Ненасытье

протяни мне из детства свои замёрзшие руки,

и я надену на них тёплые варежки простых разговоров.

      Тёплый, но в то же время тусклый свет лампадки освещал наполненную табачным дымом комнату. Аромат его любимых сигарет, Marlboro Red, пропитался везде. И нет, он не был неприятен, а наоборот, Вики стала зависима от него. Но... точно ли только от запаха?       Стукающий звук капель дождя по крыше был успокаивающей мелодией, единственным звуком, что нарушал тишину.       Демоннеса стояла у окна, и можно было подумать, что она сейчас не здесь, не в этом мире. Стеклянный взгляд зрачков её был отрешён. Смотря в одну точку, она думала о чем-то своём.       Мысли обволакивали её. В подробных очертаниях вспоминались все последние события...       Всё закончилось. Не было больше того бесконечного кровопролития. Не было страха за будущее. Как не было ежедневных слёз и истерик. Осталось лишь противное едкое чувство. Осознание, что ты всего лишь букашка в этом мире.       Тем не менее полезно держать в голове, что умереть возможно буквально в любой момент, и это не предугадаешь. Нужно двигаться вперёд. Ради себя и своих близких.       После той ночи и битвы с самой Матерью и Шепфалумом, Вики и Голод скрылись в долине Смерти. Встретили местные обитатели их здесь не так радужно, но хранитель этого места - Морта, дочь всадника Смерти, была добра к гостям и направила тех в безопасное место. Под этим местом подразумевался лес Мерайд. Лес находился в центре самой долины и охранялся маленькими Мерайдами. Это были хрупкие существа ростом в метр, с прозрачными крылышками. Они считались помощниками хранительницы и сопровождали души бессмертных через долину в Небытие.       Голод возвел своими силами им двоим замечательный дом посреди глуши, здесь же и решили скрыться они на время от приспешников Шепфалума, проводя свои дни вместе, в любви друг к другу.       Но главный червь ее беспокойства сидел намного глубже. С родными и близкими не было возможности связаться, ведь порталы унесли всех в совершенно в неизвестном направлении. И бессмертной оставалось лишь надеятся, что они живы и с ними всё хорошо.       И лишь холодное касание, до дрожи такой родной руки, вывело её из оцепления.       – Я не слышала как ты вошёл. – а слышала ли она вообще до этого его шаги? Он был словно чёрным котом, что охотился за добычей и не оставлял за собой ни единого звука.       – Ты и не услышала как я позвал. – усмехнулся Голод, поставив старую пластинку на фон группы «The Teddy Bears – To Know Him Is To Love Him». Разливая красное вино в бокалы, всадник плавно подошел сзади и заправил выбившуюся прядь волос за ухо Вики, открывая обзор на тонкую шею и протягивая один бокал девушке.              Нависнув над ней, он прильнул ледяными губами к открывшемуся участку кожи. И тот, словно оголодавший зверь, впился в такое тёплое, желанное и "живое" тело оставляя дорожку красных засосов вдоль сонной артерии.       Он чувствовал её. Чувствовал настолько, что мог ощутить как кровь бурлила под её жилами. Кожа Вики, как всегда чувствительна, покрылась мурашками.       – Сегодня у нас какой-то праздник? - опрокинув голову на плечо мужу, поинтересовалась бессмертная и взяв в руки бокал, та выпила его практически залпом, чувствуя как приятная на вкус жидкость растекается по телу.       – Нет. Просто я чувствую твоё напряжение, что витает в воздухе в последнее время и мне хотелось разбавить собой твои переживания. Да и я хотел бы радовать тебя не только по пра...       Не дав тому договорить, резко обернувшись и ухватив всадника за бледное лицо, бессмертная притянула его к себе и заключила в поцелуй, передавая вино через рот, на пару секунд столкнувшись со взглядом таких прекрасных, как два как омута, глаз. О, если бы она могла, то тут же утонула бы в них без капли сожаления. Ведь какая смерть могла бы быть столь же прекраснее?       Голод, словно удивившись от такого порыва страсти жены, обнял ту за талию, углубляя поцелуй, медленно покачиваясь в такт музыке, они отдались танцу. Движения их были свободные, расслабленные, точно те были одним целым. Закружившись в пируэте, Вики не удержала равновесие и если бы не скорость Голода и его сильные руки, то та бы уже соприкоснулась с полом.       Музыка, сменившись на другую, более нежную, словно подала знак к началу действий.       Скидывая аккуратно мешающие ткани на телах, Голод оглядел обнаженное тело девушки, застыв на нём своим непроницаемым взглядом.       – Ты прекрасна. – тот докоснулся до щеки девушки холодными пальцами. – Пускай у Матери Жизни и были ошибки в порождении своих детей, но её сыновья, Шепфа и Шепфалум по настоящему искусны. Они смогли создать вас совершенными. А ты, среди них, поистене лучшее их творение. – всадник прикоснулся к ее груди и чуть надавил. Ее кожа казалась ему такой мягкой и гладкой под его ладонью. Резко ворвавшееся в его голову осознание прошлось по нему током. Он хотел её.       – Я не сон, глупенький. Я здесь и сейчас. Рядом с тобой, а ты рядом со мной. – демонесса взяла его крепко за руку. – Знаешь ли ты о том, как сам выглядишь в моих глазах? Весь твой образ в моей голове заставляет моё сердце чаще стучать. Я бы и не подумала год назад, что выйду замуж за такого очаровательного мужчину.              – Только рядом с тобой я "очаровательный". Ты либо слепа, либо же очень глупа, раз сумела полюбить такое существо как я. Я был создан с целью разрушения. – всадник приподнял бессмертную, уложил на кровать и нависая сверху, заключил её в обволакивающую темноту своих волос, темницу.       – А ведь странно получается, на меня ты смог подействовать как восстановление. – улыбнулась та, всматриваясь в черты лица любимого.       В голове Вики картинками всплыли воспоминания их первых встреч. Белые стены, настольные игры, дом Голода, открытие новых сил…              Ей всегда нравились его волосы. Они пахли утренней ледяной свежестью, когда только-только выпадет первый снег и начинают замерзать лужи, покрывшись тонкой коркой льда.       Их взгляды снова встретились. Им не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Понять то, чего им так не хватало в этот вечер, в это мгновение, всё это время прожитой их жизни. Они нуждались друг в друге и оба это знали.       Положив ладонь на щеку голода, Вики, словно подзывая его к себе, мягко докоснулась губами до его губ. Необыкновенный вкус их поцелуя смешался с насыщенным привкусом выпитого ею вина, с табаком.       Она никогда не была курящей девушкой. Конечно, будучи смертным подростком она пробовала сигареты, но это не вызывало у нее зависимости. Возможно потому, что попробовав единожды, ей просто не захотелось больше снова. Но сейчас... она больше не могла жить без этого родного табачного вкуса. Это была настоящая зависимость. Но по чему именно... по Голоду или по этим сигаретам, Вики так и не определилась до конца.       Голод же, впился в них так глубоко и чувственно, словно это был последний их поцелуй. Руки его блуждали по всему её телу, та отзывалась на ласки тихими стонами. После, его рот накрыл напряженный сосок, и всадник стал нежно посасывать его.       Не смея больше медлить, твёрдый, словно камень, вставший орган всадника вдруг проскользнул к половым губам и стал медленно погружаться в тугое лоно.       Бессмертная хотела большего и в ответ неожиданно обняла ногами поясницу всадника, словно приглашая к себе. И тот, не ожидав напора сзади, резко вошёл на всю длину, заставляя бессмертную охнуть и издать дёрганный стон. Её голова откинулась назад, перед глазами замерцали маленькие звездочки.       Голод, заметив ее реакцию, замер. Он не желал доставлять ей неприятные ощущения собой, а наоборот, хотел, чтобы та ощутила теплоту его тела. Всадник аккуратно начал поглаживать ее по талии и животу чтобы облегчить их совокупление.       Легкая, тянущая боль пронзила бессмертную, заставив помутнеть в глазах. Это была далеко не первая их ночь, но всякий раз, её телу было сложно привыкнуть к размеру всадника. Вскоре, на смену боли, пришло непривычное чувство заполненности и просто невероятный жар, что исходил снизу.       Влажные и горячие стенки внутри демоннесы выделяли обильную смазку и пульсировали в такт ее сердцебиению, стискивая внушительные размеры черноволосого в своих объятиях покрепче, словно заволакивая и не желая отпускать любимого.       Температура их тел была прямопропорциональна друг к другу. Они были словно Инь и Янь. Огонь и лёд. Буря и тишь.       Вики надавила ногами на поясницу и тому не нужно было знака яснее чем этот.       Растягивая юную плоть до предела, толчки всадника были чёткими, горячими и наполненные самыми разными чувствами. Поцелуи в грудь обрывистые, как и дыхание. Трение внутри просто сводило с ума, а Голод проникал полностью в неё раз за разом с такой скоростью и силой, что кровать предательски шумела в такт голосу блондинки, что срывался на стон, а по щекам стекали слёзы удовлетворения.       Всадник то ускорял темп, то замедлял, то притягивал к себе, то отталкивал от себя. С каждым толчком дыхание вырывалось из её легких, переходя в стон. Выбиваясь в матку, можно было ощутить выпячивающий бугорок внизу живота. Черноволосый надавил на то место руками и по телу бессмертной словно прошёл электрический разряд, она была на пике.       Вскоре и Голод, достигнув кульминации и замерев в эйфории, в очередной раз поцеловал бессмертную в ключицу, излившись в неё. Горячие струи семени заполнили её, вызывая новую волну приятных ощущений.       Обессиленно обмякнув, грудь Вики вздымалась и опускалась, показывая тем самым, как сильно ускорилось дыхание. Воздуха катастрофически не хватало. Голова буквально кружилась, тело все ещё дрожало от полученного оргазма.       Всадник, выйдя из жаркого лона, и устроившись рядом, заключил Вики в объятия. Смотря на неё, он до конца не мог поверить, что это не сон, что в этом мире есть живое существо, что не падёт только от его присутствия… Бессмертная же зарылась лицом в его длинных, как смоль волосах и вдыхала в себя запах первого снега.       Голод бы всё отдал, если бы вот так всегда лежать рядом с любимой до конца дней своих и никуда не отпускать. Прочистив горло от всё ещё не спавшего возбуждения, всаднику захотелось вдруг открыться, показать свою давно замерзшую душу, что начала совсем недавно оттаивать.       – Знаешь... Я с самого рождения был один. Просто существовал, как все те пустые оболочки, что создала матерь и скитался по мирам. Даже те братья и сёстры, кто не был пуст внутренне, всячески избегали меня. Да, я прекрасно понимаю, что они ненавидели меня настолько, что в любой удавшийся момент воткнули бы меч в моё сердце. Ведь я делал их слабее. А слабых не терпела Матерь. Я не виню их. Мы все так отчаянно не хотели умирать и желали жить. Жить полноценной жизнью, как... как бессмертные. Отдаваться чувствам, создавать семьи и знать, что рядом есть тот, ради которого стоит продолжать жить. – взгляд всадника помрачнел, было видно, как сложно ему давались эти слова. Но тут же взглянул в очертания лица Вики и уголки его губ едва заметно поднялись, в глазах появился блеск. Словно та давала ему силы верить, что подобного больше никогда не будет.              – Но сейчас я не могу представить и день своей жизни без твой души… ты мой свет, мой новый смысл жизни и моя… - помедлив с последней фразой, Голод как будто вспоминал то самое слово смертных, что они так часто трепетно произносили. – Моя семья. - совсем шёпотом сказал всадник, словно боясь, что его отвергнут.       – Сама судьба связала нас. – сказала Вики и заключила в поцелуе их слова, словно подтверждая сказанное.       – Спасибо. – оторвавшись, прошептал вплотную к губам всадник.       Бессмертная так и уснула в обнимку с мужем, слыша стук обоих сердец. Но Голоду, как и всем остальным всадникам не нужна была такая базовая потребность, как сон, еда и питье. Он просто наслаждался компанией любимой, аккуратно перебирая её волосы и этого было достаточно.