Hummingbird Heart

» Civil War »

      База Команды Джи возвышается над зоной «войны» — и можно было бы сказать, что она выглядит угрожающе, но её мультяшность слишком очаровательна и вызывает у Импульса мягкую улыбку каждый раз, когда он видит её. Эта улыбка была частично вызвана и самой причиной появления башни — возможно, вся эта война и была абсолютной нелепостью, возникшей на почве бесконечной любви хермитов к шуткам, но нельзя было отрицать, что она объединила сервер особым образом, заставляя их сойтись все вместе и создать что-то веселое из абсолютного ничто! И что Импульс любил больше всего в мире, так это возможность повеселиться с тем, кто ему дорог, сделав что-то глупое в процессе (желательно множество раз) и посмеявшись вдоволь.       И за ту возможность он был очень сильно благодарен Гриану — нельзя было отрицать, что птичка имела удивительную способность собирать хермитов вокруг себя для каверз и делать из простой шалости что-то в разы большее. Да, он был совсем новым участником, но Импульс уже был бесконечно рад, что они решили пригласить его на сервер, ведь даже за столь короткий срок они успели понять, как с ним весело! Он не боялся самых безумных идей и старался изо всех сил принести в их жизни немного смеха и глупости — сначала Тагом с картошкой, а теперь и эта Война? Кто бы додумался!       Говоря о шутнике — вот и он, как обещал, спускается со своей мультяшной и очень похожей на блендер базы, тратя, как всегда, непомерное количество фейерверков и времени, чтобы сделать очередной безумный кульбит и откровенно покрасоваться своими умениями полёта. Импульс на то лишь смеется и машет рукой, подзывая его к себе — и Гриан, ещё раз грациозно взмахивая крыльями, прижимает их к себе… и на болезненно большой скорости падает прямо в Импульса, добавляя мощи своему полёту ещё и фейерверками, которые вспыхивают слишком близко к импу и чуть ли не обжигают ему лицо; одна искра падает ему на нос, и он пищит, больше от неожиданности, чем от боли, а потом и сдавленно охает, потому что Гриан сминает его своим очень спланированным падением и опрокидывает на землю. В мишуре крыльев и хвоста они рушатся, всей тяжестью плюхаясь на траву, и на несколько секунд Импульс полностью теряется, запутавшийся в конечностях и затуманенный болью в затылке.       К счастью, Гриан быстро слезает, и на мгновение его лицо окрашивается миллионом оттенков вины; но потом он замечает, как дрожит от смеха грудь потихоньку очухавшегося Импульса и выдыхает облегченно, тоже начиная смеяться. И на смех одного другой отвечает ещё более сильным хохотом; за пару минут они полностью теряют возможность дышать, сбитые с толку своим же смехом, резким жжением в груди и слезами на глазах. Лишь тогда, когда продолжать уже невозможно, они останавливаются, и ещё немного времени уходит на то, чтобы вспомнить базы дыхания и опомниться от приступа… что бы то ни было, честно говоря. — Из всего, обо что ты мог затормозить, ты выбрал меня! — хрипло бормочет Импульс, несильно ударяя Гриана кулаком в плечо; тот, не готовый к такой неожиданной атаке, падает на землю, издавая слабое сдавленное хихиканье. — Неужели я такая хорошая подушка? — Ты пухлый и мягкий, — фыркает Гриан, привставая, чтобы «бонкнуться» лбом о его руку в мягкой и немного кошачьей манере. — Девять из десяти, минус балл за ворчливость!       Импульс лишь закатывает глаза и треплет его рукой по пушистым русым волосам, вызывая у авиана оскорблённое чириканье и попытки укусить его руку. — Ты, кажется, обещал мне фейерверки. Ты ведь не потратил их все на свои воздушные танцы? — Оскорбляешь! — возмущается Гриан, ероша перья и «обиженно» кривляясь. — Я мастер в обращении с фейерверками. Нет никого лучше меня в этом! — Конечно, конечно, и потому мне жжёт нос от твоих искр. В следующий раз не взрывай их так сильно к земле, если не хочешь и меня заодно взорвать! — и, не сдерживаясь, Импульс импульсивно показывает ему язык, наслаждаясь трагичным раздражением на лице птицы.       Он жалеет об этом через секунду, когда в тёмных как ночь глазах блестит искорка озорства, обозначающая, что строитель задумал какую-то каверзу. И Импульс уже мысленно готовится к тому, что сейчас в лицо ему взорвут ещё один фейерверк…       …но вместо этого Гриан неожиданно приближает своё лицо к нему и дарит ему быстрый чмок! прямо в раненый нос. И тут же отстраняется, злорадно улыбаясь над шоком на его лице, довольный своей маленькой шалостью. — Ах? — очень разумно и продуманно отвечает ему Импульс, немножко подвисая; Гриан лишь закатывает глаза и откровенно смеется над ним, поднимаясь на ноги и самодовольно лыбясь. — Это то, что ты получаешь за дразнилки! — и, показав ему язык, Гриан взмахивает крыльями и отрывается от земли; в его руке вспыхивает ракета, вновь взрываясь опасно близко от лица Импульса, и за секунды строитель исчезает, улетая далеко-далеко и подозрительно спешно…       И только после нескольких минут замешательства Импульс вдруг вспоминает один важный момент. ImpulseSV: хэй! а мои ракеты? Grian: : Р

» Hippies »

      Импульс всегда любил цветы.       Нет, конечно, не до такой степени, чтобы окружать себя ими — его способность заботиться о чем-то живом была очень сомнительна — но достаточно, чтобы любоваться ими при любой возможности! И в лагере хиппи у него сих возможностей было предостаточно — благо, цветы буквально были их маскотом и вроде как смыслом существования. Он не был совсем уверен в последнем, но тот факт, что они окружили себя цветами, точно значил что-то.       И он не менее любил цветочные венки — хоть Рен (боб?) и настоял на искусственных, желая сберечь природу, что совсем не было ужасно! Он делал цветы из ткани, бумаги и проволоки, и выглядели они прелестно. Потому, конечно, Импульс охотно принял от него этот дар, позволяя Ренбобу надеть на его голову корону из подсолнухов и улыбаясь комментарию о том, что выглядит он в них великолепно. По мнению самого Импульса, он и близко не мог сравниться с Ренбобом, коронованным красочным венком из радужных цветов, и уж тем более ему не тягаться с Грианом, коий блистал как солнце с маками на его светлом челе.       В последнее время Импульс все больше и больше поражался его сиянию. Наконец-то имея возможность проводить с ним больше времени, он жадно впитывал все, что ему удавалось узнать о крылатом и заряжаясь его неугасаемой саркастично-позитивной энергией, которая нередко взрывалась колкой шуткой, что доводила Импульса до задыхающегося смеха и коликов в животе. Было что-то в его натуре яркое, бурно-искристое, зажигающее! И имп искренне радовался возможности увидеть больше его забавных шалостей.       Даже когда одной из его шалостей было забрызгать Импульса липким соком с головы до ног. — Гриан! — фырчит он, стирая ладонью красный сок с лица и брызгая им в сторону птицы, от чего он, к сожалению, уклоняется. — Он же весь липучий и пахнущий, ко мне слетится вся возможная мошка! — Поделом тебе! — улыбается он мстительно, явно припоминая Импульсу события утра, когда тот «случайно» рассыпал на птицу ворох колких листьев. — Будешь знать, как меня обсыпать, хитрец! Никто не смеет идти против моей мощи! Моя месть всегда страшна!       Он взрывается кудахчущим визгливым смехом, когда Импульс тянет к нему липкие-липкие руки и тянется назад, падая на спину, пытаясь отклониться от кары за свои преступления; Импульс, вторя его очаровательному смеху своим хохотом, прижимает его к земле и оставляет как можно больше следов сока на коже и крыльях, то и дело получая ими по затылку от отчаянно сопротивляющегося Гриана. На их крики и визги подбегает взволнованный Рен, но, видя, что они веселятся, тоже начинает смеяться и даже записывает их на камеру, за что Гриан обещает ему страшную, ужасную месть. Особенно если он кому-то покажет этот «кошмар»!       Лишь когда они оба по уши в соке и грязи, Рен их все же разводит друг от друга, мягко отталкивая Импульса и отчего-то загадочно улыбаясь, когда тот пытается вернуться обратно к щекотанию и пачканью птицы. Заботливый брат-хиппи приносит им воду и полотенца, позволяя им отмыть себя и даже помогая стереть грязь с особо труднодоступных мест — хотя, конечно, одежде это не поможет и её придется стирать в реке позже.       И когда через несколько минут они вроде бы избавились от всего, что было на коже, Импульс вдруг ловит на себе странный взгляд Гриана. Задумчивый, немного потерянный; нерешительный? — Что-то не так, Гриа? — ласково спрашивает Импульс и тянет к нему руку; Гриан улыбается как-то мягко, криво и в ответ сжимает руками его лицо. — У тебя немного осталось, — бормочет он, сверля Импульса взглядом; и вдруг тянется вперёд, целуя его пухлый нос.       И снова Импульса пронзает странный шок; он замирает, как и в первый раз, мягко хлопая глазами. Гриан пожимает плечами, явно неловко и даже будто бы запуганно и поспешно встает, вновь улыбаясь этой странной кривой улыбкой и отводя взгляд тёмных глаз. — Там ферма… Цветов… Перегрузилась, думаю! — неубедительно отнекивается он, отскакивая от них и убегая в сторону ферм, все еще не смотря в сторону Импульса, который задумчиво прикусил губу. — Как думаешь, он может быть?.. — Влюблен в тебя? Да, абсолютно! — улыбается Ренбоб, взмахивая роскошной гривой каштановых кудрей. — Ты бы видел, как он смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься; провожает взглядом, как влюблённая дама… Импульс смеется и пихает его в плечо. — Ну, не смейся над ним. Влюбленность — это серьëзно! Я бы тоже был смущен и растерян на его месте. — У тебя нет ничего к нему? — хмурится Рен, и Импульс качает головой. — Не совсем. Врядли? Или, может, есть, но что-то очень слабое и маленькое. Это не совсем простое чувство!       И имп, щелкая хвостом по земле, смотрит в сторону, куда убежал Гриан; его взгляд наполнен сомнением. — Посмотрим… куда это приведет.       На несколько минут они замирают в задумчивом молчании; потом Ренбоб вдруг хихикает про себя и, ловя взгляд Импульса, ухмыляется. — А на носу у тебя, кстати, ничего не было!

» Mycelium Resistance »

      Они не говорят об этом.       На самом деле, после конца всей той истории с хиппи они не так уж и часто пересекаются. Конечно, они повеселились, убивая Искалла и приводя в исполнение их театральный Демайз, но все время их совместной работы над ним неозвученное напряжение мешало полноценно радоваться этому необычному проекту. Гриан, наверное, был взволнован из-за своих чувств… А Импульс совсем запутался в том, чувствует ли он что-то к нему.       Он не был чужд любви, но каждый раз она была такой разной! Уникальной для всех, в кого он влюблялся. Отличаясь.       И его чувства к Гриану тоже были такими сложными. Он уважал его, восхищался его постройками и его умением вселить радость в любого… но влюбленность? Хрупкая почва, на которую он боялся ступить.       А потом и седьмой сезон начался, и их обоих затянуло в рутину новых построек, новых магазинов, новых причуд… нового всего! Увлеченные своими проектами, они почти не проводили время друг с другом, сводя неловкость к нулю; может, это и было к лучшему, думал Импульс, наблюдая со стороны за тем, как Гриан веселится со Скаром, с которым у него складывались очень теплые дружеские отношения. Может, и было бы лучше, если он нашел себе кого-то ещё…       Но вот был кое-кто, кто совсем не был с этим согласен. А именно Рен.       Импульс нередко замечал на себе его задумчивый взгляд; он, проведший с Реном три сезона, прекрасно знал его. Волчонок что-то планировал, и редстоунер прекрасно понимал, вокруг чего крутились его мысли. Но что он мог сделать? Даже не зная, что же придумал Рен?       Не зная, пока его вдруг не втягивают в суматоху с Сопротивлением Мицелия; пока вдруг Рен не начинает улыбаться загадочно каждый раз, когда Импульс натыкается на Гриана… и, честно признаваясь, забывает, как дышать.       Кто же знал, что платье будет так хорошо на ней?       Кто же знал, что Импульс не сможет отвести от неё очарованный взгляд?       Право, это был запретный ход; то, как лёгкие Импульса подводили его каждый чертов раз просто должно быть незаконным! Как они сжимались, забывая о необходимости снабжать кровь кислородом, которая почему-то вся шла к его лицу…       И Рен так ехидно улыбался и победоносно клал ему руку на плечо, вкрадчиво спрашивая: — Так, говоришь, не влюблен в нее? — Твои насмешки не помогают, — смущенно бормочет Импульс, чувствуя, как жар рисует красные узоры на его щеках. — Это ведь делает ситуацию сложнее! Теперь мне придется поговорить с ней и сказать ей! — И ты знаешь, что она в тебя влюблена и… –…или, может, она меня уже разлюбила и теперь ей нравится Скар. Ты посмотри на них, Рен! Они так смотрят друг на друга каждый раз, когда сталкиваются лоб к лбу! — Или это просто твоя ревность, — услужливо подсказывает Рен, смеясь над его раздражённым стоном. — Я не ревную! — возмущается Импульс, разводя руками. — Я просто… Я… — Ты просто… Что? — раздаётся за ними глубокий и слегка дрожащий от веселья голос, и Импульс внезапно осознаёт, что, споря с Реном, совершенно упустил Матерь Спору из виду.       И как ей только удавалось быть столь бесшумной на таких каблуках…       Импульс поворачивается и смотрит прямо в её глаза, чувствуя, как сжимается от волнения сердце; её тёмные бездонные очи сложно читать, когда она в образе, но её улыбка так и лучится довольством. Довольством, задоринкой… О, нет, этот её готовый-к-проказам особый наклон головы!       И Импульс в глубине души знает, что ему ожидать; он все равно замирает, когда её губы касаются его носа, будто бы олень в ярком свете. По ней видно, что она празднует свою победу; она знает, она знает, что победила, и когда Матерь Спора тянет руку и поднимает его лицо, чтобы легко коснуться губами его губ, Импульс уже знает, что в следующие несколько недель ему не видать покоя, потому что пустота его спаси, Гриа не даст забыть ему то, что он нечаянно услышал.       Он будет дразниться и будет играть, пока не получит ответ, который хочет… вопрос только в том, когда Импульс будет готов его дать?

» Sewer Cats »

      Гриан был подозрительно тихим.       Это было совсем не то, чего Импульс ожидал от него — нет, он был готов к тому, что подвергнется постоянным атакам хитрой птицы, которая, очевидно, считала проказы лучшим языком любви. Но ни во время Сопротивления, ни после него он ничего не получил от неё… хотя был полностью готов…       Может, это и был его план? Дождаться, пока Импульс забудет, что произошло, дождаться, пока он расслабится? Ну, Импульс не собирался этого делать! Он был полностью готов ко всему, что Гриан припас для него…       Так почему же внезапно заигравшая на его базе музыка напугала и взволновала его?       Гриан, хитрый Гриан! Строит планы, строит проказы — и вот уже Импульс весь в напряжении, и все внимание импа на нем, все его мысли крутятся вокруг шаловливой птицы, которая что-то спланировала — и как же он мучал Импульса! Играл на струнах его любопытства, то тут то там пряча таблички, тайные комнаты, щелкая блоками, возникая и пропадая на краю зрения! Медленно сводил с ума, разжигал интерес, заставляя его гоняться по базе, заглядывать в каждый угол, пытаясь понять, что же придумал авиан, что у него на уме.       А потом Импульс находит его тайную базу — и вот он, триумф, чувство победы, песнь радости в его душе! Он тоже детектив, он может обыграть Гриана в его собственной игре, он вот-вот схватит его за шустрый пернатый хвост!       Вот только база, которую он нашел… оказывается заброшенной. Потому что Гриан знал, что Импульс найдет её. Потому что он ожидал этого от него. Он все спланировал наперед! И пока Импульс, не переставая хохотать над его изобразительностью и поражаться его хитрости, изучал тайную базу, Гриан, шаловливая он птица, выжидал момент, чтобы совсем его нокаутировать, выжидал возможность повести его по новому ложному следу, заставляя гоняться за музыкой, выискивать комнату с попугаями, заставляя его отвлечься на забавно названных птиц…       …чтобы подойти сзади; его шаги едва различимы за музыкой и криками птиц, но Импульс чувствует их больше, чем слышит; его крылья создают лёгкое дуновение, когда они вздрагивают неосознанно, и имп, хорошо к тому моменту знающий его повадки, полагает, что они вздрагивают от радостного предвкушения. И он ведётся, поворачивается в сторону этого ветерка — только чтобы быть встреченным такими знакомыми губами на его носу.       Одно лёгкое прикосновение — и он снова исчезает, убегая под прикрытием зелья невидимости, и даже если Импульс слышит, куда он идет, он не пытается следовать за ним; он просто улыбается и принимает его игру.       С нежностью и покоем позволяя чувству влюбленности разгореться в его сердце от столь нежданного, но желанного внимания хитрой птицы, который вновь заставлял его душу пускаться в пляс — и теперь Импульс готов был признать, что да, он влюблен.       И что следующие несколько недель его жизнь наполнится проказами Гриана и Канализационных Кошек, в которые он нырнет с головой, улыбаясь во весь рот каждый раз, когда птичка настигала его и дарила ему игривый мимолетный поцелуй в нос, который он однажды обязательно вернет.

» HCBBS »

      Поцелуи продолжаются все те месяцы, что у них остались до конца седьмого сезона — и каждый раз хитрая птица исчезала раньше, чем Импульс мог их вернуть. «Дразнится!» — смеется Танго, когда имп рассказывает ему о своей беде. «Ты же знаешь Гриана; он не идет лёгкими путями и замучает тебя, пока ты не придумаешь способ дать ему то, чего он хочет. Не давая тебе возможность сделать это простым путём.»       Гриан никогда не шёл простыми путями; и когда он позвал Импульса к Барже, показывая ему незаконченную работу и отчаянно пытаясь втянуть его в помощь, редстоунер просто признал то, что они оба знали: Гриан просто не любил делать все как нормальные люди. То есть вовремя, а не в последний момент, и спокойно, а не разрастаясь безумными идеями как ветвями спутанного древа.       И проблема Импульса была в том, что он любил его безумные идеи; он любил то, как он всегда знал, что его ждет, но никогда не знал, чего ему ожидать от птицы; он любил его умение удивлять всех своими грандиозными (и не всегда завершенными, горе ему) проектами.       Конечно, другие хермиты тоже умели удивлять, но когда это делал Гриан, это было иначе… может, это была его хитроватая гиперактивная натура.       А может, Импульс просто был очень-очень в него влюблен.       И, может, его сподвигла к участию в проекте его увлечённость играми… а может, это были его мягкие чувства. Которые действительно мешали ему слушать то, что говорит Гриан в этот довольно важный момент, заставляя его отвлекаться на то, как хорошо звучит певчий голос птицы… знать бы еще, что он говорит. — …и ты мог бы взять эту секцию и сделать отрывок, который тянулся бы, хм, тридцать секунд? С, знаешь, экстрами, вроде слайм блоков, которые подбрасывали бы их вверх…       Импульс улыбается, позволяя своему энтузиазму взять власть над ним. (И наконец-то улавливая назад суть разговора хоть на миг). — Ах, интересные штуки!       Расслабленный смех Гриана щекочет радостью его сердце. — Да, именно так. И… — он замирает, смотрит на свою руку; его пальцы застряли в хвате импа, который поймал его ладонь в свою ловушку пока строитель говорил. — Импульс? — Просто хочу подержать тебя за руку, — невинно отвечает он и внутренне ликует, когда шея и щеки Гриана слегка краснеет. Он, однако, умело прячет своё смущение, переводя взгляд и разговор на его часть HCBBS и высказывая свои предложения, которые Импульс, к стыду своему, забывает почти мгновенно, слишком увлечённый мыслью о том, как хорошо было бы поцеловать его прямо сейчас…       Но он не делает этого. Ни в тот день, ни после окончания работ на Барже, ни после того, как он завершил свою часть; и лишь когда они вдвоём садятся на берегу Торгового Острова, вместе провожая последние дни сезона, Импульс ловит его подбородок пальцами, мягко поворачивая его лицо к себе — и ворует давно желанный поцелуй с тёплых и сладких губ, позволяя себе раствориться в покое момента.       Отстраняясь, он смотрит в глубокую тьму весело сверкающих глаз птицы; и, вдохновлённый хихиканьем Гриана, клонится к его лицу и целует в нос-пуговку. — Поймал тебя. Теперь никуда не убежишь!