О крючках и наживках

      Алия, скрестив ноги, сидела на постели, пытаясь собраться с мыслями. Золотистая рубашка из тончайшего палианского шелка мягкими волнами ниспадала с ее открытых плечей, скрывая изгибы стройного тренированного тела.       На красном покрывале были разложены донесения последних дней, и они не вызывали у нее ничего, кроме раздражения и сильного беспокойства. Даже Малые Дома Ландсраада, почувствовав уязвимость Империи без Муад’диба, начали медленно поднимать головы и показывать зубы. Не говоря уже о фременах, многие из которых жалели о переменах, происходящих с Арракисом. Алия почти кожей ощущала накапливающуюся вокруг враждебность по отношению к ней и способу ее правления, в воздухе появлялись признаки постепенно зреющего мятежа и недовольства. «Они ведь сами этого хотели», раздраженно подумала она. «Мы всего лишь ускорили путь, проложенный имперским планетологом…».       На ум пришли слова матери, которая предупреждала ее о неминуемой опасности. «Вы создаете опаснейший из парадоксов. Правительство не может утверждать свою власть, будучи в то же время религиозным». — И вот наконец ты начала понимать — народ никогда не знает, что лучше для него, девочка моя, и никогда не будет благодарен тебе за исполнение своих желаний, как бы ты ни старалась... — внезапно раздался низкий густой бас в ее голове, заставивший ее вздрогнуть и отвлечься. — Не смей называть меня так, дед. Я не твоя девочка. — Почему же? — Я презираю тебя. — Тогда зачем попросила о помощи? — Я не просила, ты просто появляешься внутри моего сознания, независимо от моего желания.       Барон мягко засмеялся. — Ты не можешь мне лгать, внучка. Ты хочешь совета. — Не от тебя. — Но ты заключила со мной сделку. — И уже сто раз пожалела об этом. — Однако свою часть я исправно выполняю, моя дорогая. Голоса в твоей голове молчат.       Алия вздохнула. — Верно. — А ты, кажется, начинаешь избегать своих обязанностей. Крошка, я могу и передумать. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — в бешенстве рыкнула Алия. — И не смей угрожать мне. — Угрожать? О чем ты, дорогая? Я бы никогда не…       Алия лишь презрительно фыркнула. Барон некоторое время помолчал, но потом настойчиво продолжил. — Сейчас почти три часа ночи, милая, и ты снова не спишь. Принимать важные решения на тяжелую голову опасно. Почему ты перестала приводить к себе любовников? — Не хочу. Джавид сейчас на задании, а остальных я…       Барон усмехнулся. — Да, последние были весьма неумелы в удовлетворении наших потребностей. Но, солнышко, это не значит, что новая кровь не сумеет… — Не называй меня «солнышко».       Барон начал раздражаться. — Как в таком случае прикажешь мне выражать свои чувства? Увы, я лишен физического тела из-за…       Алия угрожающе скрипнула зубами, и он поспешил прервать мысль. — Детка, я же вижу, ты очень встревожена. Сейчас не самые спокойные времена, Империя становится нестабильной. Подумай о наследии своего дражайшего брата, — он причмокнул губами.       Алия наконец смогла взять себя в руки. — Я не собираюсь обсуждать с тобой Пола и его решения. — Моя милая тупица, речь вовсе не о твоем брате! Ты встревожена, эмоции влияют на твои решения. Тебе нужно успокоиться и взвесить все холодно и рационально. А для этого необходим любовник. — Я сказала, что не хочу. Завтра с утра военный Совет, потом священники…       Барон недовольно хмыкнул. — Ты очень упряма, дорогая внучка. Харконненская кровь! Мне бы не хотелось прибегать к шантажу, но ты не оставляешь мне выбора. — И что же ты сделаешь?       Это был глупый вопрос. Они оба знали на него ответ, но она чувствовала потребность противоречить каждому слову барона. — Просто отступлю. Растворюсь в твоем сознании. Позволю другим взять контроль над твоей личностью. Ты ведь сама мне сказала, что хочешь советов не от меня…       Она была готова к его словам, но он сказал их так язвительно и жестоко, что Алия все равно вздрогнула. Она мысленно начала читать литанию против страха. — Это не поможет тебе, дорогая. — Я знаю, — Алия тихо вздохнула. Снова на минуту воцарилась тишина. Затем барон вкрадчиво произнес. — Должна быть какая-то причина, почему ты стала избегать любовников. — Она есть. — Расскажи мне. — Я не желаю чувствовать тебя в своем сознании, пока я… — Ах вот как, — барон осклабился. — Это любопытно, внучка. В чем дело? Мое присутствие возбуждает тебя? Сама идея о том, что я наблюдаю за вами и в какой-то степени даже участвую в процессе травмирует твои нежные чувства? Наши отношения становятся немного более интимными, чем ты хотела бы, верно? Как будто мы делим с тобой одно ложе… Так неправильно, так запретно…       Алия перебила его, поморщившись от омерзения. — Знаешь о чем я сейчас думаю, дед? — Я в нетерпении. — Я думаю о том, как же жалки твои попытки соблазнить меня.       На этот раз Барон расхохотался в голос, а его жирное гротескное тело возникло перед внутренним взором Алии. Огромная туша, сотрясавшаяся в приступах утробного смеха, вызвала у нее рефлекторное желание закрыть глаза. Но от видения было не избавиться.       Наконец он затих, и спустя несколько секунд обволакивающий бас завибрировал в ее голове. — Так ли это, дорогая?       Губы Алии дрогнули в усмешке. — Неужели ты сомневаешься? — Не забывай, милая, что твоя душа полностью обнажена передо мной. Ты не можешь лгать мне. Я чувствую каждый твой опыт, каждую эмоцию. Наше общее тело выдает тебя с потрохами. Я знаю, почему тебе не нравится делить своих любовников со мной.       Делить любовников… Его слова смутили Алию. Она нервно произнесла с вызовом в голосе. — И почему же? — Мое присутствие воздействует на тебя сильнее, чем ты готова принять. Ты знаешь, что должна чувствовать по отношению ко мне лишь злобу и отвращение, но, к твоему сожалению, тебе довелось узнать меня лучше. Вынужденно, разумеется. Будь я жив, ты не подпустила бы меня к себе и на милю. Однако предзнание крепко повязало нас с тобой. Ты помнишь еще моменты своей ранимости, ты помнишь, что я единственный, кто оказался способен успокоить тебя. Ты чувствуешь ко мне иррациональную симпатию, и это оскорбляет память твоего отца и брата. Даже их остаточное сознание, которое я подавляю, бунтует против тебя. Но Алия, девочка. Пойми, ведь и я узнал тебя лучше. Я не желаю тебе зла — хотя бы по чисто прагматическим причинам: мое существование теперь зависит от твоего благополучия. Но...       Алия сжала губы в тонкую полоску, ее лицо побелело от напряженного ожидания. Она просто позволила ему продолжить монолог, не в силах выдавить ни звука. — Все же… есть и другое, верно? Я действительно компетентный любовник. И твое тело знает это. Даже с женскими гениталиями, даже с неопытными партнерами, я способен доставить нам наслаждение и довести акт до кульминации. Я гедонист и знаю, как поймать удовольствие за хвост. И тебе начинает нравиться эта неприемлемая для Атрейдесов и фременов «la dolce vita». Они с детства вбивали в твою голову, что такого сорта радости разрушают личность. Хотя на самом деле, именно они спасают тебя, внучка.       Она сжала ладонь в кулак, но часть ее вынуждена была признать правоту его слов. Барон наблюдал за ее молчаливой реакцией, словно бы обдумывая что-то. Через какое-то время он тихо усмехнулся. — Возможно я нашел решение нашей небольшой проблемы. Я могу предложить тебе компромисс. Сегодня нам не потребуется любовник.       Ее сердце замерло в нехорошем предчувствии, однако любопытство оказалось сильнее. — И что ты предлагаешь? — Набери полную ванну теплой воды. — Сейчас?       Его голос стал низким и успокаивающим. — Да, девочка, сейчас. У тебя был тяжелый день. Если ты продолжишь бодрствовать ночами, то в конце концов свихнешься, и даже я здесь окажусь бессилен.       Алия поняла, что сопротивление бесполезно — ее отказ привел бы лишь к появлению проклятой головной боли, а этого она точно не хотела испытывать. Особенно сегодня. Барон умел наказывать за непослушание.       Тяжело вздохнув, она соскочила с постели и прошла в ванную, повернув до отказа краны с водой. Мраморный пол холодил босые ноги. — Раздевайся.       На мгновение она замешкалась, но потом скинула легкую сорочку и быстро залезла в горячую воду.       Какое-то время в ее голове не раздавалось ни звука. Вода в таком обильном количестве до сих пор казалась ей кощунством — сказывалось фременское прошлое. Благоговейное и теплое ощущение должно было успокаивать, однако ожидание его голоса было мучительно невыносимым. Алия начала нервничать.       Словно почувствовав ее волнение, барон снова заговорил с ней. Он изменил интонации на урчаще-соблазнительные. — Ты слишком напряжена. Расслабься. Я могу исчезнуть ненадолго, если пожелаешь.       Против воли Алия улыбнулась. Его тон подействовал на нее, вызвав покалывание на коже. Она постаралась не показать этого, но знала — он уже почувствовал. — Делай, как посчитаешь нужным. — Хочешь, чтобы я остался? — он улыбнулся, ощутив через общее тело ее реакцию.       Алия вздохнула. — Пожалуй. По крайней мере я буду знать что ты не планируешь какую-нибудь мерзость.       Барон коротко хохотнул. — Мерзость? Интересный выбор слов… Могу я задать тебе вопрос?       Алия поморщилась. — Ты же все равно его задашь, верно? Зачем тогда спрашивать.       Барон снова хмыкнул. — Мы должны соблюдать приличия, дорогая моя…       Алия округлила глаза и истерически рассмеялась. — Приличия?! Ты мне говоришь о ПРИЛИЧИЯХ?! Боюсь, что к нашему случаю это слово совершенно неприменимо…       Барон терпеливо дождался, пока она успокоилась. — Так я могу задать свой вопрос?       Алия нетерпеливо повела плечами. — Несносный Харконнен…       Барон улыбнулся. Он хотел было оставить язвительный комментарий относительно ее собственного происхождения, но передумал. — Тебе нравится твое тело?       Вопрос застал ее врасплох. Поколебавшись, Алия настороженно ответила. — Да… — Это хорошо. Крайне важно, чтобы ты осознавала собственную привлекательность. Ты очень красивая девочка. Ты знаешь мои… наклонности, но не думай, что я не способен оценить твою грациозность. Ты превосходна.       Лицо Алии вспыхнуло. По телу пробежала теплая волна от его похвалы, и это смутило и взбесило ее. Она злобно спросила. — К чему эти комплименты? — Я хочу кое-чему научить тебя.       Ее сердце забилось быстрее, что-то в голосе барона заставило Алию полностью переключить свое внимание на него. Она закрыла глаза, расслабила мышцы и погрузилась в свое сознание. Барон Харконнен неспешно визуализировался перед ее внутренним взором, наслаждаясь ее реакцией. Несмотря на то, что они были «вместе» уже больше трех лет, она до сих пор не могла привыкнуть к его внешности. Каждый раз эта фигура… поражала ее воображение. Нет, он не был уродлив, по крайне мере не в привычном понимании этого слова. Он был рослым и необыкновенно толстым, что лишь усиливало впечатление от его размеров. Высокий лоб, чуть крючковатый нос, черные паучьи глаза, которые умели смотреть прямо в душу. Пухлые чувственные губы. Крупный выступающий подбородок, большие щеки, придававшие ему немного карикатурный вид. И сладострастие во всем его облике. Гигантская туша была задрапирована черными складками свободной мантии, из-под которой помимо массивного брюха выпирали гравипоплавки, помогавшие ему передвигаться.       Поседевшие волосы некогда цвета меди образовывали на лбу вдовий пик, частичное облысение визуально увеличивало крутизну его лба.       Алия смотрела на своего деда затаив дыхание. Он подошел к ней почти вплотную и растянул губы в ухмылке. — Предзнание способно вытворять с тобой такие штучки, — соблазнительно прошептал он, жадно разглядывая ее тело.       Барон слегка коснулся ее лба толстым крупным пальцем, унизанным перстнями. Она знала, что это происходило лишь в ее голове, но иллюзия была почти идеальной. Ее сознание могло имитировать и дополнять физическую составляющую взаимодействий. — Что ты имеешь в виду? — Твой разум — это целый Ландсраад, твое тело — это раб. Твое тело было создано, чтобы удовлетворять твоих господ. Однако нельзя игнорировать полностью желания тела. Иногда и рабы могут поднять восстание.       Алия ухмыльнулась. Барон фыркнул, поняв невысказанную фразу. — Фремены так и остались бы отребьем, если бы твой брат не обучил их воевать. — До сих пор не можешь смириться с поражением, не так ли, дед? — Я никогда ничего не забываю, дорогая внучка.       Барон оскалился и дотронулся до ее волос, заставив Алию задрожать от иллюзорного прикосновения. Стараясь отвлечься на диалог, она прошептала: — Я бы не применяла иерархическую систему социума к столь деликатной вещи, как связь тела и разума. Тело не обладает собственной волей, однако без него любое сознание существовать не способно. — Способен ли существовать господин без рабов? — Вполне. — Но в таком случае он перестает быть господином, не так ли?       Алия равнодушно пожала плечами. — Ты так ненавидишь систему лестничного построения власти, хотя сама восседаешь на ее вершине. Но, смотри, милая внучка, что стало с твоими фременами. Не прошло и четверти века, а они уже шлют проклятия в адрес Атрейдесов. Такие проклятия, о которых ужасные тираны Харконнены могли только мечтать. А за что? За то, что вы дали им свободу? За то, что насытили пустыню водой? — Мы отобрали их мечту. — Вы ее воплотили. Это страшнее. Разве не этого они все время так отчаянно желали? Шумящих на ветру рощ, глубоких и быстрых рек... Равноправия. Им больше не с кем воевать. Но могли ли они предугадать, что фремены, как народ, способны существовать только в условиях беспощадной жары и жестокой тирании? Они становятся изнеженными... сколько из них сохранят свои способности и традиции лет через.. скажем, двести?       Алия тяжело вздохнула, и его голос мгновенно смягчился. — Однако мы отвлеклись, детка. Я хочу спросить тебя совершенно о другом. Как хорошо ты знаешь свое тело? — Достаточно, чтобы контролировать метаболизм.       Барон сладко улыбнулся. — Да, ты совершенно особенная девочка. Необычайная возможность, которой не обладает почти никто в целой вселенной… — Все преподобные матери обладают этой способностью. — Возможно. Но этих мерзких шлюх не так уж и много, это во-первых. А во-вторых… даже они не полностью раскрывают свой потенциал. Даже ты не делаешь этого. — Ты тоже считаешь меня мерзкой шлюхой?       Лицо барона приняло шутливо оскорбленное выражение. — Я бы никогда не… — Довольно иронично, что именно ты заставил меня изменить Дункану.       Барон поморщился. — Ментат в плане чувств мало чем отличается от лягушки, внучка. И тебе это прекрасно известно. Мы пытались…       Алия пожалела, что вообще затронула эту тему. — К тому же он гхола, отвратительный клон. Я не доверяю Тлейлаксу, особенно сейчас… — Что не помешало тебе когда-то приобрести у них Пайтера де Врие.       Барон мечтательно причмокнул губами. — Пайтер знал толк в удовольствиях и был прекрасным ментатом. — Тебе не нравится Дункан именно по причине своей воздержанности.       Лицо Барона вдруг стало серьезным. — Дело не только в этом. Он ненавидит Харконненов. — Но я не… — Ты сейчас гораздо ближе к Харконненам, внучка, чем к Атрейдесам.       По телу Алии пробежал холодок. Барон ласково коснулся ее подбородка и провел большим пальцем по ее коже. — Довольно на сегодня мыслей о политике и союзниках, дорогая. И тем более о твоем муже. Я говорил о твоей способности контролировать свое тело на уровне, недоступном простым рабам.       Алия вздохнула и позволила ему снова повести в диалоге. — Я могу замедлять старение. — Верно. Но ты могла бы делать кое-что еще. Я думаю, ты способна управлять своей гормональной системой, не так ли?       Алия подозрительно прищурилась, однако кивнула, подтверждая его слова. — Верно. — Почему же ты не используешь эту способность для самоудовлетворения?       Брови Алии взметнулись вверх. — Ради чего? К тому же это опасно. — Хмммм… Ты имеешь в виду наркотический эффект? — Отчасти. — Хорошо, я согласен с тобой. Однако ты ошибаешься в той части, когда думаешь, что тебе это не нужно. Хотя твое сознание, дорогая внучка, похоже на Арракинский базар в воскресный день, если его не сдерживать… но где-то там в глубине есть часть, которая принадлежит только и исключительно тебе. Я говорю о той, что лежит под этим всем нагромождением извилин и влияет на все наши решения на инстинктивном уровне. — Ты говоришь о подсознании? — Да, о древнем рептильном мозге. — Эта концепция такая древняя, что удивительно как ты вообще о ней вспомнил. — Она простая и хорошо описывает наше поведение. Ты знаешь, я умею наблюдать за людьми… — Ты умеешь ими манипулировать. — Для того, чтобы манипулировать людьми, нужно знать их слабости. Если человек проявляет эмоции — он проявляет слабость. Неэмоциональным человеком невозможно… — Зачем ты мне все это рассказываешь? — Ты нетерпелива, дорогая внучка. Фейд тоже был нетерпелив, и как все это обернулось для него. — Ты также потерпел поражение. — Это была чистая случайность, я говорил тебе. Я не мог этого предугадать. — Я так не думаю. Ты был неосмотрительно близорук. — Девочка, помолчи немного.       Алия сморщилась, но замолчала. Затем она приподняла одну бровь, предлагая ему продолжать. — Ты можешь полагать, что тобой движут рациональные и благородные мысли, но в действительности… — … наше поведение определяется подсознаем. Бла-бла, старая сказка для детей. Не держи меня за неграмотную дуру, барон. Я не согласна с этим утверждением. Мой брат тому доказательство.       Барон лишь ухмыльнулся. Пикировка с внучкой доставляла ему видимое наслаждение. — Поняла ли ты то, что понял твой брат, Алия?       Она фыркнула. — Не пытайся интерпретировать его поступки. Я знаю его уж ТОЧНО куда лучше тебя. — Он уничтожил более шестидесяти миллиардов человек. — Во имя высшей цели. — Как удобно. — Не тебе судить его. — Разумеется. Но не думала ли ты, что вся наша оболочка и даже нервные клетки — это всего лишь безумно сложные примочки и приспособления для генов? А у наших генов есть лишь одна цель, если ее можно так назвать… — Размножение. — Именно. И если твой мозг чувствует, что эта цель не выполняется… ты знаешь что происходит с рациональной частью твоего сознания. Вообще, довольно забавно наблюдать, как быстро с людей слетает пыль цивилизованного поведения, когда запрещаешь им есть и заниматься сексом. — Почему я не удивлена. Ты наверняка испытывал это на своих рабах? — Я не обладаю стремлением к бессмысленной жестокости. Вот мой покойный ментат Пайтер, к слову… Любил эксперименты, так сказать.       Алия раздраженно выдохнула. Однако барон продолжил. — Выполнение потребностей твоего тела, которые сохраняют в целости и сохранности организм до момента размножения позволят тебе и дальше носить маску благородной госпожи с имперскими амбициями, Алия. Чтобы мыслить холодно, ты не должна находиться в состоянии кипящего чайника. Правоту моих слов даже не нужно подтверждать — посмотри на себя.       Его иллюзорные ладони скользнули по ее иллюзорным плечам. Ей не понравились его слова, хотя она признала их несомненный вес. Все, что он говорил было очевидно для Алии. Но неприятно. — Сестры Бене Гессерит придумали множество способов бороться со своими низменными инстинктами… Например, упражнения Прана-бинду. Незачем потворствовать деструктивному гедонизму. Это и отличает человека от животного.       Барон коротко хмыкнул. — Твой брат был человеком. — Был. — Твой брат по-человечески истребил более сотни планет, куда уж до него животному Харконнену. Или по-твоему человечность оправдывает все его действия? — Все совершали ошибки. — Руки Атрейдесов по локоть в крови. — Он, как и я, не чистый Атрейдес. — Ради Бога, не вешай на меня грехи своей семейки. Мы в лучшее время убивали не более десяти тысяч фременов в год. — Лучшее время. — Я не отрицаю своей неприязни. — Пол рассматривал человечество в совокупности, его не интересовали индивидуумы. — Сложно назвать индивидуумами треть вселенной. — Человечество ждала бы худшая участь. Пол не хотел Джихада, но он был необходим… Я видела тот путь… на который Пол не решился ступить.       Барон нежно приподнял ее подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Детка, я всего лишь предлагаю тебе альтернативу. Пол совершил ошибки именно потому, что отказывал себе в своих желаниях. Просто попробуй мой путь, и если сочтешь его неверным — всегда сможешь повернуть обратно.       Алия опустила взгляд. Иногда она совершенно не понимала, как ему удавалось убеждать ее. Его логика была полностью извращенной. — Твое тело — это сложный инструмент. Я помогу тебе настроить его. Научиться управлять им. Стать музыкантом. — Что ты знаешь о женской сексуальности? — Благодаря тебе достаточно. — Мы занимались любовью только с мужчинами. — Моя дорогая, но ты кончала каждый раз, как мы…       Она прищурилась. — Я всегда думала что ты эгоистичный любовник. — Разумеется! Моя внешность вызывает страх, а мои методы… Знаешь, в основном мне приходилось накачивать моих мальчиков наркотиками. Но не думай, что я настолько примитивен. Искусство получения наслаждения — тонкая наука. Удовольствие может вызывать и эгоизм, и щедрость, и боль, и насилие, и нежность. И даже смесь этого всего. Нужно лишь найти правильный метод и баланс. — Ты способен проявлять нежность? — Разве я был груб с нашими любовниками? Кроме того, в молодости я был больше склонен к сантиментам.       Алия помолчала. — Ты же понимаешь что я обладаю предзнанием, верно? Я видела тысячи оргий своих предков. Я видела такое, что тебе и не снилось. — Конечно, ты видела. Но способна ли была ощутить? Ты недооцениваешь свои способности, поверь мне, дорогая. — Что ты имеешь в виду? — Отпусти свой страх. Позволь мне показать. — Тебя не смущает, что мы родственники?       Барон рассмеялся. — Детка, ты только что мне поведала, как наблюдала за оргиями своих предков. К тому же, мы с тобой теперь куда больше, чем просто родственники. Мы уже давно единое целое. Это дает определенные преимущества и недостатки. — Да, главный недостаток заключается в том, что я не могу отвязаться от тебя.       Барон тяжело вздохнул. — Я начинаю утомляться, внучка. Легкая угроза в его голосе чуть отрезвила ее. Она нехотя проворчала: — Ладно, я послушаю тебя. Этот спор все равно не имеет смысла, только тратит мое время. Алия откинула голову на борт утопленной в полу глубокой прямоугольной ванны, больше походившей на небольшой бассейн. — Что я должна сделать? — Позволь мне ненадолго взять контроль.       Она замешкалась. — Обещаю, что верну его сразу, как только ты пожелаешь, — успокаивающе добавил он.       Алия решила рискнуть. Она немного отошла назад в своем сознании, сразу ощутив тело чужим. Тень Барона словно стала весомее, массивнее. Она почти могла поверить в его присутствие, когда он обнял ее сзади. Ее руки шевельнулись. Барон коротко и чувственно вздохнул. — Каждый раз это впечатляет, — прошептал он, медленно поднимая ее руку из воды, сгибая и разгибая все пальцы по очереди. Ее ладонь… Его ладонь… Мужская личность в женской оболочке.       Алия не сводила глаз с движений своих пальцев, подчиненных не ее воле. — Дункан может почувствовать тебя, я знаю, — вырвалось вдруг у нее. — Он избегает меня, когда… Он боится… того, чем я… — Забудь ты уже о своем муже, — шепнул он, и ее ладонь нежно коснулась ее шеи, ключиц, заскользив по гладкой влажной коже. — Сейчас есть только ты и я, моя девочка.       Алия вдохнула воздух сквозь зубы, наблюдая как собственная рука под чужим руководством оглаживает все ее изгибы, ласкает грудь, словно изучая. — Сейчас ты — воплощение сексуальности, Алия. Почувствуй себя. — Мхм….       Их общее тело стало одним большим комков нервов, сводимым с «ума» двумя сущностями внутри ее головы. Оно отзывалось на прикосновения ее пальцев, которые то щипали, то ласкали, то давили, нащупывая какие-то чувствительные точки. Алия попыталась застонать, но из ее горла не вырвалось ни звука. Он завладел даже ее способностью говорить.       Рука спускалась все ниже, а пытка удовольствием только набирала обороты. Пальцы очертили ее плоский живот, чуть сминая упругую кожу, и скользнули ниже… к самому интимному месту. — Знаешь ли ты, что такое рыбалка, моя дорогая? — Что?       Алия с трудом поняла вопрос барона. — Рыбалка, дорогая, — терпеливо повторил он. — Рыбалка… Я видела большую воду только через призму воспоминаний своих предков… и тебе это прекрасно известно, дедушка. Но разумеется я знаю, что такое рыбалка. — Ты назвала меня дедушкой. Я приму это за хороший знак.       Алия была настолько занята восприятием наслаждения, что у нее не осталось сил на язвительный комментарий. — Рыба — один из неофициальных символов Каладана, милая. Твоих драгоценных Атрейдесов. Планета, заполненная океанами, не могла не привести к расцвету рыболовства. Пол оставил себе напоминание о своем месте рождения и о вашем отце на своей короне. — Рыба и кулак… — Рыба и кулак. — Это так ты рассматриваешь процесс уничтожения моей семьи? Как охоту на рыб? — Не совсем верно. У охоты и рыбалки есть два принципиальных отличия. Охота больше походит на отлов специфических мальчиков для удовольствия, если уж ты так склонна к ассоциациям. Тебе нужно выбрать определенный тип животного… определить ареал его обитания…. Потом выследить его. Затаиться. Атаковать…. Убить. При ранении преследовать, пока жертва не выбьется из сил. У Харконненов всегда было много охотничьих угодий, я знаю о чем говорю.       Слова Барона гипнотизировали Алию. — Главное оружие рыбака — это крючок и приманка. Конечно, некоторые охотники тоже используют приманку, но я не считаю это… спортивным. Такое истребление не приносит удовлетворения. — Удовлетворения… Не думала, что ты так хорошо разбираешься в рыбалке. Так значит, крючок и приманка? — Рыбалка всегда казалась мне более интригующей… Знаешь, меньше движений, больше терпения. Рыбак должен хорошо изучить поведение своей жертвы, ее предпочтения и глубину реки или моря, на которой она живет. Он должен знать вкусы желаемой рыбы, но в рыбалке… всегда остается элемент неожиданности. Даже если выбрать верную наживку, велика вероятность… поймать не ту рыбу. — Элемент неожиданности…       Алия пробормотала это почти автоматически, потому что ее пальцы наконец раздвинули нежные складочки между ее ног. Тело скользнуло ниже в воду, так, что тепло окружило каждую ее часть, кроме головы. Поверхность рябила и бликовала у подбородка, чуть щекоча кожу. — Да. Охота больше основана на инстинктах. Она включает в себя удачу, но все же в основном полагается на выбор идеальной точки для выстрела и отточенную технику. Рыбалка основана на удаче, терпении и… тщательном исследовании. Найти верное место…       Пальцы нащупали маленький бугорок клитора. — Выбрать нужный угол… Нужную глубину… применить нужную силу, с которой ты забросишь леску удочки…а потом, только поплавок задергается…       Пальцы ног Алии поджались, когда ее рука начала двигаться внутри нее. Ее бедра инстинктивно толкнулись навстречу. — Черт возьми…       Барон чувственно выдохнул ей в ухо. — Кажется, я использовал верную приманку… — П… приманку…       Она начала задыхаться, по мере того, как темп ласок увеличивался. — Да… для каждой рыбы нужна своя приманка. Какая-то предпочитает насекомое… какая-то червя…иные попадаются только на другую рыбу…Каждую жертву привлекает что-то свое. — Червя, — Алия едва не подавилась. — Песчаная форель могла бы послужить отличной приманкой, дорогая. — Интересно какая рыба захотела бы червя.       Барон полностью завладел ее вниманием. Она чувствовала в его словах не только дразнящую сексуальность, но и легкую угрозу, что усилило интенсивность всего процесса. Он играл с ней, и ей хотелось отвечать ему. — Черви являются превосходной наживкой для многих типов рыбы. Некоторые виды очень разборчивы и попадаются лишь на живую приманку…       Его голос стал более глубоким и низким, а движения ее пальцев более изощренными. — И на какую же приманку… я попалась, барон?       Он подумал несколько секунд, прежде чем густо усмехнуться и соблазнительно прошептать. — Ты падка на… профессиональных опытных рыбаков.       Она почувствовала, что в ее сознание словно вогнали иглу. Это был страх, вызвавший острое желание. — По-твоему я… рыба-самоубийца?       Его ухмылка стала шире. Барон находил ее реакцию невероятно сладкой. — Полагаю, можно назвать это и так. Юркая, опасная, очень редкая рыбка, которая возвращается каждый раз, как срывается с крючка. — Но… зачем?       Голос Барона вводил ее в транс. — Это загадка рыбки-самоубийцы. Она не знает, почему поступает именно таким образом… Просто делает это снова… и снова… и снова.       Алия вдруг поняла, что к ней частично вернулся контроль. Она глухо застонала, почувствовав, как напряглись ее ноги, как чудовищно сократились мышцы вокруг ее пальцев. Слезы экстаза хлынули по ее щекам. — Возможно…она просто хочет… избежать… одиночества… — прошептала Алия, содрогаясь всем телом.       Сознание барона также испытало волну оргазма, и она услышала его хриплое срывающееся дыхание позади себя. Алия обернулась и с отчаянием посмотрела на него. — Одиночества? — пробормотал барон, все еще находясь во власти наслаждения.       Она опустила глаза и помолчала, дождавшись, пока дыхание их тела выровняется. — Меня бросили все… все, кого я любила. Хотя, полагаю, у них была на то причина. — Атрейдесы, — фыркнул барон, тяжело дыша. — Что бы они ни сделали, ты всегда найдешь им оправдание. Они бросили тебя, внучка, очнись! — Ты виноват во всем, что произошло с моей семьей. — Частично правда. Но не думай, что я буду просить прощения. Я жалею о многом, но если бы мне вновь представился шанс уничтожить Атр… — Твой дом лежит в руинах. — Как и дом Атрейдесов. И ты, и Пол — Атрейдесы лишь наполовину. Империя Пола — это не владения герцога Лето.       Алия мотнула головой, но не ответила ему. Голос барона чуть смягчился. — Девочка моя, ты просто боишься привязанности… — Я боюсь привязаться к рыбаку вместо рыбы. Потому что единственная цель у рыбака — убийство рыбы.       Барон пристально посмотрел ей в глаза. — Ты говоришь о мести. Пусть так. Однако путь рыбы может закончиться на тарелке, на стене в качестве трофея или же в частном пруду. Умная рыба чувствует разницу. — Полагаю, каждый опытный рыбак говорит это своей рыбе. Но… в конечном счете все определяет крючок. Наш разговор утомил меня, дед. Верни мне контроль полностью.       Барон не ответил ей, но Алия снова ощутила способность управлять собственным телом.       Она облегченно выдохнула, потом задержала дыхание и нырнула под воду, постаравшись распластаться по дну. Вода обволакивала ее, и Алия чувствовала, как постепенно расслабляется каждая мышца ее тела.       Она словно бы парила в невесомости, во чреве своей матери… В имитации спокойствия, которого никогда не знала. Мысли хаотично роились в ее голове. Как бы она ни пыталась себя убедить в ненависти к старому Владимиру Харконнену, он подарил ей то, чего не смогла дать даже Джессика. Чего, в сущности, Джессика ее лишила. Ей стало очень горько. Все существование Алии было похоже на бесконечную, бессмысленную борьбу, которая постепенно истощала ее морально и психологически. Она действительно походила на рыбку, которая беспомощно билась на крючке рыбака, насаживаясь лишь глубже. Страх украл у нее детство. Предрождение украло у нее жизнь. Ее личность постепенно распадалась каждый раз, как она заглядывала в глубину тотального знания своих предков, и все достижения ее детства по обороне собственного «Я» исчезали, как следы на песке…       Алия ощутила успокаивающие волны ласки из глубины ее сознания. Барон всегда оставался на страже… Словно и правда умел заботиться.       Что он чувствовал на самом деле? Могло ли вынужденное «сожитие» изменить природу жадного, жестокого и эгоистичного существа?       Она попыталась представить себе, какой могла бы быть их жизнь, если бы она не убила его когда-то. Стал бы он искать пути подхода к ней, к победившей стороне, смертельно обиженный на всех Атрейдесов? Раньше, когда видения были еще четкими, она могла выбрать из тысячи развилок событий, но сейчас…        Она услышала тихий басовитый смешок. — Не думай, что я бы не попытался, моя дорогая.       Алия медленно выдохнула весь воздух из своих легких, наблюдая, как он пузырьками поднимался к поверхности и лопался… Как же велико было искушение. Просто вдохнуть эту воду… заполнить легкие ядовитой тяжестью. Она вспомнила о древних ритуалах фременов, которые топили червей для получения наркотика.       Голос в голове бархатно шепнул: — Ты не червь, моя дорогая, не льсти себе.       Она чуть не подавилась от внезапного приступа смеха и вынырнула на поверхность, глубоко, судорожно вдохнула, отплевываясь и протирая глаза. — Я больше похожа на рыбку, которая дергается на крючке безжалостного рыболова.       Утробный смешок раздался под сводами ее черепа. Она невольно вздрогнула от чрезмерной противоречивости своих ощущений. — Если ты хочешь стать хорошим рыбаком, то должна знать, что крючок — это лишь полдела. Нужно вовремя и правильно сделать подсечку, приложив строго определенные усилия. А затем повести рыбу к берегу. — Повести? — Да. Смотри.       Она отдала ему контроль почти рефлекторно, как только ощутила его настойчивое желание. Алия с удивлением поняла, что начала чувствовать барона на каком-то более глубоком уровне, и это не вызвало у нее ни капли опасения. Он постепенно завоевывал ее доверие.       Прикосновение ее рук стало настойчивым, но в этот раз более мужским.       Появилось нечто новое.       Алия снова ощутила его позади себя, и ее поразило почти физическое тепло, когда его руки обвили ее талию. Она вдруг осознала, что тепло связано с ее вновь обретенной способностью управлять своим телом. Сам момент передачи контроля сопровождался необычным обострением всех ощущений, вызывавшим правдоподобные галлюцинации прикосновения, и барон научился вытягивать наслаждение даже из такого странного процесса, умело вплетая его в свою игру, напоминавшую древний пинг-понг. Алия хрипло застонала и мягко вернула контроль, вжимаясь спиной и ягодицами в его огромный живот и бедра. Во всем, что касалось удовольствий, его интуиция работала безотказно.       Барон снова заговорил, и голос его был глухим и тягучим. — Если тянуть рыбу слишком медленно, то она сорвется с крючка и уйдет. Если слишком быстро, то можно порвать леску.       Соблазнительный шепот раздавался в ее ушах, мурашки бежали по хребту. Он что-то изменил опять, потому что она все еще могла контролировать свое тело, но не полностью. Ее руки… казались абсолютно чужими.       Наслаждение от касаний ударило по ее нервам так сильно, что Алия выгнула спину и широко развела ноги в воде, обеспечивая ей… ЕМУ лучший доступ. Его сознание мгновенно отреагировало, создавая ей необходимую картинку. — Иногда, если экземпляр особенно крупный и ценный, рыбу нужно основательно вымотать перед тем, как вываживать. Так, чтобы она перестала сопротивляться.       Дыхание Алии стало прерывистым и тяжелым. Она отчаянно толкалась бедрами навстречу его пальцам, по лбу стекали капли пота, прямо в начинающую остывать воду. Ей казалось, что ее тело разделилось надвое… На женское и мужское начало, на инь и янь, на спаенных внутри единого кожного покрова уродов — сиамских близнецов. Мерзость… МЕРЗОСТЬ! — Что ты делаешь со мной, — хрипела Алия, извиваясь на дне ванной.       Его пальцы толкались в нее, гладили, изменяли направление, ритм, подстраиваясь под малейшую ее реакцию, под малейший ее отчаянный выдох. — Когда рыба попадается на крючок нужно следить, чтобы она не сорвалась с него, иначе все было напрасно.       Пальцы второй руки, его руки, вторглись в ее рот, медленно трахая, заставляя ее язык танцевать, обхватывать его плоть пересохшими губами и сосать, сосать, пытаясь удовлетворить его страсть… Иллюзия в ее голове была почти идеальной. Пальцы скользили вглубь, оглаживая ее небо, корень языка, стенки горла, миндалины, вызывая стоны и рвотный рефлекс. Алия дергала бедрами как обезумевшая, слюна стекала из уголков ее рта. — Последние мгновения перед вытаскиванием рыбы из воды самые сложные. Они проверяют терпение рыбака на прочность. Даже если основательно вымотать рыбу, на мелководье она может внезапно ускользнуть, сорваться в последний момент. Нужно не ослаблять внимание… нужно… Аххххх……       Алия почувствовала, как вторая рука резко покинула ее рот сжала бедро — жадно, голодно, по-собственнически. В предоргазменный момент она практически ощутила его реальные прикосновения. Тяжесть грузного тела… Острый запах пота. Она закусила губу так сильно, что на языке появился металлический оттенок крови. Отвращение, смешанное со страстью толкнуло ее за грань.       Их молчаливые крики слились в единое целое, их тело дернулось раз, другой, мышцы внутри нее плотно сомкнулись на его пальцах, не выпуская из хватки. Две волны оргазма — одна за другой, усиливая друг друга как в резонансе, обрушились на нее. — Боже мой, — произнесло два голоса в ее голове одновременно. — Я и представить себе не мог (ла), что предзнание способно на такое…       Она никогда не чувствовала ничего подобного. Их сознания переплелись, как тела двух любовников на пике почти токсичного удовлетворения. Сознание Алии наполнилось острой потребностью прильнуть к нему щекой, прижаться губами к губами, протолкнуть язык глубоко в его рот… Ответить нежностью на подаренные эмоции, выразить посткоитальную благодарность. И она никогда бы не смогла сказать — действительно ли её желания это были.       Она едва не зарычала от того, что это было невозможно. — Ты моя… моя. — шептал он, и иллюзия его образа стремилась слиться с ней воедино, поглотить ее полностью, пожрать до последнего кусочка.       Его руки нежно ласкали ее лицо, губы, плечи, шею, живот, бока, бедра, каждую часть, до которой могли дотянуться… Он успокаивал ее сенсоры, помогая восстанавливать дыхание.       Ее тело так горело, что Алия даже не чувствовала прохладу остывшей воды. — Рыба возвращается к тебе не потому, что она желает оказаться на твоем языке, дедушка. Она слишком глупа для того, чтобы видеть последствия… Теперь я это понимаю. Она возвращается к тебе потому, что каждый раз ты интуитивно используешь верную наживку. В тебе обнажены инстинкты животного, охотника. Зачем тебе любовники? — выдохнула она. — Если бы я знала, что можно уметь так самоудовлетворяться…Ты же… Бог удовольствий. Первородный хищник. Неутомимый рыбак с неутолимым аппетитом до юности и красоты. И у тебя есть превосходное представление обо всех этих… наживках, ружьях и крючках.       Ее слова прозвучали для него как самая лучшая похвала. — Именно для этого и нужны любовники, внучка. Каждому Богу нужна своя паства. Еще ты забываешь кое о чем. — О чем же? — Я не единственный хищник в этой комнате. И кстати, дорогая. Завтра приезжает Джавид. Хочешь докажу, что с любовниками все становится только лучше?       Она тихо и нежно рассмеялась, поняв, что в это мгновение проиграла ему навсегда. — Ты просто невыносим, барон.