Последний полёт над пропастью

Снейп младший с глухим стуком закрыл за собой дверь. Опустившись на ближайшую кровать, он откинулся на подушке и закрыл глаза, прислушиваясь к возобновившему разговору. — Наверное мы ещё долго по домам будем сидеть. Хогвартсу изрядно досталось… — О произошедшем даже в голландских газетах пишут. В добавок, вы знали что гриндевальд сбежал из Нурмингарда? — Нет. Сейчас все выпуски только об одном— сгинувший Тёмный Лорд и так далее… — А я вот думал… — раздался тихий голос Альберта, и Септимус сонно поднял веки, глядя на серьёзные лица друзей. Тех кто ещё способен был быть рядом. — Какая удивительная штука, это жизнь… Был — и раз, уже нет. Так ведь не бывает… Я полтора года думал, что мама… мамы не стало, а две недели назад увидел её тело… — мальчик жалобно всхлипнул и утёр лицо рукавом. — Теперь такого больше не повторится! — воскликнул Карем вскакивая. — Эта красноокая тварь сдохла, и отныне больше никто не погибнет! — он яростно топнул ногой, и слезы брызнули у него из глаз. Все молчали, никто не знал что нужно на это сказать. Наконец Остер тихо проговорил — Мне очень жаль твою маму… — А мне нет! — в гневе солгал он.—Я знаю, это неправильно, но я особо даже не был с ней знаком. Да и мать она не ахти какая была… Снова тишина длиной вечность, после чего Грин еле слышно произнёс — Так ужасно… всё это… мы столько пережили… — О, только не ты! — вдруг с жаром прервал его Рон. — И кто это говорит! человек, кто не потерял ни одного близкого и родного?! Холли открыла бы рот, но юноша мягко покачал головой. — Я не сказал, что мне досталось больше всех, однако и ты не прав. Я… я убил своего младшего брата… вот этими руками. И всю жизнь живу с… этим знанием Остер тревожно покосился на друга, и его опасения оказались верны — Грин встал и вышел, но мальчик заметил в его глазах какой-то опасный проблеск. Рон гневно откинулся на подушке, и Форест продолжил за Вермеера — Мы наказаны с полна. Да, может, ваше страдание во многом превосходят наши, но это то ещё испытание — наблюдать как твоих друзей разрывает изнутри, и не знать как помочь им выбраться из этого дерьма. Ведь теперь никто не трансфигурирует из пера лестницу. Септимус и Альберт уткнулись в колени, их тела сотрясались от рыданий. Рон застыл, пытаясь справиться с переполнявшими его чувствами. Остер поднялся с кровати и присел между друзьями, положив тёплую руку им на плечи. Холли тихо всхлипнула и тоже присоединилась к ним. Самхат встал, и пересеча комнату остановился у двери, поманив за собой Карема. Тот недоуменннопос последовал за ним. Кабина закрылась, но лифт не тронулся. Хураши не поворачивался к Блэку, подогревая его нетерпение. — Всё паршиво? — наконец по-детски уточнил он. — Как видишь. — Послушай, а если они… ну… — юноша в смятении заозирался, словно надеясь, что эти панели дадут ему какую-нибудь подсказку. — Если они не справятся, а? — Что значит не справятся? — нахмурился тот. — Ведь бывали случаи, когда люди от горя умирали… — дрожащий голос Самхата плавно перешёл в тревожный шёпот. — Ты думаешь, за две недели можно быстренько всё забыть? — а Блэк напротив, говорил всё громче и резче. — Нет, я просто подумал… — мальчик заткнулся и взглянул прямо ему в глаза. — Остер сказал что невыносимо видеть как твои близкие страдают и знать, что ничего не можешь сделать… Вот только он не прав, ведь один шанс у нас остался… Карем окончательно запутался, и Самхат сбивчиво произнёс — Грин. Он какое-то время не знал что у него вообще был брат — дедушка стёр ему память… А если… — Даже не думай. — оборвал его тот. — Кому от этого легче станет? Нам? Под большим вопросом. Им? Грин-то ведь в конце-концов каким-то образом всё вспомнил! Боишься что их убъёт горе? А представь если их покойные родственникии исчезнут? Они не будут о них знать, а потом эта правда с треском обрушится на них! Нет, я ни за что… Зеркало посади Самхата задрожало и кабина лифта погрузилась в искрящийся молочно-белый туман.

***

— И что теперь? — Новый раунд. Этот мы прошли, нам предстоит ещё один, и так до конца. — Геллерт, зачем ты это сделал? — Чем быстрее с этим покончишь, тем быстрее начнёшь выздоравливать. Как после яда. А ваш Лорд и так чересчур задержался на этом свете. — Не думаю, что ты тогда придерживался этой философии. — Не все обязаны знать всё, Альбус. Даже ты. — Ты уходишь? — Здесь наши пути расходятся. Впрочем, мы уже давно как бредём по разным дорогам, не так ли? — Прощай, Геллерт. — Надо сказать, твоя смерть омрачила бы «нашу общую победу». — Ты никогда до конца еюне верил в меня. А я ведь когда-то учил Тома, глупо было сомневаться в ином исходе сражения. — До свидания, Альбус.