Заставь меня полюбить (альт)

      Уже давно наступила полночь. Город погрузился в тишину: не было слышно ни шума проезжающих машин, ни голосов людей, которые, признаться, уже начинали надоедать. Лишь изредка мимо пролетают ночные птицы, заставляя вздрагивать от их резких криков. Город мирно спал.       В своём кабинете в полном одиночестве сидел Коля, что-то просматривая в ноутбуке. После последнего разговора с Русланом Сибиряков перестал щадить себя, нагружая работой так, что не было времени даже вздохнуть. Он уже несколько дней ни с кем не общался. Даже звонки и сообщения от Матвея были проигнорированы.       И вот снова звонок. Коля раздражённо посмотрел на экран телефона, где ярко светилось когда-то такое родное имя «Руслан». Однако сейчас оно вызывало лишь отвращение. Парень просто поставил телефон на беззвучный режим и отодвинул его подальше от себя. Но где-то глубоко в душе он хотел ответить. Хотел услышать родной голос этого рыжеволосого чуда, который перевернул его юную душу наизнанку. Но Сибиряков уже точно знал, что если ответит, то больше не захочет злиться. Он запустил пальцы в волосы, массируя больную голову, и закрыл глаза. И снова это странное чувство в груди. Он и подумать не мог, что сам окажется в ситуации, похожей на романы о невзаимной любви. Да и любил ли он Руслана на самом деле? Может, это просто подростковое увлечение. Пройдёт немного времени, и Коля обо всём забудет, перестанет терзать и мучить свою душу.

***

— Да что ж ты будешь делать? — уже раздражённо прошептал себе под нос Руслан, выпуская из лёгких сигаретный дым. — Он уже несколько суток мне не отвечает. — Я бы тоже тебе не отвечал. — более спокойно ответил на это Уралов, наблюдая за тем. — Ты вот сейчас вообще нихуя не помогаешь! — уже сорвался на крик Енисейский, сдержав порыв кинуть в друга телефон. — Я же сказал, дай мне пару дней. Сядь уже на место и выдохни. — продолжал держаться Костя. — Нахрен мы вообще всё это задумали? — Ты задумал. — Нахрен мы полезли вообще? — Ты полез. — Да заткнёшься ты? — Руслан всё же кинул телефон в сторону Уралова, но тот успел вовремя пригнуться.       Телефон с глухим звуком ударился об стену и упал на пол. По экрану расползлись трещины.       За неимением телефона, Енисейский начал выхаживать круги по комнате, нервно теребя в руках сигарету и бутылку вина. Впервые Костя видел Руслана в такой панике. Его зелёные глаза, как бешеные метались по предметам в комнате, дыхание было сбившемся, почти истеричным. Уралову было грустно наблюдать за таким состоянием друга, но было и осознание, что это чудо сам во всём виноват.       Ночь незаметно сменилась утром. Костя с трудом, но всё же уложил Руслана поспать, несмотря на его сопротивление и крики. Теперь можно было немного расслабиться и самому попытаться поговорить с Колей. Возможно, он сможет объяснить ситуацию и прояснить все детали. Хотя Косте почему-то казалось, что из этого разговора ничего не выйдет.       Выйдя на улицу, Костя достал телефон и набрал нужный номер. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, как начать разговор и что сказать. Сделав глубокий вдох и выдох, он нажал на вызов. Через несколько секунд Коля наконец ответил. — Коля, привет, могу я в ближайшие дни с тобой встретиться и поговорить? — первым начал Костя, пытаясь скрыть в голосе явное напряжение. — Нет, у меня очень много неотложных дел, которые нужно решить в штатном порядке. У меня просто не будет свободного времени. — спокойно ответил Коля. Даже через телефон было слышно, насколько холодным был голос Сибирякова. — Я не займу у тебя много времени. Мне нужно объясниться. — Екатеринбург всё же старался настоять на встрече. — На счёт чего? Константин, не унижайтесь. Я не хочу сейчас вообще слушать кого-либо. Мне нужно время. Желательно много. — Но и Коля был не менее упрямым. — Коль, я понимаю тебя сейчас. Однако, ты всё не правильно понял. Просто дай мне шанс тебе нормально всё объяснить. — Костя надеялся на лучшее. — Что непонятного в моём слове «нет»? Я работаю, а вот, вам, явно нечем заняться. Хватит беспокоить меня попусту. — голос Новосибирска стал грозный. — Коль, да послушай ты. Между мной и Русом ничего нет… — но не успел Уралов договорить, как его перебили. — Мне не интересно это слушать. У меня на носу важные отчёты и исследования, а ты отвлёк меня только ради того, чтобы сказать, что Енисейский с тобой не спит. Это неуважение ко мне и к моей работе. — Коля проговорил это с таким отвращением, что Екатеринбург даже на мгновение потерял дар речи. — Если это всё, то до свидания.

И звонок был сброшен.

      Костя застыл, не отрывая взгляда от экрана телефона. Он на мгновение даже не поверил, что сейчас с ним говорил именно Коля, а не кто-то другой. Никогда раньше он не слышал, чтобы Новосибирск говорил с такой злостью. Но интуиция не подвела Уралова — этот разговор ни к чему не привёл. Теперь ему нужно было решить, как рассказать об этом Руслану.

***

      Коля отбросил смартфон в сторону и закрыл лицо руками. По его щеке скатилась одинокая слеза. Дыхание сбилось. Костя как будто специально напомнил ему о том, что он так хотел забыть. Мысли, которые только недавно исчезли, вернулись.       Новосибирску хотелось верить, что между этой парочкой и вправду ничего нет. Он даже хотел перезвонить. Хотел просто обнять Руслана и вдохнуть приторный запах его парфюма и табака. Воспоминания снова накрыли его с головой. И Новосибирск не знал, как с этим справиться. Он чувствовал себя таким одиноким, словно во всём мире больше никого не было. Ему не хотелось изливать душу Матвею. Томск снова начал бы нудные разговоры о том, что Коля ещё слишком молод для любви, и о том, что он не мог ожидать ничего хорошего от такого человека как Руслан.       Коля тяжело вздохнул, стараясь прийти в себя, но попытки были тщетными. Чувства не хотели униматься, желая лишь выбраться наружу и сделать ещё больнее. Нежная любовь, которая должна была греть и окрылять, сейчас лишь нещадно била его по самому живому. — Вот за что мне всё это? — измученно простонал Новосибирск, опуская голову на стол и закрывая её руками. — Ну почему всё именно так?

А в голове появился достаточно логичный ответ: «Потому что это Енисейский».

      Сибиряков снова прерывисто вздохнул, но наконец успокоился. Да, это правда. Руслан остаётся собой в любой ситуации. Он красив, обаятелен и любит подразнить чьё-нибудь влюблённое сердце. Коля не раз замечал, как женщины и мужчины заинтересованно поглядывали на Руслана, как подходили знакомиться и как он грубо отвергал каждого. Разве так можно? Хотя Енисейскому, видимо, это казалось нормальным.       Новосибирск не хотел думать о нём, но, возможно, так он сможет лучше понять человека, которого любил.

***

      Руслан уже минут десять сидел и смотрел в одну точку, словно хотел прожечь в стене дыру. Костя в иной раз даже хотел подойти и потыкать его в плечо, проверяя, жив тот вообще или нет. — Пиздец… — лишь заключил наконец Красноярск, запрокидывая голову назад. — Я пытался. — пожал плечами Уралов, опускаясь на кровать. — Да к тебе вообще претензий нет. — тихо выдохнул Енисейский. — И что теперь делать? Это же можно как-то исправить верно? Матвей же меня прибьёт. — Тебя серьёзно сейчас волнует, что с тобой сделает Томск? — вскинул бровь Костя, наблюдая как Руса накрывает очередной приступ паники. — Конечно! Он же за Коленьку своего меня со свету сживёт! — резко воскликнул Руслан, заставив друга вздрогнуть. — Может… Ты просто поговоришь с Колей, после очередного собрания? Вдруг это поможет? — Костя, я тебе говорил, что люблю тебя? — Нет. И не надо. — усмехнулся Уралов.       А ведь это и вправду была неплохая идея. Может, при личной встрече Коля станет более сговорчивым и мягким. Да и само собрание должно было пройти на следующей неделе. За такое время Руслан как раз сможет подобрать нужные и желательно цензурные слова для разговора. Да и сам Красноярск надеялся, что Коленька и в этот раз не сдержит чувства и всё ему простит.       Для Красноярска неделя пролетела быстро и незаметно. А вот для Новосибирска время, казалось, замедлилось.       Коля работал днём и ночью, чтобы не думать о разбитом сердце. Он выполнил всё, что планировал. Матвей даже чуть в обморок не упал, увидев своего ребёнка в таком состоянии: исхудавший, с огромными тёмными кругами под глазами от усталости и недосыпа, с нервно дрожащими руками и заторможенной реакцией. Перед Томском Коля был похож на зомби, а не на живого человека. А ведь пареньку ещё предстояло провести собрание, запомнить информацию, заполнить бланки и увидеть человека, который стал причиной его страданий.       Все города, которые приехали на собрание, были в ужасе. Даже Руслан, обычно державшийся высокомерно, сейчас виновато опустил голову, не желая видеть последствия своих действий. Сам Коля старался не смотреть в сторону Красноярска, ему было противно.       Коля начал собрание. Его тихий и хриплый голос заставлял окружающих напрягать слух, чтобы разобрать слова. Новосибирск то опирался на стол, то садился, то вставал и начинал ходить, и Максим даже почувствовал лёгкое головокружение, пытаясь следить за ним. А Сибиряков не мог усидеть на месте, чувствуя на себе взгляд Руслана. Ему хотелось скрыться, спрятаться, убежать от этого взгляда, но, к сожалению, это было невозможно в тесном кабинете. — На этом всё. Все свободны. — спустя пару часов наконец сказал Коля, опустив устало голову. — Коленька… — хотел к нему подойти Томск. — Прошу всех на выход. — перебил его Новосибирск, положив бумаги на стол.       Матвей решил не спорить и вышел. За ним последовали и все остальные. Все, кроме Руслана. Красноярск подошёл к своей столице и положил свою ладонь поверх его. Коля резко одернул руку, словно обжигаясь от касаний парня. Усталые синие глаза посмотрели в зелёные напротив со всей ненавистью, что в нём скопилась. — Малыш, давай поговорим? — с надеждой спросил Руслан. — Не малыш, а Николай Александрович, Красноярск. Соблюдай субординацию. — холодно сказал Коля, делай шаг назад и скрещивая руки на груди. — Николай Александрович, могу я занять минуту вашего драгоценного времени? — а вот и язвительность Енисейского невовремя проснулась. — А то вы же наверное по уши в делах. — Если это по работе, то говори. Если что-то личное, то попрошу на выход. — так же холодно продолжал Новосибирск. — Коль, хватит, а. Дай мне всё объяснить. — уже более нервно сказал Енисейский. — А что ты мне хочешь объяснить? Что ты делаешь быстрее, чем думаешь? Что для тебя твоя гордость и эго дороже близких людей, которые стараются тебе помочь? Что у тебя в голове нет ничего, кроме тусовок и гонок? А может то, что тебе нравится издеваться над другими? Так не утруждай себя. Я знаю. — грозно процедил сквозь зубы Коля, пытаясь сдержать в себе эмоции. — Ты знаешь, что это не так! — сорвался Руслан на крик. — Нет, это так. Было и будет. Тебя невозможно исправить, да и не не стоит пытаться. Лишь нервы попусту тратить. — Коля вздохнул. — Я любил тебя и хотел быть рядом. Хотел стать твоей опорой, но в иной раз ты показал мне, что любить тебя это заведомо знать, что проиграешь. Я с самого детства смотрел на тебя, как на что-то совершенное, на что-то недосягаемое, но сейчас понимаю, что моим детским мечтам не суждено было сбыться изначально, они были обречены разбиться о жестокую реальность. — Малыш… — Я не закончил! — впервые повысил голос Новосибирск. — Мне плевать с кем ты, мне плевать уже на всё, что связано лично с тобой. Единственное, что меня волнует это твой город и Красноярский край. Я быстро забуду обо всём, что случилось. Я заживу хорошей жизнью, посвящу себя науке. Но теперь ты… Для меня не больше, чем простой подчинённый. — голос Коли в конце предательски дрогнул.       Руслан молча стоял с минуту и просто смотрел в лицо своей столицы, разглядывая каждый его сантиметр. Теперь стало понятно, что это конец. И говорить что-то уже не имело смысла. Красноярск поджал задрожавшие губы и опустил голову. — Я тебя понял. — тихо сказал Енисейский, отступая назад. — Прости и прощай.       Руслан быстро вышел, громко хлопнув дверью. В комнате воцарилась тишина, и только лёгкий аромат парфюма и табака напоминал о его присутствии.       Коля закрыл глаза и сжал зубы. Внутри у него всё переворачивалось, он хотел побежать за Русланом, прижать его к себе, уткнуться носом в красные волосы. Но Новосибирск собрал все силы, что в нём остались и не позволил себе поддаться эмоциям. Боль в груди сковала всё тело, и с уст сорвался тихий жалобный вой. Парень пересилил себя. Он отпустил безграничную любовь, которая всё ещё была очень сильной. Но так было лучше для него самого. Пусть лучше Руслан останется для него просто подчинённым, чем причиной его бессонных ночей и слёз.       Новосибирск, наверное, ещё немного пострадает, а затем успокоится, утопив в работе свою боль и чувства. Но в любви… теперь он будет более выборочным.       Каким бы опыт ни был, но он поучительный. Любые проблемы, боли и страдания делают нас сильнее и выстраивают характер. Никогда не нужно позволять кому-то играть со своими чувствами. Особенно с таким, как любовь. Если человек позволяет себе такое, то он и не любит искренне. Лучше уйти. Высказать всё и уйти. В этом мире будут те, кто полюбит вас искренне и нежно.