Потусторонний Герой

      Солнце стояло в зените, заливая комнату золотистым светом, когда Дмитрий бесшумно поднялся с постели. Он взглянул на диван в гостиной, где под тонким пледом спала Ники. Девушка — или, как она себя называла, парень в теле девушки — лежала неподвижно, словно каменное изваяние. Дмитрий уже знал, что вампиры не дышат во сне, но каждый раз это зрелище заставляло его сердце пропускать удар.       На кухне он двигался с осторожностью кота, стараясь не звякнуть посудой. Чайник закипел, и Дмитрий поспешно снял его с плиты, чтобы шипение пара не разбудило гостью. Вчерашняя ночь выдалась тяжелой: они долго обсуждали задание, и Ники — Ник, как он просил себя называть в мыслях — рассказал о своем мире. О физике, о теории мультивселенной, о том, как калибровал матрицы пространственного перехода. Дмитрий мало что понял, но одно уяснил: этот человек (или теперь уже не совсем человек) попал сюда случайно и отчаянно пытается сохранить рассудок.       Дмитрий жевал холодный бутерброд с маслом, которое противно липло к нёбу, и думал о приказе Анатолия. Командир доверил ему вампира. Не просто вампира, а существо, которое убило одного из их бойцов. Правда, Ники уверял, что не помнит этого, что был в беспамятстве. Дмитрию хотелось верить. Очень хотелось. Потому что, когда он смотрел в эти огромные глаза с серебристыми искрами, когда ловил на себе взгляд, полный растерянности и боли, он забывал, что перед ним монстр. Он видел человека.       «Человека ли?» — одернул он себя. Встряхнув головой, Дмитрий отставил чашку и направился в прихожую. На столе он оставил записку: «Ушел по заданию. Вернусь вечером. Если приду с кем-то, называй меня Александром. Дим».       Город встретил его привычным шумом и разноцветьем. Дмитрий шагал по широкому проспекту, но мысли его были далеко. Он свернул в узкий переулок, мощенный гранитом, и сразу словно провалился в другую эпоху. Здесь викторианские фасады с остроконечными башенками соседствовали с гладкими стеклянными стенами, а над всем этим возвышался древний собор — громада из серого камня, уходящая шпилями в бледное небо. На площади у фонтана кипела жизнь: торговцы выкрикивали цены на свежий хлеб, вяленое мясо и какие-то подозрительные амулеты. Дмитрий мельком глянул на лоток с мясом — говорят, его добывают из монстров, что водятся в лесах. Цены кусались.       Он не задержался в центре. Его путь лежал в трущобы — район, где дома жались друг к другу покосившимися стенами, а воздух пах сыростью и дешевым табаком. Здесь, в тени облупившихся зданий, его ждал Жульен.       Молодой парень в светлой кофте и темных джинсах курил, прислонившись к стене. Под ногами хрустели окурки. Увидев Дмитрия, он слегка расслабился, но тревога не ушла из его глаз.       — Жульен, — Дмитрий подошел, хлопнул его по плечу. — Дело есть.       — Саня, — парень кивнул, затянулся и выдохнул дым в сторону. — Что за спешка? Ты в сообщении написал — срочно.       — Мне нужен пропуск в тот бар. На окраине, где стриптиз и закрытые комнаты.       Жульен поперхнулся дымом, закашлялся.       — Ты охренел? Тебя там без вариантов не пустят. Ты же мент, тебя каждая шавка знает.       — Я не для себя, — Дмитрий понизил голос, оглянулся. — Для одной… знакомой. Недавно приехала, хочет развлечься.       — Знакомая? — Жульен прищурился, внимательно разглядывая друга. — Саня, ты бабу решил в такое место тащить? Там же… — он замялся, подбирая слова. — Короче, девушек, которые туда заходят без приглашения, часто не спрашивают. Могут и силком оставить.       — За неё я не боюсь, — Дмитрий улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Она за себя постоит.       — Да кто она такая? Боец, что ли?       — Можно и так сказать.       Жульен докурил, затоптал окурок. В его глазах боролись сомнение и чувство долга. Дмитрий когда-то вытащил его из серьезной переделки, и парень этого не забыл.       — Ладно, — выдохнул он. — Достану я тебе приглашение. Но если с ней что-то случится — я не при делах. Понял?       — Спасибо, — Дмитрий снова хлопнул его по плечу, на этот раз крепче, почти дружески. — Ты как сам? Не вляпался никуда?       — А куда я вляпаюсь? — Жульен усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Работа, дом, иногда в бар схожу. Живу как все.       — Слышал, слухи ходят, — осторожно начал Дмитрий. — Про монстра за городом.       Жульен вздрогнул, словно от холода.       — Ты тоже знаешь? — он понизил голос. — Говорят, охотника убили. Всю кровь высосали. Я думал, это байки, но Арми клялся, что видел тело.       — Арми? — Дмитрий нахмурился. — Откуда он знает?       — Не знаю. Спроси у него сам.       — Спрошу. — Дмитрий посмотрел на друга. — Ты из-за этого такой дерганый?       — А ты не дергался бы? — Жульен передернул плечами. — Людей я не боюсь, сам любого завалю, если что. А твари… они же нелюди. С ними по-другому надо.       — Не парься. Армия всё под контролем держит.       — Ага, конечно. — Жульен махнул рукой. — Пошли, что ли, пива выпьем? А то я тут совсем скисну.       — Пошли.       Они зашли в старый паб, где пахло хмелем и жареным мясом. Массивные дубовые столы, каменный пол, бармен за стойкой натирает бокалы. Заказали пиво и ребрышки. Разговор потек легче, когда в руках оказались кружки.       — Слушай, — Жульен отхлебнул пенного, — а твоя знакомая… она откуда?       — Издалека. Из Хэмвута. Слышал о таком?       — Нет.       — Там постоянно нападения на склады с провизией. Она охраняла.       — Серьезно? — Жульен присвистнул. — И как, справлялась?       — Еще как.       — А чего к нам приехала?       — Работу ищет. Тишины. Понимаешь?       Жульен кивнул, хотя по глазам было видно, что не очень.       Они просидели в пабе до вечера. Обсудили старые времена, подрались в шутку, вспомнили, как однажды обошли сорок баров и чуть не разнесли один из них. Жульен повеселел, но в глазах все равно тлела тревога. Когда солнце начало клониться к закату, Дмитрий предложил пойти к нему.       — Познакомлю с ней. Только, — он запнулся, — у неё режим ночной. Работала ночами, так что днем спит.       — Странная какая-то, — хмыкнул Жульен.       — Привыкнет.       Ник проснулся от странного ощущения: солнечный луч полосой лежал на его руке. Вместо привычного жжения он чувствовал только тепло, а потом — резкую боль, словно кожу окатили кипятком. Он отдёрнул руку, но на запястье уже вздулись волдыри. Боль была адской, но, как ни странно, быстро утихала. Ник смотрел, как кожа стягивается, волдыри опадают, и через минуту не осталось и следа.       — Интересно, — пробормотал он, рассматривая руку. — Регенерация работает даже от солнечных ожогов. Но почему с задержкой? Если бы я был классическим вампиром, я бы вспыхнул. Значит, мифы врут. Или я — мутация.       Он встал, натянул трусы и лифчик. В доме было тепло, и лишняя одежда только мешала. На столе нашёл записку Дмитрия. «Александр, значит. Буду иметь в виду».       Чем заняться до вечера? Ник побродил по дому, заглядывая в шкафы и ящики. В одной из каморок обнаружил старый хлам, а в ящике кухонного стола — набор инструментов: отвертки, паяльник, мультиметр.       — О, это уже интересно.       Он вытащил микроволновку, поставил на стол и снял крышку. Внутри, помимо привычных деталей, его взгляд уперся в нечто странное: на плате вместо микросхем были золотые дорожки, инкрустированные мелкими кристаллами. А в центре платы красовался камень размером с ноготь большого пальца — мутно-голубой, с едва заметным свечением.       — Что за… — Ник склонился ближе. — Это не кремний. Это какой-то минерал. И он, кажется, генерирует тепло? Но откуда берется энергия? — Он провел пальцем по дорожкам. — Если подать напряжение, кристалл может работать как преобразователь. Но зачем такие сложности? В моем мире это делают простые ТЭНы.       Он погрузился в изучение платы, забыв о времени. Мысли текли в привычном научном русле: гипотезы, предположения, аналогии. Местные технологии — это симбиоз магии и инженерии. Кристаллы заменяют полупроводники, но работают по другим принципам. Если удастся понять, как они функционируют, возможно, удастся найти способ вернуться домой. Или хотя бы связаться со своим миром.       Он так увлекся, что не услышал шагов. Только когда в замке повернулся ключ, Ник вздрогнул и поднял голову. В нос ударил запах — пиво, пот, и поверх всего сладковатый цветочный аромат. Чужой. Не Дмитрий.       — Ники! — раздался пьяный голос напарника. — Выходи, знакомиться будем!       Ник быстро оглядел себя: трусы, лифчик, разобранная техника на столе. Черт. Он шагнул в коридор и выглянул из-за угла.       Дмитрий стоял, опершись о стену, рядом с ним — незнакомый парень, высокий, темноволосый, с бледной кожей и острым взглядом. Парень смотрел на Ника с откровенным любопытством, и в этом взгляде читалось не просто пьяное восхищение, а что-то изучающее, цепкое.       — Знакомься, это Жульен, друг мой, — Дмитрий махнул рукой. — А это Ники, та самая, про которую я говорил.       — Очень приятно, — Жульен улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — А вы, я смотрю, любите… хм… неформальный стиль?       Ник почувствовал, как по коже побежали мурашки. Не от холода — от этого взгляда. Он сжал кулаки, стараясь унять раздражение.       — Я не ожидал гостей, — ответил он ровно. — Дим, можно тебя на пару слов?       — А? — Дмитрий моргнул, пытаясь сфокусироваться. — Да, конечно.       Он шагнул к Нику, и они отошли вглубь коридора.       — Ты пьян, — прошипел Ник. — И привел какого-то типа. Зачем?       — Это Жульен, он поможет с пропуском в бар. Я думал, ты обрадуешься.       — Я обрадуюсь, если ты предупредишь. И если твой друг не будет пялиться на меня как на кусок мяса.       Дмитрий виновато потер переносицу.       — Ладно, прости. Он вообще-то нормальный. Просто выпили.       — Вижу.       — Ники, — Дмитрий понизил голос, — ты… как себя чувствуешь? Голодная?       — Пока нет. А что?       — Да так. Просто если что — скажи. Я кровь сдавать не собираюсь, но… найдем что-нибудь.       — Ценю, — Ник усмехнулся. — Ладно, пойду оденусь. А ты пока займи гостя.       Он скользнул в комнату, натянул футболку и штаны. В зеркале мелькнуло отражение: бледное лицо, серебряные волосы, глаза, в которых плескалась тревога. «Спокойно, Ник. Ты справишься. Это просто человек. Ты не сорвешься».       Когда он вернулся на кухню, Дмитрий и Жульен уже сидели за столом, уставившись на разобранную микроволновку.       — Ники, — голос Дмитрия звучал почти трезво, — объясни, зачем ты это сделала?       — Она не работала. Я решил починить.       — Починить? — Жульен хмыкнул. — Выглядит так, будто ты хотел её взорвать.       — Я физик, — отрезал Ник. — Мне интересно, как устроены ваши… хм… приборы.       — Физик? — Жульен приподнял бровь. — Девушка-физик? Редкость.       — Бывает, — Ник сел напротив, скрестив руки на груди. — Что вы хотели?       — Да так, познакомиться, — Жульен откинулся на спинку стула, разглядывая его с новым интересом. — Саня говорит, ты охранницей работала. А теперь физик. Странное сочетание.       — Жизнь заставляет.       — И где ж ты работала?       — В Хэмвуте. Склад с провизией.       — А почему уехала?       — Надоело.       Жульен хмыкнул, но продолжать расспросы не стал. Вместо этого он перевел взгляд на Дмитрия.       — Слушай, а у тебя тут уютно. Даже микроволновку чинят.       — Ники просто рукодельница, — буркнул Дмитрий. — Ладно, давай уже о деле.       Он рассказал о баре: трехэтажное здание на окраине, первый этаж — обычная таверна, второй — стриптиз-клуб, третий — закрытые комнаты для особых гостей. Попасть туда можно только по приглашению, которое выдают постоянные посетители, или за большой взнос. Жульен обещал достать такое приглашение для Ники.       — Но будь осторожна, — предупредил он, глядя на Ника. — Там ошиваются серьезные люди. И девушкам одним лучше не появляться.       — Я справлюсь, — ответил Ник.       — Уверена? — Жульен усмехнулся. — Ты, конечно, крепкая, но там могут быть… сюрпризы.       — Я сказал, справлюсь.       — Хорошо. — Жульен вдруг подался вперед. — Слушай, а может, покажешь, на что способна? Саня говорит, ты боец. Я тоже кое-что умею. Спаррингуем?       Ник взглянул на Дмитрия. Тот заметно напрягся.       — Жуль, не надо, — начал он.       — Да ладно, по-легкому, — отмахнулся парень. — Просто размяться. Интересно же.       Ник почувствовал, как внутри зашевелился азарт. Адреналин. И что-то еще, более темное, что он старался не замечать.       — Хорошо, — сказал он. — Выйдем на улицу.       — Ники! — Дмитрий вскочил. — Не надо. Ты же…       — Я справлюсь, — повторил Ник, глядя ему в глаза. — Не волнуйся.       Они вышли во двор, когда солнце уже село, и небо наливалось густой синевой. Воздух был прохладным, пахло травой и сыростью. Жульен скинул кофту, оставшись в майке, и встал в стойку. Ник тоже скинул футболку — она стесняла движения. Жульен присвистнул, увидев его спортивное тело, но промолчал.       — Без правил? — спросил Ник.       — До первой крови, — усмехнулся Жульен.       Дмитрий стоял в стороне, закусив губу. Он знал, чем это может кончиться.       Поединок начался с быстрой атаки Жульена. Парень двигался резко, профессионально — видно, что не раз участвовал в уличных драках. Его апперкоты летели один за другим, и Ник едва успевал уклоняться. Один удар пришелся в корпус, второй скользнул по плечу. Ник отступил, чувствуя, как разгорается азарт.       «Спокойно. Контролируй себя. Он человек».       Ник перехватил инициативу. Серия джебов — раз, два, — и кулак впечатывается в нос Жульена. Парень охнул, отшатнулся, но не упал. Из носа потекла кровь. Алые капли брызнули на траву, и в то же мгновение Ника накрыло волной запаха.       Мир вспыхнул розовым. Все звуки стали громче, ярче, отчетливее. Сердце Жульена билось где-то рядом, гулко, призывно. Кровь пахла так сладко, так маняще, что Ник забыл, где он и что делает. Осталась только жажда.       — Ники! — крик Дмитрия прорвался сквозь пелену, но было поздно.       Ник рванул вперед, схватил Жульена за плечи, притянул к себе. Его губы уже тянулись к шее, к пульсирующей жилке, но в последний момент Дмитрий врезался между ними, оттолкнул Жульена в сторону и подставил собственное запястье.       — Пей! — выдохнул он. — Только не его. Пей!       Ник впился зубами в его руку. Кровь хлынула в рот — горячая, солоноватая, живая. С каждым глотком розовый туман рассеивался, мир обретал привычные краски. Дмитрий стоял, вцепившись свободной рукой в дерево, и терпел.       Жульен застыл в нескольких шагах, прижимая ладонь к разбитому носу. В его глазах застыло непонимание, смешанное с ужасом.       — Саня… — прохрипел он. — Что… что это?       — Все нормально, — голос Дмитрия звучал напряженно. — Она просто… злится, что я прервал спарринг.       — Злится? Она тебя чуть не загрызла!       — Я сказал, нормально! — рявкнул Дмитрий. — Иди домой, Жуль. Завтра поговорим.       Жульен колебался, но потом развернулся и быстро зашагал прочь, то и дело оглядываясь.       Ник пил, пока не почувствовал, что Дмитрий начинает заваливаться на бок. Он оторвался, облизал ранку на запястье. К удивлению, она стала затягиваться прямо на глазах.       — Извини, — прошептал он, вытирая губы. — Я не сдержался.       — Бывает, — Дмитрий обессиленно прислонился к дереву. — Я знал, на что иду.       — Почему ты подставился? Он бы… я мог убить его.       — Потому что ты мой напарник, — Дмитрий слабо улыбнулся. — И потому что я знаю: ты не хотел. Это просто инстинкт. Ты справишься.       Ник смотрел на него и чувствовал что-то странное. Не голод. Не страх. Что-то теплое, почти забытое. Человеческое.       — Идем в дом, — сказал он. — Тебе нужно поесть и отдохнуть.       — А ты?       — Я… погуляю. Проветрюсь.       — Ники…       — Я в порядке, — перебил Ник. — Только что пил кровь. Никого не трону. А тебе надо восстановиться.       Дмитрий хотел возразить, но сил не было. Он кивнул и поплелся к дому.       Ник остался один. Ночной лес дышал прохладой, пах хвоей и влажной землей. Где-то ухала сова. Ник глубоко вдохнул и направился в сторону города.       «Нужно попасть в этот бар. Узнать, что там. Может, найду ответы. Или хотя бы отвлекусь от мыслей о крови».       Он побежал. Легко, быстро, почти не касаясь земли. Ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Только свободу. И странное предвкушение.       Город возник из темноты внезапно: огни, шум, запахи. Ник остановился у ворот, вглядываясь в ночную жизнь. Люди сновали по улицам, смеялись, пили в кабаках. Никто не обращал на него внимания. Он был просто еще одной девушкой в легкой одежде, которая вышла погулять.       Ник усмехнулся и шагнул в этот шумный, живой мир, не зная, что ждет его за ближайшим поворотом. Но одно он знал точно: назад дороги нет.       Я вышел из дома, и ночной лес встретил меня привычной симфонией запахов и звуков. Хвоя, влажная земля, далёкий цветочный нектар — всё это накладывалось друг на друга, создавая сложную партитуру, которую мой новый слух разбирал на отдельные инструменты. Где-то ухал филин, шуршали мелкие зверьки, ветер шевелил листву — каждый звук имел своё место в пространстве.       Интересно, — подумал я, шагая по тропинке к городу, — насколько расширилось моё восприятие? Если раньше я мог сознательно обрабатывать ограниченное количество сигналов, то теперь мозг, кажется, работает как параллельный процессор. Надо будет проверить границы: сколько запахов я могу различить одновременно, какова частота слышимых звуков...       Ворота города возникли из темноты неожиданно. Массивные, обитые металлом, они выглядели надёжной преградой для обычного человека. Для меня — лишь досадным препятствием.       В маленьком окошке, прорезанном в стене рядом с воротами, тускло горел свет. Я постучал.       — Кто там? — раздался сонный голос.       — Свои, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Окошко приоткрылось, и на меня уставились заспанные глаза охранника. Мужчина средних лет, с небритым подбородком и явным желанием спать.       — Где твой напарник? — спросил он, и вопрос повис в воздухе, словно тяжёлый осенний туман.       Я пожал плечами, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Бюрократия — она везде одинакова, даже в этом странном мире.       — Зачем такой строгий пропускной пункт, если я работаю вместе с ними? — я постарался, чтобы голос звучал спокойно, но нервы уже начинали сдавать.       — Напарник устал и спит. Мне нужно в город — начать задание, — крикнул я в окошко, и мой голос эхом заметался под каменными сводами.       Охранник зевнул, не скрывая скуки.       — Не надо ныть, — усмехнулся он.              Я вдохнул поглубже, пытаясь унять дрожь в пальцах. Каждая секунда ожидания казалась вечностью.       — Открывай дверь! — вырвалось у меня с негодованием, и я, кажется, сверкнул глазами. Желание попасть в город стало физически нестерпимым. Нога сама собой начала нервно отбивать дробь по земле — глухой, нетерпеливый стук.       Охранник вдруг оживился, его взобравшись в окошке поудобнее.       — А что предложишь, если я тебя впущу? — в голосе зазвучал вызов.       Я замер. Торговаться? Серьёзно? Но потом вспомнил: в этом мире, похоже, свои правила. И если я хочу выжить и разобраться в происходящем, придётся играть по ним.       Я прикусил губу, лихорадочно соображая.       — Как насчёт шутки? — я подмигнул, стараясь разрядить обстановку. — Почему охранники никогда не спят на посту? Потому что боятся проспать самое интересное!       Охранник удивлённо хмыкнул, потом рассмеялся — негромко, но вполне искренне.       — Ладно, заходи, шутница, — он нажал какой-то рычаг, и тяжёлые створки ворот медленно поползли в стороны. — Приятно увидеться снова! — крикнул я, проходя внутрь, и добавил: — Знаешь, почему я не переживаю за спящего напарника? Потому что он охранник! Знает, как не пропустить важное даже во сне!       — Если твоя шутка сработает, я тоже немного подремлю! — донеслось из окошка, и оно захлопнулось.       Раздражение отпустило, сменившись любопытством. Город манил.       Воздух здесь был особенным — влажным, напоённым ароматами цветущих растений. На холодных камнях мостовой блестели капельки росы, и каждый мой шаг отзывался лёгким хрустом. Я брёл по пустынным улицам, чувствуя босыми ступнями (я так и не обулся) каждый камушек, каждую трещинку в брусчатке. Это было не просто прикосновение — это был диалог с камнем, с историей, застывшей в этих стенах.       Архитектура завораживала. Викторианская готика — стрельчатые окна, каменные горгульи, остроконечные башенки — соседствовала с плавными линиями модерна, с гладкими фасадами и панорамными окнами. Казалось, два разных мира наложили друг на друга, и получился причудливый, но удивительно гармоничный коллаж.       Я остановился у фонтана в центре небольшой площади. Вода в нём была изумрудной — возможно, из-за каких-то минералов, а может, из-за магии, которую я пока не понимал. Фонтан тихо журчал, и этот звук накладывался на другие, создавая сложную симфонию ночного города. Где-то вдалеке слышались шаги запоздалого прохожего, шепот, смех, звон посуды из подвальчика, музыка... Звуки накладывались друг на друга, переплетались, и я чувствовал, как начинаю раздражаться. Слишком много информации.       Система перегружена, — подумал я с усмешкой. — Нужно научиться фильтровать.       Я свернул в узкий переулок, подальше от шума. Улицы становились всё грязнее, дома — беднее. Здесь пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — кислым, тяжёлым. Запах бедности, понял я. Он был везде одинаков.       Мысли метались в голове, как птицы в клетке. Я потерял человеческое тело, но не потерял ли я человечность? Я установил себе правила: не убивать, использовать силу только для защиты, не поддаваться инстинктам. Но с последним было сложнее всего. Границы моих возможностей оставались загадкой, а жажда... жажда становилась всё невыносимее, стоило только оказаться рядом с источником.       Мне нужно изучать себя, — решил я. — Как учёный. Наблюдать, анализировать, делать выводы.       Я выбрал место, где звуки города доносились приглушённо, и попытался медитировать. Сосредоточился на обонянии. Сначала хаос: тухлая еда, сладковатый запах жареного мяса, дым, цветы, выхлопы каких-то механизмов, запах пота и алкоголя... Но постепенно, словно настраивая линзу микроскопа, я начал различать направления. Запахи ложились на воображаемую карту, указывая путь: здесь пекарня, там кабак, а вот оттуда тянет чем-то сладким, дурманящим, с примесью... крови.       Я ухватился за этот запах, как за нить Ариадны, и двинулся вперёд, отбрасывая остальные. Чем ближе я подходил, тем сильнее становился аромат. Вскоре я оказался перед двухэтажным зданием из тёмного камня с красной черепичной крышей. Над входом висела вывеска: «Гостиница Тихий Кот».       Что-то в этом названии насторожило меня. Тихий кот? Скорее, тихая заводь для тех, кто не хочет, чтобы их нашли. Запах вёл именно сюда, из подвала.       Я колебался лишь секунду. Научное любопытство пересилило страх. Я толкнул дверь.       В холле было пусто и стерильно. Голые стены, еловый паркет, стойка администратора — и женщина за ней. Короткая юбка, яркий макияж, на бейджике — «Елена». От неё пахло так, словно она пропустила через себя не один десяток мужчин. Запах был сложным: духи, пот, и ещё что-то... профессиональное, что ли.       — Здравствуйте, приятно видеть вас в нашем «Тихом Коте». Чем могу помочь? — её голос звучал мягко, но в глазах читался профессиональный интерес.       Я молчал, всё ещё не понимая, зачем я здесь. Инстинкты? Любопытство? Жажда?       — Дорогой гость, вы ищете что-то конкретное? — повторила она, заметив мою растерянность.       — Сам не знаю, — отмахнулся я.       Вдруг тяжёлая дверь в дальнем конце холла распахнулась, и оттуда хлынула волна — звуков, запахов, энергии. Музыка, крики, звон стаканов, и главное — запах алкоголя, женских духов, пота и... крови. Много крови, живой, горячей, пульсирующей.       Моё тело отреагировало быстрее сознания. Я не заметил, как оказался на лестнице, ведущей вниз. Проход был тёмным, но мои глаза видели каждую деталь: ступени, вытертые тысячами ног, облупившуюся краску на стенах, следы крови на полу.       — Где девушка? — раздался мужской голос где-то позади. Кто-то ответил, что её нет. Меня не заметили. Хорошо.       Я спустился в просторный подвал с низким потолком. Тусклый красноватый свет, клубы дыма, диваны и столики, за которыми сидели люди. Многие были явно не в себе: остекленевшие глаза, вялые движения, на столах — белый порошок и разноцветные таблетки. Наркотики. Здесь их употребляли открыто.       Тяжесть в животе стала невыносимой, глаза запульсировали. Это был не просто голод — это был приступ, ломка, что-то первобытное, рвущееся наружу. Внутренний голос, который я считал своим, заорал: «Еда! Кровь! Пей!»       — Нет, только не сейчас, — прошептал я, прислонившись к стене. Лоб покрылся испариной, руки мелко дрожали.       — Как ты сюда попала? — грубый голос и резкая боль в руке.       Огромный охранник в чёрной футболке дёрнул меня вверх, поставил на ноги. От него пахло перегаром, табаком и злобой.       — Отвечай, кто такая! — и тут же удар в живот.       Я согнулся, но боли почти не почувствовал. Только злость. Изумление: почему он не видит, что перед ним не просто девушка? Почему никто не видит? Внутри меня бушевали две силы: одна хотела разорвать его на куски, другая — сбежать, спрятаться.       — Сучка, думаешь, игнорировать? — ещё удар, сильнее, под дых.       В зале никто не реагировал. Музыка играла, люди смотрели сквозь меня. Я был один.       — Остановись, — вырвалось у меня, и по щеке скатилась слеза. Я поднял глаза и увидел, как в его зрачках отражается алый свет моих глаз.       Очередной удар. И тогда что-то внутри меня щёлкнуло.       Моя рука метнулась вперёд и перехватила его запястье. Пальцы сжались — я услышал, как хрустнули кости. Сухой, тошнотворный звук, похожий на треск сухой ветки. Он закричал, попытался ударить другой рукой, но я уже ушёл в сторону, уклоняясь. Его кулак просвистел мимо моего уха, а я в ответ ткнул кулаком в его лицо — резко, сильно, целя в переносицу. Джеб. Короткий, хлесткий. Брызнула кровь, и запах ударил в ноздри, дразня, сводя с ума.       Он зашатался, но не упал. Тогда я, присев, ребром стопы ударил его по опорной ноге чуть выше щиколотки — лоу-кик, вложив в удар всю злость. Нога подкосилась, он рухнул на колено. Я не дал ему подняться — схватил за волосы, рванул голову назад, открывая шею. И впился.       Кровь хлынула в рот — тёплая, густая, с привкусом... зелёного яблока. Странно, но вкус был именно таким: кисло-сладким, свежим, с металлической ноткой. Я пил и чувствовал, как с каждым глотком возвращается ясность, уходит боль, наполняет сила. Словно я подзаряжался от него.       Когда я оторвался, он был без сознания, но жив — сердце билось, хоть и слабо. Я отпустил его, выпрямился и оглядел зал. Люди смотрели на меня с ужасом. Кто-то уже пытался уползти.       — Босс, тут монстр! — услышал я шёпот в рацию.       Я рванул на звук. Время будто замедлилось: я видел, как парень с рацией подносит её к губам, как расширяются его зрачки, когда он замечает моё движение. Через секунду я стоял перед ним. Вырвал рацию, раздавил пальцами — пластик хрустнул, брызнули искры, острые осколки впились в ладонь, но боли не было.       — А когда я просил пощады, кто-нибудь услышал? — прошептал я, глядя ему в глаза. Он залепетал что-то невнятное.       Я ударил — не сильно, просто чтобы отключить. Короткий прямой тычок в челюсть, и он осел. И снова укус. На этот раз вкус был иным — медовый персик, спелый, сладкий, с лёгкой горчинкой. Потрясающе.       Я шёл по залу, выбирая жертв. Запахи вели меня, как указатели. Вот компания из трёх человек, от них пахнет вишней. Я подошёл к девушке, дрожащей в углу дивана.       — Не бойся, я не убью, — прошептал и укусил.       Вишнёвый нектар. Божественно. Я пил, пока не почувствовал, что её сердце начинает сбоить. Остановился. Она была бледна, но жива.       Вокруг царила паника, но большинство посетителей, обкуренных и обколотых, просто не понимали, что происходит. Я успел попробовать ещё двоих — вкусы различались, как сорта вин. Один напоминал терпкое красное вино с нотками дуба, другой — молодое белое, чуть кисловатое. Я запоминал эти оттенки, мысленно классифицировал: кровь группы А — яблоко, группа В — персик, резус-фактор влияет на послевкусие...       Когда я собрался уходить, в зал ворвались четверо. Охранники — по виду, посерьёзнее первого. Крупные, злые, с дубинками наперевес. Они двигались слаженно, явно привыкли к дракам.       Первый бросился на меня, размахивая дубинкой. Я ушёл в сторону, пропуская удар мимо, и тут же ответил — серией джебов: раз, два, три, прямо в лицо. Кровь брызнула из разбитого носа. Второй попытался зайти сбоку, но я перехватил его руку, сжимая пальцы так, что он взвыл, и с силой толкнул на первого — они сбили друг друга с ног.       Третий оказался умнее: он не лез напролом, а выжидал момент. Я чувствовал его запах — злость, адреналин, и ещё что-то... страх? Он сделал выпад, целя дубинкой мне в голову. Я пригнулся, уходя от удара, и, разогнувшись, врезал ему локтем в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вышел из его лёгких, он сложился пополам. Добавил коленом в лицо — и он отключился.       Четвертый замер, глядя на троих своих, валяющихся на полу. В его глазах плескался ужас. Я шагнул к нему, и он побежал. Просто развернулся и бросился наутёк, как крыса.       — Это ты, сучка? — прорычал он. Голос в ярости дрожал.       Я усмехнулся, но внутри всё закипело от слова «сучка».       — Я не сучка. И не монстр. Они сами начали.       Он взмахнул мечом, целя мне в горло. Я отступил на полшага, лезвие прошло в сантиметре. Он атаковал снова — рубящий сверху. Я ушёл в сторону, меч со свистом рассёк воздух. Третий удар — колющий в грудь. Времени уворачиваться не было. Я перехватил клинок голой рукой. Лезвие обожгло ладонь дикой болью, кожа зашипела, но я сжал пальцы и вырвал меч из его рук.       — Чистое серебро, — прошептал я, глядя на дымящуюся рану. — Больно, но не смертельно.       Он попятился, глаза его расширились. Я шагнул к нему, схватил за горло.       — Знаешь, в чём твоя проблема, босс Николай? — прошипел я. — Твои люди слишком много знают. А их кровь слишком вкусная.       — Откуда ты знаешь моё имя?! — прохрипел он.       — Я пью их кровь. И вместе с ней — воспоминания. — Я ударил его коленом в живот, он сложился пополам. — Ты скрывался в тени, но теперь тени стали моими.       Я схватил его за волосы, запрокинул голову и впился в шею. Кровь оказалась терпкой, с нотками старого вина и железа. Я пил долго, но контролировал себя — не убил, только ослабил. Когда отпустил, он рухнул без сознания.       Оставшаяся охрана не решалась подойти. Я посмотрел на них, улыбнулся окровавленными губами и вышел.       Ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Я шёл по пустым улицам, ощущая в себе новую силу. Каждый мускул пел, каждый нерв вибрировал. Но вместе с эйфорией пришли и вопросы.       Что со мной происходит? Чем больше я пью человеческой крови, тем сильнее меняются ощущения. Вкусы становятся ярче, я различаю оттенки, как сомелье. Но вместе с тем приходят и чужие воспоминания. Я знаю, где живёт босс Николай, знаю его схемы, знаю имена его людей. Это знание — побочный эффект или дар? Надо будет проверить, насколько детальными могут быть воспоминания и как долго они сохраняются.       Я вспомнил школьные годы, когда был Ником. Тогда я был слабым, беззащитным. Меня травили, били, унижали. А теперь я силён. И мне это нравится. Слишком нравится.       Где та грань, за которой я перестану быть человеком? Я уже не человек по биологии, но в душе... В душе я всё ещё Ник. Физик, учёный, наблюдатель. Но наблюдатель, который вмешивается в эксперимент.       У городских ворот охранник спал. Я не стал его будить — просто разбежался, прыгнул и, цепляясь пальцами за камни, вскарабкался на стену. Высота метров девять, но руки держали мёртвой хваткой. Я перемахнул через край, спрыгнул вниз — ноги пружинисто смягчили удар. Сила.       Дома горел свет. Дима ждал.       Я вошёл, весь в крови, одежда изодрана.       — Дмитрий, я вернулся.       Он выскочил из кухни, замер, увидев меня.       — Твою мать, где ты была?!       — Гулял. Кушал. — Я пожал плечами.       — На ком? — голос его дрожал.       — На людях. Но не убил никого. — Я вдруг задумался. — Кажется. Надо проверить пульс у некоторых. Но большинство живы.       — Ты... — Он схватился за голову. — Сколько?       — Шестерых попробовал. Может, семерых. — Я улыбнулся, слизывая кровь с губ. — Знаешь, у каждого кровь на вкус разная. Как вино. Это потрясающе.       — Ты с ума сошла! — закричал он. — Тебя же вычислят! Найдут!       — Не найдут. Там все были под кайфом, а охрана не заявит — бар подпольный. — Я говорил спокойно, даже холодно. — И я узнал много полезного. Например, имя босса — Николай. У него сеть притонов. И среди ваших есть информатор, который сливает данные о монстрах. Про меня, кстати, тоже слили — слухи уже пошли.       Дима побледнел.       — Откуда...       — Из крови. Я получаю воспоминания тех, кого пью. — Я посмотрел на свои руки, испачканные красным. — Надо бы изучить этот механизм подробнее. Может, это ключ к пониманию вампиризма.       — Какой, к чёрту, механизм?! — он схватил меня за плечи. — Ты себя видела? Глаза алые, клыки наружу!       Я провёл языком по зубам — действительно, клыки стали длиннее.       — Интересно. Чем больше пью людей, тем сильнее трансформация. Надо будет вести дневник наблюдений. — Я отстранился. — Всё, я в душ и спать. Устал.       — Ника!       — Ник, — поправил я. — И не ори.       Я ушёл в ванную, смыл с себя кровь. Смотрел в зеркало на своё отражение — серебряные волосы, точеные черты, и в глазах — алые искорки. Красиво и страшно.       Я меняюсь. Но я не хочу терять себя. Надо найти способ контролировать этот процесс. Может, если пить кровь животных, трансформация замедлится? Или нужна дозировка? Завтра же начну эксперименты.       Выйдя из ванной, я увидел Диму, стоящего у двери в мою комнату.       — Ник, — сказал он тихо. — Я понимаю, тебе трудно. Но мы справимся. Только не теряй голову.       — Я учёный, Дима. Моя голова всегда при мне. — Я усмехнулся. — Даже если тело становится другим.       Я закрыл дверь, лёг на кровать. Но сон не шёл. Воспоминания детства нахлынули с новой силой: одноклассники, рвущие мои учебники, плевки в спину, учителя, которые смотрели сквозь меня. Злость поднялась изнутри горячей волной. Я сжал кулаки.       Теперь я силён. Никто не посмеет меня тронуть.       Я вскочил, сам не понимая, что делаю. Руки схватили диван — тяжёлый, дубовый — и с лёгкостью швырнули его в стену. Грохот, треск ломающегося дерева. Я опомниться не успел, как уже крушил всё вокруг: шкаф с зеркалом, стулья, тумбочку. Осколки стекла летели во все стороны, я чувствовал, как они режут кожу, но боли не было — только удовлетворение. Каждый удар, каждый обломок был криком моей прошлой боли, моей ненависти к тем, кто смеялся надо мной.       В комнату ворвался Дима, глаза его расширились от ужаса.       — Ник, остановись!       Я замер, тяжело дыша. Грудь вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. Посмотрел на свои руки — они были в крови, но ран не было. Комната превратилась в руины: щепки, осколки, вырванные с корнем куски обоев.       — Я... я не контролирую это, — прошептал я. — Когда злость приходит... я не могу...       Дима шагнул ко мне, протянул руку, но не коснулся.       — Это из-за прошлого? Из-за того, что тебя травили?       Я кивнул, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы, которых не было много лет.       — Ты должен научиться принимать свою силу, — тихо сказал он. — Но не становиться монстром. Ты не монстр. Ты человек, который получил дар. Или проклятие. Но выбор всегда за тобой.       Я опустился на пол среди обломков. Дима присел рядом, положил руку на плечо. Тепло его ладони отрезвляло, возвращало в реальность.       — Мы справимся, — повторил он. — Вместе.       Я молчал, глядя на лунный свет, пробивающийся сквозь разбитое окно. Впереди было много вопросов. И экспериментов. Но главное — я больше не один.       — Дима... — начал я.       — М?       — Спасибо.       Он ничего не ответил, только крепче сжал моё плечо.       Мы сидели в темноте, среди обломков, и слушали, как за окном поёт ночной лес. Где-то далеко ухал филин, шуршали мыши, ветер шевелил листву. Обычные звуки живого мира.       А во мне медленно угасала буря, оставляя после себя тишину и странное чувство покоя. Я не знал, что ждёт меня завтра. Но знал, что я есть. И этого было достаточно.