Саботаж

      Чонгук проснулся, когда за окном их номера начало смеркаться. Сквозь отступающую дрему он услышал шум и шипение, будто кто-то жарил яичницу в соседней комнате. Он поморщился, не открывая глаз, потянулся на кровати и ощупал место, где должен был быть Тэхен. Но там оказалось пусто.       Чонгук рывком приподнялся на локтях, распахнув глаза, осмотрелся и понял, что шум доносился из ванной комнаты. Стало быть, Тэхен был в душе. Чонгук снова развалился на кровати, потянулся и покряхтел. Непрошеная улыбка приклеилась и не собиралась никуда деваться. У Чонгука теперь есть парень. Настоящий. Тот, которому он нравился вопреки всему. Тот, который нравился Чонгуку, возможно, даже больше, чем нужно.       Он обнял подушку, на которой спал Тэхен, и с шумом потянул носом с наволочки запах, который, кажется, уже вызывал окситоциновый приход. Мышцы сводило оттого, как хотелось раздавить Тэхена в своих объятиях и зажулькать его до раздраженного пыхтения. Этот парень удивил его вначале, удивлял весь месяц и, Чонгук уверен, продолжит удивлять. Он хохотнул слишком уж влюбленно, когда под закрытыми веками возникла квадратная улыбка. Тэхен сумасшедше красив, особенно сейчас, когда так сильно нравился Чонгуку, когда он наконец встретил человека, которому не так страшно было доверять. А доверие в картине мира Чонгука — это роскошь, которая украсит даже того, над кем природа не особо старалась работать.       Было тревожно, что Тэхен заистерит, когда узнает, кто такой Чон Шивон. Чонгук был уверен на девяносто девять процентов, что он посмотрит на него иначе, с пренебрежением и опаской, может, даже хлопнет дверью и запретит подходить. И, что еще хуже, начнет думать, что его отец причастен к участи Ким Миндже. Чонгук тысячу раз перепроверил и со вселенским облегчением выдохнул, не обнаружив ничего подозрительного. Зная своего отца, он даже был удивлен, что никоим образом тот не коснулся этого дела. Хотя в списках клиентов немало тех, с кем Шивон так или иначе держал связь.       Не по себе было оттого, что отец все же заинтересовался Ким Миндже и в дальнейшем сможет надавить на Тэхена или даже на Чонгука. Надо бы об этом подумать, но подступающая головная боль сместила фокус на себя.       Чонгук залез в рюкзак, принял таблетки и, насупившись, уставился на дверь ванной. Чего так долго?       С недовольным стоном Чонгук обрушился на кровать и снова обнял подушку с запахом Тэхена. Интересно, конечно, представить, что они не в отеле, а в их квартире, например. Как бы это могло быть? Ужились бы они или срались бы каждый день? А может быть, они бы ходили голыми постоянно и бесконечно занимались сексом? Чонгук усмехнулся себе под нос. Он в принципе не особо любил заглядывать в будущее, но тут само собой его унесло.       Улыбка Чонгука потухла, он уставился в пустоту перед собой. В их случае вообще возможен такой вариант? Для Тэхена, у которого есть четкий план на жизнь, и для Чонгука, у которого горизонт планирования ограничивался максимум неделей. Кто и в какой момент скажет: «Вот, пожалуй, и все, чувак. Было круто. Давай там…» С большой долей уверенности Чонгук мог бы сказать, что инициатором точно будет не он.       — Я тебя разбудил? — прозвучал тихий голос за спиной. Чонгук в раздумьях даже не услышал, как выключили воду и как Тэхен вышел из душа. Он повернулся к нему и привычно криво улыбнулся. Тэхен стоял перед ним в одном только белье, слегка выставив бедро. Чонгук позволил себе залипнуть на чужом теле и откровенно полюбоваться им. Все еще худой, но тренировки с Соджуном давали о себе знать через пробивающиеся очертания пресса и грудных мышц. Руки стали крепче, с новыми мышцами ушли острые углы с плеч. И кожа… У Тэхена она смуглее, но казалось, сияла теплым мягким светом.       Совсем уже поплыл…       — Нет, моя Куколка. — Чонгук потянул к нему руки, уговаривая лечь рядом, но Тэхен слишком уж хитро ухмыльнулся, игриво прищурив глаз. — Что ты задумал, Ким?       Тэхен не ответил. Он развернулся и приспустил резинку белья так, что показалась темная ложбинка между ягодицами.       — Что? Вставить туда монетку, и ты запоешь? — хмыкнул Чонгук, прекрасно понимая, что ему предлагают. Он сел на краю кровати и спустил ноги на пол, широко их расставив.       — Если в твоих штанах монетка, я очень расстроюсь, — усмехнулся Тэхен через плечо. Он в хорошем настроении, иначе бы уже на хуй послал. Чонгук даже немного расстроился. Слишком уж он горяч, когда смотрит на него своим звериным укором.       — В моих штанах золотой слиток. Тебе ли не знать, — нараспев произнес Чонгук, обеими руками притягивая Тэхена к себе за бедра.       — Не льсти себе, — Тэхен прикрыл глаза, когда первый теплый поцелуй лег на ягодицу. Цепочкой порхающих поцелуев Чонгук прошелся по пояснице и задержался губами у ложбинки, перед тем как скользнуть туда языком. Он медленно гладил руками бедра, пальцами заползал под края боксеров и осторожно поцарапывал кожу, сцеловывая мурашки.       — Я так понимаю, в душе ты не просто мылся? — спросил Чонгук между поцелуями. Пальцами он стянул белье, оно упало к ногам.       — Проверь, — выдохнул Тэхен, отпинывая свои трусы в сторону. Он наклонился вперед и поставил руки на столик. Хоть какие-то преимущества в тесном номере отеля — все под рукой. Выпятив задницу, Тэхен посмотрел на Чонгука через плечо и подмигнул: — Языком. — И добавил менее уверенно: — Если ты хочешь. Ты просто говорил…       — Чщ-щ-щ, — остановил его Чонгук. — Я ждал красивую бабочку, а из куколки вылупляется настоящий дьявол. Мне нравится, — проворковал он и раздвинул ягодицы ладонями. Уставившись жгучим взглядом в заветную ложбинку, он большими пальцами оттягивал чувствительные края ануса, что легко поддавались нажиму, и Чонгук расстроенно цокнул: — Я же просил не растягиваться самому.       Ответить Тэхен не успел, потому как только и смог, что громко охнуть. Теплый язык с нажимом закружил по краям. Руками Чонгук сжимал упругие ягодицы, раздвигал все шире, чтобы дать себе больше доступа, и широким языком прошелся от мошонки до копчика под звучный выдох Тэхена.       — С-с-сука, — выругался он, когда Чонгук снова мокро облизал это расстояние с особым нажимом у ануса.       — Нравится? — спросил Чонгук и слегка прикусил нежную кожу.       — Я так быстро кончу… — зажмурился Тэхен и простонал, когда Чонгук дважды проник языком внутрь. Это было слишком необычное ощущение.       — Я тебя обожаю. — Чонгук еще раз сжал ягодицы растопыренными пальцами. Они так идеально ложились в его ладони, а мокрое русло манило облизать его еще раз.       Тэхен подергивался и прерывисто мычал, то задерживал дыхание, то дышал слишком громко, подаваясь назад, туда, где Чонгук дарил ему неизведанную ласку. Пальцы намертво впились в край стола, а Тэхен ронял голову, когда реальность размывалась от удовольствия. Рука сама потянулась к собственному члену, а когда Чонгук шлепнул по ладони, Тэхен вновь взглянул через плечо и выставил средний палец. Этой же рукой вернул голову Чонгука туда, где она делала Тэхену хорошо.       Он кусал губы и жмурился, колени подгибались от нарастающей волны, что щекотала внизу живота все ярче и ярче. Тэхен двигал рукой резко и быстро, выдыхая со стоном каждый раз, когда крепко сжатая ладонь спускалась к основанию. Чонгук подстроился и кружил языком в такт, наминая ягодицы.       Тэхен звучал все громче, еле сдерживаясь, он слегка покручивал тазом, подавался вперед навстречу своей руке и назад к языку Чонгука. По внутренней части бедра стекали слюни густыми каплями. Вообще все, что происходило, было настолько невообразимо грязным и неприемлемым для Тэхена, что сейчас, дорвавшись, одно только осознание происходящего возбуждало и сводило с ума.       — Черт-черт-черт, — зашипел Тэхен и громко простонал, изливаясь себе в руку.       Ладони так и остались на красивой заднице и поглаживали чуть взмокшую кожу по кругу, а поцелуи до неприличия мокрыми губами провожали яркие вспышки оргазма. Тело потряхивало, дыхание сбито, а тяжелые веки отказывались подниматься.       Легкий шлепок с тихим смехом привел в чувства.       — Жив? — спросил Чонгук.       — Зря ты мне это показал, — вяло посмеялся Тэхен. Он с усилием выпрямился и развернулся к Чонгуку. — Это пиздец.       — Научить? — хитро улыбнулся Чонгук и подал Тэхену салфетки для его испачканной руки. — Я тоже люблю римминг.       Пальцами чистой руки Тэхен провел по щеке Чонгука и посмотрел слишком пронзительно, что тот замер. Взгляд стеклянный, мутный, но между тем там так много всего, Тэхен смотрел на него с особенным теплом и обожанием, что Чонгук даже смутился. Молчание затягивалось, как и ласка Тэхена. Он гладил лицо слишком нежно, обрисовывал черты кончиками пальцев, проходился по жестким волоскам, что вниз по шее скатывались мурашки. И смотрел…       — Ты мне нравишься.       — Я знаю, — ответил Чонгук. Лишь бы сказать хоть что-то.       — Очень сильно нравишься. — Пальцы прошлись по очертаниям губ. — Ты такой красивый и сексуальный. Смелый и дерзкий. Я хочу тоже быть таким, как ты.       — Не надо, — помотал головой Чонгук, притягивая Тэхена к себе меж разведенных ног. Он плотно обнял его бедра и задрал голову вверх. — Ты и так охуенный. А в паре должен быть только один долбоеб, да? И это место занято. — Звонкий поцелуй под пупком окончательно рассмешил Тэхена. — Молю, Ким, скажи, что это второй раунд… — заканючил Чонгук и потряс Тэхена в руках. — Ты ведь не только ради римминга чистился и растягивался?       — У тебя все есть? — спросил Тэхен и отзеркалил чужую заговорщическую ухмылку.       — Смазка и презики в рюкзаке, — ответил Чонгук и прижался носом к теплому животу. Почему он так вкусно пахнет? Невозможно оторваться. Чонгук начал целовать кожу вокруг пупка, мычал и причмокивал, затягивая кожу в рот, пока Тэхен похихикивал сверху. Почувствовав руку на голове, Чонгук поднял взгляд.       — В наш первый раз ты спрашивал, как мне нравится, — сказал Тэхен и стушевался. Чонгук улыбнулся и встряхнул за бедра, побуждая продолжить. — Я люблю нежно. А еще мне нравится, когда чуточку больно.       — Больно? — переспросил Чонгук и перевел взгляд на облизанный им пупок. Он слегка прикусил кожу на животе и снова посмотрел на Тэхена.       — Можно сильнее, — шепнул он, наглаживая жесткий ежик руками. Чонгук сжал зубы плотнее, и Тэхен томно промычал, запрокинув голову. Пальцами он слегка сжал голову, давая знать, что дальше уже будет неприятно.       Чонгук достал смазку и презервативы и положил рядом с собой. Тэхена он усадил на колени к себе лицом и смазал пальцы лубрикантом.       — Поцелуй, — потянулся он губами к Тэхену. Чонгук огладил края ануса, а когда Тэхен прильнул к его распахнутым губам, вошел сразу двумя пальцами наполовину.       Тэхен томно постанывал в поцелуй, звучал непривычно высоко, пока Чонгук медленно и мучительно растягивал его. Одной рукой он обнимал Тэхена поперек спины и с силой сжимал пальцы на талии от переизбытка всего того, что вызывал этот парень. Чонгук целовал грудь и лизал соски, пока Тэхен извивался в руках и двигался навстречу его пальцам. Дыхание становилось все тяжелее и громче, желание вымещало весь здравый рассудок. Тэхен вскрикнул и выдохнул, когда Чонгук цапнул зубами его за сосок.       — Еще, — попросил и сам удивился, и закатил глаза, стоило зубам вновь сомкнуться на ареоле.       — Ты готов, — хрипло произнес Чонгук и подул на мокрый сосок. Выпуклые мурашки пробежались волной и опали. И это тоже сводило с ума. То, как реагировал на него Тэхен, как отзывался на ласки, как просил того, чего хочется. Его будто создали под Чонгука: строптивого, гордого, нежного и такого развратного. — Ложись.       — Нет. — Тэхен заглянул в лицо блестящими глазами, сполз с коленей и помог Чонгуку снять белье. Он снова сел лицом к нему, привстал и сам направил чужой член в себя.       Он насаживался медленно, с наслаждением. Закинув руки на плечи, он запрокидывал голову и даже понятия не имел, как сносил Чонгуку крышу, который насмотреться на него не мог. Тэхен вызывающе облизывал губы и прикусывал их. Двигаясь, он гладил плечи остолбеневшего Чонгука, украдкой воровал поцелуи, покручивая бедрами и выдыхал потоки воздуха на горящие щеки Чонгука, пока насаживался все глубже и глубже.       — Ах! — вскрикнул Тэхен, когда Чонгук вошел до конца, подавшись снизу.       — Больно?       — Идеально, — улыбнулся Тэхен слишком безумно и снова охнул, когда Чонгук повторил толчок.       — Мы забыли про презерватив, — произнес Чонгук пока водил губами по коже под ключицами.       — Мы забили на презерватив, — подмигнул ему будто пьяный Тэхен. Он встал, отошел на шаг и оперся ягодицами о стол. Зацелованные губы припухли и покраснели, дикий взгляд обещал сюрпризы. Тэхен поманил пальцем к себе и забрался на стол. Он раздвинул ноги и вскинул брови в ожидании, когда Чонгук придет в себя и присоединится.       — Выглядишь как дорогая шлюха. — Может, кто бы и не понял, но Тэхен сразу считал, что эта фраза изо рта Чонгука в данную секунду — наивысший комплимент.       Чонгук подошел и нажал на грудь, чтобы Тэхен отпрянул назад. Он закинул ноги себе на поясницу и пристроил головку ко входу. Стон в унисон пронзил воздух между ними, а стол жалобно поскрипывал под резкими фрикциями Чонгука. Тэхен шипел и постанывал, принимая в себя всю накопившуюся страсть, а Чонгук удерживал его за плечо и двигался размашисто, заполняя влажными и пошлыми шлепками пространство небольшой комнатки.       — Блядь, как хорошо, — сдавленно прозвучал Чонгук и зашипел, ускоряясь. Стол явно не был рассчитан на секс двух парней и красноречиво хрустнул ножкой, когда Чонгук совсем навалился на Тэхена, чтобы вжать его собой в столешницу и войти до предела. Тэхен плотно оплел его всеми конечностями и выстанывал в ухо каждый глубокий толчок.       Решив не испытывать судьбу отельного стола и их залога, Чонгук подхватил разомлевшего Тэхена на руки и прижал спиной к стенке. Тэхен крепче сцепил ноги за спиной, обнял за шею. Пока Чонгук пристраивался, он прошептал:       — Мне тоже очень хорошо, Чонгук… С тобой.       Это прозвучало слишком откровенно. Если бы Чонгук и мог открыть рот, он бы ляпнул что-нибудь не то. Защитная реакция выдавала лишь то, что могло бы обидеть Тэхена. А Чонгуку хотелось, чтобы этот человек смотрел на него с таким обожанием и доверием как можно дольше.       Он пустился в бешеный темп, поджимая губы и наморщив нос. Будто злой боец добивал соперника, Чонгук вбивался в развязно стонущего Тэхена со всем желанием, приближая себя к разрядке.       Накатило слишком ярко, слишком сильно свело нутро и взорвалось так, что Чонгук только и смог что зажмуриться и рвано выдыхать через раскрытый рот. И только когда Тэхен обмяк в его руках, он почувствовал, как горячее семя стекает по его яйцам на внутреннюю сторону бедра.       — Блядь, — выдохнул он виновато, — я, кажется, кончил в тебя.       — Я так и хотел, — хихикнул Тэхен, подергиваясь от легких спазмов.       — Я тебя обожаю, Куколка, — прошептал Чонгук и прижался губами к взмокшей шее. — Обожаю.

***

      Абсолютно голый Чонгук стоял у приоткрытого окна. Свет от фонарей и неоновых вывесок отражался на его крепком теле голубой полосой, пока он доставал сигарету из пачки. Тэхен лежал на кровати на боку. Оперевшись на локоть, он придерживал голову ладонью и любовался завораживающим силуэтом.       — Здесь нельзя курить, — с вялой улыбкой произнес Тэхен.       — У меня дежавю, — усмехнулся Чонгук, зажимая губами фильтр. Взглянув на разомлевшего после секса Тэхена, он тоже слегка поплыл. Красивый, черт подери. Нереально красивый. Особенно когда не пытался прикрыться, не зажимался. Такой залюбленный и расслабленный, хоть картину пиши. Были бы волосы, он наверняка был бы сейчас до визга мило растрепанным. Чонгук ни за что не скажет Тэхену, как расстроился, когда увидел его лысым. Мягкие, слегка вьющиеся волосы Тэхена, хотелось бы запустить туда руки и сжимать у корней, пока Чонгук бы вылизывал ему глотку. Волосы отрастут… Но вот никуда не делось желание возмездия за остриг.       — Серьезно, не надо. Вдруг я захочу целоваться.       — Весомая причина, — кивнул Чонгук, вынул сигарету изо рта и швырнул ее на столик.       — Как думаешь, у нас получится? — спросил Тэхен, а когда Чонгук замер и нахмурился, уточнил: — Я имею в виду заявление. Думаешь, Юджина прижмут?       — Тебе честно или хочешь, чтобы я протер твои розовые очки? — мрачная ухмылка будто уже служила ответом. — Ты все сделал правильно, Ким. — все же поддержал и сел на кровать. — Это мне в тебе и нравится. Твоя вера в справедливость заразительная, что ли. Смотрю на тебя и думаю, раз уж ты так веришь, может, и правда она существует.       Тэхен отвел взгляд, а Чонгук лег рядом и устроился вдоль тела, прижавшись боком.       — Или я полный идиот, раз пытаюсь жить честно, — пробубнил Тэхен. — Можно поделиться с тобой одной мыслью?       — Валяй, — хмыкнул Чонгук.       — Я спросил у отца, что мне делать и как ему помочь. Знаешь, что он мне сказал? Чтобы я жил своей жизнью. В тот день и так было слишком много всего, некогда было задуматься, но потом эта мысль не давала мне покоя. А какая она — моя жизнь? У меня была четкая цель: получить лицензию адвоката, вытащить отца и завести семью. — Тэхен телом почувствовал, как напрягся Чонгук, как он задержал дыхание, хоть и пытался давить из себя безразличие, разглядывая потолок.       — И что ты собираешься делать? Искать новый смысл жизни или будешь пытаться помочь ему?       — Не знаю… — поник Тэхен. — Папа сказал, что связался с опасными людьми и в тюрьме он в безопасности. Что ему помогают. Но блядь, Чонгук, семь лет? Может, его обманывают. Говорят, что делают что-то, а на деле положили на него хуй.       — Мне кажется, тебе стоит послушать своего отца, — с осторожностью произнес Чонгук, не ожидая, конечно, что его послушают. — Что, если ты начнешь копать под опасных людей, сам попадешь в жопу? Я знаю, как это все работает, Ким. Без вести пропавших людей очень много…       — Тогда зачем это все? — Тэхен сглотнул и пытливо посмотрел на Чонгука. — Зачем я рву жопу, чтобы быть лучшим, учусь, стараюсь? Зачем, если в итоге от этого не будет никакого толка? Зачем строю планы на будущее?       — Хочешь бросить все и спиться в подворотне? — нервно усмехнулся Чонгук.       — У меня забрали цель, а без нее я никто.       — Ты вроде еще семью хотел? — поддел Чонгук.       — Какую семью я заведу, если я, блин, гей? — Тэхен недовольно фыркнул на театрально шокированный вид Чонгука. — Я понятия не имею, чего я хочу, не знаю, что мне нравится.       — Тебе нравится апельсиновый фреш и секс со мной… — поиграл бровями Чонгук и зашипел, когда ладонь Тэхена шлепнула его по животу.       — Из-за секса с тобой я даже не могу убедить себя, что я хотя бы бисексуал, — попытался отшутиться Тэхен, но улыбка потухла, едва зародившись, когда Чонгук посмотрел на него слишком серьезно.       — Жалеешь?       — Нисколько, — улыбнулся Тэхен и прильнул губами к губам в мягком поцелуе. Он чувствовал, как Чонгук улыбался, и тоже не удержался. Тэхен хотел было отпрянуть, но его грубо вернули и протолкнули язык в рот. Чонгук замычал, целуя. Он наслаждался, обсасывал каждую губу по очереди, лизал языком и разгонялся в напоре и скорости.       — Я хочу содрать с тебя кожу и надеть ее на себя, — выпалил на выдохе Чонгук, укладывая Тэхена на себя.       — Фу, блядь! — скривился Тэхен.       — Окей, — Чонгук обнял его, скрестив руки на спине Тэхена, и снова затянул в поцелуй, продолжая говорить: — Тогда я бы уменьшил тебя и сосал как конфетку.       — Еще хуже, — капризно произнес Тэхен, отвечая на поцелуи. — Есть вариант, где я не умираю страшной смертью?       — Могу обнять до хруста костей.       — Прекрасно, — саркастично цокнул Тэхен, закатив глаза, и тут же улыбнулся, когда по губам заскользил чужой язык.       — Ты пахнешь теплыми печеньками, — процедил, скалясь, будто силился не укусить, и прижался носом к щеке, шумно потянув запах.       — Хватит!       — Ничего не могу поделать. — Лизнул щеку широким языком. — Меня рядом с тобой накрывает как течную суку.       — Я чувствую. — Тэхен проехался пахом по встающему члену. Он поставил локти по обе стороны от головы Чонгука и вызывающе ухмыльнулся, когда ладони Чонгука сжали его задницу, а пальцы поползли к готовой дырочке. — Третий раунд?

***

      — Нам нужно уехать отсюда как можно скорее, — еле шевеля губами, произнес Тэхен. Его рука безвольно упала поперек груди взмокшего Чонгука, на животе которого блестела лужица из их общей спермы.       — Или останемся здесь жить. Меня все устраивает, — тяжело дыша, ответил изможденный Чонгук и прикрыл глаза.       — Мне еще нужна моя жопа. Пощади.       — Я могу помыть свою, — беззвучно посмеялся Чонгук и накрыл ладонью лоб, блаженно выдыхая.       — В моих яйцах остался только ветер. При всем желании я больше ничего не смогу.       Чонгук засмеялся, наморщив нос, и согласно покивал.       На улице поздний вечер. Через открытое окно залетал свежий воздух и холодил потные тела. Словно две тряпичные куклы, ни Тэхен, ни Чонгук, не могли толком пошевелиться. Уходить не хотелось. В этом крохотном номере отеля, казалось, зародился новый мирок, выйдя из которого, можно снова обжечься о реальность.       Лужица начала подсыхать и неприятно стягивать кожу. Чонгук покривился и все же потянулся за салфетками.       — Слышал про парадокс корабля Тесея? — заговорил он.       — Не-а, — пьяно мотнул головой Тэхен.       — Смотри, — Чонгук небрежно швырнул грязный комок на пол и снова лег на кровать рядом с Тэхеном. — Из порта вышел корабль. Но во время плавания его доски портились и их приходилось менять. Одну за одной. К возвращению в порт корабль полностью состоял из новых досок. Так вот скажи мне, Ким Тэхен, в порт вернулся тот же корабль или совсем другой?       Тэхен открыл рот, чтобы ответить первое, что пришло в голову, но тут же замолчал и свел брови, задумавшись. Он снова попытался заговорить и чертыхнулся.       — И какой правильный ответ? — спросил Тэхен.       — Нет правильного ответа. В этом и заключается парадокс, — Чонгук прозвучал отрешенно. — Я это вспомнил к тому, что ты говорил. Про то, что ты не знаешь, что делать сейчас. Ты этот корабль, я этот корабль. Доски меняются, чтобы корабль продолжал плыть. Это главное, — буднично пожал плечами Чонгук, а Тэхен выпучил глаза и распахнул рот в удивлении. — Что? Когда я учился в Китае, у нас был курс философии. Потом, правда, папа поссорился с каким-то китайским бандюком, и мне пришлось месяц торчать в Йемене, потому что меня хотели то ли похитить, то ли убить. Уже не помню.       — Блядь, Чон Чонгук, — Тэхен удивленно похлопал глазами, — я предлагаю нам напиться, и ты все-все про себя расскажешь. Я уже устал охуевать.       — Именно поэтому я выдаю информацию порционно. Если вывалю все сразу, боюсь, не видать мне твоей сладкой жопки. А у меня на нее большие планы. — Чонгук прикусил губу и потянулся носом к чужому, чтобы потереться. — Помнишь, я говорил, что хочу попробовать с тобой секс-игрушки?       — Ты опять переводишь тему. — Тэхен посмотрел на Чонгука с легкой обидой и поднялся с кровати. — Я не заставляю тебя выкладывать все. Не хочешь — не надо. Ты просто можешь сказать, что не готов говорить. Но не стоит делать из меня дурака.       — Вернись, — надул губы Чонгук и потянул руки к Тэхену, который начал собирать свои вещи. Вздохнув, Тэхен снова бросил их на пол и все же лег в раскрытые объятия. — Извини. — Крепко обнял Чонгук и поцеловал в макушку. Они пролежали несколько минут в тишине, поглаживая друг друга, и каждый думал о своем.       — Про корабль Тесея… Доски это что? Качества? Убеждения? Цели? — спросил Тэхен. Он почувствовал, как Чонгук кивнул.       — Все вместе. Эти доски меняются постепенно, иногда одна подгниет и требует замены, иногда пробоина, и новых досок нужно больше.       — Чонгук?       — М? — отозвался, поглаживая плечи Тэхена.       — А у тебя… У тебя когда-то тоже случилась пробоина?       — Мой корабль разъебался в ноль. Может, мачта осталась или руль. Хуй знает, но мне пришлось строить новый корабль. И на мне теперь не покатаешься, — посмеялся мрачно Чонгук.       — Когда нибудь расскажешь, что произошло? — осторожно спросил Тэхен и снова почувствовал кивок. Он не надеялся услышать исповедь, поэтому застыл, когда Чонгук вдохнул воздуха и заговорил:       — В детстве я так гордился, что мой отец военный, что его уважают и боятся. Я хотел стать таким же серьезным и важным. Думал, буду ходить с таким же ебалом, а все будут расступаться передо мной и трястись. Мы с отцом никогда не были близки, но мне всю жизнь твердили, что придет день, и я займу его место. Поэтому я усердно учился, тренировался и вообще пахал как проклятый, лишь бы он выдал свое скупое: «Пойдет». Я не знал, к чему готовился. Брался вообще за все подряд и думал, что мне пригодится это, когда придет время. — Чонгук помолчал и вздохнул. — Когда мне было тринадцать лет, отец позвал меня к себе в кабинет. Была зима. Я вернулся после тренировки расстроенный, потому что проиграл бой одному пацану, которого терпеть не мог, а мне еще надо было готовиться к очередной международной олимпиаде. Я даже в душ не сходил. Зашел в кабинет потный, в кимоно. Там сидели мои родители. Отец начал говорить, что я уже достаточно взрослый, чтобы знать реальное положение вещей. В тот день я знатно охуел, знаешь ли, — усмехнулся обездоленно.       — Он рассказал про криминал? — уточнил Тэхен, когда пауза затянулась. Чонгук кивнул.       — Я стоял и слушал, какие части Кореи в нашем подчинении, на столе лежал распечатанный список наших людей в правительстве, в банках, в полиции, в больницах. Я просто кивал как дурак, а внутри была только паника, и я хотел броситься к маме. — Чонгук замолчал, а Тэхен приподнял голову и увидел, как тот поджимает губы, не решаясь говорить дальше.       — Когда моего папу арестовали за ужином, я тоже проревел весь вечер в объятиях мамы. В этом нет ничего такого.       — Мама… — саркастично усмехнулся Чонгук. — Мама все это время сидела и выглядела так, будто ждет чего-то. Она ерзала, отвлекалась на телефон, иногда на меня поглядывала. В общем, после того как я узнал, что я наследник бандитской империи, меня ждал еще один интересный факт: женщина, которую я считал своей мамой всю жизнь — не моя мать.       — Что? — Тэхен приподнялся и огромными глазами уставился на Чонгука.       — Мой отец был одержим наследником, а здоровье моей настоящей мамы, так скажем, подвело. У нее было несколько выкидышей подряд, она начала немного сходить с ума. А когда она забеременела мной, отец ее запер, как он сказал, чтобы она была под присмотром двадцать четыре на семь. Может, поэтому она окончательно съехала, — хмыкнул Чонгук. — Когда мне было полгода, она сбежала.       Тэхен моргал и не знал, что сказать, но картинка наконец стала сходиться в нечто ясное и понятное. Он погладил грудь Чонгука и поцеловал в солнечное сплетение, показывая, что он здесь, рядом и готов дальше слушать.       — Отец нанял няньку, а я до тринадцати лет думал, что это моя мама. Я даже не обращал внимания на их отношения, потом начал анализировать и понял, что это реально были деловые отношения, не больше. Я видел всех шлюх, которых водил мой отец домой, жалел «маму» и удивлялся, почему ей все равно. Но больше всего я охуел от того, как эта женщина, которую я так сильно любил, спокойно собрала вещи, поцеловала меня в лоб и ушла с улыбкой на лице. Я скучал по ней, а она даже ни разу не написала и не позвонила после этого. Может, отец ей запретил, не знаю. Но тогда мне казалось, что это все из-за меня. Что эта женщина, что мама, они обе сбежали от меня. Вот так в один день я сломался.       — Чонгук…       — Не надо меня жалеть. Открывать глаза больно, но необходимо, — Чонгук перевел взгляд на Тэхена. — Да ведь, Ким?       — Теперь многое понятно, — робко усмехнулся Тэхен.       — Меня отвернуло от всего. Я хотел сбежать и сбегал не раз. Я попадал в полицию, баловался наркотой и делал все, чтобы и отец отказался от меня. Но чтобы я ни делал, куда бы ни убегал, он всегда меня находил и возвращал. Ждет, наверное, что я перебешусь, но я уже ясно дал понять, что мне нахуй не сдалось это все.       — Отец ждет, что ты перебесишься, а ты ждешь, что перебесится он?       — Говоришь как мой дядя, — фыркнул Чонгук.       — Вы не пробовали договориться на чем-то усредненном?       — А ты договорись с португальцем хоть о чем-нибудь, не зная языка, — саркастично выдал Чонгук. — Вот так и мы с ним разговариваем. На разных языках.       — А твоя мама… Ты искал ее, да?       — Да, — кивнул он и прочистил горло от подступившего кома. — Самое дерьмовое, что я ее почти понимаю. Хотеть сбежать от Чон Шивона — это, видимо, у нас семейное. Но мне было интересно, она хоть раз вспоминала обо мне? Хотела ли вернуться? — Пальцы сжали плечо. — Я почти нашел ее, но попал в жесткий замес и мне снова пришлось прятаться. На этот раз в Мексике. Отец тогда уволил половину своих людей и чуть не убил Джина за то, что он мне помогал. Но Чон Шивон умеет избавляться от проблем, если ты понимаешь, о чем я.       — Вообще нифига не понимаю, — помотал головой Тэхен.       — И не надо. — Чонгук положил ладонь на щеку и поцеловал Тэхена в губы. — Просто нет ни одной хуеты, которую нельзя пережить, слышишь? Берешь и живешь дальше. Ушла одна цель — нашел другую, а если нет, то и похуй. — Большой палец нежно наглаживал кожу, пока черные глаза бегали по красивому лицу. — Давай просто поживем, пока не наступил очередной пиздец?

***

      — Вызывали, господин Чан? — лицо Тэхена показалось в проеме. Когда ректор оторвал глаза от монитора и поверх очков посмотрел на него, то едва заметно обомлел.       — Проходи, — заторможенно произнес ректор, стягивая с себя очки и озадаченно рассматривая лысую голову. Тэхен вошел в жаркий кабинет и закрыл за собой дверь. Несмотря на то, что окно было открыто нараспашку, разогретый воздух снаружи лишь усугублял ситуацию внутри. Тэхен зыркнул на неработающий кондиционер в углу и вернул внимание господину Чану, который обмахивался синей папкой. — Не буду тянуть, — начал ректор, посмотрел исподлобья и потряс папкой в воздухе, — это твое заявление на Ли Юджина.       — Но… — Тэхен не мог подобрать слов, он глупо хлопал глазами, поджав подбородок к шее.       — Слушай, мне не нужны проблемы, — жалостливо произнес ректор. — Это, — еще раз встряхнул бумагами, — разворошит осиное гнездо. Университет не откажется от финансирования семьи Ли, но с сожалением попрощается со студентом, у которого возникли непримиримые разногласия с Ли Юджином. Понимаешь? — он повысил голос и подался вперед. — Да я сам ненавижу этого заносчивого ублюдка! Но он скоро выпустится, а финансирование останется. Понимаешь?       — Понимаю. — Тэхен опустил взгляд, горло сдавило, что трудно было сглотнуть.       — Ты хочешь доучиться или нет? — заломил брови ректор, шлепнув папкой о стол. — Я не угрожаю тебе, Тэхен. Я прошу! Прошу, давай сделаем так, что ты просто тихо доучишься, и он доучится. Без разборок и скандалов.       Тэхен поднял суровый взгляд на ректора и криво усмехнулся. Виски господина Чана взмокли, его лицо от жары было красным, а в глазах отчаянная мольба войти в его положение.       — Не заставляй меня идти на крайние меры. Мой выбор будет очевидным — благополучие и процветание университета.       — Я вас понял, господин Чан, — бесцветно прозвучал Тэхен. На языке крутилась внушительная речь о том, что все, что процветает в их университете — это беззаконие и невежество, но, пожалуй, он не станет впустую сотрясать воздух. Приоритеты ему обозначили четко.       — Ты хороший парень, Тэхен. Просто постарайся не попадаться ему на глаза, не провоцируй конфликты, а потом и не вспомнишь о нем, когда выпустишься и станешь адвокатом, — продолжал увещевать ректор.       — Да, господин Чан, — сухо ответил Тэхен.       — И без глупостей, — выставил указательный палец ректор. — Никаких самосудов и мести. Да, Юджин поступил подло…       — Жестоко, — поправил его Тэхен.       — Жестоко, — согласился ректор. — Но ты только усугубишь свою ситуацию. А теперь иди.

***

      Чонгук не испытывал ни малейшего угрызения совести за то, что забрал заявление Тэхена через людей отца и передал его ректору.       Нет, когда Чонгук узнал про видео, он даже подумал, что, возможно, семейку Ли действительно схватят за жопу, но те же знакомые из полиции быстро опустили его парящую тушку на землю. Минимум — семья Ли купюрами заткнет нужные рты и отделается неприятными пересудами. Максимум — создадут Тэхену очень большие проблемы.       Поэтому, когда Чонгук слушал возмущенный рассказ Тэхена о походе в ректорат, он даже весьма правдоподобно негодовал и цокал, имея в закромах собственный план возмездия.       Тэхен не будет злиться.       Потому что ничего не узнает.       А когда узнает, то Чонгук уже посмотрит на степень бешенства и решит, что с этим делать. Но что-то ему подсказывало, что тень Тэхена начала говорить громче, чем раньше. С одной стороны, это странным образом огорчало, с другой, развязывало руки. И хорошо, что Чонгук дал себе время, выдохнул и успокоился, иначе Юджин собирал бы зубы по всей территории универа.       Да, Чонгук плохо контролировал эмоции, ужасно следил за языком и порой проебывал жизнь, но в чем он был вне конкуренции — так это в том, чтобы мастерски действовать на нервы, даже если сам того не желал. А когда есть мишень, то это нишевое ремесло приносило особенное удовольствие.       Несложно было предугадать маршруты Юджина по университету, когда расписание было в общем доступе, и время тренировок Чонгук тоже знал.       — Привет, Юджин, — весело поздоровался Чонгук, стоя у окна, и проводил взглядом компанию в коридоре университета. Юджин одарил его надменным взглядом и прыснул что-то язвительное, Чонгук не разобрал, но не отрывал насмешливых глаз до момента, пока Юджин не повернул за угол.       — Привет, Юджин… — Чонгук нарочито медленно проходил мимо их столика в столовой и небрежно пнул ногу Ушика, который попытался поставить подножку. Юджин все еще держал свое лицо и только усмехнулся самоуверенно. Чонгук специально занял место за ближайшим столиком. Сел так, чтобы Юджин был напротив, и смотрел, не отрываясь. И наконец получил тот самый нервный блеск в глазах. Хоть и пытался не показывать, но Юджин напрягся, поглядывал то злобно, то безразлично. Ничего… Чонгук никуда не торопился.       — Привет, Юджин, — пропел Чонгук, когда подпирал спиной стену корпуса у выхода. Юджин сощурился и пристально посмотрел на Чонгука, который диковато распахнул глаза и высунул язык.       — Отсосать хочешь? — съязвил Юджин, замедлившись, когда проходил мимо.       — А ты оптимист, — ухмыльнулся Чонгук и вновь проводил своим выматывающим взглядом до момента, когда уже не столь спокойный Юджин скрылся в проеме.       — Привет, Юджин, — Чонгук говорил это слащаво, издевательски. Всякий раз, как только замечал королевскую особу, не упускал шанса напомнить о себе. В коридорах, в столовой, у спортивного зала, в раздевалках, во дворе, в библиотеке.       Юджин чужую цель понял, поэтому старался не подавать виду, но с каждым днем держать себя в руках было все сложнее. Если в первый день Юджин глумился и ухмылялся, на второй начал раздражаться и поглядывать на Чонгука. На пятый день произошло именно то, чего Чонгук добивался. Прекрасно понимая, что Юджину не хватит яиц выйти с ним один на один, оставалось ждать засады.       Мин: Получилось.       Эта подпись красовалась под несколькими скринами с перепиской между Юнги и Юджином.       — Да, детка, — шепотом протянул довольный Чонгук, сидя на паре.       — Что там? — тихо спросил Тэхен, пытаясь заглянуть в телефон, который Чонгук тут же положил на стол экраном вниз.       — Голые мужики, конечно, — пошутил Чонгук, игриво щипнув Тэхена за бедро.       — Пошел ты, — шикнул Тэхен и смиренно опустил глаза, когда на него с упреком зыркнул профессор. Рука Чонгука расположилась на бедре Тэхена, а сам Чонгук смотрел на надутый профиль и, сложив губы бантиком, ласково произнес: — Я тебя когда-нибудь съем.       По счастливому стечению обстоятельств, заранее обговоренными с Юнги, Чонгук решил сегодня вечером пройтись по улицам с барчиками и кафешками, которые находились всего лишь в одной станции метро от универа.       Стоило зайти за угол в малолюдный темный переулок, как двое перегородили выход, спереди тоже возникли темные силуэты в кепках и медицинских масках. Руки в карманах, плечи расправлены, грудь колесом.       — Ну, привет, Юджин, — довольно улыбнулся Чонгук и развернулся, чтобы встретить его. Парни расступились и пропустили Юджина вперед. Единственный без маски, он пытался тоже холодно улыбаться, но глаза выдавали его раздражение и нервозность.       — Думал, ты поймешь по-хорошему, уебок, — скалился так, что не было видно его губ. Его свита медленно подходила ближе, оставляя все меньше пространства Чонгуку, который все так же бесил своей тупой улыбкой и слишком уж безумным взглядом.       — Ты о чем? — наигранно удивился.       — У тебя был шанс стать частью элиты, но ты решил строить из себя нетакусю, — говорил Юджин едко и с презрением. — Думаешь, меня пугает твой отец?       — Какой крутой парень, — посокрушался Чонгук. Дразнился и видел, как выводил из себя Юджина. Но все же он переступил ногами, чтобы принять стойку, заметив, как круг вокруг него еще сузился.       Май принес дневную жару, а вечером было душно. Судя по испаринам на шеях, парням было жарко в их черных худи и масках. Капля пота стекла и с виска Юджина и полетела в сторону, когда он резко повернул голову на спешные шаги позади него.       Чонгуку даже жаль, что он не увидел выражения лица Юджина, когда он заметил, как позади его дружков появились шесть крепких парней. Вернув обескураженный взгляд, он заметил еще шесть с другой стороны. Жилка на его потной шее бешено запульсировала, а зубы сжались. Чонгук жутковато улыбался, пока наблюдал, как Юджин уменьшался, разглядывая чужую подмогу, и сжимал кулаки больше от нервов, чем от желания действовать. Друзья Юджина тоже растерянно переглядывались. Все, кроме одного…       — Спасибо, Юнги, что привел Юджина к нам в гости, — обратился к нему Чонгук, мягко улыбаясь. Когда Юджин неверяще воззрился на Юнги огромными глазами, тот просто хмыкнул и встал плечом к плечу с Чонгуком. — Ты очень предсказуем для короля, — посетовал Чонгук, обращаясь к Юджину, пока парни отшвыривали его свиту за пределы их компании.       — Не убьешь ведь? — спросил Юнги у Чонгука.       — Не-е, — помотал головой. — Я его и пальцем не трону. — Чонгук хищно рассматривал Юджина, что тот не выдержал, рванул прочь, но врезался в пару гор мышц, что смотрели на него сверху вниз и посмеивались.       — Гнида, — сквозь зубы выплюнул Юджин, испепеляя взглядом Юнги, который безразлично пожал плечами. — Мой отец…       — Твой отец больше нам не нужен, — монотонно отрезал Юнги. Юджин нахмурился на мгновение и перевел взгляд на Чонгука, который спокойно достал сигарету, зажал ее губами и поджег. Одним только своим расслабленным видом показывал, что Юджин все правильно понял. Семья Мин сорвалась с поводка.       — Ты нарываешься на проблемы, — срывающимся голосом произнес Юджин. Как бы ни хотел, как бы ни пыжился, но страх проступал так явно, как капельки пота над губой. — На очень большие проблемы.       — Дай догадаюсь, — театрально задумался Чонгук, выпуская клубы сизого дыма вверх. — Твой отец мне их устроит?       — Даже не думай, что это сойдет тебе с рук.       — А ты тупее, чем я думал… — Чонгук прищурился, затягиваясь. Он выдохнул дым прямо в лицо Юджина. — Знаешь, что такое самозащита?       — А я не нападал, — улыбнулся Юджин едко.       — Правда? А в скринах вашей переписки с Юнги другая информация. — Чонгук даже приосанился, довольствуясь побелевшим цветом лица Юджина. — Там ты в красках расписал, кто будет меня держать, а кто и как будет меня молотить. Кажется, еще ты хотел сломать мне ногу и повырывать пирсинг? Ай-яй-яй…       Чонгук от души затянулся, пропуская через себя триумф его многоходовочки. Прикрыв глаза, он выдохнул последнюю порцию дыма, бросил бычок под ноги и затушил его носком массивного ботинка.       — Юнги, ты позволишь ему меня бить? — воззвал к совести Юджин.       — Держите его, — буднично произнес Чонгук. Пока Юджина припирали к стенке здания, Чонгук оперся спиной о стену напротив, достал еще одну сигарету и протянул Юнги. — Будешь?       — Юнги… — сдавленно звал перепуганный Юджин, чьи руки прижали по сторонам. — Юнги, помоги!       Юнги принял сигарету, наклонился ближе к той самой зажигалке-пистолету и усмехнулся, поймав заговорщический взгляд Чонгука.       — Юнги! — выкрикнул Юджин, перед тем как его рот плотно зажали ладонью.       — Мне показалось, что такому крутому парню, как ты, не хватает крутой татуировки, — произнес Чонгук, поджигая вторую подряд сигарету. Он провел ладонью по лысине и осмотрел трясущегося Юджина с головы до ног и обратно. — Приступайте.       Глаза Юджина распахнулись в ужасе, когда зажужжала портативная тату-машинка. Он завертел головой, замычал, задергался, пытаясь вырваться.       — Держите крепче, а то буквы поедут. — буднично сделал замечание Чонгук и проверил время на телефоне. — Ну что, нравится, как это выглядит? — обратился к Юнги.       — Не очень, — Юнги старался не смотреть на Юджина, который пытался дозваться его распахнутым взглядом.       — Ты сам в этом участвовал. Не стыдно?       — Ты про личинку? — спросил Юнги и тут же пожалел о последнем слове. Чонгук медленно повернул голову и посмотрел слишком уж красноречиво. — Извини, привычка.       — Перед ним извинишься. И денег ему дашь.       — В смысле? За что? — громко возмутился Юнги.       — Просто так дашь, — пожал плечами Чонгук. — Или купи ему что-нибудь прикольное.       — Рюкзак у него стремный вроде, — хмуро произнес Юнги, затягиваясь.       — Во! — одобрил Чонгук. — Пойдет. В рюкзак апельсинов положи. Много. Он любит. Вы ему нервов потрепали, просто потому что захотели. Поэтому убери ебало с лица и заслужи его прощение.       — Да я вообще никогда не лез к нему особо, — насупился Юнги под сдавленные вопли Юджина.       — Привык стоять в стороне, значит, — разочарованно хмыкнул Чонгук и снова перевел взгляд на Юджина, который жмурился от боли и унижения. — Да блядь! Держите, говорю! «П» уже кривая! У короля должна быть королевская тату, а не каракули.       — Тату на лбу? — поинтересовался Юнги. А когда Чонгук довольно кивнул, то настороженно спросил: — Это не слишком?       — А обрить человека, пока его держат, пинать его и писать «Пидор» на лбу тинтом — не слишком?       — Ты же не собираешься вытатуировать ему на лбу это слово? — напрягся Юнги.       — Еще как собираюсь, — с озорством прищурился Чонгук и затянулся.       — Слушай… — Юнги мельком взглянул на Юджина, который вырывался уже не так рьяно. Он жмурился и хныкал, пока его голову удерживали плотным хватом. — Не надо, Чонгук. Это реально чересчур. Его отец опять изобьет.       — В смысле?       — У него папа лютый. Пиздит его за каждый чих. Если он придет с «Пидором» на лбу, он его точно на тот свет отправит. Я думал, ты ему вмажешь пару раз и все… — Юнги действительно выглядел обеспокоенным. Чонгук нахмурил брови и бросил сигарету под ноги.       — Стой! — крикнул Чонгук человеку, который уже работал над буквой «И». В несколько шагов Чонгук оказался около Юджина, который смотрел на него поверженно, но с ненавистью. Чонгук внимательно осмотрел лицо, но не увидел там ни синяков, ни ссадин. Затем он растолкал людей, мешавших ему, и бесцеремонно задрал кофту Юджина.       Вот там он и обнаружил разноцветные гематомы на ребрах и животе. Некоторые уже пожелтели и побледнели, были и свежие. Чонгук заметил и затянувшиеся рассечения.       Их взгляды снова встретились. Чонгук сощурил глаза. В чужом же взгляде тлела крупица оставшегося достоинства. В немом диалоге они, казалось, поняли друг друга. Чонгук отступил на шаг назад и сплюнул на тротуар, обозначая, что на этот раз встреча окончена, но следующая может закончиться плачевно.       Одним только кивком Чонгук попросил своих людей отпустить Юджина.       Тот грубо одернул кофту, сунул руки в карманы и с опущенной головой поплелся прочь.