Сизый дым

Александр стоял на балконе и выкуривал очередную сигарету. Горло уже раздирало раздражающим кашлем, но он слишком устал от событий последнего дня и нужно было снять стресс табаком. Дмитриев опирался на перила, которые скользили от дождя. Мокрые чёрные волосы прилипали к лицу и заставляли всякий раз убирать их свободной рукой с невозможно красивых глаз. Сизый дым лился от балкона на улицу плавной струйкой, создавая ощущение тумана, перевиваясь в кольца и растворяясь в дали. Саша любил наблюдать за сигаретным дымом чуть ли не больше, чем сам акт курения. Дмитриев думал о Юрие. В последнее время он слишком много о нём думал. Чередниченко врос в его жизнь с корнем, захватил его сердце и забрал себе душу. Саша не хотел выгонять его оттуда. Пусть себе живёт и прорастает глубже, но проблема как раз в том, что Юра не хотел жить. Всё началось с безобидных шуток про суицид, которые переросли в вопросы "А что бы ты делал, если бы я умер?", которые, в свою очередь, выросли в новые шрамы поверх старых. А около месяца назад Саша чуть ли не в буквальном смысле ловил его с крыши. Александр очень любил своего Юрия. И очень боялся за него. Если бы не любил и не боялся, то не выкуривал бы сейчас очередную сигарету, вновь и вновь о нём думая. Когда огонёк-маячок приблизился к пальцам Александра, то он вдавил сигарету в пепельницу и достал новую. -Прости меня, Юрочка. - сказал он поджигая её. Стресса было слишком много, чтобы остановиться сейчас. Сколько раз Юрий просил его бросить. И уговаривал. И строго и ласково. И пытался не обращать внимания и принимал радикальные меры, в виде отбирания пачек. Саша и сам пытался бросить, но Юрины суицидальные наклонности заставляли идти в магазин и покупать новую пачку, а потом опять ссориться с Юрой. Новая струя серебристого дыма вальяжно поплыла в тёмное небо, которое сегодня весь день плакало. Плакало, будто предвещало какую-то беду... Александр сделал сильную затяжку, отгоняя противные мысли, и закашлялся. Ведь я оставил Юру дома одного, сразу после того, как мы поругались. Может быть, с ним что-то случилось. Может, он плачет, как это тёмное небо и режет свои вены. А может он зовёт меня, захлёбываясь в собственной крови... Александр мотнул головой, откидывая мысли прочь. Ему сделалось страшно за Юру. Зачем бросил, зачем уехал домой? Дмитриев решил, что докурит сигарету и сразу же поедет к нему. А ведь они поссорились из-за него. Как раз из-за сигарет. А там Саша затронул Юрины шрамы, на что старший возразил, что бросил, и тогда Дмитриев подлетел к нему, отдёрнул длинный рукав, показывая наисвежайшие шрамы и начал кричать. А с Юриных глаз, чайного цвета, потекли слёзы и он, в ярости, велел Саше катиться куда подальше, раз ему что не нравится в "сущности Юры". А Саша, дурак, взял, демонстративно собрал сумку и с хлопком двери поехал к себе. Дмитриев взялся за голову, ругая себя и в очередной раз затягиваясь. Его воображение представило образ Юры, сидящего сейчас одного дома, плачущего и что-то с собой делающего. Александр вдохнул отравляющий дым и задохнулся то ли в нём, то ли в осознании собственной ничтожности. Он бросил любимого человека, страдающего депрессией, одного в квартире после ссоры, прекрасно понимая, что с ним может случится. Дмитриев выбросил недокуренную сигарету с балкона не заботясь о состоянии природы и чистоты улицы. Он закрыл балкон и пошёл к себе на кухню. Набрал воды, выпил, прополоскал рот и умылся. Не удосужившись переодеться и взять сумку, Саша помчался из квартиры, чуть не забыв её закрыть. Он бежал до остановки, но последний автобус, который ему удалось поймать, уезжал на парковку. Саша, в отчаянье, побежал вдоль по улице. Куртка его то и дело распахивалась. Бежать с Сумской до Народной было невероятно глупым решением, ведь он и до утра не добежит. На такси деньги он забыл дома, а возвращаться не было смысла, ведь он отбежал уже достаточно. В потёмках Александр споткнулся и угодил в грязную лужу. В этот момент он закричал. В отчаянье стоял на коленях в луже, проклиная мир и больше всего себя. Саша не выдержал, и вопреки всем отцовским "мальчики не плачут" – зарыдал в голос. Иванович не заметил, как перед ним остановилась старая фиолетовая ака. Затонированное окно приоткрыли и оттуда раздался мужской голос с хрипотцой. -Тебе помочь? -Чем вы можете мне помочь?! - едко выплюнул Дмитриев. -Зря отказываешься. Тебя довести куда-то? -Мне нужно на Народную, но у меня нет денег. Вряд ли вы согласитесь подвезти меня бесплатно. -Ты ещё не знаешь меня, а уже судишь о том, что я скупердяй. Запрыгивай, пока я добрый. Александр хотел что-то ещё возразить. Например о том, что он мокрый и грязный, но выбора у него особо не было и он молча согласился. Всю дорогу мужчина лет 50 в чёрных очках (не понятно, зачем они ему в тёмное время суток) и дедовским голосом о чём-то рассказывал, а Саша молча кивал и изредка поддакивал, делая вид, что слушал, пока на самом деле был полностью поглощён в мысли о Юре. Наконец они доехали. -А ты хороший собеседник. Спасибо тебе. - сказал мужчина, которого, как оказалось, звали Михаил, останавливаясь на остановке. -Тебе спасибо. Не ты, я бы так там и стоял в луже. - от души поблагодарил его Саша, вылезая из машины. Дальше Александр уже побрёл по знакомым тёмным улицам к Юриному дому, всё больше ускоряя шаг. Сердце бешено билось, чем ближе он подходил. Наконец он уже стоял у заветного подъезда. На лавке рядом сидел худой мужчина в фуражке, заслоняющей глаза. Из под фуражки лились знакомые клочья сизого дыма. Увидев его, Александру тут же захотелось закурить. Плюсом заходить было страшно. Можно попробовать подготовиться. Саша уже было полез в карман мокрых брюк за сигаретами, но одёрнув руку, сказал себе, что "Юра важнее". Дмитриев зазвонил в домофон, но ему никто не ответил. Ни с первого раза, ни с пятого. Ни даже с десятого. -Юра, Юра, открой пожалуйста! - взмолился Александр. Он уже представлял в себе самые страшные сценарии, что мог сделать с собой Юра, за три часа Сашиного отсутствия. Но Иванович не сдавался и продолжал насиловать домофон. -Успокойся ты, никто тебе не откроет. Никого нет дома. - раздался до боли знакомый голос. Голос мужчины с фуражкой. И голос самого дорогого для Саши человека на земле. -Юра... - только и сказал он опешив. Чередниченко одел фуражку нормально, смотря на Сашу умными, вечно грустными глазами. Вопреки ожиданиям Дмитриева, Юра не бросился на него со слезами, заключая в объятия. Юрий приспокойненько сидел и курил (курил!), сверля Александра взглядом, полным сожаления. Дмитриев нетвёрдой походкой подошёл и сел рядом. Он сам крепко обнял его и уткнулся в плечо, вдыхая его запах полной грудью, но учуял лишь табак. Чередниченко на объятия не ответил. Лишь холодно подождал, пока тот отстранится. Младший разомкнул руки и виновато посмотрел на Юрия, но вместо извинений выдавил лишь:"Не знал, что ты куришь." -До сегодняшнего дня я и не курил. - заметил Юрий. Сидели молча. Юра курил, а Сашу это раздражало. Как такое невинное существо вообще могло взять в руки такую гадость?! -Юр, тебе же не нравилось, что я курю? Почему ты начал? - спросил он осторожно. -Если ты приехал выяснять отношения, то можешь ехать обратно. Я сегодня не способен трезво оценивать ситуацию. -Ты пьян? - прямо спросил Саша. -Я не пил. Только курил. Твои сигареты. Редкостная гадость и ощущение помойки во рту. Но ты прав, они действительно успокаивают нервы. Но после сегодняшнего вечера я к ним не притронусь. - сказал Юра, и будто вопреки своим словам сделал затяжку. - Ты тоже курил, я чувствую. Много курил. И голос у тебя хриплый. - заметил он безразличным тоном после затянувшейся паузы. -Да, Юра, я курил. Прости меня. - сдавил его руку Александр, но тот сидел безразлично и даже не смотрел на него. Будто всем своим видом говоря:"Мне всё равно. Делай что хочешь". Саша сжался и отпустил его руку. Сидели молча, пока дождь не усилился, а Чередниченко не докурил и не выбросил сигарету в урну. -Пойдём домой, Юрочка. Сидишь тут на мокрой лавке. Простудишься. -На себя бы посмотрел сначала, а потом бы мне что-то говорил. - саркастично сказал Юрий, явно намекая на Сашины мокрые брюки. Но с лавки он встал, открыл домофон и зашёл в подъезд. Александр вздохнул и пошёл следом. *** Дмитриев сидел в свежей и сухой одежде на Юриной кухне с приглушённым светом. За окном темнота и тишина. Только капал дождь. В комнате тоже было тихо. Горел газ, на котором стоял чайник. Он слегка посвистывал. Это и составляло весь звук. Юрий стоял, опираясь на раковину. Он сверлил взглядом Александра, явно ожидания от него слов. Но Саша не находил что сказать. Так они просидели с десять минут. Саша решился на самое главное и глупое, что его волновало. -Юра, покажи руки. - неуверенно попросил он. -Чтобы ты завтра орал на меня за них? - заметил Юрий и отвернулся к шкафчику за кофе. Он знал, что в волнующих ситуациях, например конкурсах или конфликтах на работе, Александр всегда пил кофе с одной ложкой сахара. Эта простая Юрина забота грела Дмитриеву душу и давала надежду, что ещё не всё потеряно. -Юра, я поступил как дурак. - опустил глаза Александр. - Прости меня, милый, мне очень жаль, что я оставил тебя одного в такой стрессовой ситуации. Ты мог с собой сделать.. Что угодно. - не побоялся этих слов Саша. - И поэтому я хочу убедиться, что всё в порядке. Юрий цокнул и закатил рукава. Но каждый шаг к Саше становился всё неуверенней. Дмитриев не удивился, но испугался. Руки Юрия были перевязаны кровавым бинтом. Ну конечно! А на что он рассчитывал, оставляя его одного? Саша вскочил и взялся за его руки. -Сильно больно? Тебе не плохо, не тошнит? - беспокоился он, нежно ощупывая его запястье. - Давай я тебе хорошо обработаю? Чередниченко вырвал руку. -Беспокоится надо было, когда ты орал на меня и хлопал дверью, а не сейчас. Не нужно мне ничего обрабатывать. - съязвил он. Саша взялся за голову, а Юрий тем временем отошёл заваривать кофе. -Юрочка, милый, прости меня пожалуйста. Я поступил как идиот, правда. Но я вернулся. Я очень-очень жалею, Юра. Мне страшно представить, что ты мог с собой сделать. Прости, прости. Я дурак. - старался выдрать из своей головы волосы Саша. Он опустил взгляд в пол и всхлипнул с бесконечным раскаянием. Юрка подлетел к нему со спины, оторвал руки от головы и обнял сзади, сомкнув руки на груди. -Простил, простил. Не колечь себя только. - тихо сказал Юра. -Разреши мне обработать твои запястья. Я переживаю. -Разрешу после того, как ты выпьешь кофе и успокоишься. И ещё перестанешь наносить себе ущерб. - ответил Юрий. -Кто бы говорил. - хмыкнул Саша и сразу же скрыл свой смешок за только что поданной кружкой кофе. *** Александр лежал в тёплой постели рядом с Юрой, прижимаясь к нему всем своим телом. Чередниченко самозабвенно перебирал пряди влажных Сашиных волос на его лбу свежеперебинтованными руками. -Юрочка... - прошептал Саша тихо. -М? - промычал Юрка. -Ничего. Красивый ты у меня. - улыбнулся Сашка и прижал к себе Юру. -Знаешь, - тихо заговорил Чередниченко. - Сигареты – такая гадость. Помойка полнейшая. И вкус отвратительный и вредные. Ещё и зависимость вызывают. Но у них есть два плюса. Они действительно успокаивают. И дым у них красивый. Такой сизый, плавный, изящный. Мерзость эти сигареты, а такую красоту вытворяют. Юрий замолчал и уткнулся Саше носом в плечо. Александр стал гладить Юру по больной спине, приятно отмечая про себя, что тот вздрагивает и крепче вжимается в Сашу. -Я потому их и курю. Красивые они. - мечтательно произнёс Дмитриев. -И ещё потому что у тебя зависимость. - глухо съехидничал Юра. - Ты их бросишь, понял меня? -Понял, Юрочка, понял. Саша шумно вздохнул. Он сильнее укутал своего Юру в одеяло, целуя его в щёку, и крепче прижал к себе. -Спокойной ночи, малыш. - прошептал он. -Спокойной ночи, Саш. Ты меня тоже прости, я погорячился. Я очень рад что ты вернулся. Юрий положил слабую руку Саше на живот и закрыл глаза, стараясь дышать с Александром в унисон. -Милый мой Юрочка... - ласково прошептал Саша и нежно поцеловал Юрия в лоб.