Сладкие речи психиатра

В самом сердце холодного и продуваемого всеми ветрами города нежные волны Невы ласкали берега, в то время как ледяной ветер безжалостно хлестал по улицам. На острове посреди моря стояла огромная психиатрическая больница, место, где душевнобольные находили утешение и лечение. Здание представляло собой внушительное сооружение с окнами в готическом стиле и обширными коридорами, по которым перемещался медицинский персонал со своими пациентами. В маленькой комнате с потолочным окном на полу, скорчившись, сидела одинокая фигура. Его длинные рыжие волосы были собраны сзади в неряшливый хвост, несколько выбившихся прядей падали на лицо. Это был Разумовский, одетый в смирительную рубашку, со связанными за спиной руками, его сухие губы были облизаны влажным языком, взгляд был прикован к зарешеченной двери Вдалеке приближалась тень, звук шагов эхом отражался от стен. Это была София. Прислонившись к стене, Сергей изо всех сил пытался встать, его ноги были слабыми и нетвердыми, когда он направлялся к двери. Когда София подошла ближе, мерцающая лампа отбрасывала мрачный свет, создавая в комнате жуткие тени. — Можно… мне немного воды, пожалуйста? — спросил Разумовский, прижимаясь ближе к решетке. София молча кивнула и ушла, вернувшись со стаканом воды, который она передала через решетку. Прижавшись губами к холодному стакану, он жадно пил, вода стекала по его подбородку и шее, увлажняя ткань рубашки. —Спасибо. — пробормотал он, когда София взяла пустой стакан и поставила его на стол. — Повернись. — приказала она. Разумовский повиновался с чувством напряжения, и в этот момент он почувствовал, как узлы на рукавах ослабевают, давая ему небольшое ощущение свободы. Когда тяжесть на его талии ослабла, он почувствовал, что бремя заточения немного спало, позволив ему дышать свободнее. — Только не говори Вениамину Рубинштейну, что я развязала тебе рукава. — озорно подмигнула София. — Я не буду.- заверил он ее, держась руками за железные пруты решётки. — А то мне влетит от него. — дотронулась рукой до его руки. Тёплое прикосновение обожгло его холодную ладонь, от неё пахло цветочными духами, а глаза излучали свет и добро. Сколько раз он прощал как она засовывала ему таблетку рот самым больным образом, но после принятия лекарства ему становится легче и он не мучался от голоса в голове. « —Схвати её за шею и тресни головой об решетку возьми ключи и ты на свободе» — произнёс Птица в голове. — Нет. — выпалил Сергей. — Что? — Я не вам а… — дрожа произнёс он, отвернул взгляд от неё. — Он мучает тебя? — заботливо спросила Софочка. — Да… София высвободила свою руку из его и порылась в кармане халата, лихорадочно что-то ища. Она вытащила красную таблетку. — Открой рот. — скомандовала она. Разумовский подчинился, и она положила таблетку ему на язык. Он проглотил ее, и София отвернулась, выйдя, оставив его одного. Пока нежные волны Невы продолжали ласкать берега, одинокая фигура Разумовского сидела в своей комнате, а в воздухе витали отголоски присутствия Софии. Тени танцевали на стенах, нашептывая секреты жизней, заключенных в стенах психиатрической больницы, о борьбе и моментах мимолетной связи. Некоторое время спустя: В раздававшийся в большой и светлой комнате металический стук пальца по холодному железному столу вырвал Сергея из задумчивости. Руки были связаны за спиной, подняв голову через распущенные взъерошенный волосы он видел лицо Рубинштейна. Рубинштейн, человек загадочной натуры и лаконичных выражений, с тяжелым вздохом посмотрел на Сержу сверху вниз сквозь его очки ненадежно съехавшие на кончик носа. — Может, вас это заинтересует? — Рубинштейн протянул красную таблетку на ладони. Усталые глаза Сергея метнулись к таблетке, и во внезапном порыве он рванулся вперед, но врезался грудью в стол, тогда Вениамин убрал руку. — Ну что же вы, мой дорогой, так сразу. — тон Рубинштейна был одновременно веселым и загадочным. Глаза Сергея были жадно прикованы к таблетке, дыхание парня было затрудненным, когда он боролся со своими оковами, его мышцы напряглись от усилия. Рубинштейн оставался невозмутимым, его поведение было спокойным и собранным, что резко контрастировало с ощутимым напряжением, которое потрескивало в воздухе. — Вы же знаете, что нужно сделать, чтобы получить лекарство. —доктор держал таблетку двумя пальцами, высокомерно устремив взгляд на ослабевшего Разумовского, на его губах играла ухмылка. — Я знаю, что он здесь. Пять минут мучений на целый день спокойствия. Договорились? — Я не хочу…пожалуйста, дайте мне таблетку. — взмолился Сергей со слезами на глазах. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушалась прерывистым дыханием Сергея и далеким гулом города за зарешеченными окнами. Воздух, казалось, был заряжен неразрешимым напряжением, безмолвной битвой воль, которая затянулась в пространстве между ними. — Хорошо. Я дам вам лекарство. — Рубинштейн потёр бороду левой рукой прежде чем облизнул нижнюю губу. Невинный взгляд Сергея был прикован к нему, ему не терпелось услышать все, что он хотел сказать, но Сергей не мог избавиться от ощущения обмана, таившегося в голосе, глазах и улыбке Рубинштейна. Сергею казалось, что его пристальный взгляд раздевает его догола, оставляя незащищенным и уязвимым. С внезапной решимостью он протянул руку. Волна предвкушения захлестнула пациента, когда Вениамин поднес таблетку к губам Разумовского, ярко-красный цвет таблетки поблескивал в свете. Рот Сергея приоткрылся в предвкушении, его влажный язык был готов принять обещанное облегчение, но два пальца Рубинштейна сами запихнули таблетку, лишив его возможности самостоятельно решать свою судьбу. Сергей быстрым глотком проглотил таблетку, горечь лекарства смешалась с горьким привкусом предательства. Пальцы мужчины всё ещё находились во рту исследуя контуры его языка и зубов с извращенным удовлетворением, ловя странное чувство удовольствия, очевидное в растущей выпуклости его штанов. Самодовольная ухмылка Рубинштейна стала шире, когда он убрал руку, хищный блеск появился в его глазах, когда он прошептал: — Наслаждайся своим «спокойствием». — он встал из-за стола и вышел из комнаты, оставив Сергея разбираться с последствиями своих действий. Комната оставалась окутанной жуткой тишиной, преследуемая затяжными отголосками темной сделки, которая произошла в ее стенах. Идя по длинному коридору и держа в руке блокнот, где он записывал о своём новом пациенте, Рубинштейн завернул налево, ключом открыл дверь. Просторный кабинет, разворачивался перед его глазами как видение, залитый мягким сиянием естественного света, струящегося через огромные витражные окна. Комната излучала элегантность и утонченность, каждый элемент был тщательно проработан, чтобы создать атмосферу комфорта. У одной стены располагался камин, его присутствие привлекало внимание среди роскоши комнаты. Рядом с ним стоял изящный журнальный столик из красного дерева, а по бокам — два шикарных кожаных кресла похожи, кушетки. В дальнем конце комнаты возвышался массивный дубовый письменный стол, его поверхность была завалена папками, документами и множеством канцелярских принадлежностей. Старинная настольная лампа отбрасывала луч света на документы, освещая комнату мягким золотистым сиянием. За столом располагалось кожаное кресло, обещающее часы комфорта и созерцания. А за ним стояли две высокие книжные полки, рамы из дерева прогибались под тяжестью бесчисленных папок с документами, начиная от медицинских учебников и заканчивая этими папками. Усевшись за внушительный письменный стол, доктор отложил свой блокнот и позволил себе на мгновение погрузиться в атмосферу комнаты. Но тут он почувствовал неожиданное ощущение в штанах. Он посмотрел на бугорок штанов. Его член пульсировал, словно откликаясь на внутреннюю энергию, которая рвалась наружу. Однако, внезапно его мысли переключились на совершенно другое. Ему вспомнился его пациент, Сергей Разумовский, молодой и красивый парень, с таинственным демоном внутри. Он давно заметил что после общения с его пациентом он чувствовал очень сильное возбуждение. Рубинштейн увидел перед глазами образ Сергея, его тревожащий взгляд, его рыжие волосы. Вениамин чувствовал, как влечение к Разумовскому стало неудержимо сильно за последний год. Рассвет следующего дня выдался тихим, солнце бросало теплый свет в маленькое окно комнаты Сергея. Как обычно, он сидел в своем тускло освещенном помещении, мягкий свет, просачивающийся сквозь пыльные стекла, окутывал мраком, который постепенно пробирается в это место. И именно в это время Рубинштейн его забирал на сеанс разговоров со второй личностью Разумовского. Хотя в его комнате не было часов, Сергей привык измерять время по положению солнца на небе через окно в крыше. Но сегодня как ни странно он не пришёл. Сергей, был немного рад тому что сегодня его не будут мучить. Ведь вчера он сказал: — Наслаждайся своим «спокойствием». Воспоминание об этих словах вызвало у Сергея смутное беспокойство, дурное предчувствие, которое, как призрак, маячило в уголках его сознания. «Может он решил дать мне покой с утра?» — Сергей задавался вопросом про себя, откидываясь на кровать и скрещивая руки на груди. Идея отсрочки наказания от наводящих вопросов и навязчивых мыслей Рубинштейна казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой. « — Это же хорошо? Что тебя никто не мучает. Зато я могу мучать тебя СКОЛЬКО МНЕ УГОДНО! А ты заметил как он на тебя вчера смотрел, пальцы в рот засунул. Такое чувство, что он хотел проверить умеешь ли ты сосать член.» — отозвался голос в голове его второй личности. Сергей вздрогнул при воспоминании, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Как это человек проникал пальцами, трогая язык и зубы проникая глубже, что после такого Сергей начал кашлять. Несмотря на тишину, окутавшую его комнату, в воздухе повисла тяжелая атмосфера напряжения. Отсутствие Рубинштейна стало для Сергея одновременно облегчением и причиной для беспокойства. Неожиданно по коридору эхом разнесся отчетливый стук каблуков. Молодой человек резко поднялся с кровати, когда шаги стали громче и приблизились. Свет от лампы осветил лицо девушки — это была Софочка. Ее неожиданный визит принес ощущение легкости в его сердце, желанное отвлечение от мрачных мыслей, которые мучили его ранее. Щелчок замка эхом разнесся по коридору, когда заскрипели несмазанные петли, отчего у Сергея по спине пробежали мурашки. — Скрести руки будто обнимаешь сам себя. — приказала она. Прежде чем он успел подчиниться, она недовольно цокнула языком, схватила его руки, заставляя его обхватить самого себя и так потянула за рукава сзади, что Сергей вскрикнул от боли, завязала их таким тугим узлом, что он едва мог дышать. Замешательство и паника затопили разум Сергея, когда он пытался понять внезапные и агрессивные действия Софочки. В комнате было душно, воздух был тяжелым от напряжения, пока он боролся с ограничителями, которые сковывали его. С каждым затрудненным вздохом до него доходило, что этот неожиданный визит был не утешением, а чем-то более мрачным и зловещим. Она подтолкнула его к выходу, ведя по извилистому коридору, где тени играли злые шутки с разумом Сергея. Поднявшись по лестнице, они вышли из изолятора для особо буйных пациентов. Он увидел просторный холл, где кипела жизнь медработников огромные вытянутый витражные окна в пол озаряли тусклым светом, на стене виднеющуюся на резной стене. Повернув направо, они пошли по коридору, затем обратно вверх по лестнице, поднимаясь в то, что казалось бесконечным лабиринтом коридоров и лестниц внутри лечебницы. Каждый поворот только усиливал дезориентацию. Сердце учащенно забилось, когда он понял, что его ведут все глубже в лабиринт психиатрической больницы, места, наполненного тайнами и тенями, которые, казалось, нашептывали истории о забытых душах. Пока они, наконец, не остановились у двери с табличкой, на которой было написано: Вениамин Самуилович Рубинштейн. Девушка постучала в дверь, оттуда раздался приглушённый ответ. Софочка дёрнула за ручку двери, открыла её. Сергей вошел внутрь и оказался в большом, просторном кабинете. Дверь за ним закрылась. — Здравствуй, мой дорогой.- произнёс Рубинштейн встав из-за стола подойдя ближе к парню сопровождая его к стулу, стоявшему рядом со столом. Глаза Сергея разбегались от красоты - это будто выставка искусства - деревянные панели, закрывающие нижнюю часть зелёных обоев, большой камин в стене, полки с книгами. Неожиданно рыжик почувствовал в руках слабость будто узлы смирительной рубашке освободились. Он повернул голову назад и увидел Рубинштейна, который только что развязал ему рукава рубашки. — Пожалуйста, присаживайтесь. — сказал Рубинштейн, указывая на стул. Сергей подчинился, его движения были вялыми и бессвязными. Вес комнаты давил на него, удушая и угнетая. Вениамин подошёл ближе к своему столу, но садится он не стал. — Как твоё самочувствие? — спросил он, перебирая какие-то бумаги на столе. Вопрос повис в воздухе, тяжелый от невысказанного значения. — Нормально… — произнёс Сергей в его голосе послышались нотки страха. Рубинштейн усмехнулся, положив на стол документ о личности Сергея Разумовского. — Он сегодня вас не тревожил? — Т...тревожил.- смог вымолвить он, суетливо пытаясь скрыть нерешительность рук. « — Ах значит так! Я тебе помогаю, а ты меня не уважаешь!» — прозвучал в голове у Сергея. Рубинштейн внимательно следил за каждой реакцией Сергея. Часы тикали в углу, подчеркивая напряженную атмосферу, словно сердцебиение времени, не щадящее ни одного из присутствующих. — Вы же понимаете, что ваша вторая личность опасна для общества. — скрестив руки за спиной, мужчина начал ходить по кабинету. Мужчина был одет в чёрные штаны с коричневым ремешком, светло-голубую рубашку, а сверху на коричневую жилетку и был накинут белый медицинский халат. Строгие круглые линзы очков блестели в свете, утонченно подстриженная борода демонстративно показывает статус мужчины. Его волосы были расчёсаны и уложены где-то по бокам виднелись седые пряди волос. — Да… Он придёт. Он всегда возвращается.— тяжело проговорил Сергей, задыхаясь от неведомого страха и беспокойства. — Я заметил. — Рубинштейн повернулся к нему, смотря пристально. — Что вы выплёвываете те лекарства, которые я вам давал. — непринужденно сказал он, подходя ближе к стулу, на котором сидел Сергей. — Нет, я все таблетки ваши принимаю! — заговорил Сергей, повышая тон. Рубинштейн подошел ближе, и пристально смотрел на Сергея Разумовского, будто пытаясь разглядеть в его глазах правду. На лице юноши была смесь страха и отчаяния, словно от последней капли надежды. — Тише, тише. — мягко сказал Рубинштейн, дотронувшись до его плеча. Сергей вздрогнул, словно от разряда тока, табун мурашек пронёсся по его спине. — Не нужно так кричать, я вас слышу.– Рубинштейн нежно сжимал его плечо. Парню стало некомфортно. Руки сами собой вцепились в подлокотники, ноги сжались вместе, в горле пересохло. Мужчина заметил замешательство на лице Разумовского и убрал руку с его плеча. — Я правда все таблетки пью. — повторил Сергей, вставая со стула. На его лице было отчаяние, но в глазах по-прежнему читалась мольба. — Я верю. — сказал доктор, подходя. В следующую секунду раздался щелчок ключа, громкий, как удар грома в ясный день. Страх сковал все тело Сергея, сердце бешено забилось, а ноги подкосились. — Это хорошо, мой дорогой. — голос доктора приближался вместе с его шагами. Казалось, он говорил загадками, запутывая юношу. Горячее дыхание обдало Сергею шею, и он невольно поежился. Рубинштейн положил свои руки на плечи пациента. Сердце Сергея колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Он больше не мог сдерживать тряску в теле и зажмурил глаза. Он чувствовал, как руки доктора сжимают его плечи все сильнее и сильнее. — Можно, пожалуйста, до меня не дотрагиваться? Мне некомфортно от ваших п… прикосновений. — открыл глаза и опустил взгляд вниз. — Да, конечно. Прошу прощения. — убрал руки. — Просто, вы очень интересный субъект. Это слово ударило Сергея по ушам. От речи доктора у него по коже побежали мурашки. Она была успокаивающей, но в то же время создавала ощущение, будто что-то ужасное вот-вот произойдет. Сергей чувствовал себя пойманной добычей, а Рубинштейна — охотником, заманивающим его в ловушку. Длинные рыжие волосы Разумовского пленительно струились по его плечам. Рубинштейн не мог оторвать взгляд от этого огненного водопада. Его пальцы непроизвольно потянулись к ним, осторожно проводя вниз по шелковистым локонам. Каждый ускользающий волос заставлял тело Разумовского вздрагивать мелкой дрожью. — О котором я даже мечтать не мог. — лукавая улыбка блеснула на его лице. Его пальцы плавно переместились на нежную шею Разумовского. — Вы…о чём? — спросил дрожащим голосом Сергей. Рубинштейн поднял его подбородок, заставляя обернуться к нему. Он с восторгом рассматривал его лицо, будто любовался прекрасным произведением искусства. Тиканье в комнате давило тяжелым грузом, Сергей резко дернул головой вправо, бунтуя против принуждения смотреть в глаза Рубинштейну. — Разве такая прелесть может быть нетронутой? — продолжая говорить. Чувствуя приближение возбуждения. Мужчина резко повалил его на стол. Сергей не успел опомниться, как оказался прижатым к деревянной поверхности. Руки его свисали по другую сторону стола, а Рубинштейн одной рукой больно надавил ему на лопатки, заставляя упереться в стол грудью. Болезненный стон вырвался из горла Серёжи, а доктор другой рукой задрал его рубашку вверх, обнажая хрупкую талию. — Что ты чувствуешь сейчас? — прошептал прямо на ухо, нависая грозной тенью над хрупким и слабым телом. Звук пряжки ремня оглушительно прозвучал, парень сильно запаниковал. Пытаться встать - не поможет, лопатки сдавлены. Кричать - никто не услышит. «—Я так и знал, что эта тварь хочет тебя изнасиловать! » — произнёс голос в голове Сергея. Рубинштейн стянул с Разумовского штаны и резким толчком ввел свой член в анус. Громкий, мучительный крик огласил весь кабинет. Толчки были резкими и грубыми, вызывая невыносимую боль. Сергей кричал от боли и унижения, слезы текли по его лицу, пачкая его рубашку и стол, но лишь разжигая похоть Рубинштейна. Вениамин наслаждался каждым стоном и криком Сергея, вбивая свое возбуждение в его дрожащее тело. По внутренней стороне бёдер текли алые струи крови, спускались по ногам обвивали щиколотки. Минуты превратились в часы, а боль стала невыносимой. Сергей потерял всякое чувство достоинства, его разум помутился от унижения и агонии. К концу он был истощенным и опущенным. Наконец удовлетворенный, Рубинштейн сделал пару грубых толчков и кончил там внутри. Вынул член, застегнул ширинку и ремень. Земля у Сергея из-под ног ушла и он рухнул с грохотом на пол глаза были переполнены слезами, а тело дрожало от шока. Рубинштейн посмотрел на плачущего юношу присел на корточки и рассмеялся. — Что ты хнычешь, я же не больно делал. — провёл большим пальцем по дорожке слезы. — Это даже больше чем, я даю тебе таблетки. — усмехнувшись он встал и пошёл к двери, оставил его, как сломанную куклу. Снова щелчок ключа. Разумовский попытался одеть штаны. Из коридора послышались голоса. — Софочка, отведи его обратно в палату. В кабинет вошла Софа.Увидя, где сидит Сергей, она удивилась состоянию Разумовского. — Вениамин Самуилович, что с ним? — встревоженно спросила она. Мужчина всунул руки в карманы и тяжело вздохнул. — Панические атаки. — выдал он. Она взяла Сергея обратно, связала рукава сзади и потащила в коридор.