Сгорая вместе с осенними листьями

      В ушах шумело, а голова была ужасно тяжёлой, конечности немели и не слушались. Страшная боль пронизывала насквозь — она поднималась из живота и обжигала пищевод, горло, язык.       Когда Ци Жун начал понимать, что происходит, он обнаружил, что сидит на коленях перед старым ржавым тазом, а кто-то держит его за волосы и гладит по плечу. Снова ужасная судорога перехватила его тело от живота до горла, и содержимое желудка вырвалось наружу. Перед глазами всё плыло, мучил ужасный жар, пот стекал по лбу. Немного отдышавшись, он схватился за бортики таза и снова прополоскался. Кто-то потянул его назад и вытер ему лицо, заботливо подставил чашку с чистой водой. Дрожащей рукой зелёный демон вцепился в неё, но от сильного тремора не смог удержать, тогда этот заботливый кто-то поднёс стакан прямо к его губам и напоил.       Мир снова стал меркнуть перед глазами. Ци Жун видел серые замызганные рукава с пятнами крови, желанную чашку с прохладной водой, таз, потолок пещеры, а потом — лишь темноту.       Сколько времени прошло, зелёный демон сказать не мог — он очнулся от того, что его умыли и только-только положили холодный компресс на лоб. Продрав глаза, он увидел рядом с собой снова белый цвет, знакомые руки, знакомые черты лица. Се Лянь! О нём заботился Се Лянь. Это он держал его волосы, пока его неистово рвало, это он подал воду, это он теперь протирал его горящие от лихорадки руки влажным платком — это всё он, это несомненно он… И всё это он делал молча, ни на что не ропща и не требуя никакой благодарности взамен. Лишь оставался всё с той же безжизненной эмоцией на лице и потухшим взглядом.       Зелёный демон только хотел вскочить с кровати, как почувствовал, что что-то внутри всё ещё болит, и он точно грохнулся бы на пол, если бы его не поймал Се Лянь, так аккуратно уложивший демона обратно на кровать, будто бы он был одним из тех цветов, что некогда изображали у статуи бога войны в левой руке.       — А папе лучше? — Послышался наивный вопрос. Гуцзы, оказывается, так неприметно сидел на маленькой скамеечке подле дяди, и только теперь он забрался на край кровати и хотел приластиться к отцу.       — Да, ему уже получше. Гуцзы, будь аккуратнее, у него всё ещё болезненный живот — не надави, — голос принца на этот раз прозвучал мягче, хотя всё также устало, как и часами ранее.       Мальчишка, который только хотел перелезть через Ци Жуна, услышав предостережение, оставил эту затею и, словно котёнок, свернулся у него под боком, стараясь никак не толкнуть его и не задеть больное место.       Зелёный демон, что-то невнятно простонав, коснулся лба и стянул с него кусок ткани. На удивление, это оказалась не та же самая тряпка, которой он двумя днями ранее тёр лицо принца, хотя он ожидал, что Се Лянь исполнит свою угрозу вернуть её ему… Рука бессильно дрогнула и упала — он всё ещё плохо чувствовал свои конечности из-за ужасной слабости и онемения.       — Мой царственный братец… — Голос у него охрип, а выдавливать из себя слова оказалось очень тяжёлой задачей. Такая ужасная сухость стояла во рту, а ещё этот жар, от которого некуда деться…       Се Лянь налил из тёмного глиняного кувшина стакан и, придерживая голову Ци Жуна, начал его поить. Зелёный демон сам с жадностью набросился на воду, надеясь найти в ней спасение. Но пострадавший желудок откликался раздражением на всё, что в него попадало, и тут же очередная болезненная судорога перехватила его дыхание. Ци Жун оттолкнул стакан в сторону и прикрыл рот рукой, но рвотный позыв было не сдержать.       Где-то внизу грохнул металл о каменный пол. А зелёный демон в момент почувствовал, как его перевернули и, когда он оказался свешенным с кровати, он заметил причину этого звонкого стука— старый ржавый таз, который принц пнул ногой поближе к больному.       И снова кошмарный приступ рвоты — было больно, ужасно больно, и в глазах темнело, и голова шла кругом. Ци Жун лишь чувствовал, как крепко до боли сжимает пальцами край кровати, и как кто-то держит его волосы — длинные пряди чёлки и косу — да ласково гладит его по спине.       Ци Жун не понимал, как его так долго может полоскать. Он даже не помнил, чтобы когда-либо в нём было столько еды — такое ощущение, будто сейчас из него выходило всё то, что он съел за последние месяцы, если не годы.       Снова упав на кровать, Зелёный демон устремил свой взгляд в потолок. Дыхание было прерывисто и тяжело, и всё тот же шум в ушах, как будто бы вокруг со всех сторон его окружило бушующее море — как будто оно разлилось в нём самом, заполнив собою всю черепную коробку. В виски отдавало пульсирующей болью, словно кто-то бил молотом по наковальне.       Оказалось, что физические останки демонов ужасно токсичные. Конечно, можно стать сильнее, поедая другую нечисть, но для этого нужно самому с ней расправляться, и поглощать суть поверженного, но не его форму. Труп непревзойдённого не сделает никого сильнее. Если его съесть, то он принесёт лишь страдания, тяжёлое отравление и в крайних случаях смерть. Даже после своего ухода из жизни Безликий Бай умудрялся причинять другим боль, и в этот раз его жертвой оказался один демон ранга «свирепый», который всего лишь хотел добиться «непревзойдённого», чтобы больше никто и никогда не смел кинуть ему в лицо тот факт, что небесные чиновники приписали его к четырём бедствиям лишь для красивого числа.       Через пару дней больной всё также не шёл на поправку. Очнувшись в очередной раз, он не увидел рядом с собой грязных некогда белых одежд и скорбного лица. В комнате было прибрано, рядом с кроватью стояла скамеечка, на которой любил примоститься Гуцзы, на полу — два кувшина с водой, таз, чистые тряпки… Но нигде не видно брата. Пошевелив по постели рукой, Ци Жун обнаружил рядом спящего мальчишку. Самому было сложно дотянуться до воды, и жар ужасно мучителен, а горло — сдавлено сухостью, но всё же… Гуцзы будить не хотелось. Как неудачно: некого позвать на помощь, ведь ещё день назад он сам в припадке кричал, чтобы сюда не пускали посторонних. Кажется, тот лихорадочный приступ съел лишь больше сил — теперь зелёный демон не мог заставить своё тело двигаться.       А самое обидное, что он опять доверился. Он думал, что брат останется с ним рядом и поможет ему, он в самом деле в это поверил, когда увидел, что Се Лянь днями и ночами дежурит у его постели. Конечно, раз принц помнил плевок в лицо и грязную тряпку, то помнил и удар кинжалом в грудь… Неужели решил вот так отомстить? Бросить его в тот момент, когда ему нужна помощь больше всего на свете?..       Хотелось разразиться грязной руганью, чтоб негодование и гнев эхом отражались под сводами пещеры, да не было на это сил. Зелёный демон сам не сразу понял, что это такое мокрое и горячее стекает по его щекам — то были слёзы. Обида, отчаяние и боль искали свой выход.       Гуцзы проснулся, услышав всхлипы. Он огляделся по сторонам и, увидев зарёванное лицо отца, подобрался поближе к нему и обнял его за шею.       — Папа, тебе больно? Снова живот?       — Почему?.. Почему он ушёл?! — Самому Ци Жуну свой собственный голос показался в этот момент совершенно чужим. Сорвавшийся и надломленный, до ужаса охрипший…       — Дядя? Он сказал, что надо разыскать для тебя лекарство.       — Враньё… Наглая ложь! Он ушёл! Он просто бросил меня! С больным сидеть не интересно ведь!       Ци Жун закрыл лицо руками и залился рыданиями.

***

      Се Лянь вернулся через несколько часов, когда зелёный демон уже успокоился и провалился в сон. От принца исходил стойкий аромат лекарств и лечебных трав — оказалось сложной задачей купить то, что он искал, поэтому пришлось самому собирать ингредиенты и готовить.       Он устало сел рядом с Ци Жуном и проверил его запястье. Демона всё также лихорадило, и кровь в его венах бурлила, словно лава в жерле вулкана.       Гуцзы робко выглянул из-за плеча папы. Спал он очень чутко, и поэтому услышал возвращение даоса.       — Вы ведь… Нашли лекарство?       Се Лянь рассеянно кивнул.       — А оно точно поможет?       — Должно. Если не поможет, то будем искать другое.       — Дядя… Будет хорошо, если оно поможет. Папе как будто стало хуже в Ваше отсутствие.       Принц взглянул на мальчика. Тот продолжил.       — Он весь горел, а ещё он плакал о том, что Вы покинули его. Я сказал, что Вы отправились за лекарством, но он не поверил мне…       Се Лянь тяжело вздохнул.       — Я постараюсь не отлучаться, пока он не восстановится. Но я не мог за лекарством послать кого-то из местных демонов, которые находятся у него в подчинении — я совершенно не уверен в том, что они достали бы то, что нужно. Впрочем, они и слушать меня не стали бы: вчера я попросил их избавиться от того супа, а в ответ…       Принц не стал продолжать фразу. «А в ответ был лишь трёхэтажный мат, грубость и хамство». Один особо смелый приспешник Лазурного Фонаря так вообще решил хлебнуть замечательное варево своего господина — исход его был не весел. Ци Жун достаточно сильный, чтобы бороться с этим недугом, но его сошки далеко не самая крепка нечисть. Бедолага просто помер от такого кушанья, но даже этот факт не заставил остальных поменять своего мнения и послушаться приказа пленника. Впрочем, пленника ли? Се Лянь не знал, на каких условиях он здесь находится. Зачем-то Ци Жун притащил его к себе домой, сначала попытался выходить, потом — убить. Принца никто не держал здесь силой, но младший брат оставался всё таким же непредсказуемым, как и всегда: то «вали на все четыре стороны», то «нет, останься здесь, куда ты?», и не совсем было понятно: если всё-таки пойти «на все четыре стороны», ему дадут пинка, чтоб поскорее свалил, или же попытаются остановить и опять швырнут в затхлую комнату без света и тепла?       Теперь уйти было морально тяжело. Ци Жун не мог позаботиться о себе сам, а во всей его «свите» не нашлось бы никого, кто подошёл бы на роль сиделки. Гуцзы очень ответственный и заботливый мальчик, но одному ему будет очень и очень тяжело, выхаживать больных — это труд не для маленького ребёнка.       — Если Вы скажете, что нужно, то в следующий раз я бы мог сходить за лекарством вместо Вас… — Предложил свою помощь Гуцзы. Се Лянь улыбнулся и погладил его по голове.       — Я всё же надеюсь, что следующего раза не будет.       — Дядя… Давайте я сегодня ночью побуду с ним, а Вы… Себя в порядок приведёте?       — Ночью спать надо, — возразил принц.       И всё-таки он опустил взгляд вниз, чтобы осмотреть себя. Так вот, почему от него люди шарахались… Он думал, что это, как и всегда, из-за славы мусорного бога и духа поветрия, но оказалось, что он выглядит просто отвратительно. Спутанные волосы, перепачканный даосских халат, кое-где рваный, ещё это кровавое пятно, пересёкшее грудь… И руки у него были не лучше — все в каких-то царапинах. За тяжёлыми мыслями и не менее тяжёлыми заботами он совсем позабыл о своём внешнем виде.       — Но ты прав в том, что себя стоит держать в порядке. Займусь этим сразу же, как только он встанет на ноги.       — Как Ваша рана? — Через несколько секунд, желая продолжить разговор, поинтересовался Гуцзы.       Се Лянь машинально коснулся своей груди. С физической болью он уже смирился и практически её не замечал, и лишь напоминание о ней заставило его обратить внимание на то, как тяжело дышать.       — Скоро заживёт. Спасибо тебе за то, что переживаешь обо мне, но правда — не надо.       Принц отвёл взгляд в сторону и потёр переносицу. В этот момент зашевелился Ци Жун.       Как только зелёный демон огляделся по сторонам, ему показалось, что он видит то, чего нет: уверенный в том, что Се Лянь оставил его, он растерянно смотрел на белое пятно и пытался понять, что это. Но рядом в самом деле сидел брат с этой его красивой осанкой, сложенными на коленях ладонями и скорбно опущенной вниз головой. Раньше лицо у Се Ляня казалось светлым и спокойным — Ци Жун прекрасно это помнил, и также прекрасно он помнил, как его бесило это «божественное сияние» и блаженное спокойствие. А ещё это его благородство да доброта… Блевать от этого тянуло даже тогда, когда он ещё не был сражён ужасным недугом.       Зелёный демон схватил принца за руку, чтобы убедиться, что это не всего лишь печальный призрак и игра воображения, а самый настоящий царственный братец. Очередное пробуждение снова принесло с собой жар и боль. Чужой локоть выскользнул из пальцев, а на кровати рядом вдруг стало совершенно пусто. Это всего лишь призрак. Ци Жуна охватило зло на самого себя. Да с чего ему вообще надеяться на то, чтобы тут рядом вдруг материализовался его брат?!       — Се Лянь, да чтоб тебя, подстилка собачья! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!       Он упал лицом в подушку и стал бить кулаком по кровати, мешая проклятья со слезами, пока его не перевернули на спину. Кто-то схватил его за шиворот и подтянул вверх, чтобы он оказался в положении полусидя. Рядом вновь мелькнул белый рукав, и прямо перед его лицом возникло привидение. Се Лянь сидел рядом с ним — в руках у него был глиняный стакан.       — Выпей это полностью.       Ци Жун сразу же насторожился.       — Не буду!       — Папа, дядя вернулся с лекарством для тебя, тебе должно это помочь… — Послышалось мяуканье котёнка — с другой стороны от него сидел Гуцзы.       Ци Жун покривился, но взял стакан. Пахло горными травами… Он сразу же поморщил нос, как только учуял этот запах, и всё-таки решился отпить.       Снадобье оказалось ужасно горьким, зелёный демон повернулся на бок и тут же сплюнул. Теперь помимо общего чувства тошноты, у него от этого чудесного лекарства слюни текли, словно у бешеной собаки!       — Отравить меня вздумал?! — Закричал он, желая откинуть в сторону стакан. Вот только его руку перехватили за запястье — пальцы разжались, но злосчастное снадобье так и не расплескалось — принц поймал чашку.       В следующий же момент Ци Жун потерял Се Ляня из виду. Глазами он его заметить не мог, зато почувствовал спиной… Сильная рука держала его за челюсть, чтобы он не мог отвернуться, а горькое снадобье тут же наполнило рот — и даже не получалось отплеваться, пришлось глотать. Зелёный демон издавал невнятные булькающие звуки — очень похоже было на то, что он хочет разразиться бранью, но вода, смешанная с лекарством, мешала ему в осуществлении этого желания. Гуцзы беспокойно смотрел на то, как папу принудительно лечат — хоть ему и было тревожно, в глубине души он понимал, что лекарства сладкими не бывают, а Ци Жуну в самом деле будет лучше, если что-то сейчас предпринять для его спасения.       Когда пытка закончилась, зелёный демон упал обратно на кровать. Он теперь был бы рад, если бы его ещё раз вырвало, но, как назло, рвотный рефлекс не появлялся, хотя его и знатно мутило. Тут ему поднесли ещё один стакан.       — Это чистая вода. Запей, чтобы горько не было.       Ци Жун оскалился.       — Сначала издеваешься надо мной, а теперь делаешь вид, что заботишься обо мне?! Да тебе просто забавно видеть, как я страдаю! Ты поэтому вернулся!       — Как хочешь.       Се Лянь поставил воду на край кровати и, сев на небольшую скамеечку, достал из рукава свиток, чтением которого он развлекал себя все последние дни, пока был вынужден сидеть у кровати больного.       Зелёный демон в который раз оказался сбит с толку абсолютно серым и ровным голосом. Он ещё несколько секунд просто смотрел на принца, а потом резким выпадом вырвал свиток у него из рук. Там не оказалось ничего интересного — это… Это был «Дао дэ цзин». Брат нисколько не изменился. Он, хоть и знал трактат наизусть, в который раз сидел и перечитывал его. Впрочем, в пещере Ци Жуна не было книг — видимо, учение о Дао Се Лянь просто всегда носил с собой.       Бросив свиток в сторону, зелёный демон фыркнул. Он только хотел открыть рот, как его перебили.       — А тебе лучше, как я посмотрю.       И в самом деле… Он уже не чувствовал себя так отвратно, как минуту назад. Как это чудодейственное лекарство столь скоро ему помогло? Не было ни жара, ни слабости и недомогания — его лишь ещё немного подташнивало, но не сильно.       — Что ты мне дал? — Обеспокоенно, но вместе с тем крайне удивлённо спросил Ци Жун.       — Я собрал чёрной травы, семян лотоса, сок ветвей молодого побега дикого лука, и ещё кое-чего по мелочи. Мне удалось выкупить у одного аптекаря рецепт…       — Странный этот аптекарь, раз продал что-то тебе. Да ты выглядишь, как попрошайка, которую собаки подрали!       — Я бы и сам себя принял бы за попрошайку. Но ты не забывай, что отчасти я так выгляжу из-за тебя.       Сердце зелёного демона пропустило удар. Конечно, он догадывался, что Се Лянь почувствовал тот удар кинжала, но пока никто не говорил об этом вслух… Казалось, что всё в порядке. Казалось, будто бы этой ситуации не было, словно это происшествие совершенно ничего не значит.       — И что ты теперь хочешь?! Мне упасть на колени и молить тебя о прощении?! Может, я должен уговаривать тебя простить меня?! Проявить милосердие! Тьфу.       — Нет, ты не должен, — Лишь короткий на то был ответ Се Ляня. Он подобрал откинутый в сторону свиток и, свернув его, спрятал обратно в рукав. Его белая скорбная фигура покинула покои Ци Жуна, а вместе с ним пропал и горький аромат лекарств, и едкий запах крови да дорожной пыли…       Зелёный демон обернулся и увидел опечаленное выражение лица Гуцзы. Он не хотел слушать наставлений и нотаций от своего собственного сына, но, как оказалось, мальчишка и не хотел ничего говорить, поэтому обороняться не пришлось. «Не нужно было быть таким грубым с дядей, он ведь всё это время был рядом и лечил тебя,» — Ци Жун практически услышал то, что мог бы ему сказать Гуцзы. Поморщившись, он встряхнул головой, желая прогнать от себя подобные мысли.