Душа на весах

      Конец начала или начало конца?       Кавех лежал и ревел в подушку. Тело дрожало, голова кружилась, у кровати стояли бутылки. Одна пустая, вторая — полупустая.       — И он сказал… сказал, что… — попытка глубоко вдохнуть, — что ходил к заведующему… Энджи, это пиздец…       Комната уже продолжительное время слышала только всхлипы, рыдания и пересказ вчерашнего вечера. Энджел лежал рядышком, поглаживая дрожащего Кавеха. Он даже не знал, что говорить. Казалось, слова сейчас были лишними.        — Что мне теперь делать, Энджи?.. Я врал себе… врал остальным…        Тяжелый вздох. Энджел постарался собраться с мыслями.       — Кавех, я думаю… я думаю, остальные поймут твою ситуацию… Каждому свойственно ошибаться, понимаешь? Все, кто находится в этом Отеле, так или иначе совершали ошибки. Возьми в пример меня, — Энджела тяготила тишина со стороны друга, но он продолжил: — Ну, даже если соврал, ты же не знал, что…       — …что аль-Хайтам ещё ебанутее, чем я думал?..       Рука Энджела застыла на пояснице. Он понимал, что Кавех вряд ли сейчас будет слушать заумные философские речи, но… как бы тогда подобрать нужные слова и быть правильно понятым?.. Хаск вчера был прав, но ситуации немного разнились. Кавеху словно нужно совершенно другое, то, что даже Энджелу не так хорошо известно.        — Зачем он это сделал, Энджи?..        Кавех так спрашивал, будто Энджел свечку там держал.        — Может, он… — Энджел осёкся от неозвученного предположения и стал подбирать другое слово, — ценит тебя?       Повисла пауза. Кавех сжал подушку и напрягся ещё сильнее.       Ценит? Ценит так же, как Тигнари Сайно и наоборот? Лучше бы не ценил. Ведь получается так, что Кавех своим глупым поведением сподвигнул ещё одного человека на такую же глупую смерть? Сердце сжималось. Кавех искренне хотел верить в то, что аль-Хайтам не обрывал свою жизнь самостоятельно.        «Не заслуживаю. Не заслуживаю. Не заслуживаю…»        — Энджи, переспи со мной, пожалуйста… — промямлил он.        Энджел вскинул брови, а по телу прошелся ток. Кавех, конечно, обладал привлекательной внешностью, даже очень, но у Энджела даже мысли не проскальзывало вступать с ним в подобную близость. К тому же, когда он пьяный и не контролирует себя и всё, что говорит.        — Кавех, ты не в себе, — Энджел поёрзал на месте.        — Да?..       Кавех поднял глаза на друга и, увидев на его лице полнейшее удивление, понял, какую нелепость он сморозил, и уткнулся в подушку обратно.        — Да… — сам ответил на свой же вопрос. — Тогда не спи… со мной… Я просто думал, что ты сможешь вытрахать из меня всю эту дурь…       — Это не поможет, Кавех, — вышло на выдохе.        Энджелу вдруг стало немного не по себе. Подобные слова он был готов услышать от кого угодно, но точно не от Кавеха.        — Скажи этому идиоту, что ты меня трахнул… Пусть он… — последующие слова проглотила подушка.       — Кавех… — Энджел, приложив усилия, поднял его за плечи и заставил посмотреть на себя. — Ты бредишь. Я не собираюсь никому ничего говорить. Это вам с ним нужно поговорить. Нормально, — выделил интонацией.        Кавех всячески пытался избежать двухцветного взгляда друга, но когда он держал всеми четырьмя — это становилось невыполнимой задачей. Стало стыдно. Невыносимо.        — Кавех, ты слышишь меня?       — Меня сейчас вырвет…       Энджел неслышно выругался и, помогши слезть с кровати, повёл Кавеха в коридор по направлению к ванной комнате. Удобно, когда под контролем не одна пара рук.        Итак, думал ли когда-нибудь Энджел, что будет держать волосы кому-то, кто склонился над унитазом? Вероятно, да. Но сегодня — первая практика.        Кавех вытирал слёзы, пил воду из протянутого другом стакана, пытался прийти в себя. Вместе с алкоголем будто выходили чувства, переживания, обиды.        Или нет.       Но искренне хотелось верить, что очищался не только желудок.        «Очищение…»       Резко вспомнилось то, что вроде как раньше являлось желанием. Искупление, конечно. Путь к нему и так непрост, а Кавех, пребывая в страхе, гневе и обиде, всё забрасывал и забрасывал его. Энджел был прав: цель надо ставить в спокойном состоянии. Тогда и шаги к ней не покажутся тяжёлыми, неосуществимыми.        А когда в последний раз Кавех был спокоен?..       А когда в последний раз Кавех не боялся быть покинутым кем-то?..       Голова закружилась, Кавех зажмурился и дёрнулся. Ещё один глоток воды. Энджел поднял расслабленное тело и помог подойти к раковине. Из зеркала на Кавеха смотрел совершенно не он сам. Тот Кавех, что искренне хотел жить, что радовался мелочам, не пил до такой степени. Тот Кавех никогда не позволял себе выглядеть непрезентабельно, даже если всю ночь корпел над чертежами из домашней работы. Сейчас в отражении был Тайлер. Тайлер, который вот-вот спустится вниз, зависнет с очередным незнакомцем и даст себя потрогать. Тайлер, чью личность Кавех примерил в страхе. Но… кажется, он и при жизни им был?       «Как отражение моих слабых сторон…»       Но если Тайлер — тоже ошибка, о которой говорил Энджел, то его принятие можно считать не за слабость, а за силу? Не существует же идеальных людей: тогда бы и Ада не было. Но всем остальным демонам всё равно. Почему?        Кавех не обращал внимания на то, как Энджел вымывал ему лицо, как поправлял причёску. С ним было спокойно, да, безусловно. Но ведь при жизни Кавех обходился и без него. Тогда он был спокойным просто потому, что хотел жить. А сейчас хватался за всё, пытаясь доказать себе, что не похерил это желание.        — Ты в порядке? — Энджел развернул Кавеха к себе, пресекая все мысли, вызванные отражением.       Тот вынырнул из раздумий и лишь кивнул, закрыл глаза.       — Я тебя уложу.       Энджел выключил свет и вывел затихшего друга из ванной. Как же хорошо, что в коридоре никого не было.        Вернувшись в комнату, Энджел помог Кавеху лечь обратно на кровать и натянул одеяло до подбородка. Подушка всё ещё была мокрой, пришлось перевернуть.        — Отдохни, пожалуйста, — жалостливо попросил Энджел.       — Спасибо, Энджи… — на выдохе ответил Кавех, ложась на бок. — Ты меня всегда выручаешь…       Взгляд стал стеклянным. После размышлений у зеркала Кавех вдруг почувствовал опустошение. И появилось крохотное чувство вины перед другом.        — Просто знай, что ты не один.       Вытянув вторую пару рук, Энджел поставил тюбик смазки рядом со стаканом воды. Кто знает, может, пригодится.        Комната осталась за спиной. Не успел Энджел развернуться, как столкнулся с причиной слёз Кавеха лично.        — Как он? — бесцеремонно поинтересовался аль-Хайтам, кивая на закрытую дверь.        Энджел сложил брови домиком и потёр шею. Да, аль-Хайтам «ещё ебанутее», чем Кавех думал. Подобные вопросы точно не зададут люди, которым плевать. И аспирин точно не будут оставлять люди, которым плевать. И… пытаться поговорить не будут люди, которым плевать.       — Ему очень тяжело… Я его уложил спать.       Лицо аль-Хайтама, казалось, стало ещё более серьёзным. Он покосился на дверь и тяжело вздохнул.       — К Кавеху пока лучше не заходить.       — Я не собирался. Пусть отдыхает, — ответил аль-Хайтам и, надев наушники, двинулся дальше по коридору.       Энджел проводил того взглядом, дотронулся до двери и прислонился к ней лбом. Как же ему хотелось увидеть Кавеха с улыбкой на лице. Искренней, тёплой, за которой не будет скрываться боль. При всём понимании, разве подобное состояние лучше обычного спокойного разговора?..

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

      Кавех так и не смог заснуть. Мысли всё же не давали покоя.        Если с Тайлером всё вроде было решено, то как быть с аль-Хайтамом? Нормально поговорить — это да, но где взять силы? Смелость? Как контролировать эмоции, когда при виде аль-Хайтама те начинают бушевать сильнее обычного? Кавех ведь любил его при жизни, что мешает сейчас? Обида, гнев?        Тупик.        В который Кавех сам себя завёл. Хотя дорога изначально была чиста. 

«Ищи во всём счастье»

      Сейчас Кавех был спокоен, даже слишком. Но всё равно чего-то недоставало. Абсолютного понимания? Возможно… А отец бы наверняка понял. Дал бы очередной совет. Прижал бы к груди, сказал, что всё образуется.        Слёзы были все выплаканы. Кавех просто сверлил взглядом зашторенные окна и размышлял.        Как вдруг постучались. Перевернувшись на другой бок, Кавех тихо сказал: «Войдите».       На пороге показалась Чарли. Она скромно прикрыла дверь и прошла внутрь, садясь на кровать. Кавех безэмоционально глядел на неё, а Чарли — в ответ.       — Кавех, моя задача, как основателя этого Отеля, заботиться о том, чтобы каждый был в порядке.        А что-то похожее ведь говорил Аластор. Ладно, он даже выглядел как тот, кому нельзя доверять. Может, стоит рискнуть и рассказать ей обо всём?       — Может, ты захочешь поделиться со мной? Мы с тобой не так много общались, но… с малознакомыми всегда легче говорить о проблемах, ты так не думаешь?       Чарли глядела немного виновато, но слышно, что предлагала помощь искренне. Кавех приподнялся, поджал ноги к груди. Прошло несколько минут, и, тяжело вздохнув, он начал пересказывать всё с самого начала. О прошлой жизни, о первом времени в Аду, обо всех переживаниях. Голос дрожал, Кавех говорил тихо, но Чарли внимательно слушала, стараясь не упустить ничего.        — Я, наверно, не заслуживаю искупления, да?.. — Кавех отвёл взгляд и уткнулся подбородком в колени. — Вряд ли папа будет счастлив узнать, что его сын такой раздолбай…        Вздохнув, Чарли улыбнулась.        — Я не так хорошо знакома с миром, откуда вы, но… что-то я читала и слышала от других. Кавех, когда наступает утро, ты не видишь звёзд, но они сияют, несмотря на палящее солнце. И только когда приходит ночь, ты цепляешься за миллиарды этих крупинок... Так ведь? Звёзды дают тебе надежду, ведь они никогда тебя не покидают. Понимаешь, о чём я?       Кавех пожал плечами. В этой метафоре и правда что-то было… Чарли подсела поближе и положила обе руки на плечи. Тот вздрогнул, но не противился прикосновениям.       — А тот парень… Он же тебе нравится, да?        А Чарли ещё тот эмпат. Кавех ведь свои чувства заталкивал куда подальше, лишь бы не признавать их. Он медленно кивнул.       — А принятие себя и того, что ты можешь к кому-то чувствовать что-то — первый шаг к искуплению. Кавех, ты слышишь меня? Не бойся этого. Я уверена, твой отец был бы счастлив, узнав, что ты смог вырваться из рамок в своей голове!       Что-либо отрицать сейчас было неимоверно глупо. Кавех слушал Чарли, понимая, что его читают, как раскрытую книгу.       Принять того Тайлера? Принять чувства к аль-Хайтаму? Что-то из разряда особо сложных задач…        «Но не невыполнимых?..»       — Мне грустно на тебя смотреть: такая боль, такая жалость. Знать, только ивовая медь нам здесь в Аду с тобой осталась… — осторожно пропела Чарли.       Кавех исподлобья выглянул на мягко улыбающуюся Чарли и сразу же отвёл глаза в сторону. Ему нечего было ответить. Он даже не знал, хотел сейчас слушать песни или нет.        — Чужие губы разнесли твоё тепло и трепет тела, знай, только дождик моросит с души немного омертвелой, — Чарли зачесала волосы Кавеха и коснулась его подбородка.        Они глядели друг другу в глаза очень долго. Кавех не понаслышке знал о том, как Чарли любила выражать свои эмоции через пение. И… это же как рисование: все линии пропитаны чувствами, которые сидят в душе рисующего. Оттого и искусство ценится людьми. Получается… и демонами тоже? Хотя… называть Чарли «демоном» совсем не хотелось. Её душа точно бы смогла отправиться в Рай, и даже тут несостыковка: Чарли отпустит всех после того, как поможет, а сама останется в Аду. Поистине потрясающая девушка.        Отпустив колени, Кавех вздохнул и начал:       — Ну… нет, я не боюсь его, иная радость мне открылась, ведь не осталось ничего, как только жёлтый тлен и сырость… — голос дрогнул, но Кавех продолжил: — Ведь и себя я не сберёг для тихой жизни, для улыбок. Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок…       Руки Чарли снова сместились на плечи и несильно сжали. Её глазки сверкнули: ей определённо нравилось то, что Кавех не стал отмалчиваться.        — Кавех, ошибки неотъемлемы от жизни. Они как воздух, которым мы дышим. Как можешь ты предавать свои чувства, сгорая как факел в открытом огне? Ведь не было ни счастья, ни грусти в том ставшем забытой историей сне!        — Прекрасным началом большого пути я думал, что станет история эта, но некуда больше теперь мне идти, с орбиты сместилась родная планета… — тихо добавил Кавех.       — А ошибки — не конец этого пути, — и снова мягкая улыбка. — Не упустишь ты возможности, в Рай взлетишь на бешеной скорости, сочиняя сюжет новой повести в безопасности на краю пропасти, — в её пении отчётливо мелькала искренняя вера.        Их взгляды снова встретились: Кавех поджал губы и задумался. Чарли точно сумела подцепить нужный рычаг. Иного пути она даже не рассматривала. Её уверенность… переворачивала всё в голове наизнанку, дополняла размышления.        Кавех вспомнил моменты собственной жизни, когда ошибки казались непреодолимыми препятствиями. Но каждый раз он находил в себе силы двигаться дальше. Не потому, что кто-то был рядом и сказал сделать так, а потому, что Кавех сам хотел. И только один раз он упустил из виду дальнейшую жизнь, когда наглотался таблеток. К чему это привело? Судьба дала второй шанс, отправив в Ад. И даже здесь удача улыбнулась: Кавех встретился с друзьями, завёл новых, заново ожил…       «Иногда самые большие ошибки приводят к важным открытиям и достижениям», — подумал он.        В голове что-то щёлкнуло. Словно все те ограничения, что Кавех сам себе поставил, рухнули в один миг.       — А помнишь, мечтали дышать чистым воздухом под небом звёздным? Но мысли летят во тьму вместе с поездом… Постой, а может ещё не поздно нам? Провожать закат, уходящий в море, подниматься в горы дорогой новой. Если так темно, будто бы ослеп, знай, что тёмный час перейдёт в рассвет!       Сердце вдруг затрепетало. Пение Чарли подняло с глубин струны души, какие Кавех сам пытался оборвать всё это время.        «Провожай закат, уходящий в море, поднимайся в горы дорогой новой. Если так темно, будто бы ослеп, знай, что тёмный час перейдёт в рассвет…»        — Говорят, дождь кончится через неделю, а может быть, через две… — Чарли качала головой в такт с закрытыми глазами. — Прорвёмся через холодные ночи к началу нового дня, — продолжала она.       Её улыбка и правда давала огромный импульс для тех, кто умеет улыбаться сам. Кавех был таким раньше. И что-то в душе откликнулось: «Я и сейчас хочу быть таким».        — Дождь обязательно кончится, — закончил Кавех.        — Вот рука — держись за меня.       Кавех коснулся ладонью её протянутой, и Чарли, застыв, вывела его в середину комнаты. Держались они крепко. Чарли словно перекачивала энергию через это простое прикосновение. Безопасность, комфорт… Дважды потрясающая!       — И провожай закат, уходящий в море!        — Поднимайся в горы дорогой новой!       — Если так темно, будто бы ослеп, знай, что тёмный час перейдёт в рассвет, — пропели они в унисон, кружась.        Впервые за долгое время Кавех смог улыбнуться. Искренне. Их голоса слились: отличное сочетание баритона и сопрано. Мир словно пропал, и сейчас, на счастье, это произошло не из-за гнева, смешанного со страхом. Кавех чувствовал настоящую лёгкость и радость, прилив вдохновения. Как в детстве, беззаботном детстве. Смысл слов песни дошёл сам собой. Чарли была права. Трижды потрясающая!        Они пели и пели, повторяли одни и те же строчки. Как же было хорошо… И те самые надежда, вера поселились в сердце: Кавех не упадёт на дно снова, когда за Чарли закроется дверь. И вспомнились слова Энджела: «Просто знай, что ты не один».       А ведь правда…       Друзья стали переводить дыхание. Глазки Чарли искрились, чего скрывать: у Кавеха тоже.        — Пойдешь играть с нами в «падение на доверие»?..       Кавеху даже никакие падения не нужны для того, чтобы доверять. Наконец-то резонанс с самим собой. Он доверяет себе и постарается довериться другим. Ведь именно все, кто находится в Отеле, так или иначе помогали оставаться на плаву. Иначе бы Кавех снова вернулся в злосчастный клуб, отдаваясь образу Тайлера. Их всех связывало одно: способность ошибаться и жить дальше.       — Конечно. Только подожди…       Кавех оглянулся по сторонам и заметил в углу ту упаковку аспирина. Закинув таблетку в рот, Кавех запил её водой и помотал головой, приходя в себя. Удивительно, что в Аду всё работало незамедлительно. Остатки алкоголя как ветром сдуло. 

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

      Жетоны были убраны в банк. Тигнари обречённо глядел на свои карты, сверяясь со специально для него нарисованными комбинациями и подпирая лоб кулаком, слушал, как Хаск довольно посмеивался, пока выкладывал «флоп».       — Я пас. Мне не собрать, — выдохнул Тигнари и откинул карты.       Тут же встрепенулся Сайно, повышая ставку. Ушки Тигнари грустно поджались, а взгляд его стал ещё более нераспознаваемым.        — Не расстраивайся, Нари. Это дело удачи, — попытался успокоить его Сайно и положил руку поверх его. — Хочешь, шутку расскажу?       Если бы у Тигнари с попаданием в Ад не исчезли радужки, то можно было бы сказать, что он вместе с Хаском одновременно закатил глаза. Да уж, шутки — не то, что сейчас к месту. Но Сайно это никогда не волновало: он довольно улыбнулся и выдал:       — Заходит как-то давление в один бар в один бар.       Повисло неловкое молчание. Даже слишком неловкое. Хаск закрыл половину лица ладонью и, пробурчав что-то под нос, уравнял ставку.       — Вы не поняли? Давление измеряется в барах, в этой шутке идёт игра слов, мол…        — Не продолжай. Тупее шутки не слышал, — бросил Хаск и сложил жетоны в банк.       — А Кавех бы сразу выкупил! — наигранно обиделся Сайно. — Ну ладно-ладно, у меня есть ещё одна…       Тигнари зачесал волосы и от скуки стал крутить один жетончик в пальцах.        — Доиграйте, пожалуйста, молча, — перебил он и выглянул на Сайно исподлобья.       Тот лишь пожал плечами, и Хаск выложил «тёрн». Тигнари огляделся и заметил подобие сцены в середине гостиной. И когда она успела там появиться? На ней сидела Вэгги. Рядом крутилась Ниффти, тыкая в пол — видимо, в жуков, — иголкой. На диване сидел аль-Хайтам, неизменно погружённый в чтение. Пентиус вился в углу в компании своих яичных приспешников и что-то им объяснял. Очередная игра на сближение намечается?       Послышались шаги, ушки навострились, и это не прошло от внимания Сайно с Хаском. Тигнари слабо улыбнулся, глядя на лестницу, по которой спускался радостный Кавех вместе с Чарли.       — Ребята! — не сдерживаясь, позвала Чарли. — Я знаю, как вам понравилось падать на доверие в прошлый раз, поэтому мы с Вэгги решили провести подобное занятие снова! — она сжала руку Кавеха сильнее. — К тому же, у нас появились новички!       Кавех обернулся и заметил тепло улыбающегося Тигнари, помахал. И старательно игнорировал аль-Хайтама, что сидел неподалёку.        «Я поговорю с ним, но потом…» — убеждал себя Кавех, внимая речи Чарли.        — Дорогие, когда закончите играть — присоединяйтесь! — обратилась она к Хаску с Сайно.       Те, не отрываясь от карт, кивнули.        И только сейчас Кавех заметил, что Энджела в гостиной нет. Стало немного тревожно: он был уверен, что именно друг будет его ловить. Неужели Энджела опять забрал Валентино?.. А ведь Кавех так хотел поделиться с ним произошедшим буквально пару минут назад…       «Думать о хорошем. Тёмный час перейдёт в рассвет…» — мысленно повторял он и успокаивался.        Мотнув головой, Кавех прогнал наваждение и вытянулся. Пока два дружка играли в покер, Чарли с пылкостью принялась объяснять правила.       — Да не может быть! Ты мухлевал! — Сайно стукнул по стойке, пока Хаск с удовольствием собирал карты в колоду.       Тигнари, вздохнув, решился выйти на сцену. Условия «игры» совсем простые: поделиться чем-то сокровенным с группой и, развернувшись спиной, упасть — остальные должны словить.        Все собрались (за исключением двух непризнанных гениев: аль-Хайтама и Аластора), ожидая, когда Тигнари начнёт игру.       — Кхм, — он взлохматил волосы, поймал любящий взгляд Сайно и, кивнув самому себе, выдал: — я, если можно так выразиться, падший ангел.       Тигнари развернулся, закрыл глаза. Недолгое свободное падение, и вот он уже в крепких руках.       — И мой самый любимый, — никто иной, как Сайно.       Губы коснулись щеки, и Тигнари тепло улыбнулся и хихикнул. Слезать на пол не хотелось совершенно.       — П… падший ангел? — вдруг подала голос Вэгги.       — Я не рассказывал, да? После смерти я отправился в Рай, но… в общем, долгая история. Теперь я здесь, — ответил Тигнари.       Та вскинула брови и обняла себя за плечи, затихнув. Но зато остальные, кто ещё не был в курсе прошлого Тигнари, стали интересоваться этой темой.        Следующим на сцену пошёл Кавех. Невольно он всё же посмотрел в сторону аль-Хайтама, но, зажмурившись, выдохнул и постарался расслабиться. Не стоит отрицать того, что проскочило мимолётное желание, чтобы он оторвался от книги и поучаствовал в игре тоже. Поймал, может, кого… (Кавех ни за что не признается в этом)       — Я, эм…       И вдруг осёкся: а чем ему делиться? Личностью Тайлера? Чем-то из наземной жизни? «Успехами» в самопознании?       — Кроме архитектуры мне ещё очень нравится заниматься музыкой. Я раньше умел на гитаре играть, — сказал первое, что пришло в голову, и поспешил развернуться спиной.       За секунду промелькнуло тысяча предположений, кто же захочет поймать его. Падать было немного страшно. Вскоре Кавех почувствовал не одну пару рук, но наперёд осадил себя тем, что Энджела в комнате нет. И расстроил тем, что аль-Хайтам явно выше и у него всего две руки.        Приоткрыв глаза, Кавех заметил тепло улыбающихся Тигнари и Сайно. Вот как. Первый всё же не смог проконтролировать, как его же уголки губ тоже поднялись.        — А теперь я! Я! Я! — обрадовалась Чарли, забираясь на сцену.        Что она сказала, Кавех, если честно, пропустил мимо ушей, но успел среагировать, чтобы поймать. Как и Вэгги, Пентиус, Тигнари с Сайно и Хаск. Глупо было бы, наверно, не ловить того, благодаря кому у каждого из группы есть крыша над головой и постоянное приятное общество.        — Я вас так люблю! — Чарли засмеялась, слезла на пол и обняла каждого. — Очень-очень-очень-очень-очень сильно люблю!        Поблизости из тени материализовался Аластор, окинул взглядом присутствующих. Кавех дёрнулся, увидев его, и внутренности словно в лёд превратились. Ожидать от него можно было чего угодно, но каждый раз Аластор, казалось, превосходил себя по внезапности.         И сейчас, поднеся микрофон к губам, он хитро покосился на аль-Хайтама, что перевернул страницу. Кавех почувствовал, как по телу пробежался ток.        — Почему бы нашему гению не прыгнуть со сцены тоже?       Аль-Хайтам медленно опустил наушники на шею и оторвался от книги. Все глядели на него: кто с выжиданием, кто с безразличием, кто — точнее Кавех — с лёгкой ноткой страха.        — Аластор, аль-Хайтам не обязан участвовать, если не хочет, — пытаясь снять вдруг появившееся напряжение, Чарли улыбнулась и сложила руки в молящем жесте.       В абсолютном молчании аль-Хайтам, к удивлению всех, поднялся с кресла и проследовал к сцене. Кавеха мелко затрясло.        — Аль-Хайтам! — Чарли дотронулась до его локтя, — ты…       — Что я должен сделать? Просто упасть? — невозмутимо уточнил аль-Хайтам.       Чарли застыла и медленно кивнула, сразу же оборачиваясь на Кавеха.       — И поделиться чем-то сокровенным… — уже тише добавила она.        Руки Кавеха были сложены на груди, а пальцы сжимали плечи до побелевших костяшек. Дыхание участилось. Температура в гостиной точно упала на несколько градусов.        Подойдя к краю сцены, аль-Хайтам развернулся спиной и закрыл глаза.       Начал падать.       Мир словно замер. Для Кавеха всё происходило в замедленной съёмке: он смотрел на безмятежного аль-Хайтама, на то, как все с непониманием глядели в его приближающуюся к полу спину и явно не собирались ловить, на Аластора, что злобно щурился. Необъяснимый страх пробрал всё тело. Пробежались мурашки. Кавех резко сорвался с места, принимая аль-Хайтама в свои руки. Послышались удивлённые вздохи.       Только когда Кавех поймал взгляд аль-Хайтама, он понял, что вообще сделал. И поспешил поставить того на пол, отводя глаза в сторону.        — Любящее сердце всегда выскочит навстречу его избраннику, — лукаво прокомментировал Аластор.       Что он только что сказал? В животе будто что-то перевернулось. Кавех закашлялся.        — Ничего не «любящее»! Я просто… я просто хочу сделать как можно больше хороших дел, чтобы уйти отсюда, — и прикусил язык, пока не успел сболтнуть лишнего.       Кавех сам не понял, зачем это сказал. Половинчатая правда. Она всегда смахивает и на ложь, и на истину.        Взгляды всех присутствующих давили на Кавеха неимоверно. Особенно от Сайно. Который буквально вчера предлагал отпиздить того, кого Кавех единственный решился поймать.       — В общем… Продолжайте без меня.       И не дождавшись хоть какой-то реакции, Кавех побежал обратно в свою комнату. Да уж, за один вечер принять себя невозможно. Надо работать и работать.        Аль-Хайтам проводил его взглядом до скрытия из поля зрения. Тело было напряжено. Руки убраны в карманы.       — Тебе незачем за него переживать, — прошептал Аластор на самое ухо.       — И без тебя знаю, — отрезал аль-Хайтам, садясь обратно на диван и надевая наушники.        А знал бы Кавех, что ему за самого себя переживать не стоит…