Игра в чувства

Он говорит: Вообще-то я не по мужикам. Говорит: Я просто экспериментирую. Говорит: Это не надолго. Я отвечаю: Да-да. Конечно. Молодец. Бери поглубже. В этот раз мы снова уединились в душевой после соревнования. Джеки, нападающий моей команды, упирается коленями во влажный кафельный пол и смотрит снизу, в который раз скороговоркой талдыча оправдания. Видимо, после этого ему гораздо легче заглатывать мой член по самые яйца и пошло причмокивать. Это уже стало своеобразным ритуалом: сначала Джеки строит из себя недонатурала, а затем отсасывает так, что сводит челюсть. Он не позволяет большего. Разве что отдрочить ему тут же, не выходя из кабинки. Затем собирает скинутую наспех одежду и ускользает, не приближаясь на опасное расстояние до следующего матча. Мои пальцы привычно поглаживают его коротко стриженый затылок. Джеки широко открывает рот и старательно прячет зубы. Скользит языком, собирая сочащуюся смазку и успевает подразнить верхушку. Кусаю губы, чтобы сдержать вырывающийся стон и терплю ещё несколько секунд, прежде чем начать вбиваться быстро и резко, а затем без предупреждения спускаю в горло. Он отстраняется и сглатывает, слегка поперхнувшись. Усмехаюсь и глажу по щеке большим пальцем, засматриваясь в глаза с огромными похотливыми зрачками. Джеки поднимается. Выпрямляется передо мной во весь рост и оглаживает напряженный, давно просящий разрядки член, чертыхаясь сквозь зубы. Пристраиваюсь рядом, помогая рукой, когда он вдруг резко разворачивается лицом к стене, расставляет ноги и замирает. — Давай, — хрипло просит он, искоса глядя через плечо, и меня окатывает изнутри горячей волной. — Что? Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Как же так, Джеки? Ведь ты не по мужикам? — цокаю языком, медленно поглаживая от лопаток до упругой задницы. — Или нашел в себе силы признать, что это не совсем так? — Заткнись и просто сделай, — он нервно дергает плечом. Словно боится, что не соглашусь и продолжу насмехаться. Даже не мечтай, Джеки. Я слишком долго ждал, чтобы упустить момент. Без лишних слов извлекаю из кармана валяющихся на скамье джинсов маленький тюбик смазки, который всегда ношу с собой на случай таких вот ситуаций. Осторожно разминаю его пальцами и всаживаю до упора, зажимая ладонью рот. Джеки стонет, подается назад, матерится и шипит, скользя ладонями по стене. Его дыхание сбивается, когда я тараню упругую задницу десять минут без перерыва. Кончает он медленно, выплескивая тягучую сперму прямиком в сливное отверстие. Натягивает наизнанку футболку и скомкано бросает на пороге: — Увидимся после завтрашней игры. Я улыбаюсь. Раньше Джеки всегда убегал молча. Несколько последующих встреч проходят по знакомому сценарию: я поджидаю его после матча, после того, как последний игрок покидает стадион. Мы отправляемся в знакомую душевую, чтобы провести там жаркие полчаса. Неожиданно мы увлекаемся друг другом настолько, что в один момент теряем бдительность: в очередной раз тренер едва не застает нас в самом финале, когда Джеки, крепко прижатый к стене, изливается мне в ладонь, жалобно поскуливая в такт движениям. — Эй, Чак Нельсон! — выкрикивает тренер Дуглас, стуча кулаком по кабинке. Недовольство в голосе настолько отчетливо, что я живо представляю его лицо с искривленными в раздраженной гримасе губами. — Разве я не предупреждал, что если еще застукаю, как ты трахаешь парней в тренерской душевой, то ты вылетишь из команды быстрее, чем пробка из бутылки шампанского? Проторчав с минуту у двери, он удаляется, шлепая кроссовками по коридору. — Прости, Дуглас, это повторится. Ведь ты не выгонишь лучшего игрока, — усмехаюсь я, отлипая от перепуганного Джеки, и похлопываю того по плечу. — И ведь он даже не ошибся в том, кто это. Репутация бежит далеко вперед меня. — Завтра… Завтра встречи не будет, у меня не получится, — запинаясь, Джеки опасливо поглядывает на дверь и натягивает одежду на мокрое тело. Его пальцы заметно подрагивают. — Ну что ж, ладно. День мы сможем как-то перетерпеть, — подмигиваю и хватаю со скамьи бутылку воды, чтобы сделать несколько охлаждающих глотков. Джеки отвечает растерянным кивком и торопливо выскакивает за дверь, захлопывая ее так, что стекло в крохотном окошке отвечает звоном. Одеваюсь и выхожу, подхватив рюкзак со сменной обувью. Видимо, Джеки все же не готов к экстриму. Нужно будет учитывать это и, пожалуй, для следующей встречи позвать его в более уединенное место. Кажется, скоро все выйдет за рамки потрахушек в душевой. Перебрасываю в голове эту неожиданную мысль, пока добираюсь до дома на метро, а затем устало заваливаюсь спать, едва донеся тяжелую от усталости голову до подушки. Назавтра Джеки упорно меня игнорирует. Ничего не остается, как углубиться в учебу, чтобы скоротать вяло текущее время. Волнение перед предстоящим разговором с Джеки нарастает с каждой минутой. Раньше я никогда не предлагал парням свидания, довольствуясь нерегулярными перепихонами в любом подходящем месте. Если задуматься, Джеки ничем не отличается от остальных. К тому же он не определившийся до конца и пугливый. Но что-то в нем заставило меня пойти на следующий шаг. Я знаю его уже третий год. Заприметил в первый же день в колледже. Спортсмен с тонкими, смазливыми чертами лица, короткой стрижкой и излишне подчеркнутой маскулинностью в жестах и разговоре. Радар сработал на него сразу же, но впервые дал осечку. Так я думал тогда, увидев, как на вечеринке по случаю поступления на его шее повисла одна из подвыпивших болельщиц, с которой они спустя десять минут уединились на втором этаже. Пожав плечами, я тут же выкинул его из головы. Никогда не был заинтересован в том, чтобы тратить время и нервы на соблазнение натуралов, когда вокруг столько готовых к действиям парней. Осмотревшись по сторонам, я выцепил хорошенького очкарика, уже битый час стреляющего по мне глазами, и провел с ним остаток ночи. С Джеки мы постоянно сталкивались в общих аудиториях, а после на тренировках. Он играл агрессивно, порой на грани допустимого, и часто выхватывал выговоры от тренера. Мне нравилось за ним наблюдать. Соблазнительный, дерзкий, но совершенно недоступный. И, черт его дери, он постоянно крутился рядом. Словно нарочно не позволяя о себе забыть даже на минуту. Я упорно не проявлял к нему большего интереса, чем к одногруппнику и хорошему игроку. Пока однажды после матча он решительно не затолкал меня в душевую и не впился губами в удивленно приоткрывшийся рот. Прогнав в голове воспоминания, я прохожу еще несколько метров и замечаю знакомый силуэт в конце коридора. Желтоватый свет тусклых лампочек озаряет его дерганое лицо, отбрасывая мрачные тени. Джеки кусает губы, когда я подхожу ближе, и озирается, отодвигая мою протянутую к его плечу руку. — Надо поговорить, — нерешительно выдает он, проскальзывая в тесное помещение, где на вешалках вдоль стены висят ряды спортивной формы, а на нижней полке теснятся одинаковые кроссовки. — Валяй, — непринужденно бросаю я, легким движением подхватив один из сваленных в углу мячей и прокручиваю его на пальце. Мне не нравится интонация Джеки и его слегка заторможенный вид, поэтому тянуть кота за яйца совершенно нет желания. — Нам нужно притормозить, — Джеки пинает носком ботинка ножку скамьи. Его пальцы ныряют в карманы брюк и сжимаются в кулаки. — Не знаю, насколько. В последние несколько дней я начал задумываться, что все зашло чуть дальше, чем просто эксперимент. Меня просто… переклинило на тебе. Ты опасен для натуралов. Он издает глупый смешок, и я криво улыбаюсь в ответ. Интересно, верит ли он сам в то, что говорит? — Я в сторону девчонок уже и не смотрю, понимаешь? — ему явно не нравится моя усмешка, и он недовольно взмахивает рукой. — Может, тебе и не нужно смотреть тогда? Он упрямо мотает головой и хмурится. — Как ты себе это представляешь? — Просто признать, что тебе нравятся члены так же, как и мне. — Нет, я не гей! Мы просто развлекались. У каждого натурала есть такой период, когда хочется остроты. — Да. И тогда они приносят своей девушке наручники и кляп. Или покупают костюм медсестры. Или устраивают тройничок с ее подружкой. Но не бегут отсасывать капитану своей команды каждую свободную минуту. И после не просят отыметь так, чтоб в ушах звенело. Джеки поджимает губы и сопит, раздувая ноздри. Подступает на шаг и дышит шумно, бешено таращась в глаза. Его грудь вжимается в мою, а ладонь опирается на стену рядом с головой. Не совсем ясно, хочет ли он мне вмазать или запустить в рот язык. Я хмыкаю, складываю губы трубочкой, изображая поцелуй, и веду раскрытой ладонью по его бедру. Оттолкнув мою руку, он отскакивает, как ужаленный в причинное место, и вылетает из раздевалки. Остаток дня я решаю провести в баре с приятелями, чтобы разгрузить голову парой шотов и развеять отвратительное настроение. Домой заваливаюсь слегка за полночь и падаю на кровать. Вопреки обыкновению, сон долго не идет, и мне ничего не остается, как злиться на Джеки, а больше на себя за то, что пошел против собственных же правил и связался с неопределившимся. И теперь приходится расхлебывать, что из этого вышло. Забавно, но Джеки изначально не вызывал у меня никаких особенных эмоций. Я и не подозревал, что нападающий из моей же команды затянет меня в совсем другую игру. Утром я встаю с постели совершенно разбитым и собираюсь на учебу, двигаясь не живее пригревшейся на солнце улитки. В дверях аудитории натыкаюсь на Джеки, небрежно развалившегося на стуле и с наигранно-плотоядным взглядом заигрывающего с Марджери. Самой сисястой шлюхой колледжа, чья мини-юбка едва скрывает необъятную задницу. Рука Джеки будто незаметно поглаживает ее колено, обтянутое прозрачными колготками. Его щека непослушно дергается, веки виновато опускаются, но рука остается на прежнем месте. Прошагав мимо, я плюхаюсь на стул в последнем ряду и достаю из рюкзака тетрадь, будто всерьез собираюсь что-то записывать. С приходом преподавателя Марджери наконец отлипает от Джеки. Нахально проводит рукой по его плечу и садится рядом. Стараюсь вслушаться в лекцию, но парочка на первом ряду то и дело забирает все внимание. Даже по затылку Джеки видно напряжение, но он упорно продолжает играть задуманную роль. Меня неистово начинает бесить то, как Марджери время от времени лапает его за бедро, и я вскоре отшвыриваю ручку и достаю телефон, чтобы полистать ленту. До конца учебного дня у меня едва хватает терпения, чтобы не наброситься на Джеки и не надавать зуботычин, желая встряхнуть от бредового сна. В голове яростно барабанит пульс, и я мстительно сжимаю зубы, когда вижу, как Джеки, приобнимая Марджери за талию, скалится глупой улыбочкой, спускаясь по лестнице в главный холл. Заметив меня, он снова меняется в лице и неловко чмокает Марджери в висок. Кажется, мою злость можно ощутить на расстоянии. Хлопнув дверью, я отправляюсь на следующее занятие, гневно сжимая в кулаке лямку рюкзака. Нет, Джеки. Ты не можешь вести себя так у меня перед носом. Окидываю взглядом аудиторию и натыкаюсь на красавчика Рея. Небрежно расстегнутый воротник, изящный браслет на худеньком запястье, скромный взгляд из-под неизмеримо длинных ресниц и маленький, но совершенно безотказный рот. В голове молниеносно созревает план. Четкий, как таблица умножения, но не менее действенный, когда нужно решить простую задачу. Подсаживаюсь и негромко прокашливаюсь, чтобы привлечь внимание. Рей оборачивается. — Хей, не хочешь увидеться сегодня вечером? Покатаемся, поужинаем. Заглянем ко мне. Развлечемся. Да. Вот так просто. Вряд ли среди геев нашего колледжа остался хоть один, кто не проводил ночь с Реем. Удивительно, что он совсем не выглядит дешевой шлюхой. Напротив, Рей отдается с чувством собственного превосходства, уверенный, что лучшего любовника у тебя не будет. И нельзя сказать, что он сильно ошибается — после него испытываешь странную ломку, желая заполучить его полностью, но Рей не создан для отношений. Он спит с тобой столько, сколько посчитает нужным, а затем переходит в другие жадно распахнутые руки. В его складе разбитых сердец томится не один десяток, и число только пополняется. Рей окидывает меня слегка рассеянным взглядом, подмигивает, а затем сразу же утыкается в тетрадь, перечитывая конспект. Его поведение никак не влияет на то, чтобы оставаться в списке лучших студентов колледжа с первого курса. Я поджидаю Рея после учебы, краем глаза выхватывая из толпы Джеки с намертво прилипшей к нему Марджери, чьи высоченные каблуки звонко постукивают по тротуарной плитке. Звук отзывается в голове отбойным молотком и заставляет невольно поморщиться. К счастью, Рей подходит в эту же минуту, и я, не упуская из виду обратившего на нас внимание Джеки, распахиваю дверцу машины. Тот ведет бровью и хмурится, замедлив шаг и совершенно утратив интерес к заливисто хохочущей над ухом Марджери. Скрывая довольную ухмылку, ныряю на водительское кресло и почти чувствую, как Джеки прожигает яростно горящими зрачками дыру в моем затылке. Неторопливо выруливаю со двора. Рей откидывается на сиденье и ослабляет полосатый галстук. Его холеные руки медленно скользят вниз, расправляя ткань. Достаю банку газировки и протягиваю ему, не переставая таращиться в зеркало заднего вида, пока поворот не скрывает от меня колледж. Мы с Реем перекидываемся парой незначительных фраз, разряжая обстановку. Заезжаем в небольшой японский ресторанчик, болтаем о прошедшем дне и только потом направляемся в сторону моей квартиры. Я живу здесь с первого курса, и Рей бывал тут несколько раз. Он привычно скидывает обувь в коридоре и прислоняется спиной к стене, притягивая меня за одежду. Медлить и заводить настраивающие на дело разговоры не в его правилах. Чему я несказанно рад. Прижимаюсь плотно, напором сдавливая грудь, и Рей горячо выдыхает мне в шею. На его губах вкус цитрусовой жвачки. Податливое тело напрягается под рубашкой, маня знакомыми изгибами. Я остервенело вылизываю его рот. Этот прекрасный рот, который будто создан для миллиардов страстных поцелуев. Запускаю пальцы в блондинистые волосы, и Рей трется виском о ладонь, игриво опуская ресницы. Смотрю на его разгоряченное лицо и отчаянно гоню прочь назойливые мысли о Джеки. О том, чем тот занят сейчас. Но словно нарочно извожу себя излишне подробными образами, в которых он и Марджери сплетаются в живой клубок на кровати в его комнате. Блядский Джеки. Мне должно быть абсолютно до задницы, где он сейчас и с кем. Да хоть всю команду поддержки пусть поставит в ряд. Задерет юбки и пристраивается по очереди. Перед глазами темнеет от нахлынувшей обиды. Хочется заорать и заколотить кулаками по стене, пока сбитые костяшки не заалеют от крови. Расстегиваю Рею рубашку, прохожусь пальцами по животу, мажу языком вдоль шеи и подталкиваю к другой комнате, в сторону шикарного игрового кресла с откидной спинкой. Кажется, мы с Реем ни разу не занимались этим на кровати. Настолько он не любит обыденности. Он небрежным жестом скидывает рубашку, непринужденно красуясь шикарным худощавым телом, и ложится на спину. Нависаю сверху, жадно ласкаю губами бледную нежную кожу и пускаю в ход зубы. Рей любит капельку боли в плавном потоке удовольствия. Его пальцы впиваются в мои волосы, грубо захватывая в кулак в отместку за каждый внезапный укус. Я увлекаюсь отзывчивым на каждое касание Реем и на время забываю обо всем. Пока он не приподнимается, помогая стащить джинсы. Смотрю на него и внезапно понимаю, что Рей слишком идеальный. Слишком податливый. Слишком шумный. Слишком раскрепощенный. Он слишком… не Джеки. Сглатываю подступивший ком, перехватываю протянутую руку, целую в ладонь, а затем шепчу «прости» и поднимаюсь. Рей садится и пристально смотрит в глаза. — Кто он? — влажные губы снисходительно усмехаются. Он медленно подбирает со стола рубашку и набрасывает ее на плечи. Недовольно дергаю носом, мысленно посылая его сообразительность подальше, и молчу. — Тот, из-за кого ты хотел отвлечься на меня, — продолжает он уже мягче. — Совсем не нужно притворятся и строить из себя крутого, когда на душе скребут драные кошки. — С чего ты взял, что у меня кто-то есть? Может, просто захотелось снова спать с тобой без обязательств. Как тогда, на первом курсе. — Мне льстит, что ты все еще не можешь меня забыть, несмотря на то, что нам пора устраивать соревнования по количеству соблазненных парней. Но я научился чувствовать горечь сквозь поцелуй. Так кто он? — Не могу сказать, — решив, что увиливать нет смысла, отступаю на несколько шагов назад и оседаю на диван. — Почему? — Рей садится рядом и вытягивает ноги, откидывая со лба растрепавшиеся волосы. — Он из тех, кто не может принять себя, — запрокидываю голову на спинку, упирая бездумный взгляд в потолок. — У тебя вроде незыблемое правило никогда не связываться с такими? — Ты прав. Никогда не подозревал, что со мной будет происходить нечто подобное, но с ним все полетело в пропасть. — Кажется, ты влюбился, Чакки. Слышал, бывает больно. Хорошо, что мне не знакомо это чувство. — Рей смотрит задумчиво, его пальцы успокаивающе ласкают мои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. — И ты хочешь ревностью подтолкнуть его к действиям? — Ничего лучше не пришло на ум. К тому же хотелось переключиться. Доказать себе, что никаких чувств нет. Но не вышло. — Раз отвлечься не получилось, — Рей берет меня за подбородок и поворачивает к себе. — то помозолить глаза твоей не сложившейся пассии и вызвать желаемый эффект мы тем не менее можем. Иди сюда. Он достает из кармана телефон, подзывает жестом и закидывает руку на плечо. Прижимается носом к моей щеке, высовывает кончик языка, хитро косится в камеру и делает фото, захватывая в кадр висящий на стене снимок команды, чтобы показать домашнюю обстановку. — Так, теперь загружаем это на мою страницу, — увлечённо болтает Рей, тыча в экран смартфона, — подписываем что-то незначительное, вроде «неплохо проводим время с Чакки». Хештег «горячийспортсмен», хештег «ниочемнеспрашивайте» и краснеющий от смущения эмодзи. Вот так. Отправляем. У меня в подписках почти весь колледж, так что фотка быстро разлетится по чатам. Будь уверен: тот, кому это предназначалось, обязательно увидит. Рей проводит у меня еще минут двадцать, затем чмокает в губы и уезжает с одним из заехавших за ним поклонников, чтобы провести вместе давно обещанный вечер. А я еще с час валяюсь перед телевизором, включив первый попавшийся фильм, и проваливаюсь в сон под доносящуюся из динамиков невнятную болтовню актеров. На учебе Джеки подсаживается ко мне перед первой же лекцией. Его губы поджаты в ниточку, под глазами темные круги. — О, привет, — прикрываю ладонь рот, подавляя зевок. — Как прошла ночка? Марджери осталась довольна? Выглядишь потрепанным. Джеки зыркает так, что если бы взглядом можно было убивать, от меня на стуле осталась бы лишь дымящаяся горстка пепла. — Ничего не было, — цедит он сквозь зубы и нервно дергает под столом ногой. — Ну ты не расстраивайся. От волнения, говорят, такое бывает. Главное, не прекращай попыток, — дружелюбно похлопываю по плечу, но он скидывает ладонь. — Идиот, — Джеки наклоняется ниже. Его дыхание щекотно шевелит волосы за ухом. — От Марджери я отделался почти сразу же, как вы со двора выехали. Пошел домой, посидел перед компом и спать завалился. Да какой там сон. Всю ночь перед глазами стояло, как вы с Реем кувыркаетесь. Думал отвлечься, заглянул просмотреть чаты и фотографию вашу увидел… Джеки сжимает кулак до хруста и замолкает. — Ох, прости. Не хотели отвлекать, — стараюсь добавить в голос издевку, но ширине моей злорадной улыбки позавидует Чеширский кот. — Но ведь ты сам решил сделать перерыв. Неужели думал, что буду дожидаться, пока нагуляешься, и трепетно хранить верность? Ты ведь не настолько плохо меня знаешь. — Да пошел ты на хер! — орет Джеки, подскакивая с места, чем привлекает внимание доброй половины находящейся в аудитории одногруппников. — Оу, ну что ты. Я был там совсем недавно. Он плюхается обратно. Натягивает на голову капюшон, сползает вниз по стулу и засовывает кулаки в карманы широкого худи. — Зачем скандалить у всех на виду, Джеки? Мало кто знает, что мы вообще общаемся. Если хочешь поговорить, тогда самое время свалить. Пока не пришел препод. Встаю и шагаю к двери, ни разу не обернувшись. Джеки топает следом. Мы пересекаем извилистый коридор, выходим на крыльцо, быстро сворачиваем влево, идем до самого забора и незаметно ныряем под старый разросшийся тополь. Здесь, между стенами колледжа и соседним зданием, невесть кем и когда установленная скамья. По счастью, она не оказывается занята такими же прогульщиками, и я сажусь на ее спинку, устраивая подошвы кроссовок на сиденье. Джеки нависает надо мной. — Значит вот так, да? Ты не продержался и дня? — Что мне нужно было делать? Плакать в уголке от того, что меня бросили? — Да я не собирался тебя бросать! — Джеки снова переходит на крик. — Я больше хотел убедить себя, что… Он резко обрывает свою пылкую речь и смотрит с некоторым испугом, смешанным с растерянностью. — Ну? — закидываю ногу на ногу и подпираю подбородок кулаком, показывая заинтересованность. — В чем же? — Что с тобой все несерьезно, — он отворачивается и глядит куда-то в кирпичную стену, внимательно изучая трещины. — Что нужно лишь побороть дурное влечение, поддавшись ему. Что как только захочу смогу все закончить и больше не вспоминать. Но все оказалось гораздо сложнее. Он поднимает и швыряет в сторону двора мелкий камушек. — Давай, Джеки, выкладывай все и сразу. Он с трудом перебарывает нерешительность. Слова даются нелегко, он словно выталкивает каждое из своего рта. — Кажется, у меня к тебе что-то большее. Это так странно. — Почему? — Приходится выведывать информацию по крохотным порциям. — Только потому, что я парень? — Ты хоть знаешь, какая у меня семья? — он вскидывает голову. Его глаза на миг загораются злыми огоньками, а затем вновь потухают. — А старший брат? Он думает, что я тут с девок не слезаю. Постоянно подначивает, тупые шутки отпускает и дурацкие вопросы задаёт. А у меня одна девчонка и была только, на первом курсе. И то первый раз случился на пьяную голову на какой-то вечеринке. В моей голове всплывают смутные воспоминания, когда я впервые обратил на Джеки внимание. Задумчиво потираю переносицу и недоверчиво выгибаю бровь. — Но вы же вроде встречались потом? — Создавали видимость. Точнее, я создавал. Избегал встреч наедине, больше старался появляться вместе в людных местах. Потом меня стала изводить совесть, потому что она начала в меня влюбляться, строить планы на будущее, и я прекратил это подобие отношений, так ей не открывшись. — А мне зачем врал? — Боялся. Слухи в городке разносятся быстро. И окончательно признаться себе тоже оказалось чем-то непосильным. А когда нас едва не застукал тренер, стало дико страшно. Я решил, что нужно вновь пустить немного пыли в глаза окружающим и наболтать друзьям про вымышленные похождения. Но когда увидел тебя с Реем… все вдруг стало неважным. Я не хочу потерять тебя — только это стало иметь значение. Да, я все ещё боюсь сплетен и неприятия родными, но хотя бы могу быть честен с тобой. — Вот как, значит? Могу я считать это признанием? Жмурюсь на полуденном солнце и делаю ладонью козырек, чтобы рассмотреть лицо Джеки в этот момент. Он улыбается. — Считай чем хочешь. Но я все еще не понимаю — почему именно ты? — он легонько тычет кулаком в плечо. — Мы даже не разговариваем толком. Смутно имеем представления о жизни друг друга кроме колледжа. У нас и друзей-то общих почти нет. Я не знаю, что ты любишь, что ненавидишь и вообще… — У тебя есть возможность все это выяснить. Я как раз собирался пригласить тебя куда-нибудь. Сходить в кафе, ну или, не знаю, в клуб. Да хоть прогуляться вечером по улице со стаканчиком кофе. И заметь, не прошу гулять под ручку или целоваться на главной площади. — А как же твой Рей? — в голосе Джеки звучат явные нотки ревности. Он наклоняет голову и возмущенно сопит, но не сводит глаз. Похоже, что мысли о том, что Рей ночевал у меня, не покидали его на протяжении всего разговора. — Ты дурак, — ласково говорю я и беру за рукав. — Если бы мне был нужен Рей, я бы не позвал тебя сюда для объяснений. И да, кроме поцелуев, в моей квартире у нас вчера ничего не было. — Правда? — Джеки заметно светлеет лицом и делает нерешительный шаг, осматриваясь, не попадаем ли мы в поле зрения окон колледжа. Вместо ответа я поднимаюсь со скамьи, прижимаю Джеки к себе и накрываю поцелуем улыбающиеся губы.