Ты ему ничего не должен

Нельзя всю жизнь тащить за собой прошлые страхи. Момосэ понимал это, но все равно не мог сдержать дрожь в коленях, когда подходил к старой квартире. В каждой тени ему чудился силуэт Куроно, он чувствовал спиной пристальный хищный взгляд. «Не станет же он ждать меня здесь целыми днями», — успокаивал себя Момосэ. «А что, если он уже внутри?» — возразила спазмом в животе другая мысль. «Нет, это глупость, у него же нет ключей», — робко отозвалась первая. Момосэ набрал в грудь воздуха, открыл дверь и нажал онемевшими пальцами на выключатель. Лампа осветила пустую квартиру, точно такую же, какой он ее оставил вчера после спонтанного переезда. Момосэ позволил себе вздох облегчения: ну конечно же здесь никого нет, он просто снова себя накручивает. Нужно побыстрее забрать вещи и возвращаться к Сиросаки, пока еще ходят поезда. Когда Момосэ открывал окно, его взгляд невольно упал на парковку. И на фигуру в черном, стоявшую там. Облегчение мгновенно сменилось паникой, Момосэ захлопнул окно и бросился к двери, но остановил себя на полпути. «Да не может быть», — мелькнуло в голове. Вытянув шею, он снова выглянул на улицу, но парковка пустовала. «Успокойся», — повторял он себе, спешно собирая вещи в сумку. Это всего лишь разыгравшееся воображение. В последний раз бегло осмотрев комнату, Момосэ закинул сумку на плечо и потянулся к выключателю, когда услышал в коридоре шаги. Медленные и неотвратимые. Так ходил только он. Шаги остановились за входной дверью, и Момосэ почувствовал запах одеколона. Тело парализовало. Он не мог бежать, не мог крикнуть. Мог только стоять и с ужасом наблюдать, как поворачивается ручка двери. — А, ты забыл ее запереть, Момосэ, — с улыбкой протянул Куроно. Все это напоминало ночной кошмар. Момосэ попятился, а затем схватился за живот от приступа острой боли. Сумка упала на пол. Его мутило. — М, живот болит? Или ты уже начал извиняться? — казалось, что с каждым шагом Куроно все больше затмевал его своей тенью, и с каждым его словом стены сжимались, запирая Момосэ в клетке. — Неужели ты правда думал, что можешь так просто уйти, Момосэ? Что можешь втоптать меня в грязь, — Куроно сорвался на крик, — и тебе это сойдет с рук?! Лицо вспыхнуло огнем от пощечины. Момосэ схватили за рубашку и отбросили к шкафу, дверцы треснули от веса его тела. — Кем ты себя возомнил, а?! Вздумал, что можешь плюнуть в лицо тому, кто добивался хоть какого-то толка от такого дерьма, как ты?! Да кому ты нужен! Момосэ вздрогнул и рефлекторно закрыл голову руками, когда Куроно ударил ногой по стене рядом с ним. — Нашел себе добренького нового начальничка, а? Ха! Да ты просто никчемное пустое место! Я, я научил тебя всему, что ты знаешь! Я не давал тебе опозориться со своими бездарными проектами! Да без меня ты даже- Все звуки сливались в бесформенный оглушительный гул. Момосэ не мог стоять прямо из-за скручивающей боли, не мог думать, и исступленно повторял: «Простите, простите…» — А?! Что ты там мямлишь? — Куроно схватил его за волосы и заставил показать бледное лицо. — Громче, я не слышу! — Простите… — И ты думаешь, что этого хватит? Черт, да тебя даже извиняться нужно учить! — Куроно швырнул его на пол. — На колени! И проси так, чтобы я слышал! Момосэ с трудом поднялся на четвереньки. Глаза потухли. Ему просто нужно сделать то, о чем просит босс, и тогда он успокоится. Все как всегда. Он проходил через это много раз. Какая разница. — Живее! Момосэ встал на колени и поклонился в пол. — Простите, — громко и безжизненно произнес он. На голову Момосэ опустился ботинок, деспот вдавливал его лбом в холодный пол. — Ты завтра же положишь своему недоначальнику на стол заявление об уходе. И вернешься в единственное место, где из тебя могут выдавить хоть каплю пользы, да, Момосэ? Ты понял меня? Отвечай! — Да, — бессильно отвечал Момосэ. Это скоро закончится. Скоро закончится. Скоро… — Момосэ? Сиросаки пораженно застыл в дверях. У Момосэ упало сердце. Унижен на глазах у шефа. Из всех людей, почему именно он… — А ты еще кто? — Куроно сильнее надавил каблуком на затылок бывшего подчиненного. — Не видишь, здесь важный разговор! Сиросаки нахмурился и шагнул в их сторону, в голосе появилась несвойственная жесткость: — Моя фамилия Сиросаки, я наставник Момосэ. Отпусти его. — А-а, ну да, что-то я такое слышал. — Куроно убрал ногу и смерил соперника насмешливым взглядом. — Бывший наставник. Видишь ли, Момосэ как раз собирался сообщить о своем увольнении. Да, Момосэ? По лбу стекало что-то теплое. Видимо, разбил, когда ударился об пол. Голова кружилась, к горлу подступил ком. — Момосэ, это правда? — голос Сиросаки пробивался как сквозь вату. — Да… — Момосэ уперся рукой в пол, чтобы повернуться, но из-за боли и страха не смог даже привстать. — Простите, Сиросаки-сенсей. — Видишь? — самодовольно усмехнулся Куроно. — Так что не мог бы ты оставить нас, Сиросаки. Нам еще нужно обсудить некоторые рабочие… что? Момосэ услышал удар, затем ругань и грохот. Робко подняв голову, он сквозь пелену увидел, как Сиросаки и Куроно сцепились, снесли кресло и врезались в большое напольное зеркало. Со звоном разлетелись осколки. Куроно ударил Сиросаки по лицу, за что получил в живот, согнулся, схватил противника и повалил его на пол. Что происходит? Шеф дерется за него? Держась за стену, Момосэ с трудом поднялся на ноги. — Эй, прекратите, — робко пробормотал он. Куроно прижал Сиросаки к полу и надавил предплечьем на горло, пытаясь задушить. Это не шутки. Он не остановится. Момосэ окатило новой волной паники. — Хватит! — он подбежал к деспоту, вцепился в его пиджак и попытался оттащить. Куроно резким движением впечатал локоть парню в ребра, и этого отвлечения было достаточно, чтобы Сиросаки успел ударить коленом. — Ах ты сука! — Куроно замахнулся, но замер. Из соседних квартир донеслись голоса. Их потасовку услышали сквозь картонные стены, кто-то уже наверняка вызывал полицию. Куроно сплюнул и резко встал, отступая к двери. Сиросаки хватал ртом воздух, но не сводил с него своих кошачьих глаз. — Чтоб вас, — выругался деспот. — Мы еще договорим, — плюнул он в сторону Момосэ, прежде чем скрыться в темноте за порогом. В комнате остался его запах, и Момосэ все еще чувствовал тяжелый ботинок на своей голове. Как глупо было думать, что это пустые угрозы. Что он вырвался. Это никогда не закончится, никогда, его вечно будет преследовать… — Момосэ, — прикосновение Сиросаки к плечу заставило вздрогнуть, — ты в порядке? У тебя кровь. — Д-да, шеф, все нор… — повернувшись, Момосэ осекся. У Сиросаки была разбита губа, волосы растрепаны, на рубашке не хватало пуговиц, а пальцы порезало осколками. — Шеф! Это у вас нужно спрашивать! — Момосэ вскочил и подхватил шефа под руку. — Сейчас же едем в больницу! — Знаешь, я сегодня в первый раз дрался, — задумчиво протянул Сиросаки. Он лежал на диване, поглаживая спящего Хакуто. В больнице сказали, что ему повезло — переломов не было, только ушибы. Медсестра удивилась истории про падение с велосипеда, но расспрашивать подробности никто не стал. Оно и к лучшему. — Простите, — Момосэ подавленно сидел на стуле напротив. — Из-за меня вы пострадали. Мне очень жаль, я… — Момосэ. От спокойствия в голосе шефа все внутри сжималось. После такого его точно возненавидят. Шеф увидел его с самой жалкой стороны, и… — Это правда? Что ты увольняешься. Под внимательным взглядом желтых глаз хотелось провалиться под землю. — … шеф, я… — после случившегося он должен был уйти. Он больше не будет подвергать опасности ни шефа, ни кого бы то ни было еще. Пусть ему не избавиться от проклятия Куроно, но хотя бы… — Момосэ, — Сиросаки сел и придвинулся ближе, внимательно глядя в глаза. — Куроно больше тебе ничего не сделает. Мне жаль, что я не пришел раньше, но впредь я такого не допущу. Ты ему ничего не должен. Момосэ опустил голову и сжал футболку на животе. Говорить мешали выступившие слезы. — Нет, — каждое слово резало, как бритва. —Я думал, что все осталось в прошлом, но он найдет меня снова. Спасибо за все, что вы сделали, Сиросаки-сенсей, но я не хочу… Сиросаки сжал его плечо, побуждая поднять голову. Их губы сомкнулись. Момосэ раскрыл глаза. Что?.. — Этого никогда не повторится, — произнес Сиросаки, не сводя с него глаз. — По…целуя? — рассеянно переспросил Момосэ. — Куроно, — у Сиросаки покраснели уши, но взгляд остался таким же серьезным. — Он больше никогда не причинит тебе боль. Я обещаю. В тот момент, вопреки всем своим страхам, кошмарам и боли, Момосэ ему поверил. Не найдя сил сказать вслух, он ответил робким кивком. Повисла долгая неловкая пауза. — Поцелуй… можем повторить, — смущенно отвел взгляд Сиросаки. Момосэ улыбнулся и наклонился ближе. Снизу на них поглядывал недовольный разбуженный Хакуто. — Да.