Душа на весах

      Шаг за шагом. Новый пол не скрипел под ногами, что не могло не говорить об отлично проделанной работе. Вообще, теперь всё было новым: и стены, и лампы, и двери… всё. Даже обувь, какая и ступала по полу. И даже носитель этой самой обуви.        После Истребления прошла неделя. Теперь про это страшное слово, обозначающее множественные потери человеческих душ, можно было забыть навсегда. По новостям на следующий день после судного объявили, что ангелы больше не спустятся в Ад с оружием. Это вызывало и радость, и волнение. С таким же волнением по коридору второго этажа шёл Кавех.        Волосы заплетены в косу, а свободная одежда, какую он создал сам, шуршала от каждого шага. Больше нечего бояться.        Дверь в комнату открылась. В новую комнату. Но воспоминания в ней были старыми. Абсолютно все.       И бессонные ночи, проведённые в куче чертежей. И тухлые фрукты, что пачкали штаны. И тот страх, что возникал от внезапно появившегося Аластора. И истерики, при которых успокаивал Энджел. И песни, что пела Чарли для поддержки. И мысли, которые беспощадно атаковали голову, разрывая её на куски. И те камни, что эту самую комнату и разрушили в самый первый раз. И образ Тайлера.       Тело охватила непонятная дрожь. Мебель была расположена точно так же, как и при заселении сюда несколько месяцев назад. Время летело слишком стремительно, события валились друг за другом, потому Кавеху в тяжесть приходился точный подсчёт о проведённом в Отеле времени.        Да и вообще, зачем его считать?        Кавех невесомо провёл рукой по раме зеркала, разглядывая себя в отражении. Вспомнил бы он о Тайлере — не нашёл бы сходств совершенно. Ни внешних, ни внутренних. Тайлер хотел забыться в алкоголе и сигаретном дыму, жаждал признания от незнакомых людей, отрицал всё, что лезло в голову. Кавех лишь думал о том, что всего перечисленного больше нет. Ничего забывать он не хотел, никакого признания не жаждал и не отрицал ни единой мысли.        Крылья расправились. Кавех покрутился перед зеркалом и вздохнул. Тайлер бы никогда не смог получить искупление. Не смог бы принять трудное решение и найти для себя счастье хоть где-нибудь, даже если бы пытался изо всех сил. Кавех смог. Вырвался из глупых рамок, выстроенных собственными угрызениями, и уничтожил Тайлера подчистую.        Ручка двери дёрнулась. Кавех рефлекторно сложил крылья и застыл. Не хватало, чтобы кто-то ещё застал его в такой момент. Он ведь ни с кем так и не обсуждал принятое решение. Вроде, все счастливы, Кавех — в первую очередь.       — А, это ты… — он вмиг успокоил своё сердце, увидев, кто застыл в проходе. — Я помню, что мы собираемся.       Аль-Хайтам осторожно, точно не хотел нарушать ностальгический процесс, вошёл в комнату и поглядел в отражение. Вот они. Вдвоём. А когда-то Кавех, размазывая слёзы по лицу, посылал привидевшегося в зеркале аль-Хайтама. Сейчас же Кавех, даже если и будет размазывать слёзы по лицу, попросит аль-Хайтама остаться. Не словами — мыслями. Аль-Хайтам их поймёт. И никогда не уйдёт. Потому что сам не захочет.        — Странно, да? — прервал звенящую тишину Кавех. — Столько всего поменялось…       — Не странно. Так всегда происходит, — в свою очередь ответил аль-Хайтам и повернулся к нему лицом. Наконец он мог задать тот вопрос, который обдумывал все эти дни: — Ты не переживаешь о своём решении?       Кавех отвёл взгляд в сторону. Видимо, всё-таки придётся обсудить. Вот уже ровно неделю он без души, а ничего как будто и не менялось. Просто внутри осело понимание, что в какой-то момент его начнут использовать по собственному разрешению. Пока что такого не происходило. Но Кавех не страшился, если его время придёт. Рядом аль-Хайтам. И их души тоже. Под одной и той же костлявой рукой.        — Знаешь, когда меня перенесло в Рай, я себе места не находил. Я об одном только и думал, что не могу отпустить тебя даже ради того, чтобы остаться с папой. Но… время ведь идёт, и всё правда меняется, — Кавех пожал плечами. — Пять лет я истязал себя настолько, что опять поверил в свои додумки. Папа никогда не злился на меня за свою смерть, а я будто бы привык жить без него… — и отвёл взгляд в сторону.       Аль-Хайтам внимательно слушал речь Кавеха, и в глазах его можно было прочесть гордость.       — Когда что-то исчезает, появляется другое. Непривычно, но это дело времени, мне кажется… Да и к тому же, папа сказал, что будет рад видеть меня в любом случае. В каких бы взаимоотношениях Ад и Рай ни были и как бы нас ни распределили по «уровням», мы с папой всё ещё семья. А я… ну, мне пора взрослеть, — в этой фразе была слышна горечь, но лишь в прозрачных нотках, которые затмевала рассудительность, не присущая Кавеху. — Даже если я совершил ошибку, а мне так не кажется, это моё решение, о котором я думал дольше и адекватнее, чем о том, чтобы глотнуть тех таблеток тогда.        Кавех нервно усмехнулся и посмотрел аль-Хайтаму в самые глаза. Вот не поверит же он, что в них не было души. Всё то сокровенное медленно текло в любимой бирюзе.        — Ты повзрослел, Кавех. Этим можно гордиться, — произнёс аль-Хайтам и еле заметно улыбнулся.       Щёки залил румянец. Кавех, робея, коснулся ладони аль-Хайтама.        — А ты гордишься?       Аль-Хайтам помедлил с ответом. Молча развернулся к зеркалу и поглядел на Кавеха через отражение. Одними губами, совершенно беззвучно аль-Хайтам произнёс: «Да».       Кавех тут же налетел на него с объятиями. Аль-Хайтам положил подбородок на его плечо и прикрыл глаза. Так хорошо. Жизнь и вправду перевернулась с ног на голову, но одно оставалось неизменным — в каждом из миров они были связаны. Даже когда ссорились. Даже когда находились порознь. Всегда.       Ахзар говорил, что крылья отражают внутренний мир своего носителя. Аль-Хайтам и без такого райского подарка знал каждый уголок в душе Кавеха. Это и есть любовь. Будь они людьми, грешниками или ангелами. Глупые звания не перекроют то, что крепится годами и остаётся навсегда. 

«Мы будем здесь вечно, ведь выхода нет.

Добро пожаловать в Отель-Пацифик…»

      — Я стану звёздной пылью и растворюсь во тьме… — тихо пропел Кавех, пока в его глазках сияли искры.       — Я потеряю себя в эфире и найду тебя во сне, — продолжил аль-Хайтам. Не присуща ему эта вся слащавость. Но ради Кавеха…       — Кричу твоё имя, прошу, мне ответь…       — Добро пожаловать в Отель Пацифик-Смерть! — пропели они в унисон.        Губы слились в настойчивом поцелуе с инициативы аль-Хайтама.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

      Тигнари завороженно глядел на то, как Хаск тасовал карты. Самый заядлый игрок в покер по какой-то причине опаздывал: его и ждали. Не долго: послышалось пение. Сайно, явно находящийся в отличном расположении духа, вразвалочку приближался к барной стойке.       — California girls best in the world, — отрывисто пропел он и, оттолкнувшись, прыгнул на стул.       В секунду раздался хруст. Ножки разъехались в сторону, и Сайно полетел на пол. Тигнари весь вытянулся, испуганно дёрнув хвостом, а после устало выдохнул.       — Да ты уже всех заебал с этой песней, — буркнул Хаск и наклонился, чтобы посмотреть на упавшего друга.       — Ещё и это старьё вспомнил, — спрыгнув со стула, Тигнари подал Сайно руку. Тот потирал ушибленное бедро. — Я же говорил, что до добра это тебя не доведёт.       — Да я не виноват! — в свою очередь отреагировал Сайно и поглядел на разломанный стул. — Кавех меня убьёт…       — Он не узнает, — сбоку вышел смеющийся Люцифер и стукнул тростью по полу.       Обломки отъехали в сторону. Воздух в указанном месте исказился, и вскоре около барной стойки образовался новый стул. Правда, не такой же, как создавал Кавех.       — Или узнает… — Люцифер прикусил язык и с надеждой поглядел на Сайно с Тигнари, будто бы они могли либо починить старый, либо переделать новый стул.       В следующую секунду обломки старого полетели в камин. Поднялся белый дым, от которого все закашлялись. Послышались шаги в гостиной. Люцифер спрятался за колонну, пока Сайно махал рукой около камина.       — Что вы тут уже успели сделать? — откашливаясь, спросил Кавех.       — Сайно, ты на радостях от отмены Истребления закурить решил? — поинтересовался аль-Хайтам, как только различил друга сквозь пелену дыма.        На помощь бедному Сайно пришёл Тигнари, выбежавший навстречу:       — Наконец-то вы пришли! — и потянул Кавеха с аль-Хайтамом в глубь гостиной, ближе к барной стойке. — Вы слишком долго не приходили, поэтому теперь ждите, когда мы сыграем партию.       — Уберите дым, — аль-Хайтам махнул рукой.       — Сайно сейчас же всё исправит, — заверил Тигнари и выглянул за спины друзей, чтобы посмотреть на виновника подобного перфоманса.        Аль-Хайтам пожал плечами и кивнул Кавеху на диван. Оба проследовали к столику, на котором уже стояли четыре стакана и ваза с фруктами. Не удержавшись, Кавех отломил веточку винограда и только потом уселся на диван. В гостиной, не считая Сайно с Тигнари, находился только Хаск. Остальные либо сидели в новоиспечённой библиотеке, постройку которой Кавех согласовал с Люцифером, либо отдыхали в своих комнатах. Закончились те дни, когда Чарли из кожи вон лезла, чтобы укрепить связь между постояльцами.        — Как делишки, Кавех? — послышалось сбоку.       Названный вздрогнул, уронив одну ягодку аль-Хайтаму на штаны. Тот, зажав эту несчастную виноградинку меж пальцев, подул на неё и съел сам.        — Извини, ты меня не заметил, — то был Люцифер, вышедший из-за колонны. Показалось или нет, с его появлением даже дым успел рассеяться.       — Всё хорошо, — Кавех сразу приосанился.       — Это отлично, — Люцифер закатал рукава своей рубашки и оглядел парочку. — Просто знаешь, я захотел вспомнить молодость и подумал, что ты замечательно в этом мне сможешь помочь. Как насчёт того, чтобы потом полетать наперегонки?        Кавех неуверенно улыбнулся и зачем-то посмотрел на аль-Хайтама, что просто оторвал с веточки ещё одну ягоду.       — Я не против!        — Вот и славно. Когда закончите, найдёшь меня во дворе.        После этих слов Люцифер заговорщицки подмигнул и скрылся за входными дверьми. А Кавех весь загорелся интересом: не каждый день же сам Владыка Ада предлагает такую на первый взгляд детскую игру. Отказ от подобного ощущался как упущенная возможность чего-то очень классного. Да и вообще, Кавеху льстило то, какой интерес к нему проявлял Люцифер. Это приятно.        Через сущие пятнадцать минут, проведённые Кавехом с аль-Хайтамом в обнимку, к столику наконец подошли Тигнари с Сайно. По довольному лицу второго понятно — либо переиграл Хаска, либо опять вспомнил про заевшую в голове глупую песню.       — Кстати, все наши ставки по итогу провалились, — решил завести давнишнюю тему Сайно, приземляясь на диван.        Аль-Хайтам выгнул бровь. На его памяти был лишь один спор: на то, кто умрёт последним. И они правда все ошиблись в тот раз. Ставили на Кавеха, но крайним оказался аль-Хайтам. Разве кто-то ещё на что-то спорил? Свой вопрос он озвучил.       — А… ой, — Сайно стушевался и в надежде отыскать поддержку повернулся к Тигнари, что закрыл лицо ладонями.        Кавех неуверенно глянул на аль-Хайтама, и второй убедился в том, что не только он один не был в курсе какого-то спора между этими двумя.        — Так о чём вы спорили?.. — всё-таки спросил Кавех и поёрзал на диване.       По покрасневшим лицам друзей можно догадаться, что эти самые ставки были сделаны либо насчёт аль-Хайтама, либо насчёт Кавеха. И это ожидание, которое Сайно явно не хотел создавать в принципе, только сильнее щекотало интерес.       — Мы… мы с Тигнари были уверены, что у Кавеха и Энджела будет… кое-что, — Сайно прикусил нижнюю губу.       Бровь аль-Хайтама еле заметно взметнулась вверх, в то время как Кавех густо покраснел и вытаращил глаза. А в следующую секунду вскочил.        — Вы совсем с ума сошли?! Я с Энджи? Да ни за что! — взгляд метнулся к аль-Хайтаму, по лицу которого реакцию вообще невозможно было определить.       — Да всё-всё… — наконец Тигнари подал голос и попытался сгладить углы. — Просто вы так тесно начали общаться, вот мы и…       — Дураки, — Кавех плюхнулся обратно на диван и демонстративно перекинул руку аль-Хайтама через свои плечи, ластясь к нему самому. — Тот в ответ лишь запустил пятерню в золотистые волосы. — А я, между прочим, хотел вам новый лес создать…       Тигнари тут же оживился и с надеждой взглянул на Кавеха.       — Прости пожалуйста! — воскликнул первый и даже по-детски выпятил губу.       — Я подумаю, — театрально произнёс Кавех и закинул ещё одну ягодку в рот.       Сайно не разделил радости Тигнари относительно того, что если Кавех не пошутил, то вправду создаст им новый лес в комнате. Натерпелся же он от этих укусов и пробуждений с животными в кровати…       — А что ты так смотришь? — отреагировал Тигнари. — Я твои песни терплю, и ты потерпишь.       В ответ Сайно лишь хмыкнул и принялся тасовать колоду.       Про глупое откровение про тот спор все четверо решили забыть хотя бы на совместное времяпрепровождение. Игра в карты — извечное их занятие, которое никогда не надоест. По крайней мере, когда Сайно предлагал очередную партию в «дурака», все всегда соглашались. Неважно, живут они, или отсиживают свои часы в Аду, — время, проведённое в составе старой компании, всегда дарило спокойствие. Всё казалось неважным, даже тот факт, что буквально неделю назад хоть кого-то — Кавеха, Сайно, аль-Хайтама или Тигнари — в данный момент могло и не быть. После такого и начинают ценить те же обычные игры в карты ещё сильнее.       — Шах и мат, — довольно выкрикнул Сайно, избавившись от колоды самый первый.       — Очень остроумно, — дал свой комментарий аль-Хайтам и сделал ход на Кавеха. — Мы в карты играем.       Сайно цокнул языком и откинулся на спинку кресла, складывая руки на груди.        — Ты вот вообще не меняешься.        Аль-Хайтам лишь пожал плечами и перевёл взгляд на Кавеха, ситуация с картами у которого, по-видимому, была плачевной, но тот изо всех сил не хотел этого признавать. Три раза подряд оставаться в дураках… надо уметь.        — Да ну вас, — Кавех сбросил свою несчастную колоду достоинствами вверх и встал. — Я разомнусь пойду, шея уже затекла.       У Тигнари самого были все шансы проиграть абсолютно все партии, потому он лишь закивал, отправляя свои карты к кавеховским. Решение друга «размяться» словно сбросило с плеч груз.        — Эх вы, не ценители тонкого искусства… — Сайно зевнул и вытянулся. — Хаск, я к тебе!        И как только он встал с кресла, гостиная вновь услышала надоедливое:       — California girls best in the world.       — Сайно! — взъелся Тигнари.        Воздух снаружи немного отрезвил. Кавех прикрыл глаза и стал наклонять голову в разные стороны — шея и правда затекла. Вот только не ожидал, что на подмогу придут тёплые руки, принявшиеся разминать мышцы. С уст невольно слетел довольный стон.       — У тебя всегда самый лучший массаж, — шепнул Кавех и приоткрыл веки.       Изо спины вышел аль-Хайтам, явно довольный своей работой, но не показывавший этого ни единым дрогнувшим мускулом на лице.       — А Люцифер постарался.       Только сейчас Кавех глянул наверх: в небе парил Люцифер в окружении флажков, воткнутых в созданные подобия облаков. Основательно же он подготовился к обычным полётам наперегонки.        — О, парень! — Люцифер спикировал вниз и расплылся в улыбке. — Мы как раз всё закончили.       — Мы? — Кавех вопросительно поднял бровь и тут же огляделся.       — А то! — чуть поодаль стоял Энджел и вкручивал балку с приклеенной табличкой «старт» в землю.        Кавех почти хмыкнул вслух, пригладил пряди своих волос у ушей и потянулся к застёжке на груди, чтобы снять накидку. Аль-Хайтам учтиво забрал вещицу и несколько раз сложил пополам. Бархатные крылья расправились, блеснули в свете лампочек под козырьком Отеля, и Кавех развернулся к разминавшемуся Люциферу.       — Значит так, — вытянув руки над собой, заговорил он, — мы полетим от старта и до крыши. Обязательное условие: видишь те флажки? — взгляд Кавеха последовал за пальцем Люцифера, — всего их десять, забрать нужно все. Наш белый многоручка будет ждать внизу, ему флажки и отдадим. Всё понятно?       Кавех кивнул. Не терпелось уже попробовать себя в гонках, даже осознавая то, что, скорее всего, собственной победы не видать. Люцифер в готовности подошёл к старту, а Кавех развернулся к аль-Хайтаму, что так и стоял с накидкой в руках.         — Парад-алле, — невозмутимо сказал аль-Хайтам и коротко, на удачу, чмокнул Кавеха в губы.       — Бе-бе-бе, — шутливо отреагировал тот и стал отряхивать невидимые пылинки с одежды. — Хоть бы удачи пожелал.        Аль-Хайтам по-доброму усмехнулся и закинул накидку себе на плечо.       — Удачи не существует, только упорный труд.       — Опять ты за своё… — Кавех махнул рукой на аль-Хайтама и уже собрался уходить, но тот вдруг аккуратно схватил его за запястье и притянул ближе к себе.       Дыхание аль-Хайтама коснулось уха Кавеха.       — Потрудись сейчас для меня, а после это сделаю я для тебя, — он отстранился на пару сантиметров, чтобы заглянуть в блеснувшие глаза Кавеха, а после коснулся губами жемчужной щеки.       Тот заулыбался, как дурак, точно понимая, на какой «приз» намекал аль-Хайтам, и наконец-то подошёл к старту. Люцифер ни капли не переживал: скучающе опирался на балку и незачем глядел на свои руки с улыбкой на лице.        — На старт, — скомандовал Энджел. — Внимание…       Собрав всю волю в кулак, Кавех вздохнул. Его даже приз от аль-Хайтама так не будоражил, как просто предвкушение свободного полёта. Обо всех заботах можно забыть, просто поддаться ветру и отдохнуть.       — Марш!        Поднялась пыль от того, как резко Люцифер сорвался с места, расправив крылья. Кавех секунду поколебался и взмыл в воздух следом.       Реальность позабылась. Ветер свистел в ушах, флажки оказывались в ладони чисто машинально. Кавех с улыбкой на лице рассекал воздух крыльями и наслаждался. Наслаждался тем, что какой-либо страх остался далеко. Может, он раскрошился вместе со старым Отелем. Может, остался где-то в Раю. Это неважно. Важно то, что до ушей долетали выкрики Энджела: «Кавех, давай! Молодец!», а глаза аль-Хайтама были прикованы к его воздушной крылатой фигуре. Близкие рядом. Поднялся бы Кавех чуть выше, в самые облака — почувствовал бы и присутствие отца, который гордился бы изменениями собственного сына. Проданная душа цвела. Цвела так, как не делала и при контроле над ней. Кавеху было хорошо. Свободно. Приятно. И тепло.        Больше никаких выборов. Больше никаких метаний из крайности в крайность. Больше никаких переживаний, страданий и никаких эфемерных весов. Не всегда для того, чтобы обрести свободу, нужно утратить всё.       А продажа души — не такое страшное решение, когда ты понимаешь, что обрёл настоящую семью самостоятельно.