплый свет мягко рассеивался. Ниён, поворчав ещё немного о моем «детском» увлечении, уселся за стол и углубился в какую-то книгу. Я же продолжал возиться с тамагочи, наблюдая за тем, как мой пиксельный питомец уплетает виртуальную еду. Вскоре вернулся Мастер. Он окинул нас взглядом и произнес своим спокойным, немного хрипловатым голосом: — Пора ложиться спать. Мы послушно сложили свои вещи. Я положил тамагочи на тумбочку рядом с кроватью. Мастер подошел к нам, поправил одеяла, убедившись, что мы как следует укрыты, и пожелав спокойной ночи, выключил свет. Я закрыл глаза, прислушиваясь к тихим звукам нашего дома: потрескивание свечи, голос Рэндала из его комнаты, крик Себастьяна. Кажется, он снова не хочет проводить время со своим хозяином. Сон приходил медленно. В голове все еще мелькали яркие пиксели тамагочи. И вдруг меня словно током ударило. Откуда Ниён знал про тамагочи? Мастер подарил его мне. Я никому об этом не рассказывал. Неужели они говорили об этом? С чего он взял, что тамагочи «детский»? Этот вопрос не давал мне покоя. Я ворочался в кровати, пытаясь найти объяснение, но сон все же сморил меня. Я провалился в неясную дремоту, все еще размышляя о странном поведении коточела и загадочном молчании Мастера. Утро началось как обычно. Мастер разбудил нас с первыми лучами солнца, осветившими нашу комнату. Ниён почти сразу куда-то ушёл, а Мастер отправился на кухню, наполняя дом чем-то ароматным. Ночной вопрос о тамагочи и странном поведении Ниёна растворился в утренней суете, словно ночной туман. Я достал тамагочи из тумбочки, и проверил состояние своего пиксельного питомца. Тот бодро скакал по экрану, требуя завтрака. Покормив его, я отправился помогать Мастеру. Весь день я проводил время то с тамагочи, то помогая Мастеру. Коробочка не покидала моего кармана. Я проверял ее каждые полчаса, кормил питомца, играл с ним, даже убирал за ним виртуальные отходы. Тамагочи стал неотъемлемой частью моего быта, своеобразным ритуалом, который помогал мне справиться со скукой и монотонностью повседневной жизни. Ниён вернулся поздно вечером. Он был мрачнее тучи. Без слова сначала взглянул на меня, а потом рухнул на кровать. Я как раз в этот момент кормил тамагочи. Зверёк радостно чавкал, издавая характерные пикающие звуки. Ниён резко сел на кровати, его глаза сверкнули гневом. — Да чтоб тебя! — рявкнул он, вскакивая с места. — Хватит уже с этой фигней возиться! У меня голова раскалывается, а тут ещё эти твои пищалки! Не ожидая такой реакции, я опешил. — Но я же тихо… — начал было я, но тот не дал мне договорить. Он подошёл ко мне, вырвал тамагочи из моих рук и с силой сжал его в кулаке. — Прекрати это немедленно! — прошипел он, глядя на меня с нескрываемой злостью. — Ещё раз услышу эти звуки, выброшу твою коробочку в окно! Я был шокирован его поведением. Раньше он не позволял себе такой агрессии к тамагочи, ему было по боку. Что сейчас с ним случилось? Почему его так раздражает моё существо? Ниён бросил коробочку на мою кровать и молча вышел из комнаты. Я поднял тамагочи, опасаясь, что он сломался. Но экран продолжал светиться, пиксельный зверёк все так же бодро скакал, словно ничего не случилось. Однако инцидент не прошёл бесследно. Я почувствовал себя неловко, даже виновато. Настроение было испорчено. Впервые тамагочи перестал приносить мне радость. В голове вертелся лишь один вопрос: что с Ниёном происходит? После той вспышки гнева Ниёна, тамагочи перестал быть для меня источником беззаботной радости. Каждый раз, когда я доставал коробочку, чтобы проверить его, меня охватывал страх. Страх, что эти пикающие звуки снова выведут Ниёна из себя, и он, в порыве ярости, действительно выбросит тамагочи в окно. Я стал реже доставать коробочку. Проверял питомца украдкой, стараясь делать это так, чтобы коточел не заметил. Кормил, убирал, играл – все тише, стараясь не привлекать к себе внимания. Тамагочи словно потускнел. Яркие пиксели на экране уже не вызывали прежнего восторга. Вместо беззаботной радости от общения с виртуальным существом, я испытывал тревогу, боясь разгневать соседа по комнате. Ночи стали самыми мучительными. Ниён спал чутко, и любой шорох мог его разбудить. Я держал тамагочи под подушкой, боясь даже дыхнуть, когда проверял его. Мне казалось, что он тоже чувствует мою тревогу, его пиксельная мордочка выглядела грустной и поникшей. Дни тянулись бесконечно долго. Я ловил себя на том, что смотрю на коробочку с тоской, но не решаюсь к ней прикоснуться. Страх перед Ниёном был сильнее желания поиграть с тамагочи. Постепенно тамагочи превратился в тяжёлую тайну, которую я был вынужден скрывать. Он лежал в глубине моего кармана, словно напоминая о том, что беззаботные времена прошли, и что дружба со зверьком, казалось бы нерушимая, может дать трещину из-за самой маленькой и незначительной вещи. С каждым днем моя забота о тамагочи становилась все более редкой и осторожной. Страх перед вспышками гнева Ниёна, словно холодный туман, окутал мое сердце, отравляя радость от общения с пиксельным существом. Я ловил себя на мысли, что все чаще забываю о нем, погружаясь в дела или просто бездумно блуждая взглядом по потолку. Дурь помогала забывать это чувство, но вскоре и она перестала приносить удовольствие. Чувство вины, словно колючий терновый венок, сдавливало мне виски. Я знал, что пренебрегаю своим существом, оставляя его наедине с голодом и одиночеством. Но потерять тамагочи, увидеть, как его выкидывают в окно и тот теряется где-то на улице, было для меня немыслимо. Это было бы сродни предательству, которое я не мог себе простить. И вот однажды случилось то, чего я так боялся. Ниён снова вернулся в комнату поздно вечером, его лицо было мрачным и усталым. Он с раздражением откинулся на спинку стула. В этот момент я как раз достал тамагочи из кармана, чтобы проверить, как там мой питомец. Резкий писк коробочки разрезал тишину комнаты, словно нож, который так любил доставать в самые неожиданные моменты Рэндал. Ниён вскочил на ноги, его глаза налились кровью. — Сколько раз тебе повторять?! — прорычал он, с яростью глядя на меня. — Прекрати этот писк! Прежде чем я успел что-либо сказать, он бросился ко мне, вырвал тамагочи из моих рук и с силой швырнул его на пол. Коробочка отскочила от пола с глухим стуком, и по ней змеей поползла трещина. Сердце мое сжалось от боли и ужаса. Я бросился к тамагочи, поднял его с пола, дрожащими пальцами ощупывая трещину. К счастью, она оказалась не сквозной, но все равно выглядела угрожающе. Экран все еще светился, пиксельный питомец продолжал прыгать, но теперь все это казалось каким-то искаженным, словно отражаясь в кривом зеркале. Я поднял глаза на виновника. Он стоял напротив меня, тяжело дыша, его лицо постепенно приобретало нормальный цвет. — Извини. — пробормотал он. Но его слова не могли заглушить боли от того, что наши, хоть и не самые лучшие отношения, дали такую глубокую трещину. И эта трещина казалась мне гораздо страшнее, чем та, что появилась на корпусе моего тамагочи.