Разбитый

Все началось с ряби. Это были не обычные похороны. Здесь не бросали тела в бушующее пламя темноты. Здесь не было неразличимого пепла, плавающего в дымном воздухе. Это были похороны за пределами стен. Они положили командира на плот и отпустили в озеро. В плачущей тишине он медленно опустился на дно, исчезая из виду под неподвижной сапфировой поверхностью. Эрвина больше нет.

***

После смерти Эрвина все чувствовали себя подавленными. Даже Леви, который обычно спокойно относился ко всему, вскакивал с постели рано утром. Пот струйками стекал по его спине, а руки хватались за простыни. Он старался вернуть себя к реальности, но не мог выкинуть из головы лицо Эрвина, его тихие похороны и плот, медленно опускающийся на дно озера. Леви не мог осознать этого, но он чувствовал себя разбитым. Он случайно разбил винный бокал в столовой и все начали пялиться на него. Если небо голубое, то Леви Аккерман никогда не потеряет себя. Каждый должен был как-то справляться с этой ситуацией. Будь то новобранцы, потрясенные страхом, или пару человек, которые, кажется, плакали над каждой смертью. Все знали, что Ханджи на несколько дней исчезнет в своей комнате, снедаемая неутолимой жаждой знаний и мести. Они понимали, что Моблит утопит себя в кувшинах со спиртным. Но то, что стало неожиданностью, так это состояние Леви. Леви тоже не ожидал такого развития событий. Он ходил по штабу как зомби. Его глаза были расширены, дыхание стало поверхностным, как будто он все еще не мог поверить в то, что перед его глазами находился мир без Эрвина. Леви ничего не мог с этим поделать. Куда бы он ни пошел, он видел командира. Но Эрвин был мертв. Он догадывался, что ему следовало подготовиться к подобному сценарию. Леви знал, что лица вокруг него — это лица обреченных людей, которые рано или поздно встретят свою смерть. Но Эрвин… Это человек, который привел его в Разведкорпус, поднял его над землей. Человек, который выполнял каждую миссию с ошеломляющим успехом. В конце концов, даже если их командир был гением, он продолжал быть человеком.

***

Все началось с ряби. Леви увидел ее, когда на следующий день вошел в ванную, уязвимый и обнаженный. Он тут же подумал об Эрвине и вздрогнул. Давай, придурок. Это ерунда. Это должно было быть ерундой. Леви справился с этим чувством, когда его отряд был уничтожен, когда его самые надежные товарищи погибли в ужасной битве. Тогда жизнь вернулась в нормальное русло, но сейчас… все было не так. Леви не проскакивал мимо их спален со скоростью света. Он не разговаривал с Ханджи с резкостью в голосе. Не было постоянного желания кричать и прорвать ее спокойный образ. Не было шепота, который окутывал его, спрашивая: «Леви, ты в порядке? Леви? Леви? Неужели сильнейший воин человечества пал?» Ну же, — повторил Леви. Он сделал нерешительный шаг вперед. По воде пробежала рябь, вода казалась ужасно знакомой. Ты должен принять ванну, — сказал себе Леви, прибегая к словесным командам. Опять он начал разговаривать сам с собой, как очкастая… Давай! — прорычал он. Вода выглядела такой соблазнительной, но в тот момент, когда она начинала двигаться, что-то глубоко внутри Леви шевелилось и сжимало его сердце, камнем давило на желудок и вызывало такую тошноту, что его могло вырвать. Давай, — тихо произнес мужчина. Вся решимость пропала. Леви стоял у входа в ванную, смотрел на журчащую воду, испытывая отвращение к своей слабости. Он ничего не мог с собой поделать. Все напоминало о том плоте, об Эрвине. Это воспоминание было настолько болезненным, что он не решался сделать шаг дальше. Леви сдался. Его тело стало липким от пота, волосы загрязнились. Спать в этом состоянии было слишком некомфортно. Он беспокойно ворочался в постели, его сознание словно оцепенело. Все позы казались неудобными. Когда Леви наконец заснул, ему приснился Эрвин.

***

Сон был плохим. Леви снова проснулся под промокшим одеялом и с гулко бьющимся сердцем. Его преследовал пьянящий аромат листьев и воды, кровь, брызнувшая на нетронутую землю, и постепенный спуск в озеро. Он как будто заново переживал этот момент. Леви сбросил одежду и еще раз попытался сходить в ванную, но воспоминания, кажется, становились все хуже. Своей жуткой тишиной ванна теперь действительно напоминала озеро, и Леви отказывался от любых попыток помыться. Из крана мучительно медленно капала вода. Мужчина зачерпывал воду капля за каплей, разбрызгивая жалкие остатки на самые грязные части тела. Ему очень нужно, чтобы кто-нибудь починил ему кран. Наконец, Леви стал удовлетворен. Он яростно вытерся, потому что даже вода кажется ему склизкой и чужой, и отправился в столовую на завтрак. Ханджи уже ждала его. — Леви, — кивнула она, зарывшись головой в утомительно толстую книгу. — Ханджи, — он ответил, осторожно выдвинул стул, затем поставил его и сел. Сегодня между ними не было дружеского подшучивания. Ханджи была слишком увлечена чтением, а Леви сидел молча, глядя на женщину. Хотя, совсем не на нее. Леви просто позволил своим глазам расфокусироваться, пока его мысли беспокойно уплывали в небытие. Без внушительного присутствия Эрвина вся штаб-квартира казалась пустой, как человек без скелета. Во всей столовой было тише, чем обычно. Никто не осмеливался шуметь, смеяться, улыбаться. Как будто они боялись обидеть Эрвина, что было просто смешно. Он мертв. — Как ты думаешь, кто теперь будет командиром? — спросил Леви. — Нанаба? Ты? Думаю, им придется избрать тебя следующим командиром, — ответила Ханджи. Она звучала ужасно незаинтересованной в разговоре, как это обычно бывало, когда она утопала в своей работе. Леви вздрогнул. Он не мог себе представить, что займет место Эрвина, будет сидеть в том же кресле и за тем же столом. Он не мог. — Ты будешь отвечать за все — это должно быть здорово. Мужчина задрожал и посмотрел на блестящую поверхность стола. Мысленно он представил себя на этом огромном стуле из красного дерева, за неудобным высоким столом. Леви видел лицо Эрвина, которое смотрело прямо на него. Его выражение было отстраненным и неподвижным. Точно таким, как под тысячью слоев стеклянной воды. — Леви? — пробормотала Ханджи, услышав, что мужчина встал, а стул с шумом заскрипел по половицам. — Мне нужно идти, — прохрипел он, прежде чем убежать обратно в свою комнату, только чтобы выблевать весь завтрак.

***

Это отвратительно. Леви отвратителен. Весь день он посвятил методичной уборке раковины, вымывая и высушивая ее до тех пор, пока запах рвоты не исчез. После этого Леви вымыл пол, заставляя Эрена сливать воду в ванну (к полному замешательству парня), вытер пыль с потолка и повторил этот процесс в своей комнате. Это был его способ отвлечься от мыслей об Эрвине, отвлечься от возможности быть избранным командиром. Все, что Леви нужно было делать, — это вытирать пыль. Вытирать и сушить — просто и монотонно. К вечеру его комната сверкала чистотой. Леви все еще не мог заставить себя набрать ванну, поэтому он решил попробовать принять душ. Как только вода попала на кожу, а стекло запотело, он тут же вышел из себя и пинком открыл дверь, поскальзываясь и едва не вывихивая лодыжку. Капли воды, казалось, окутывали, топили, окружали — Леви вздрогнул, схватил свою одежду и решил, что ему предстоит провести еще одну ночь вонючим и грязным. Что со мной не так? — думал он. Не мыться — это худшая пытка, которую Леви мог себе представить. Он станет таким же, как Ханджи, а она могла не принимать ванну неделю или две! С течением времени лучше не становилось. На часах было около восьми часов вечера, небо окрасилось в оранжево-золотые тона. Все вокруг галдели, обмениваясь дружескими разговорами перед сном. Леви открыл дверь ванной и повторил попытку. Он потерпел неудачу. На этот раз один только вид наполняющейся ванны вселил в Леви настолько глубокий страх, что он выбежал из комнаты и плотно закрыл дверь. — Ханджи! — крикнул Леви. Его голос всегда становился вдвое громче, когда он кричал. Хотя, обычно Леви вообще почти не кричал. Не для того, чтобы кто-то остановил наполнение ванны. Ханджи появилась в его двери несколько секунд спустя, не потрудившись постучать. — Что? — Помоги мне закрыть кран, — прошипел Леви. Его голос был по-прежнему громким. Почему я говорю так громко? Сердце быстро стучало в груди, ноги упирались в дверную раму. Леви делал все, чтобы не дать себе сойти с ума. Ханджи недоуменно посмотрела на него. — Ты еще не командир, знаешь ли… — пробормотала она с усталой улыбкой, но Леви грубо схватил ее и толкнул к двери ванной. Женщина повернулась, уже раздраженная, но, заметив широко раскрытые глаза на бледном лице Леви, замерла. — Леви? Она открыла дверь и увидела, что вода начала выливаться из ванны. Мужчина тяжело сглотнул и начал дрожать. — Ты в порядке, Леви?

***

Конечно, нет. Ханджи перекрыла этот проклятый кран и потащила Леви в лабораторию. Видимо, это было необходимо для того, чтобы она могла «проанализировать» его «чувства». — Что? — спросила она. — Почему? Вопросов «почему это?» и «почему то?» было так много, что Леви застонал от разочарования и на каждый из них отвечал: «Я нихуя не знаю». Ханджи качала головой, болезненно улыбаясь и утверждая, что для всего всегда должна быть причина. Стыдясь, Леви рассказал ей все. — Я даже не могу принять ванну. Через несколько дней я буду пахнуть, как ты. Ханджи не ответила на это оскорблением или двумя. Она послушно делала записи, выглядя одновременно обеспокоенной и сожалеющей. — А как насчет того озера? — Я не знаю. Я уже сказал… Я просто, блять, вижу его каждый раз, когда вижу воду. На этом проклятом плоту, медленно опускающемся на дно… Ханджи кивнула. — Это ужасно похоже на ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство, знаешь ли. Еще одно дополнение к твоей причудливости. Посттравматическое стрессовое расстройство? Леви не мог в это поверить. Он пережил слишком много смертей, сражений и неудач, чтобы вдруг начать переживать из-за чьей-то смерти. Слишком сильная реакция, говорил он себе. Вот и все. — Я не такой, как ты, четырехглазая, — жестко ответил Леви. — У меня такого быть не может. — Но у тебя есть все симптомы, — возразила Ханджи, слишком охотно ставя ему диагноз. — Ты чувствуешь себя виноватым, не так ли? — Нет! С чего бы это? Просто… я не ожидал, что этот ублюдок умрет. Он собирался стать спасителем человечества. Но Ханджи была там. Она была в тот момент, когда это случилось. Секунды молчания, о которых они будут сожалеть, наблюдая и ожидая. В тот момент, когда вера в кого-то стала самым худшим, самым роковым выбором. — Знаешь, я чувствую то же самое, — добавила Ханджи. Ее слова тихонько скользнули в тишину. Она выжидающе посмотрела на Леви. Он задался вопросом, было ли то, что она сказала, правдой. Ханджи потянулась к нему, ее пальцы коснулись ткани на мужском плече, но Леви резко отстранился и ушел, испытывая отвращение к своей слабости.

***

На следующее утро Майк и Моблит потащили Леви на прогулку. — Тебе нужен свежий воздух, — настоял Моблит. Когда Леви собрался вырваться из железной хватки Майка, Эрен и Ханджи подошли к нему сзади. Все хором сказали: «Тебе нужно выйти, Леви» и «Это пойдет на пользу, Леви». Все было настолько слаженно, что у мужчины не оставалось сомнений в том, что это было спланировано. Он хотел возразить, но, как ни странно, охотно последовал на улицу. В конце концов, они могли быть правы. Леви отчаянно надеялся, что они были правы. Он понимал, что не выходил из штаб-квартиры с тех пор, как они приехали, и, возможно, ему просто нужно глотнуть свежего воздуха, чтобы очистить свой разум. Все были слишком веселы, думал Леви. Пока они шли по коридору, 104 выпуск бросал на него странные взгляды. Ребята болтали и смеялись. Не было похоже, что кто-то недавно умер, но так всегда бывало через несколько дней. В конце концов, разведывательный корпус не был местом для траура. Несмотря ни на что, все должны двигаться дальше. Больше ничего нельзя было сделать. Леви пошатнулся. Эрвин. Прошлой ночью он провел около часа, ворочаясь. Его сон его был тревожным. Леви помнил фрагменты своего сна: титаны, трупы, лошади, бешено скачущие к стенам без всадников, и, наконец, Эрвин. Казалось, во снах Леви он был повсюду. Не то чтобы они были какими-то любовниками, которые встречались только в странные часы сумерек. Это был... Просто... Это был он. Везде. У Леви не было этому объяснения — он не мог выкинуть Смита из головы. Это был какой-то жестокий трюк сознания, когда он видел Эрвина в едва заметном изменении солнечного света, в золотой кроне листьев, во внезапных тенях на полу. В эти секунды мужчина видел альтернативную вселенную, в которой Эрвин каким-то образом был жив. Но он был мертв. Леви нуждался в постоянном напоминании. Когда они вышли на улицу, воздух заметно поменялся. Леви начал думать, что это все из-за духоты штаб-квартиры, из-за слишком твердого пола… Возможно, улица — это все, что ему было нужно, чтобы избавиться от ярких воспоминаний и кошмаров. Конечно, Леви ошибался. Внутри все перевернулось, он снова начал потеть. Все казалось знакомым. Редкие деревья, рыхлая почва под ногами. Земля здесь была не опрятна и не вымощена булыжником. Разум Леви прокрутился до того момента, когда рука титана опустилась вниз, взяла Эрвина, как игрушку, и поднесла его ко рту. Момент, когда он метнулся к титану. Отчаяние и ярость бушевали в его венах. А за мгновение до того, как Леви смог — хруст. Сердце бешено забилось, не поддаваясь контролю. Леви не мог логически договариваться с самим собой, когда наступала паническая атака. — Нам нужно обратно, — пробормотал он. — Что? Мы только что вышли. Сегодня довольно приятный ветерок… — Нам нужно обратно, — резко повторил Леви. Его глазам стало больно. Все вокруг стало красным, забрызганным кровью Эрвина. Слишком поздно. Я опоздал. Слишком поздно! Его руки стали липкими от крови и вины. — Леви? — Поторопитесь, идиоты, — прорычал мужчина, давясь подступающей к горлу желчью. — Меня сейчас стошнит прямо на вас. Все вокруг стало красным. Все потянулись к Леви, но он споткнулся, упал на землю и сплюнул остатки утреннего завтрака.

***

Ребята быстро внесли Леви в дом, поддерживая до самой ванной комнаты, где он судорожно закашлял над раковиной. — Капитан! — повторял Эрен, как будто это как-то облегчало болезненную боль в груди и тошноту в горле. Ханджи похлопывала его по спине, Моблит протирал подбородок влажной тряпкой, а Майк прислонился к двери, сморщив нос. Отвратительно. Не было ничего более отвратительного для Леви, чем рвота. Мало того, его окружали люди. Как же стыдно... — Вы в порядке? — спросил Эрен. — Не думаю, — презрительно ответил Леви. — Тч... Леви чувствовал себя больным. Наверное, Ханджи была права насчет посттравматического стрессового расстройства, потому что даже сейчас, в окружении людей, он ощущал странную угрозу от пустой ванны, лежащей напротив него. Он не мог подойти к ней, как к любому другому крупному источнику воды. А теперь он не мог и шагу ступить из замка, чтобы не увидеть кровь Эрвина на земле. Даже лошади — и те вызывали тошноту. Все, что касалось разведкорпуса, вызывало у Леви желание спрятаться в угол. Сильнейший солдат человечества разбит, — говорили люди вокруг, обмениваясь обеспокоенными взглядами. Леви посмотрел на свои испачканные руки и нахмурился. Сильнейший солдат человечества разбит.

***

Ханджи решила позволить Леви остаться в ее комнате на некоторое время, чтобы прийти в себя. Еще никогда он не чувствовал себя таким напуганным и уязвимым перед вещами, которые не могут его убить: водой, почвой, деревьями. По конфиденциальному приказу к Леви пришел врач. Ханджи уже рассказала ему о Леви, к его досаде. — Боится воды и земли, — вот, что она передала. Врач кивал на все, ставя мужчине диагноз посттравматического стрессового расстройства. Ему выписали таблетки от бессонницы. Леви посмотрел на них в своей руке. Он видел великолепные брови Эрвина и проклинал свое буйное воображение. Так можно было сойти с ума. Эрвин мертв. И это моя вина! Леви проглотил таблетки за один раз и они тошнотворно скользнули по его горлу. Он уже чувствовал себя странно. Что именно делали с ним эти таблетки? Мужчина не мог возразить. Когда Майк заставил Леви лечь в ванну и начал его обтирать, тот сидел в паническом оцепенении, не в силах ни блевать, ни кричать. Не слишком ли много таблеток?

***

Когда Леви лег в постель на следующую ночь, ему не давали уснуть кошмары. Его спина была чистой, а это уже стало облегчением. Мужчина чувствовал странную удовлетворенность и не менее странную пустоту. Пока Леви размышлял об этом, рядом с ним удовлетворенно похрапывала Ханджи. Сегодня была ее смена — она должна была следить за тем, чтобы он засыпал, возвращать его к реальности во время панических атак, и ловко промакивать его лоб влажным полотенцем. Но она спала — вот идиотка. Леви с трудом, но удалось задремать, поэтому он приложил два пальца к ее лбу и слегка толкнул. — Просыпайся. — Что?.. — Делай свою работу, тупица. Или убирайся и дай мне поспать. Я в порядке. — Ты не в порядке, Леви, что, если тебя снова стошнит? — Для этого нужны таблетки. — У меня есть теория, что употребление таблеток приводит к уменьшению роста. — Это нелепо. — Так вот почему ты тяжеловат для кого-то столь маленького… — Да, да, — проворчал Леви, переворачиваясь на бок, лицом в сторону. Он ненавидел эту позу, но наблюдение за ним вряд ли даст уснуть. Человеку, подверженному кошмарам и постоянно просыпающемуся, ничего не оставалось, как терпеть. Меня накачивают наркотиками, — беспомощно думал про себя мужчина. — Леви? — Я сплю. — Ты помнишь? — Помнишь? — сердце начало громко стучать. Леви повернулся к ней лицом. — Тот момент, — подсказала Ханджи. Леви думал, что она спала, но ее глаза ярко сверкали в темной комнате. Он удивился, почему ее глаза были такими блестящими и яркими? — когда Эрвин умер. — Ты не должна усугублять мое состояние, — полусерьезно поддразнил Леви. — И кому, черт возьми, захочется вспоминать такую сцену? — Мне… — прошептала она. — Мне показалось, или мы… Мы действительно просто стояли и ждали? Воспоминания были такими же яркими, как и кошмары. Леви видел фрагментарные кусочки того извращенного ада, где Эрвин крутился в руке титана, а сам он застыл. Руки потянулись к клинкам, но не хватались за них, ноги были напряжены и готовы спружинить — но Леви просто ждал, когда Эрвин снова спасет себя, как делал всегда… — Да, — тихо ответил Леви. — Да. — Я думала, он спасется, — голос Ханджи сломался. И в этот момент Леви понял, что она плакала. Леви не знал, что делать с женскими слезами, поэтому он просто ждал, пока ее икота прекратится. Мужчина лежал, парализованный страхом. Сцены воспроизводились как на кинопленке. Леви почти ощущал себя там, с ветром в волосах и запахом крови, витающим на территории. Он слишком многого ожидал от Эрвина. Я ни от кого ничего не жду, — подумал про себя Леви и понял, что его зрение затуманилось слезами. Он вытер их тыльной стороной ладони, устремив взгляд на лицо Ханджи, но ничего не видя… Он слишком многого ожидал от Эрвина. Будь он ничтожным новобранцем, Леви немедленно бросился бы его спасать. Но из всех людей, в Эрвине Леви нашел непоколебимое, фатальное уважение. — Почему ты плачешь? — сурово спросил Леви. — Это я здесь больной. Ханджи не отвечала, только икала. Ее пальцы, как тиски, обхватили предплечье мужчины. — Перестань, — добавил Леви. — Я не могу спать под этот шум, — он прикоснулся к ее щеке. Ханджи напряглась, но упала в его объятия, как тряпичная кукла. Неловко поглаживая Ханджи по спине, Леви пытался утешить ее. Ему пришло в голову, что ей тоже снились кошмары.

***

Дни проходили спокойно. По мере увеличения дозы галлюцинации становились все менее яркими, но Леви начал чувствовать себя пустым, ошеломленным и более отстраненным, чем когда-либо. Были лишь отдельные моменты, когда он чувствовал себя самим собой. Когда Ханджи прокрадывалась в мужскую комнату посреди ночи и обнимала его, как спасательный круг. Когда Эрен смеялся, потому что его смех звучал как церковные колокола. Когда он проходил мимо кабинета Эрвина, ловил взгляд на золотистых волосах, замирал на месте и смотрел, но только потом понимал, что это Нанаба. Когда Леви сидел в своей комнате, раскачивая проклятые таблетки взад-вперед на ладони, слыша голос Эрвина перед тем, как проглотить их. Ханджи не знала, сможет ли Леви снова выйти в бой. Он уговаривал Нанабу разрешить ему сопровождать повозку. Леви не был уверен в своих силах, но ему нужно было идти сражаться. В конце концов, если он перестал быть самым сильным солдатом человечества, он мог сделать себя полезным. Для этого и нужны таблетки. Они подавляли все. Они подавляли Эрвина. Иногда Леви сидел в своей комнате и думал, как долго он сможет их не принимать. Иногда он ждал часами. Ждал, пока ванна внезапно не превращалась обратно в могилу Эрвина. В этих случаях Леви быстро выпивал таблетки и засыпал. Это были единственные моменты, когда он мог вспомнить Эрвина, потому что никто уже не мог вспомнить его по-настоящему. Микаса заняла его место, взяла на себя ответственность за Эрена. Никто не доверял Леви, даже он сам. Я слабый. Таблетки — моя смерть и мое спасение. — Ты идиот, — произнес он. Он всегда говорил себе это перед тем, как принять их. Все остальное время люди настороженно шептались вокруг Леви, как будто ожидая его очередного приступа. Честно говоря, Леви не чувствовал себя больным. Он просто чувствовал себя разбитым.