Мой нежный друг

Запись за 27 марта 2021 г

Мне сказали, что записывание мыслей на бумаге должно помочь. Не знаю, насколько это правда, но попробую. Хёрин опять какая-то странная. Вроде и подруги, а вроде... Вроде. Ключевое слово. На меня этот придурок сегодня опять накинулся, а она... Даже не подошла, не заступилась. Небось опять на физ-ре стояла со своими девчонками в уголке, шушукались. Даже не обратила внимание. Она меня поражает, вот честно. Мы с детства же ведь знаем друг друга, как облупленные. Что не так-то? Почему она всегда выбирает их, а не меня? Я могу понять, когда я не в настроении, не у всех есть желание меня жалеть. Но сегодня! В кои-то веки что-то хорошее произошло, мальчик ко мне подошёл на остановке познакомится (Чимин из параллели), могла бы и порадоваться! Я всегда за неё радуюсь, когда у неё парень новый появляется (хоть и не поддерживаю такую их частую смену, НО ВСЁ ЖЕ!). Она снова выставила сторис, я не хочу даже смотреть это. Там подписано «мои крутые девчонки», в чьё число я снова не попала. Опять, наверное, пошли в Старбакс. Без меня. Да я, в целом, и не претендую на членство в их компании. Мне не хочется дружить ни с Саной, ни с Ари, ни с Ёджон, они мне не нравятся. Не то что бы прям плохими их считаю, но вот просто не нравятся они мне, и все. Не о чем мне с ними поговорить, иной раз сижу рядом, прислушиваюсь, что они обсуждают, и не понимаю... почему им это интересно? Какие-то дорамы, блогеры, о которых я понятия не имею... Даже то, как они формулируют мысли. Мне не нравится даже, как они смеются, хотя и смеются, вроде, не надо мной (я надеюсь).  Мы не сходимся с ними буквально ни в чем.  Я не берусь осуждать, на вкус и цвет фломастеры разные. Но Хёрин... Коль уж мы зовемся подругами, будь добра мне хоть изредка уделять внимание. Я разве многого прошу? У всех подруги как подруги. А у меня какая-то... Сынри зависла на поолуфразе. Подходящий эпитет не подбирался. Вот так всегда: когда не надо, мыслей много, разных, сумбурных, красноречивых. А когда надо — мир вертится на языке злостным прескевю и никак не желает оформляться в слова. 

холодная, отстранённая, эгоистка, вредина, равнодушная...

Сынри долго смотрела на неоконченное предложение. Она корпела над записью минут тридцать: несмотря на писательское прошлое, сегодня буквы давались ей особенно трудно. Казалось, было проще написать десять сочинений о прочитанных на каникулах произведениях, чем выдавливать на бумагу саму себя. Потом она перевела взгляд на экран телефона, где за последний час не высветилось ни единого сообщения. Внутри шла гражданская война: одна половина ждала сообщения от Чимина, вторая — от Хёрин. Сынри сама не понимала, на чьей она стороне. Выбрать Чимина означало бы променять лучшую подругу на «мужика», выбрать Хёрин означало бы снова оставить себя на потом. До хагвона оставался час, но ехать никуда не хотелось. Телефон так и молчал. Дневниковая запись тоже ушла в пустоту, никому не адресованная. Сынри шмыгнула носом и скривилась в лице. Внутри снова проснулось это противное ощущение: «все не так и все не то», от которого хотелось метаться, так и не находя себе места, ловя воздух сдавленной грудью. Кто-то назвал бы это панической атакой, кто-то — началом развивающейся тревожности. А Сынри просто устала. Она закрыла тетрадь, задернула жалюзи и легла на кровать — прямо так, в форме, залезая под одеяло с головой. Лишь тихий всхлип раздался вскоре из-под него, а ещё через несколько минут — дерганое ерзание, после которого постельный комок выплюнул из себя на пол помятый и потный розовый свитер.