Вороний Грааль

К удивлению, да и чего уж скрывать – к разочарованию тоже, Бартоломью не очень-то и отреагировал на сбивчивый рассказ Магды о том, что Рогир передал что-то Габриэлю, хотя сама Магда гордилась своей внимательностью: увидела! В толпе! А Бартоломью?.. Нет, он не гордится ею, он мрачен, качает головой: – Я говорил, что Рогир не так прост, Магда. А Габриэля мы ещё прижмём. Он тоже что-то…темнит, – Бартоломью явно подбирал слово, да и вообще мыслями он был не с Магдой, а что-то выискивал в толпе. Это тоже обижало, но Магда мудро решила не заметить. Всё-таки они пришли сюда работать! – Впрочем, всё вокруг кувырком. – Всё? – не поняла Магда. – Что такое? Она всполошилась мгновенно. На ум пришли зловещие тени врагов из Чёрного Креста, что хитро и коварно окружили Святой Город и готовы… Чего они готовы? Напасть среди толпы? – Да всё не так, – поделился Бартоломью, удостоив её взглядом. – Во-первых, я столкнулся с Агнесс, нехорошо столкнулся. Канцелярская крыса пожелала выразить мне…сомнение. Бартоломью снова замялся, но по его взгляду, в котором мелькнул лёд, Магда поняла, что он подбирал слово не потому что смутился, а потому что пытался решить: стоит ли скрывать своё презрение к Агнесс или нет? Он решил что не стоит. – Какое недоверие? Она? Как посмела? – Посмела, – спокойно подтвердил Бартоломью, он уже владел собой полностью. Так оно и всегда бывало – какое-то особенное сильное слово он выделял, или часть фразы, а дальше оставался спокоен и мрачен, – спросила о том, что у нас с казначеем Юстасом. Бывшим казначеем. Магда скривилась. Нашла о ком спросить! И какое её дело? она что, думает, они просто так держат Юстаса в заточении? Магда как-то легко забыла о том, что следствие уже и не проводится, и обвинений толком не было предъявлено. Конечно, всё занял собою праздник, сейчас так шумно катившийся по площади, но всё же речь шла о человеческой жизни и будь Магда сама человечнее, знай она людей, она бы возмутилась или хотя бы напомнила о том, что с казначеем ещё не решено да и вышло непонятно. Но она не думала о каком-то там Юстасе. Бартоломью был прав в её глазах, арестовав его, и она даже не допускала мысли о том, что какая-то там Агнесс могла в этом усомниться. Кто она такая? Крыса канцелярская и есть! – Во-вторых, что беспокоит меня больше, – продолжал Бартоломью, – пропало окружение Сибиллы де Суагрэ. Пока она сама вашей с Филиппо милостью отлеживается в лазарете, люди из Чёрного Креста, прибывшие с нею, канули в небытие. Накануне ложились спать в своих комнатах и патруль мне в том клянётся, а к утру пропали! Это было уже не смешно, если честно. Бартоломью имел свои дела с принцем Гасионом – лидером Чёрного Креста, и сейчас начинал опасаться, что Гасион решил переиграть самого Бартоломью и затевает что-то неладное. А праздник, слепой и равнодушный к отдельным страданиям тех, кто этот праздник организовывал и кто его охранял, катился, шумел, бурлил. Люди хлопали, пели молитвы, пытались пробиться к Володыке, и Магда, вспомнив, что должна сейчас оказаться рядом с ним в виде горожанки, спохватилась и метнулась в толпу. Не сразу и не без помощи осведомлённого стражника ей удалось нырнуть в это море, полное людских тел и запахов. Море сдавило её – обратно не вырвешься, а ведь надо было ещё пробиваться! Но что делать? Сама виновата! Заболталась, увлеклась Бартоломью, его присутствием, его мрачностью напиталась да забыла обо всём. Но её увидели, впихнули куда надо, и вскоре Магда оказалась подле Володыки. Начиналась новая часть праздника. На улице можно было ещё хоть как-то дышать. А в помещении, где сам воздух стиснуло духотой, и присутствием был настоящий кошмар. Магда отчётливо поняла, что вот-вот упадёт в обморок от духоты и подступившей не то от усталости, не то от запахов и усталости тошноты. Её мутило, всё плыло перед глазами, а ей надо было как-то ещё следить за обстановкой возле Володыки и особенно за Габриэлем и Рогиром. Магда, конечно, больше смотрела на Рогира – мозг её никак не увязывал Габриэля с чем-то дурным, хотя она никогда не призналась бы в том даже Бартоломью – не так учат дознавателей, настоящий дознавателей! – Восславивший свет да познает его! – Володыка возносил последние публичные молитвы. Магда взглянула на его лицо, на лоб, покрытый испариной, на седые волосы и устыдилась даже своей слабости. Ему тоже плохо и жарко, и душно, и, вернее всего, он хочет есть и пить, а ещё – сесть. И вообще, он недавно пережил попытку отравления, что тоже ослабило его, и был немолод, а вон держится! А она чего? А она разнылась! В обморок собирается грохнуться… «Стыд-то какой, стыдоба! Пресветлый, знаю, грешно обращаться к тебе с такой молитвой в такой момент, но не дай мне рухнуть!» – Магда чувствовала, как её мысли становятся бессвязными и всё больше походят на недоваренный кисель, когда вязкость уже пошла, а у ягод ещё остаётся липкая форма. Но то ли Пресветлый был милостив, то ли Магда казалась сама себе слабее чем есть, но конец пришёл неожиданно и Магда не опозорилась обмороком или ещё чем-нибудь, хотя были те, кто не выдерживал. Но стража была на подхвате, да и падали в основном те, кто не успел вбиться в самый уголок, и был у дверей, заглядывал в окна. В помещении все как-то ещё держались, но на улицу высыпали бессвязной варварской толпой, задышали свободно, сплочённые свободой. Магда тоже выбилась на улицу, схватилась за стену, вдохнула – в груди резануло с непривычки, но ничего – основное прошло. – Володыка принимает высоких гостей, – доложили ей через четверть часа. Магда очнулась. Этого не было в плане, но Володыка на то и Володыка! Упрямый служитель Пресветлого, не желающий нарушать традиции даже ради собственной безопасности. Но зато праздник катился к закату. Сейчас уже можно было вернуться в роль Дознания, не прикидываться, не источать вежливость – сейчас на них оставался порядок. А по улицам уже скакали приглашённые и напросившиеся певцы и артисты, акробаты, чтецы и, привлекающие куда больше внимания, разносчики с нехитрым угощением. Толпу не накормишь, но тут на помощь знатным семьям приходили и сами горожане, пожелавшие угостить хоть чем-то паломников. Так, например, гражданин Сержо, чужестранец, открывший не так давно пекарню, где когда-то забылась и потеряла счёт времени сама Магда, вышел на улицу с подносами, а на подносах маленькие румяные пирожки… Он проходил мимо, когда Магда ощутила голод. Она проводила поднос печальным взглядом – не принято было дознавателям, стражникам или служителям угощаться тем, что готовилось для гостей и паломников, это считалось как бы обделением. – Есть хочу, – пожаловался Морис, прислонившись с ней к стене. – Не могу прямо, желудок сведёт. – Работаем, – сухо ответила Магда. Она тоже хотела есть, но работа на то и работа… Хотя про себя она задавалась иногда вопросом, почему тех, кто работает – всё Дознание и Служение и даже стражу нельзя также подкормить? Что же они, не люди? Но работаем! Володыка принимает гостей, что ж, это допоздна. А вот за гостями надо следить. Как раз вон Магда увидела маленькую девочку, что потерянно оглядывалась. Девочка погналась за ленточкой шутихи-певицы, да и оторвалась от матери. Магда бросилась на помощь. Женщина обнаружилась быстро, обе насмерть перепуганные – мать и дочь воссоединились, а Магда ретировалась в толпу – работа! Найти потерявшегося, поднять того, кто перепил (умудрился всё же, хотя контролировали же!), разнять начинающуюся ссору (за стенами Города хоть убивайте друг друга!), показать где туалет и где раздача хлеба и вин, отвести от развеселившейся компании молодых девчонок, указать дорогу, сделать замечание… Круговерть! Проклятая круговерть из тысячи и одного лица, десятка минут, приклеенных улыбок. – Магда? – Габриэль, про которого Магда уже думать забыла, сам вдруг оказался поблизости. Честно говоря, она вообще уже ни про кого не думала, даже про Бартоломью, который, вернее всего, был с Володыкой – либо на приёме высоких гостей, либо уже на ужине с ними. – Как вы? Вы очень бледная. Присядьте… – Да куда там! – возмутилась Магда, но возмущение её потухло, и она, получив неожиданное разрешение от настоятеля служения, всё-таки вдруг села на скамейку, на самый край. Ноги гудели немилосердно – сейчас бы их вытянуть, снять ставшие неудобными ботинки на высокой шнуровке, да ещё бы в горячую воду! Но куда там! Праздник! Одним веселье, а другим как всегда… Радует только то, что до следующего праздника ещё много времени, будет возможность забыть весь этот привычный ужас и по-новому окунуться в привычную бесконечную рутину. – Неужели никого нет на замену? – Габриэль был преисполнен явного сочувствия и даже некоторой степени возмущения. – Вы-то ведь помощница Всадника, а носитесь как простая дознавательница. Магда фыркнула. – Всадник Бартоломью тоже носится. Мы все равны. Праздник он такой – уравнивающий! Зато десять пар глаз лучше одной пары. Так больше заметить можно. Она помрачнела. Ей почему-то очень не хотелось, чтобы этот настоятель оказался вдруг в чём-нибудь замешан, ну хоть что-то должно было оставаться незамаранным в этом мире, в этом Святом Городе! – Вроде спокойно? – Габриэль оглянулся по сторонам, – я сам переживаю за Володыку, боялся, что что-то произойдёт, но всё тихо. – Всё да не всё, – ответствовала Магда и поднялась. Ноги протестовали, больше всего хотелось сесть обратно, вытянуться, а ещё лучше перенестись в свою постель, но долг звал подняться, чтобы не пропустить ни одной эмоции на лице Габриэля. – Совсем не всё. вот взять даже вас, настоятель… – Меня? – Габриэль поперхнулся. Рядом суетился праздник, бесновалась толпа, которая, надо сказать, всё-таки редела, видимо, часть безумных паломников, встретив сам праздник, решилась оставить Город. Это радовало. – Вас, – подтвердила Магда. – Что передал Рогир? Зачем? С какой целью? Габриэль вдруг улыбнулся, да так расслабленно, словно и впрямь не было за ним никакой вины. – О, пресветлый! Магда, вы меня напугали, я уже подумал, что речь действительно о чём-то серьёзном. Магда не была расположена к веселью. Весь её вид говорил, что дело и правда серьёзное. Габриэль понял и поторопился оправдаться: – Он же дознаватель! Какие могут быть подозрения в его сторону? Магда вздохнула: как у него всё просто! Дознаватель и дознаватель! А то, что этот дознаватель не так прост и явно мутит воду – это разборки внутри самого Дознания, которые другим лучше не знать. Впрочем, Габриэль не может не знать. Он присутствовал при безобразной сцене у покоев заболевшего Володыки, он слышал их обвинения друг другу! – Тем не менее, – процедила Магда. Она была не настроена на уговор или сострадательную речь о том, что дела делами, а есть всё-таки какие-то там основания подозревать возможное вмешательство Рогира в дела, в которых и тени его быть не должно. Нет, она не стала говорить ничего подобного. Она сокращала путь, так всегда учил Бартоломью: – Лучше пугай, будь в своё праве нести страх, чем разводить бесконечную беседу о правах и обязанностях. Это срабатывает редко, зато изрядно портит имидж и показывает нас слабыми. Габриэль не стал спорить, он помотал головой, точно разгоняя сонливую духоту и запахи, затем признал: – Это и для меня было неожиданностью, но ничего необычного. Всадник Рогир просто попросил меня передать записку одному из гостей. – Кому? – сразу отреагировала Магда. – Он сказал, что там изменилось время его приёма, – Габриэль выглядел всерьёз встревоженным. – Это виконт Лоран, вы его не видели? Лоран? Да тьма его знает! Магда вообще не была сильна в этих всяких виконтах-баронах. Но имел ли Рогир передавать какие-то записки? – Записка у тебя? – Нет, я уже её отдал. Виконт Лоран был как раз подле Володыки и я передал ему послание от Рогира. – Разворачивал? – без особой надежды на успех спросила Магда. Габриэль пришёл в настоящее возмущение: – Уважаемая Магда, я чту личную жизнь! – Личная жизнь на празднике заканчивается! – огрызнулась Магда. – Здесь у нас сейчас всё публичное. За пределами празднества хоть на голове стой! Тебе не следовало брать записку. Или следовало её развернуть. Габриэль стоял растерянный, непонимающий и даже оскорбленный. Всё это придавало ему весьма забавный вид, и Магда сжалилась: – Болван! Никаких больше записок. Ничего подобного, ясно? Если ему надо чего передать, пусть либо сам несёт, либо мне скажет. – Сложные вы люди, – Габриэль неодобрительно покачал головой, – сложные. Мы все служим Городу, а вы как будто бы больше не Городу служите, а себе. – Язык побереги! – посоветовала Магда. – Сможешь мне показать этого виконта? Она не представляла что будет делать, когда увидит его. Откровенно говоря, в самом рассказе Габриэля не было ничего криминального. Даже потенциально криминального. Ну, подумаешь, виконт Лоран был извещён о том, что его примут позже или раньше. Что страшного? Мог Володыка вставить перед ним какого-то другого гостя? Мог. Это, конечно, если Рогир сказал Габриэлю правду, и в записке действительно было про время приёма. И если, конечно, Габриэль не лжёт, но о его лжи Магде было думать неприятно – всё-таки не избавилась она до конца в душе своей от тени изначальной непогрешимости служителей. Благо, Бартоломью рядом не было, и отругать её за это и высмеять он не мог. Бартоломью не верил в святость служителей, настоятелей, и, наверное, самого Володыки, а как-то, и вовсе разохотившись до беседы, он сказал Магде так: – Строго говоря, Магда, они все хотят того же, чего и мы. – Порядка? – Магда тогда была уже полностью во власти Всадника, но в сердце её жило что-то такое, что сейчас, разумеется, было смыто. – Власти, – отмахнулся Бартоломью. – Дай служителям власть, и они устроят побоища, которых ты не представишь. Да и я тоже. А знаешь почему? Потому что люди. А людям нравится грешить. И властвовать, и носить маску добродетели. Эх, Магда, знала бы ты что-нибудь о мире, о настоящем мире… Она успела кое-что о нём узнать. Она узнала о мире и через службу, и через уроки Бартоломью, и через дела, в которых грязи хватало: были и подлоги, и кражи среди служителей, были и преступления похуже, от которых Магде отчаянно хотелось залезть в купальню и самой, точно это она испачкалась, отмываться от этой грязи. Но в душе осталась тень! Тень изначального доверия к служителям и Магда прятала эту тень подальше, чтобы Бартоломью не увидел, не разочаровался в ней. – М… его нет здесь, он, должно быть, ушёл с высокими гостями, – сообщил Габриэль, оглядев площадь. – Но его довольно легко узнать, у него на костюме очень тонкие кружева – и воротник, и манжеты. На самом деле выглядит приметно. И вычурно. Габриэль явно не одобрял желание незнакомого виконта вырядиться на Святой Праздник. Магда хотела ответить что-то едкое по этому поводу, но её отвлекли – ткнули грубо и без всякого предупреждения в плечо, так, как умеют это делать только гости. Пришлось натянуть улыбку и обернуться. – Чем могу помочь? – в голос побольше доброжелательности. Но не помогло. Седовласая женщина, стоявшая перед Магдой, явно не была настроена на доброжелательную беседу. – Где видеть Володыку? – Простите, Володыка больше не спустится к гостям, – Магда держала лицо, как подобало это помощнице Всадника. – Церемония окончена. – Володыку где видеть? – женщина или не слышала, или прикидывалась глухой, или не хотела слышать. – К сожалению, Володыка больше не спустится, – повторила Магда, – он принимает только по предварительной договорённости, к нему не пройти уже ни сегодня, ни завтра. Но женщина упёрлась: – Мне нужно видеть Володыку, и побыстрее! Что я зря тащила сюда свои кости? Женщина отчаянно хотела высказаться и сейчас, пользуясь своим недовольством, высказывалась всласть. Магда держала лицо, про себя представляя, как знакомит лицо этой женщины со стеной. К сожалению, праздник никогда не обходится без таких толстолобиков…так ласково звал их иногда Верховный, упокой его душу Пресветлый. Такие люди очень неудобны и всегда искренне в своём удивлении: как это Володыка не примет их, ничего не значащих, лично? Как это он предпочтёт компанию знатных гостей? Как это кончилось угощение? Как это никто не будет заботится о том, где ты будешь спать?.. – Такие люди всегда думают, что они центр мира, как сам Пресветлый по значимости, не меньше, – объяснял когда-то давно Бартоломью, пока Магда отходила от первого своего знакомства с ослиным упрямством такого вот толстолобика, по пятнадцатому кругу не желавшему понять, что никто не будет повторять ради него праздник и если он проспал, то уже проспал! – На таких людях можно строить дома – они как брёвнышки душой, только попадаются вот в самые неудобные моменты – когда ты либо занят, либо куда-то спешишь. За годы Магда убедилась в истинности этих слов. Навидалась она толстолобиков. – Володыка…– снова заскрежетала женщина, но помощь пришла неожиданно. Габриэль, желая быть милостивым к ближнему, вышел вперёд и предложил: – Давайте я вас отведу? Магда хмыкнула. Женщина зло на неё взглянула, а Магда шёпотом напомнила Габриэлю: – Ты же понимаешь, что её не примут… – Так там Джиованни на такой случай, – также шёпотом отозвался Габриэль, и, сохраняя удивительную учтивость, повёл женщину прочь. Та уже что-то ворчала, а он успокаивающе бормотал ей в ответ. Магда скривилась – надо же, хитёр! Джиованни – хоть и настоятель, а тот ещё сумасбродец, колоброд. За что держит его Володыка у себя непонятно – Джиованни даже на совещаниях не видать, и поручений никто ему серьёзных не даёт. Ладно, работа-работа! Праздник катился колесом. Редела толпа, сползали тени, стихало – расходились певцы и поэты, оставались лишь молодёжь, истово верующие гости и ещё пьянь. Странная смесь, но верная – скоро всё кончится, и тогда-тогда! Ох, что будет тогда! Ванна? Нет. Тёплая вода для ног? Нет. Мягкая перина и подушка? Да! Тысячу раз да! – Простите, – какая-то девушка, явно робея, привлекла внимание Магды. Она говорила с явным акцентом, гласные буквы давались ей с трудом, она явно хотела спросить и смущалась. – Чем могу помочь? – Магда заметила и молодость девушки, и смущение, и то, что несмотря на проходящих мимо дознавателей, девушка обратилась именно к ней. – Я…мне кое-что нужно, но я не могу, то есть – мне неловко, и я совсем потерялась, – девушка мялась. И по её заминкам Магда уверилась в своей догадке: – Вам нужна уборная? – о гостях позаботились, конечно, но Магда старалась даже не думать о том, какой за день бардак во всех этих общественных местах. Она про себя решила, что отведёт девушку в резиденцию. – Не мне, моей дочери, – девушка смутилась ещё больше. И только тут Магда увидела, что у ног девушки жмётся кудрявая светловолосая девочка лет пяти. На фоне довольно смуглой кожи девушки девочка выделялась ещё сильнее, казалась ещё белее. – Пойдём, – Магда сделала знак следовать за собой. Она прекрасно понимала, что такое их коридоры. Там легко потеряться. Она терялась пару раз поначалу, а впервые, идя к себе после тренировочного дня и вовсе заплутала. Тогда ей было страшно, казалось, что темнота подступает со всех сторон незримой петлёй, что должна обернуться удавкой. Но удавка не сомкнулась на её шее… – Ты что тут делаешь? – удивился Бартоломью. Он, казалось, на мгновение и сам оторопел от такой встречи. И Магда не смогла тогда понять, откуда он вдруг возник перед нею. Как много его было в её жизни! Но в тот раз она действительно его напугала. Бартоломью шёл на встречу с Чёрным Крестом, когда наткнулся на заблудившуюся Магду. Ему сначала показалось, что девчонка нарочно его выслеживает, но увидев её испуг, ощутив её страх всем своим существом, Бартоломью понял, что ошибается – не слежка это, а глупость! Она потерялась. Магда так и не спросила его никогда после что он делал в том коридоре, откуда взялся и куда пошёл, когда вывел её на знакомые ей лестницы. Не спросила, хотя хотелось, и Бартоломью втайне сам опасался этих расспросов. Всё-таки ей не хотелось лгать сначала – Бартоломью уже тогда рассчитывал сделать её своим верным соратником, верным человеком из окружения, что ни с чем и ни с кем не посчитается ради цели. И ради него. И всё это плутание, и всё это смущение Магда прекрасно помнила и понимала. Не понимала она одного: зачем тащить за собой ребёнка на праздник, где будет шумно, пьяно и полно риска? – Сюда, пожалуйста, – Магда указала на двери. – Не переживайте, здесь только служители и то из числа поваров, портних… Она сама не знала что несёт. Не нравилось ей смущение девушки, напрягало. Что-то было не так. – Кес-ма, рен! – девушка присела перед девочкой на колени, и указала ей на двери. Девочка кивнула и скрылась за ними. – Немре, рен! Магда не знала этого языка. Она смотрела на костюм девушки и прикидывала – сколько ей лет? Серое простое платье с широкими рукавами было украшено вышивкой, в которой можно было бы разглядеть причудливые цветы, выполненные мастеровитыми руками. Но скрывало это платье тело, которое едва ли могло быть старше Магды. – Простите, откуда вы? – спросила Магда. Девушка вздрогнула, помедлила, точно решаясь, говорить или нет, затем ответила: – Пустоши, госпожа. Я не сразу понять, что вы тут работаете. – Я не госпожа, – заметила Магда, – всё в порядке. Ваша дочь прелестна. «Правда, совсем на вас не похожа», – ехидно подумала Магда. Это, впрочем, ей тоже не нравилось. Но сказать что-то вдобавок к этому она не успела – из коридора зашумело, заголосило пьяно и весело. Не будь это в резиденции Володыки, Магда бы и не отреагировала, но тут? – Подождите! – велела Магда и высунулась за двери. И тотчас забыла про девушку и её дочь. Картина, представшая перед нею, была куда более удивительной. Ещё бы! Рогир, которого она видела редко, но который успел произвести на неё незабываемое впечатление, никак не походивший на любителя хмеля и пира, был позорно пьян! И мало того, что был пьян – он был явно не в себе! Его тащили, обрывая всякие попытки вернуться к веселью и отбиться от сопровождения, Мартин и ещё один служитель, смутно знакомый Магде. – Пойдёмте, вам пора спать, пора, – уговаривал измученный, сбитый с толку Мартин, и тащил сопротивляющегося Рогира дальше по коридору, прочь от веселья и гостей в безопасную половину Дознания. – Ты кому угрожаешь? – ревел Рогир, пытаясь вырваться из хватки дознавателя и служителя. Не будь он пьян, у него бы и получилось – Магда не сомневалась, но тут произошло нечто абсолютно нелепое – и Рогир, как был, так и рухнул на пол. Победил! Его тотчас принялись поднимать, тащить вверх, и он захихикал. От всей этой картины Магду замутило и развеселило одновременно. Надо же, грозный Всадник! Пьянь! Таким его Магда не видела, но уже предвкушала, как расскажет об этом Бартоломью. Вот потеха-то будет! Процессия медленно ползла к коридору. Рогир уже не отбивался, не строил планов к героическому побегу, а был покладист, хотя и бранился сквозь зубы. Но на помощь дознавателю и служителю из дверей, где скрывалась гостевая зала, откуда тянуло роскошным ужином и неслись негромкие приятные мелодии, на помощь выскочил ещё один служитель. Абсолютно, надо сказать, неудивлённый, он подскочил к компании и принялся помогать. Так они втроём и потащили пьяного Всадника Рогира прочь от глаз. Мартин был единственным, кто взглянул на Магду, другие были слишком заняты. Но и Мартин ничего не сказал. – Извините, – мимо Магды протиснулась девушка с девчонкой. Магда про них и думать забыла, и не сразу поняла кто это – так заняла её процессия, скрывающаяся в полумраке коридора. – Да ниче…– Магда не сразу поняла, что её насторожило, и двинулась инстинктивно за парочкой. Уже у дверей, не давая им выйти, Магда перехватила руку девушки и грубовато развернула к себе. – Что происходит? Зачем вы набрали воду? Она теперь видела ясно – под платьем у девушки вырисовывалась фляга. По каплям на полу Магда увидела воду… Зачем таить? Почему набирать здесь? Здесь грязная вода – всё это подумалось где-то на задворках сознания, а ноги уже сами повлеклись, чтоб догнать. Догнать и спросить. – Оставьте, оставьте…– зашептала девушка и глаза у неё налились слезами. Девочка испуганно прижалась к ней, снизу вверх глядя на Магду. – Вам нужна помощь? – спросила Магда напрямик. – Вас преследуют? – Нет! Нет! Нет, – замотала головой девушка и по её мотанию было ясно, что преследуют и может не только. – Как вас зовут? Я могу вам помочь, – Магда предпочла бы, чтобы все вокруг говорили только то, что может помочь её работе, но, увы, это было не так. – Оставьте…– бормотала несчастная. Магда встряхнула её за плечи. – Как ваше имя? – повторила она уже твёрже. – Пожалуйста, не сопротивляйтесь мне, я вам не враг. Девушка, наконец, поверила или поняла, что сказать хоть что-то проще, чем испытывать на себе железную хватку Дознания. – Иса, – прошелестела она, – дочка Юта. Так, дело пошло уже лучше. – Что с вами случилось? – спросила Магда. – Вас обидели в городе? Кто это сделал? – Нет! Не обидел, нет, – Иса замотала головой яростно и страшно, точно хотела выбросить само слово «обидел». – Нет, мы уйти, уйти! – Куда? – совсем растерялась Магда. – От папы, – Юта, на которую Магда и не взглянула толком, вдруг подала голос и звонко зазвучала в коридоре. Магда поперхнулась, судя по лицу Исы – та тоже была не в восторге от говорливости дочери. – Пойдём! – она взяла девочку за руку, пока Магда возмущённо пыталась сообразить о чём спросить, – аркне нис! Ита! Они зашагали прочь, а Магда опомнилась. – Стойте, я могу вам…– она не могла помочь. Она даже не знала как и чем. Это были люди из другой земли, а другая земля – другие законы. Но так страшно прозвучали слова девочки, что Магда попыталась что-то сделать, хотя и сам не представляла что именно делать. – Прохлаждаешься? – Бартоломью! Но какой! Нервный, встревоженный. Магда дёрнулась в дурном предчувствии. Он появился не из гостевой залы, хотя, по её представлениям должен был быть там, а вошёл как раз оттуда, куда убежали в непонятную и далёкую жизнь Иса и Ютой, и у которых Магда не успела ничего толком спросить. Впрочем, к чему спрашивать? Помочь она не могла. – Простите. – Магда склонила голову, – тут просто одна женщина… – Занята? – перебил Бартоломью. Ему явно было неинтересно какая там женщина. Что ему чужие люди? – Нет, то есть, если что-то нужно, то я сделаю, – пообещала Магда. – Отлично, пошли со мной. У нас два трупа, только тихо, – Бартоломью сказал это обыденно, и по его тону было ясно, что его больше заботит тишина, чем трупы. – Трупа? – Магда, конечно, пошла, она бы за ним и в тёмный коридор пошла бы, и куда дальше, но подробностей знать хотелось. – Люди Сибиллы де Суагрэ, – ответил Бартоломью мрачно, – кто-то разбил им головы. Они шли в молчании через опьяневшую и уставшую толпу, Магде приходилось почти бежать, чтобы успевать за широким шагом Всадника. Она уже забыла про девушку, про Рогира, только ужасно ныли ноги и ещё хотелось пить, ну и что-то зловещее пульсировало в предвестии, точно загоняло её в какой-то круг, охотилось. – Сюда, – велел Бартоломью, резко сворачивая в проулок. Тут уже был кое-кто из Дознания – Филиппо, Конрад, Мартин… – Как ты успел? – не поняла Магда, взглянув на него, – ты же только что тут пьянь таскал. – Кого он таскал? – заинтересовался Бартоломью, пропуская Магду вперёд. Он, похоже, про Рогира не знал. Ему стали объяснять, а Магда, не боявшаяся уже давно мёртвых, скользнула в закрытый полотнищами и деревянными щитами от любопытных проулок. Одного взгляда хватило, чтобы понять – убили бедолаг давно. Да, им обоим разбили головы, но крови было мало, и рана была спёкшаяся. Кто-то просто ждал часа, чтобы выкинуть их тела. Провокация. Явная провокация, потому что те же руки, что творили убийство или руки, пособничавшие им, приодели сопровождение Сибиллы же Суагрэ в парадные и яркие мантии вражеского Чёрного Креста. Это было видно в чуть оторванных пуговицах, в грубых попытках впихнуть уже закоченевшие тела, в складках ткани… Ну что ж, по крайней мере, Магда тут могла сесть, и неважно, что почти на мостовую, после тяжёлого дня это было хоть каким-то спасением.