Вопрос доверия

Долгое время Гарри очень не любил утро, потому что приходилось продирать глаза, выныривать с болью из сладкой дремы, ступать босыми ногами на холодный пол и бежать куда-то, не успевая позавтракать или до конца проснуться. График аврора предполагал ночные погони, после которых засыпаешь на остатках адреналина, или — гораздо более частый случай — горы отчетов, из-за которых неумолимо начинала болеть голова и строчки расплывались. В Академии им никогда не говорили, что половину своего времени они будут либо проводить в архивах в поисках информации, либо заполняя очередную бумагу о расходах рябинового отвара и прочей мути. В какой-то момент — сила возраста, не иначе! — Поттер вдруг убедил себя раньше ложиться, откладывая Нетфликс на выходные и заканчивая посиделки с друзьями не под утро, а в очень даже приличную полночь. По вечерам, если позволяла погода, принялся бегать на свежем воздухе или собираться аврорской командой на пару раундов квиддича. И вот утро начинало играть совсем другими красками: если Кубик не устраивал сцен, он успевал сочинить неплохой завтрак и насладиться крепким Эрл Греем. Это утро началось с того, что ему зарядили под ребра локтем. Больно. Поттер создал щит прежде, чем вспомнил, что в его жизни был только один человек, который пинался по утрам. И спал при этом очень сладко. Солнце уже пробивалось между скудными белесыми шторами дешевого мотеля. Нормальную гостиницу они искать не стали, выбрав первое попавшееся двухэтажное здание с дешево мигающей вывеской. Один номер из соображений безопасности. Одна кровать — просто потому, что было лень зачаровывать мебель. И потому что Поттер напрочь забыл про привычки Драко. — Ты меня ударил, — произнес он, не надеясь, впрочем, на сочувствие или извинения. Малфой завозился и пристроился ему под бок — очень теплый. — Отстань. — Это неприятно, — обозначил Гарри, не уточняя, что часть с Малфоем, лежащим на его плече, — очень даже ничего. Когда он не пинался, конечно. — Ты заслужил, — уже более осознанно произнес Драко. Потянулся. Не отстранился. — И поспать наверняка не дашь? — Нам пора спасать наши задницы. — Поттер попытался отодвинуться, но Малфой вдруг прижался теснее, закинул на него ногу, обнял и прижался утренним стояком к бедру. Потерся, выдохнул. Были вещи, которые с годами не менялись. Например, Малфой не заморачивался, когда у него стоял, и все так же одуряюще действовал на Поттера. — Ну полчаса у нас есть? — Малфоевские пальцы прошлись по животу легко-легко, но вызывая острую волну удовольствия. Замерли у кромки спортивных штанов, которые Гарри вчера лениво наколдовал. Потянули за завязки. Гарри поймал руку и чуть сжал. — Время есть. На холодный душ и завтрак, — отрезал Поттер. — То есть ты не будешь со мной трахаться, пока… Подожди, а до когда действуют твои принципы? — Рукой Малфой послушно не двигал, зато аккуратно прикусил кожу на плече, лизнул и снова прикусил. Поднял голову — в серых глазах искрилось веселье и возбуждение, губа закушена, на щеках румянец. Хорош, гад. Очень хорош, пользовался этим, едва-едва потираясь о поттеровское бедро, и дышал чуть чаще, и губы облизывал, совсем не нарочито, но так явно. — Хотя стой, дай сам угадаю. Гарри кивнул, ловя хитрый взгляд и делая вид, что не замечал, как Драко медленно заползал на него сверху. Даже запястье отпустил. — Тебя бесит, что я ничего тебе не рассказал сразу? — произнес Малфой куда-то в его шею — стало щекотно. — А ты догадливый. — А ты злопамятный, как черт. Это уже не изменить. Серьезно. Ты не можешь злиться вечность. Малфой победоносно улыбнулся и потянулся вперед. Гарри чуть приподнял голову, и Драко, не дотянувшись до губ, тут же мстительно куснул его за подбородок. Почти больно. Малфой вообще всегда кусался почти, но не слишком больно. На тонкой грани удовольствия. — Я на тебя не злюсь, у меня бы нервов не хватило. Но наш побег сильно все усложнил сейчас, — принялся рассуждать Поттер, чувствуя, как собственный голос чуть охрип. Малфой ощущался так правильно на нем, так неудобно — эти все углы и кости, — но правильно. — Мне надо с этим разобраться. И с тобой — тоже. Решить твой любимый вопрос с доверием, например. — Ты прекрасно спал со мной все эти годы, не занудствуй. — И Драко двинул бедрами вперед, проходясь по поттеровскому стояку. Гарри тут же его скинул и на всякий случай перехватил запястья. Все же выдержка у него не была железной. — Ты меня отвлекаешь, правда. — Поттер выдохнул и отодвинулся. Сразу стало прохладно и неуютно. — Мне нужна холодная голова, без мыслей о том, как бы тебя нагнуть у любой горизонтальной поверхности. Драко завозился и щелкнул зажигалкой — незнакомый звук, казавшийся немного странным. — Ну и иди к черту, — почему-то весело сообщил Малфой. — Королева драмы. — Это я-то? — поразился Гарри. Драко раскинулся на кровати — выпирающие ребра, бледная кожа, какая-то надпись на незнакомом языке прямо под сердцем. И феникс — магический. Татуировка двигалась, раскрывала крылья и сгорала, появляясь вновь. Гарри знал историю почти про каждый рисунок на его теле, но не про этот. — Ты в своей голове опять изобрел какие-то сложные принципы. — Наоборот. Вчера скорее попрощался с частью. — Жалеешь? — Нет, — честно ответил Гарри. Малфой пах как неизбежность, потому что был этой гребаной неизбежностью. Бороться с этим — все равно что отрицать необходимость дышать. — И даже не злишься? — Нет. — Гарри поймал испытывающий взгляд серых глаз. — С того момента, как ты появился у миссис Новацки, я ждал чего-то подобного. Ну, в меньшем масштабе. — Чувствую себя неловко, — сообщил Драко и хитро прищурился. — Нет. — Нет, — подтвердил Малфой с широкой улыбкой. — Нам обоим нравится немного пиздеца, согласись? В этом был весь Драко, который вспыхивал легко и неукротимо, так же быстро успокаивался, и драма становилась трагикомедией и просто жизнью. Как Поттер умудрился вляпаться в такое? Или правильнее было думать, реально ли вообще не вляпаться в такое? — Мне бы понравилось, если бы ты мне все рассказал с самого начала, — сообщил Гарри, понимая, что это какая-то полуправда. Потому что лежать так с Драко, под его затяжки на узкой мотельной кровати в каком-то мелком городишке, наверняка похоронив карьеру, зная, что вокруг них все полыхает огнем, вокруг пепелище и полигон, было… иррационально легко. Почти правильно. Очень сладкое чувство, когда, несмотря на свистящие рядом с виском пули, ему было хорошо. — Ты сам-то можешь быть уверен, что не послал бы меня к черту с моей правдой? А Драко умел одним вопросом проникнуть в самую суть. Только у Поттера давно был ответ. — Да. — Мне надо сказать, что я был не совсем прав? И в этой малфоевской интонации апломб мешался с неуверенностью, так искренне и знакомо, что Гарри против воли улыбнулся. Поймал внимательный серый взгляд — штормовое предупреждение. — Тебе это не нравится. Назовешь меня мудаком в процессе, я обижусь… — Зато мы перейдем от философствования к чему-то более интересному. Гарри перехватил малфоевскую руку и покачал головой. Ему чертовски нужен был его холодный разум, а это состояние невыносимой почти легкости рядом с Драко отвлекало. Поттер направился в душ — под ледяными струями мысли возвращались в привычное русло. Из нового: вечная тяжесть в груди, которая была с ним последние десять лет, куда-то исчезла. Будто вместе со снесенной стеной Азкабана он избавился от чего-то еще. Будто выбор, тот убийственный выбор, который он не смог сделать десять лет назад, случился окончательно.

***

Гарри отставил пустую тарелку, в которой когда-то была добротная порция яиц, бекона и тостов с маслом, допил горчащий фильтр-кофе и приподнял бровь, ловя взгляд Драко, уныло ковыряющего вафли и курящего уже которую сигарету. — Теперь рассказывай. — Поттер вытянул ноги, чуть задевая лодыжку Драко. — Весь свой план. — Его не было особо, — нахмурился Малфой и скрестил на груди руки. — Четыре месяца назад… Пять… Тебе с деталями? — Рассказывай, — более жестко произнес Гарри. Их странный вечер в Мейденхеде и почти теплое утро закончились, и вот они уже вновь на полигоне, и Поттер отвел глаза от татуированных пальцев и отключил все мысли. Они потом поговорят. Обязательно поговорят. — Незадолго до Рождества ко мне пришел посетитель, который описал перстень Полновластия… Это про то кольцо. — Я догадался, — резанул Поттер. — Слушай, не перебивай, а? — Малфой сцепил руки в замок. — Я тринадцать лет о нем ничего не слышал. Но ты видел — оно выглядит достаточно запоминающимся, да и то, что оно так и манило надеть… В общем, я наведался в ту лавку, где его видели. Владелец был мертв, такое же дурацкое самоубийство. Как ты понял, оно сводит с ума всех, кто его надевает, не обладая таким правом. — И не сообщил ничего? — Вообще-то я отправил анонимную записку в Аврорат, — Драко сверкнул глазами. — Как было дальше — понятия не имею, твоя работа. Они с Роном искали похожие на случай миссис Новацки смерти, само собой. За прошедшие годы, не то, что последние месяцы. И ничего не нашли. Это было странным, но пока ничем особо не помогало. — Дальше. — Принялся искать — как видишь, в незнающих руках его след очень явный. Знающих мало, так что я приготовился ждать, когда перстень мелькнет в следующий раз. — Паркинсон сказала, что никто из Малфоев его не надевал. Почему? Драко вздохнул и провел рукой по волосам. — Его невозможно снять. Никогда. Представь, если каждое твое слово, даже неосторожное, будет иметь силу Империо. Ты можешь навредить близким, ты можешь случайно убить… Или упиться властью. Истинного владельца оно сводит с ума медленно, безграничным контролем над миром и людьми. И невозможностью дружить или любить. Вильгельм завоевал Англию благодаря… — Без исторических справок, — перебил Гарри. Драко любил историю и мог пуститься в рассуждения о каких-то завоеваниях на долгие минуты. Которых у них не было. — Надел кольцо — остался без семьи, друзей и хоть какого-то понимания реальности, я понял. — Затем я случайно спас какую-то малявку от проклятья в ресторане. — Проклятье Лестрейнджей. В известном ресторане, где ужинает Робардс. Случайно, Малфой? Опасная дорожка. Опять вопрос доверия. Опять Гарри выбрал неправильный тон. — Блядь, Поттер, да! — Драко стукнул кулаком по столу так, что пепельница подпрыгнула. Спешащая к ним было официантка тут же посеменила обратно к барной стойке. — Тебе может просто ВИП-проход в мою голову сделать? — Не ори, — мирно произнес Поттер, накрывая ладонью сжатый кулак. — Я тебя ни в чем не обвиняю. На маме с дочкой следы Обливейта. — Это не я, — прошипел Драко. — Сам подумай — мне нахрена это затевать? Это сложно и рисково. Удобно, конечно, иметь информацию из первых рук, но тогда это был Лютный, Поттер. Вообще не факт, что Аврорат оказался бы первым на месте. Гарри поморщился. Драко был прав. Слишком продуманно все выглядело — столкнуть Малфоя и Робардса. Продуманно, а от того нереалистично. — Ладно, случайность. — Нехуевая случайность. — И Драко подкурил сигарету все той же развеселой зажигалкой с длинноухими псами. Их морды мультяшно улыбались. — Робардс поинтересовался моей текущей… Карьерой. Ну а дальше я действительно сказал, что не прочь сменить сторону, подумав, что близость к Аврорату сыграет на руку. Гарри мог бы поспорить. Близость к Аврорату чуть Драко не убила. — Прикинь, ты бы еще до Рождества пришел ко мне, рассказал бы про труп, кольцо и убийство? — предположил Поттер, морщась от табачного дыма. — И ты бы такой «о, какой благородный Драко, отдает карманное Империо». — Ядом в голосе Драко можно было гонять садовых гномов. — Думаешь, я бы не проверил труп? Гарри не заметил, как вновь повысил голос. Драко умел быть невыносимым. — Мерлин, Поттер, я сейчас тебя шокирую, хорошо, что ты сидишь, а то бы упал, благородный ты наш, — паясничал Малфой. — Прекрати. — Это кто-то из твоих, если ты вдруг не догадался, — выплюнул Драко. — Убили моего отца, и убили бы меня. Это было очевидно. Но Гарри пока был не готов это комментировать. — Какой план был дальше? — Вырубить тебя… Ну или аврора, который бы вел расследование, но мне же, сука, на тебя постоянно везет… Сбежать с кольцом и потом написать тебе записку, — Драко опустил взгляд. — Ничего лучше не придумалось. — Вырубить аврора, — хохотнул Гарри. — И как у тебя вчера получилось? — Я думал, что слухи о вашей физической подготовке преувеличены, — Малфой вздернул подбородок. — Кстати, заходил твой Уизли, посмотрел на меня странным взглядом и залечил нос. — Я ему все рассказал. Он чуть не бросился меня обнимать под конец истории, — Гарри невесело усмехнулся. — Будто бы ты — пострадавшая сторона. — Ты до сих пор считаешь, что я был неправ? — Возможно, я тогда был радикален, — Малфой отвел глаза. — Но даже покажи я тебе десять лет назад свои воспоминания про те дурацкие крестражи… Думаешь, что-то бы изменилось? — Не знаю. — Гарри сжал опустевшую чашку. Надо было подозвать официантку, но она теперь упорно избегала их столик. Возможно, у нее было прекрасное утро в спокойном городишке Мейденхед, пока не заявились два орущих придурка — или кого ей там рисовала иллюзия? — Знаешь, — почему-то радостно возвестил Малфой. — Ты бы попытался меня изменить. Моя maman только года три назад бросила выговоры мне про мой образ жизни. Ты бы тоже кривился и пытался наставить меня на путь истинный. Если бы не нашел раньше, за что меня посадить. — А вдруг и наставил бы, — возразил Поттер. Просто так, чтобы поспорить. Драко был прав. Тогда бы Гарри не смирился, даже если бы очень захотел. Тогда он верил в закон, верил в какую-то высшую справедливость и делил мир на белое и черное. Ему потребовалось много лет, чтобы увидеть все оттенки серого. В том числе Малфой его и научил. — Нет, Поттер. Доверие, ко мне и к моему выбору, все также мое главное требование. — Отлично, все тот же подростковый максимализм, — Гарри нацепил на свое лицо премилую улыбку и подозвал официантку. Ему нужен был еще кофе. — Откуда ты знаешь, что твоего отца убили? — Та же штука, что тебе вчера Панс показала. Там всплыло место смерти — Аврорат. Нам же потом рассказали, что его сердце не выдержало в Азкабане, — Драко пожал плечами, но его лицо на миг исказила болезненная гримаса. — И, опережая твой вопрос: эти свитки не являются официальным документом, поэтому доказать было ничего нельзя… Да и кто бы нас стал слушать? — Почему решил, что из-за кольца? — произнес Гарри своим обычным аврорским тоном. Драко поморщился. — Это привычка. — Такая себе привычка. Когда я в последний раз разговаривал с ним, он мне намекнул… Точнее, сказал, что ищут портрет Вильгельма, но я тогда решил, что это последствия соседства с дементорами, — Малфой прикрыл глаза. — Само кольцо изображено на портрете. Малфои помогали ему… Неважно, ты все равно ненавидишь историю. Меня наверняка тоже проверяли легилименцией. Правда в том, что старую легенду про кольцо, про то, что оно делает, я вообще вспомнил сильно позже — это меня и спасло. Я не знал, где оно хранится, что есть подделка… — А Нарцисса? — Кольцо наследуется по мужской линии — она вообще не в курсе. — И как вспомнил потом? — Гарри ничего не мог с собой поделать — вопросы лились заученным потоком прямо по протоколу. И тем же тоном. — Последние слова отца перед смертью, Поттер, это как бы очень важная штука, — ядовито бросил Драко, но осекся. — Извини. Это было спустя год после его смерти. Я тогда пробрался в мэнор, посмотрел на портрет. Там было зашифровано послание — где хранится копия, и оригинал. Оба перстня отсутствовали, но после Аврората и шаек мародеров это было неудивительно. Искать справедливости было бы глупо — кто бы мне поверил… В этом «поверил» была одна сплошная спесь. Скрывавшая горечь. — И ты… — Решил жить, как живу. Оно могло пропасть на столетия, чего было… Устраивать драму. Гарри кивнул. Захотелось сжать татуированные пальцы, нервно отбивающие неизвестный ритм. Но это было бы глупо, наверное.